Прямые инвестиции китая за рубежом (стр. 5 )

Основные страны-инвесторы в экономику РФ в 2010 г.[4]

Страна	Годовой объем иностранных инвестиций, млн. долл.	Относительная доля, %
Всего поступило иностранных инвестиций	114746	100
из них:
Великобритания	40770	35,5
Нидерланды	10696	9,3
Германия	10435	9,1
Кипр	9003	7,8
Китай	7631	6,7
Люксембург	5374	4,7

Что же касается парадоксальности, то она связана с тем обстоятельством, что в последнее десятилетие вывоз собственного капитала из России нарастал темпами и объемами, опережающими аналогичную динамику КНР, достигнув, в частности, в 2007 г. более чем двукратного ее превышения. Однако если российские ПЗИ осуществлялись преимущественно в финансовой форме, то китайские носили куда более диверсифицированный характер. И если с финансовой точки зрения, с учетом объема собственных ЗВР, Россия формально не нуждается в привлечении внешнего капитала, в том числе и из Китая, то с учетом производственно–технологических и инфраструктурных потребностей модернизации своей экономики на фоне диверсифицированных возможностей соразвития, связанных с привлечением китайских инвестиций, общая картина становится существенно иной.

В частности, поставки из Китая производственного оборудования в форме ПЗИ по критерию «цена–качество» могли бы стать эффективным решением заметной части российских модернизационных задач. Особый интерес в этой связи вызывает использование китайского опыта индустриализации села и практического создания «с нуля» аграрной экономики, сформировавшей первые источники частных инвестиций и заложившей пространственный фундамент будущему развитию инновационной экономики КНР. Достаточно вспомнить, что современный китайский символ высокотехнологичного прорыва в будущее, – город Шэньчжень, был заложен на месте бывшей рыбацкой деревушки еще на первом этапе рыночных реформ в 1983 г. Сегодня этот город стал вторым, после Пекина, источником ПЗИ, опередив Шанхай.

С другой стороны, именно в области инноваций Россия обладает высокими конкурентными преимуществами в сфере НИОКР, однако страдает дефицитом мощностей по индустриализации их результатов, а главное, - неразвитостью рынков сбыта инновационной продукции. Вследствие этого большая часть усилий российских исследователей и разработчиков ориентирована на коммерциализацию (другими словами, на простую продажу) созданных ими объектов интеллектуальной собственности, а не на их превращение в промышленные капиталы (т. е. индустриализацию). С этих позиций, привлечение китайских капиталов, а также опыта создания, инфраструктурного обустройства и управления эффективностью высокотехнологичных зон и внедренческих территорий могло бы способствовать продвижению инновационного развития национальной экономики России. Кроме того, координация усилий и возможностей обеих стран в этой сфере содействовала бы совместной индустриализации российских научно-технических разработок в Китае и совместному освоению инновационных рынков третьих стран.

Особой перспективой обладает привлечение китайских ПЗИ в инфраструктурное обустройство приграничных территорий, а также в пространственное развитие внутренних регионов России. Об этом, в частности, свидетельствуют основные направления межгосударственной «Программы сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири РФ и Северо-Востока КНР на 2009-2018 гг.», содержащие 205 инвестиционных проектов. Большинство из них нацелено на строительство приграничной и транспортной инфраструктуры, создание зон совместного научно-технического сотрудничества, а также на развитие ключевых региональных проектов производственно-технологического характера. В то же время анализ направленности этих проектов свидетельствует об их несбалансированности и недостаточной научной обоснованности. Так, предполагается, что российская сторона отдает в совместную разработку месторождения каменного угля, железной руды, драгоценных металлов и других природных ископаемых, а Китай будет развивать на Северо-Востоке своей страны производство олова, свинца, медных листов, строительных материалов, мебели и различной техники. Подобная производственная асимметрия и ресурсно-структурная несбалансированность таких проектов затрудняет практическую реализацию этой программы и требует качественного совершенствования общего уровня ее научно–практического и управленческого обеспечения.

В целом, как показал наш анализ, высокая взаимодополняемость потребностей модернизации российской промышленности и объективных возможностей китайских ПЗИ характерна практически для всех важнейших сфер инвестиционного сотрудничества России и Китая: сельского хозяйства, горнодобывающих и сырьеперерабатывающих отраслей, аграрной экономики и городской промышленности, а также постиндустриальной (инновационной и культурно–креативной) экономики и пространственного развития территорий. В то же время основные риски неуправляемого привлечения китайского капитала связаны с отсутствием стратегического управления его использованием и с усилением сырьевой ориентированности российской экономики, а также с угрозой ослабления контроля за экономическим развитием страны и ее регионов со стороны национального капитала. Источником таких рисков является недостаточный уровень научно–аналитического обеспечения и подготовки кадров, а также отсутствие соответствующих инвестиционных стратегий и тактических моделей на федеральном и региональном уровнях.

Идентификация и последующий анализ детерминантов и драйверов как одностороннего, так и взаимного движения капитала между Россией и Китаем, проведенный на основе комплексного изучения эмпирических данных по китайским ПЗИ, подтвердил этот вывод и конкретизировал характер связанных с их привлечением рисков и угроз. В результате были разработаны практические рекомендации минимизации таких рисков при одновременной максимизации позитивных возможностей для удовлетворения инвестиционных потребностей модернизации российской экономики.

В Заключении обобщаются выводы, предложения и рекомендации, сделанные по результатам диссертационного исследования, к наиболее существенным из которых автор относит нижеследующие:

1. Постоянный мониторинг и анализ эволюционной динамики китайских ПЗИ с теоретической и практической точек зрения представляет собой чрезвычайно актуальную и недостаточно изученную научную проблему, поскольку:

- исследование китайских инвестиций довольно затруднительно в силу практического отсутствия адекватных их природе теоретических моделей, а также достоверной и полной статистической информации по вывозу капитала из КНР;

- современные тенденции ускорения темпов роста китайских ПЗИ обусловлены не только экономическими, но также политическими и социокультурными факторами, стимулами и движущими силами, а значит требуют комплексного подхода к своему анализу;

- реализация стратегии «выхода за рубеж» демонстрирует высокую эволюционную динамику, быстро пройдя в предкризисный период фазу адаптации к новым «правилам игры» в условиях членства страны в ВТО, успешно освоив реагентный этап антикризисного реагирования в 2007-2009 гг. и осуществляя глобальную инвестиционную экспансию в послекризисное время, что предполагает соответствующий учет особенностей этой стратегии на теоретико–модельном уровне;

- как следствие, в предкризисные годы происходит не только резкая активизация общих потоков и темпов нарастания вывоза капитала из КНР, но и массированный выход в глобальное экономическое протсранство как государственных, так и частных ТНК, сопровождаемый усилением дифференциации инвестиционной мотивации государственных и частных компаний;

- в период мирового финансово–экономического кризиса на фоне глубокого (чуть ли не двукратного) падения глобальных инвестиционных потоков, китайские ПЗИ демонстрирую ускореннй их рост, увеличив в 3 раза за 3 года экспорт капитала и сосредоточив львиную долю его прироста в офшорных центрах;

- в послекризисное время этот вывоз приобретает характер инвестиционной экспансии, если оценивать его как с количественной (масштаб и динамика), так и качественной (изменение межсекторных пропорций в пользу финансово–лизинговых, бизнес–инфраструктурных и высокотехнологичных сфер) точек зрения. Это проявляется как на макроэкономическом (инвестирование развития целых отраслей зарубежного производства и глобальных сервисно–сбытовых сетей), так и на микроэкономическом уровнях (переход к диверсифицированным проактивным корпоративным стратегиям, усиление геостратегических мотивов и т. п.);

- с начала текущего десятилетия происходят серьезные изменения в геоэкономическом позиционировании Китая и усилении его инвестиционных позиций в транснациональных и глобальных инфраструктурных проектах: развитие межрегиональных валютно-финансовых систем расширяющих зону обращения юаня, создание собственной китайской глобальной транспортно–логистической платформы с центром в г. Тяньцзине, создание виртуальных предприятий и сетей и т. п.

2. Анализ динамики и структуры китайских ПЗИ свидетельствует о геостратегическом масштабе этапных изменений в реализации политики «выхода за рубеж», обусловленных освоением новой роли КНР в качестве одного из ведущих полюсов роста мировой экономики и трансформации мирохозяйственных связей. Разумеется, такие геостратегические тенденции, отражаясь на инвестиционных мотивах китайских ТНК, диверсифицируют их спектр, расширяя его далеко за пределы узкоэкономических рамок, заданных существующими теориями и моделями ПЗИ. В частности, на уровне инвестиционного поведения малых и средних торгово–промышленных предприятий, выросших в ходе рыночных преобразований в КНР и «выталкиваемых вовне» переизбытком производственных мощностей, применение таких моделей выглядит достаточно приемлемым. Однако в случае крупных государственных компаний, а - тем более - сетевых форм глобализации производства, обоснованность такого применения вызывает большие сомнения. В последнем случае их использование носит преимущественно формальный, «подгоняемый» к статистическим данным с помощью эмпирического подбора модельных параметров характер. В результате этого не удается в должной мере выявить политические и социокультурные особенности китайских ПЗИ, а значит, - верно оценить и соотнести возможности и риски, связанные с их привлечением на территории принимающих стран.