Прямые инвестиции китая за рубежом (стр. 4 )

Межконтинентальное распределение китайских ПЗИ в 2009–2010 гг. по данным официальной и неофициальной статистики (%)[3]

Континенты	Азия	Северная Америка	Европа	Африка	Латинская Америка	Океания
Официальная статистика 2010 г.	65,6	3,8	9,9	3,3	15,6	2,8
Реальная статистика 2009-2010 гг.	46	27	23	22	3	7

Сопоставление этих цифр подтверждает вывод, что львиная доля офшорных вложений КНР в последующем «перекрашивается» и направляется в страны Северной Америки и Европы. Поэтому доля инвестиций КНР, направляемых в Северную Америку и Европу, официальной статистикой существенно – примерно на 15% - занижается.

Комплексный анализ эмпирического материала подтвердил тезис о ведущей роли политики «реформ и открытости» в активизации участия китайских предприятий в международном движении капитала. На всех этапах реализации политки «открытости», включая этап «выхода за рубеж», правительство страны последовательно направляло свои предприятия на осуществление зарубежных вложений, ориентированных на: разработку и поставку природных ресурсов, доступ и освоение передовых иностранных технологий, увеличение экспорта китайской продукции и услуг, а также на создание новых производственных мощностей и освоение передового управленческого опыта за рубежом. Однако в кризисное и посткризисное время государство в число приоритетных включило: сооружение инфраструктурных объектов, строительство научно–исследовательских центров, формирование глобальных маркетингово–сервисных сетей, а также приобретение стратегических активов.

Результат такого стимулирования хорошо заметен при рассмотрении динамики изменения структуры официальных потоков китайских ПЗИ в посткризисный период. Так, по итогам 2010 г. из 18 мониторируемых направлений в пятерку наиболее емких по объемам зарубежных вложений вошли: лизинг и бизнес–сервис - 30,28 млрд. долл.(годовой прирост 47,9%); финансово–посреднический сервис - 8,62 млрд. долл. (снижение на 1,2%); торговля - 6,73 млрд. долл. (прирост на 9,6%); сырьедобывающая сфера - 5,71 млрд. долл. (падение в 2,3 раза); обрабатывающая промышленность - 4,66 млрд. долл. (прирост в 2,1 раза). К числу наименее емких, но быстрорастущих (за исключением уменьшения инвестиций в образовательную среду) отнесены: вложения в образование - 2,0 млн. долл. (вложения сократились на 18,4%); здравоохранение - 33,5 млн. долл. (увеличение в 17,5 раз); водоподготовку и очистку - 72 млн. долл. (рост в 16,6 раз), а также культуру, спорт, развлечения - 186,5 млн. долл. (увеличение в 9,3 раза).

Анализ этих данных подтверждает усиление стратегической ориентации посткризисных потоков китайских ПЗИ. Не случайно ведущие места в списке вложений занимают бизнес–сервисные и финансово–инвестиционные сферы, а также вложения в сырьедобывающий сектор, жизненно важный для страны–лидера в производстве промышленных товаров. Особо обращает на себя внимание сильная динамика нарастания инвестиционного интереса КНР к гуманитарной сфере. Такая динамика вполне может быть объяснена задачей поиска и привлечения в Китай талантов со всего мира, впервые на государственном уровне поставленной на мартовской сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 2010 г.

Исследование поведения китайских компаний-инвесторов свидетельствует об определенной дифференциации в инвестиционном поведении частных и государственных ТНК, более рыночной в первом случае и более геостратегически ориентированной во втором.

Если рассматривать данную дифференциацию с точки зрения форм осуществления ПЗИ, то государственные компании представлены, как правило, масштабными сделками в форме слияний и поглощений (СиП), ориентированными, в основном, на капитало - и ресурсоемкий первичный сектор экономики. В 2010 г. доля сделок СиП достигла 40% (23,8 млрд. долл.), а три из четырех крупнейших, по версии «The Wall Street Journal», сделок года в мире были осуществлены китайскими ТНК. Для частных же компаний более характерно осуществление инвестиций в создание новых предприятий (инвестиции «гринфилд»).

Средний объем инвестиционных проектов крупных компаний оценивается на уровне 120 млн. долл. При этом в первую тройку ведущих по объемам зарубежных активов компаний по итогам 2010 г. вошли нефтегазовые «Sinopec Group» (82,43 млрд. долл.) и CNРC (81,9 млрд. долл.), а также трастовая корпорация «CITIC Group» (57,2 млрд. долл.). Их суммарные активы, превысившие 221,5 млрд. долл., заняли львиную долю в структуре всех накопленных и официально декларируемых Китаем зарубежных капиталов или более 43% их реалистичного (512,7 млрд. долл.) объема. Однако по числу созданных за рубежом рабочих мест лидерами выступают средне - и высокотехнологичные компании, такие как автосборочные «Cherry», «Great Wall» и «Geelly» и электронно-коммуникационные «Huawei» и «ZTE». Из них две последние, высокотехнологичные компании, являются рекордсменами по количеству зарубежных инвестпроектов, реализованных после 2002 г. Доминирующий мотив среднетехнологичных компаний – поглощение стратегических активов: брендов и передовых технологий.

В послекризисный период увеличивается доля высокотехнологичных компаний, выходящих на зарубежные рынки с собственными технологиями. Такие ТНК лидируют не только по количеству ПЗИ–проектов, ориентированных на информационно-телекоммуникационную (ИКТ) сферу и быстрорастущий сегмент производства электронных комплектующих, но также и на альтернативную и возобновляемую энергетику, в которой Китай претендует на ведущие позиции в мире. При этом вложения в программирование, ИТ–сервис и нетрадиционную энергетику нарастают темпами, превышающими 150% в год, в производство электронных компонентов и бизнес–сервис - более 100%, в то время как в производство телекоммуникационного оборудования, связь и автомобилестроение – более 50%. На этом фоне инвестиции в сырьедобывающую сферу по своей доле в общей структуре потоков ПЗИ стабилизировались, балансируя на уровне практически нулевого (+ 1,5%) годового прироста.

Как свидетельствует наш анализ, для крупнейших компаний КНР весьма серьезным и недооцененным в научной литературе мотивом выступает поиск экономической эффективности. Так, проведенные на основе оригинальной авторской методики оценки рентабельности внешних вложений ведущей «четверки» ТНК Китая показали их на 30-60% более высокую эффективность по сравнению с внутренними инвестициями, что объясняется более высокими производственно-технологическими и организационно-управленческими уровнями поглощаемых зарубежных компаний.

На этом фоне инвестиции частных, представленных малым и средним бизнесом, компаний направляются, главным образом, в средне - и низкотехнологичные отрасли обрабатывающей промышленности, в торговлю и сельское хозяйство. Корпоративные стратегии таких частных ТНК носят более ярко выраженный рыночный характер, поскольку в отличие от государственных, они более чувствительны к рискам потери собственного капитала. Для них характерна относительно невысокая (27%) доля банковских кредитов в финансировании своих ПЗИ в 2009-2010 гг., в то время как доля их собственных средств в 2009 г. составила 55%, а в 2010 г.– 44%. Распределение средних размеров частных зарубежных вложений выглядело в 2010 г. следующим образом: 42% было рассчитано на вложения до 1 млн. долл., 33% - от 1 до 5 млн. долл., 14% - от 5 до 10 млн. долл., 7% - от 10 до 100 млн. долл. и лишь у 4% - объем превышал 100 млн. долл.

В целом подобная динамика частных потоков китайского капитала несет как большие потенциальные возможности странам-реципиентам, так и серьезные конкурентные риски для их национального капитала.

В третьей главе изучены современные тенденции и проблемы прямого инвестирования китайского капитала в экономику России, проведен сопоставительный анализ ее объективных инвестиционных потребностей, с одной стороны, и перспективных возможностей и направлений китайских ПЗИ в РФ, с другой, исследованы мотивы и корпоративные стратегии китайских ТНК в России.

При этом наиболее перспективные направления возможных китайских инвестиций в России проанализированы, во-первых, с позиций потребностей модернизации российской экономики, во-вторых, с позиций сформированности объективных и субъективныех предпосылок российско-китайского инвестиционного сотрудничества.

Исследована направленность, эволюция форм, механизмов и характера связанных с этим рисков. Установлено значительное несоответствие между объективными потребностями России в привлечении иностранного капитала (прежде всего, - производственно-технологического назначения) и фактическими инвестиционными потоками. Определены и проанализированы детерминанты и драйверы, обуславливающие масштаб и динамику движения капитала между обеими странами, показана высокая взаимная дополняемость объективных экономических предпосылок такого двустороннего инвестиционного сотрудничества при недостаточном уровне и диспаритете субъективной готовности к нему, особенно с российской стороны. Этот диспаритет, в частности, проявляется в том, что на фоне реализации китайской стратегии «выхода за рубеж» аналогичного уровня государственная политика управляемой внешнеэкономической открытости в России практически отсутствует. Ее отсутствие особенно ощутимо на уровне российских регионов, чья субъективная неготовность усиливает риски и существенно ослабляет позитивные возможности привлекаемых инвестиций для укрепления местной экономики и пространственного развития территорий.

В данной главе проанализированы практические трудности и барьеры, возникающие на пути движения капитала из Китая в Россию, показана проблемность и парадоксальность современного состояния взаимного инвестиционного сотрудничества. Подобная проблемность является следствием значительного несоответствия между внешнеторговой и инвестиционной динамикой обеих стран. Неудивительно, что став первым внешнеторговым партнером России в 2010 г., Китай пока еще занимает лишь 5-ю позицию среди крупнейших инвесторов РФ с 7,6 млрд. долл. и долей всего в 6,7% в общей структуре накопленных российской экономикой иностранных инвестиций, что представляется несоразмерно малым.