Медперсонал Озерлага состоял в основном из заключённых. Наиболее распространёнными болезнями среди лагерников были дистрофия, авитаминоз, туберкулёз, венерические заболевания, язва желудка, гипертония, цинга.
Бадью в барак цинговый приносили.
И густо поднимался хвойный пар.
И доктор заставлял нас пить насильно
Густой смолистый вяжущий отвар.
(А. Жигулин, сборник «За рекой Чуною»*8)
Тайшет был «воротами» Озёрлага и его западной точкой, здесь происходила сортировка «этапов» людей. Отсюда заключённых отправляли по лагпунктам (колоннам) на восток, на «трассу» «Тайшет – Лена», которую называли «трассой смерти». Почти каждый день происходила сортировка людей по статьям. Потом прибывал свежий этап. Сюда прибывали политические, уголовники, «бытовики», власовцы, изменники родины, националисты всякой масти… Люди через пересылку текли, как в реке вода…Порядочные люди – политические - чувствовали себя не на месте, а негодяи - уголовники и предатели вели себя нагло»*17
Этап заключённых после прибытия в Тайшетскую зону сразу отправляли на санобработку (прожарка одежды (вошебойка), стрижка, мытьё в бане). Затем в бане положено было мыться по инструкции один раз с десять дней.
Дм. Быстролётов: «И вот мы в бане, голые жмёмся в клубах холодного пара. Наше тряпьё сдано в прожарку, так, что скамьи пустые. Уже начали зверствовать три урки - парикмахера, уже амбулаторный санитар…раздаёт мыло и мажет лобки вонючей жидкостью. Образовалась очередь к столу начальства (полковник в шинели, пожилой опер и женщина – врач – заключённый в белом халате)» - начинается комиссовка с проверки года рождения, места рождения, статьи и срока. Если по статье за шпионаж - то первая рабочая категория. На таких осмотрах – комиссовках давали категории трудоспособности:
- узники I и II категории – на основных работах,
- III - я– инвалидная – на лёгких работах,
- IV - для неработающих инвалидов – для лагерного обслуживания.
Борис Сопельняк в книге «Смерть в рассрочку» пишет: «Прежде чем отправить знаменитую певицу в исправительно – трудовой лагерь, решили вопрос просто – следователь, а не суд - из Лефортовской тюрьмы запросил справку о состоянии её здоровья. Особое совещание утвердило предложенный следователем срок. В справке указывалось «При освидетельствовании здоровья заключённой Руслановой Лидии Андреевны оказалось, что она имеет хроническое воспаление желчного пузыря и печени, катар и невроз желудка, вегетативный невроз. Годна к лёгкому труду» А раз годна, то получайте, Лидия Андреевна, 10 лет исправительно – трудового лагеря, само собой с конфискацией имущества»*23.
Кроме в разное время на строительстве трассы БАМа трудились писатели , , П. Набоков, , А. Чабиа, композитор Ю. Хайт, муж Л. Руслановой генерал – майор и др.
Дм. Быстролётов - бывший узник сталинских лагерей, доктор права и медицины, художник, в рассказе «Записки из живого дома» (Сборник воспоминаний «Озёрлаг: как это было», с.111 – 137) даёт собственную оценку ужасной действительности за колючей проволокой. Он стал свидетелем омерзительных сцен грабежа и торговли категориями трудоспособности в медраспределителе на лагерной пересылке, когда врач - зечка Юлдашева «людей с золотыми коронками и чемоданами, в основном иностранцев» срочно приказывала помещать в стационар. Там их «уговаривали» распрощаться с имуществом в обмен на дополнительное питание, ложные диагнозы и установления инвалидности. Потом обманутые попадали в лапы других грабителей из другой смены, которые тоже хотели поживиться. Таким образом, переделывались решения: одни кладут в больницу, другие выписывают*17.
Дм. Быстролётов передаёт морально – психологическую обстановку больницы Озёрного: «Каждый день лагерные ворота открывались, и в зону въезжали санки с тяжелобольными, а за ними тащились ряды легкобольных… Потом начинали укладывать больных по двое на кровать, просто рядами на пол… Это были тяжелейшие больные… и то и дело выносили умерших»*17.
Дм. Быстролётов, работавший «доктором» в лагере, вспоминал, что глубокое впечатление оставил один молодой бандеровец, страдавший распространённым и запущенным туберкулёзом лёгких. «Его родители из последних сил собирали посылочки для томящегося в заключении сына, но их отнимал нарядчик, здоровый, сытый власовец: при вольном начальнике выдаст посылку в руки, а за углом барака отнимет всё до последнего белого сухаря. Жалобы оперу и начальнику не помогали, напротив, после каждой такой жалобы нарядчик зверски избивал непокорную жертву. Доведённый до отчаяния, больной ударом камня убил грабителя и вот теперь рыдал у меня на руках, и его кровь лилась изо рта прямо на мой номер АД 245. Да это был ад…»*17.
О решении проблемы нехватки медперсонала в лагерных больницах Дм. Быстролётов рисует такой эпизод:
- Кто здесь врач?
- Эстонец, бывший эсэсовец. Он не медицинский врач, а биолог. Славный малый.
- Гм… Эсэсовец – биолог работает врачом, а вы, русские врачи, валяетесь на нарах?!
- Он – инвалид, а у нас у всех рабочие категории, ждём отправки на трассу. Потом в лагпунктах, возможно, устроимся».
Подобную ситуацию встречаем в рассказе «Один день Ивана Денисовича»: «Как это делается только в лагерях, Степан Григорьевич (новый доктор) посоветовал Вдовушкину объявиться фельдшером… и стал Вдовушкин учиться делать внутривенные уколы на тёмных работягах да на смиренных литовцах да эстонцах…»*22
Писатель из Ленинграда в мемуарном произведении «Всего бывало на веку» вспоминал: «…И мне по всем правилам поставили в документах специальность фельдшера! Это великое дело! Я два года из всего отведённого десятилетнего срока работал в санчасти. Работа напряжённая, но всё – таки не лесоповал. А ведь мне перевалило за 50, не мальчик!»*26
Так решалась кадровая проблема в лагерных больницах.
Важным объектом любого лаготделения являлась санчасть – основная единица медицинского обслуживания заключённых. Санчасть подчинялась одновременно начальнику данного лагеря и начальнику соответствующего отдела УЛага.
Практику установления категорий описал Б. Дьяков, рассказав, как главврач больницы
« единолично устанавливал категории трудоспособности… кого, на какой работе использовать: осматривал десна, изучал зады, выслушивал (скорее делал вид, что выслушивает) сердце, лёгкие. Потом молча показывал мне (я записывал в формуляре) один или два пальца, а то коротко, то резко выпаливал: р-р работ, н-н неработ. Определяющим для него были не дёсны, не сердце и не лёгкие, а статья и срок»*6.
С 1943 года медпомощь заключённым стала оказываться в зависимости от приговора.
Лимит использования рабочей силы (или лимит освобождения от работы) для осужденных по политической статье был более высоким. Освобождение по болезни могли получить при температуре не ниже 38 С. *19
Иван Денисович Шухов не получил освобождения у фельдшера Вдовушкина: «Что ж ты поздно так? А вечером почему не пришёл? Ты же знаешь, что утром приёма нет. Список освобождённых уже в ППЧ. Но всё – таки протянул руку с термометром… Видишь ни то, ни сё: 37 и 2. Было бы 38, так каждому ясно. Я освободить тебя не могу»*22.
За превышения лимита освобождения начальник лагеря мог дать « взбучку» врачу.
Врач – хирург - профессор был известен во всех лагерях трассы «Тайшет – Лена». Каждый заключённый, кого необходимо было оперировать, хотел попасть к Флоренскому.
Б. Дьяков вспоминал: «Оперировать меня обещал старший хирург Николай Дмитриевич Флоренский. Сухопарый, в очках, он день и ночь не покидал корпуса, здесь же и спал. В ординаторской лежали на шкафу скатанные в трубочку чертежи. Над ними Флоренский иной раз просиживал всю ночь».
П. Набоков, работавший в лагере фельдшером, повстречал «немало неординарных личностей и классных специалистов всех направлений медицины», знал он и , который в неволе продолжал заниматься научными изысканиями, и для лечения переломов придумал прибор «ретрактор», который по его чертежам смастерил заключённый - слесарь (с. 96 – 97, *17).
От произвола, который ощущался в Тайшетском пересылочном лагере каждодневно, мог пострадать любой человек, в том числе и медработник.
вспоминал: «Однажды врач Жданкина и офицер Царёв пошли без охраны выгонять всех воров (уголовников) на работу, те их поймали, заставили съесть по 2 булки «гальянового» хлеба и выпить по полведра воды – попробовать, одним словом, паёк зека»*17.
Были случаи, когда уголовники проигрывали доктора в карты; хотя бы за то, что медработник не шёл на поводу, когда выпрашивали наркотические вещества. При подходящем случае били и калечили, так как медперсонал в сталинских лагерях состоял в основном из таких же бесправных и беззащитных невольников.
Важным аспектом выживания заключённых в условиях лагеря являлось оказание своевременной квалифицированной медицинской помощи. Однако, уделяя основное внимание соблюдению режима и выполнению производственного плана, лагерное начальство отводило медобслуживанию второстепенную роль. В особлаговский период часто медучреждения испытывали нехватку медикаментов и инструментария. В протоколе партсобрания больницы №1 от 31.07. 1951г. сообщалось, что клиника мало обеспечена барием, глюкозой, морфием, ватой, шприцами. Совершенно отсутствуют рентгеновские плёнки и реактивы для лаборатории. Всё это не могло не отразиться на высокой смертности среди больных, которые поступали, как правило, в тяжёлом состоянии. В 1951 году в июне в больнице №1 умер 31 заключённый, в июле - 21 * 2.
Хоронили узников по инструкции: до погребения дежурный конвоир (вахтёр) должен «совершить над умершим экспертизу»: если у покойника золотые зубы, их выламывали и направляли в администрацию, разбивали череп деревянным молотком и протыкали грудь штыком или раскалённым металлическим прутом в области сердца для предотвращения побега. «Лишь после этого покойник считался истинно мёртвым. Затем к большому пальцу правой ноги мертвеца привязывали бирку» (с. 155, по воспоминаниям А. Манината*17), на которой был записан простым карандашом № личного дела, ФИО, статья и дата смерти. Тот же № наносился на колышке «на месте погребения» около зоны. До 40-х годов хоронили голыми или в наихудшем казённом белье, обычно без гроба (ящика) иногда в мешке. Присутствовали два санитара, нарядчик и оперативник, в исключительных случаях присутствовали несколько товарищей умершего по разрешению начальника лагпункта.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
