Снаряжение верхового коня у кочевников Сибири и Центральной Азии. (опыт историко-этнографического исследования) (стр. 2 )

Теоретическое значение. Предлагаемая в работе модель рассмотрения сравнительно небольшого комплекса предметов с использованием методов разных наук − археологии и этнографии позволяет проследить весь путь его развития с момента появления до современности и может быть использована для исследования других категорий предметов.

Практическое значение работы определяется введением в научный оборот обширного объема музейных коллекций, разработкой схемы и подробного глоссария для описания конского снаряжения как категории материальной культуры, выработкой общей типологии для данного комплекса предметов. Результаты исследования могут быть использованы для атрибуции, паспортизации и каталогизации музейных коллекций, при подготовке лекционных курсов и экскурсионных занятий, в экспозиционно-выставочной работе, а также при составлении обобщающих работ по истории и культуре населения Южной Сибири и Центральной Азии.

Апробация исследования. Отдельные положения диссертации были изложены автором в виде докладов на научных конференциях, среди них: История и культура монгольских народов (Элиста, 1999 г.); Исторические источники Евроазиатских и североафриканских цивилизаций: компьютерные подходы (Москва, 2001 г.); Музей. Традиции. Этничность. (Санкт-Петербург, 2002 г.); V, VI Сибирские чтения (Санкт-Петербург, 2001 г., 2004 г.); VI Конгресс этнографов и антропологов России (Санкт-Петербург, 2005 г.); Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная 250-летию вхождения Алтая в состав Российского государства (Горно-Алтайск, 2006 г.); V Санкт-Петербургские этнографические чтения (Санкт-Петербург, 2006 г.); Мода и дизайн: исторический опыт, новые технологии (Санкт-Петербург, 2007 г.); Алтае-Саянская горная страна и история ее освоения кочевниками (Барнаул, 2007 г.); Древние и средневековые кочевники Центральной Азии (Барнаул, 2008 г.); Этнография Алтая и сопредельных территорий (Барнаул, 2008 г.) и представлены в сборниках материалов названных конференций. Автор также является составителем раздела о методике описания сбруи и упряжи в методическом справочнике, выпущенным в Российском этнографическом музее и в течение ряда лет выступает с лекциями по исследуемой теме во время стажировок, проводимых на базе РЭМ.

Структура работы. Работа состоит из Введения, четырех глав, Заключения, а также Приложений, включающих в себя: альбом иллюстраций, глоссарий, сводную таблицу терминов, каталог археологических памятников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются предмет, цели, задачи исследования, его методология и методика, а также дается характеристика источников.

В Главе I «История изучения вопроса» освещается степень изученности темы, в том числе подробно рассматривается происхождение седла. Специальным исследованием генезиса седла со стременами в течение многих лет занимался . Рассмотрев изобразительные и археологические источники, китайские изображения, погребальные статуэтки и другие материалы, исследователь пришел к выводу о появлении жесткого деревянного седла со стременами в среде древних тюрок в V-VI вв. Позднее, с появлением новых данных, эта концепция претерпела изменения. На сегодняшний день большинство исследователей (, , и др.) склоняется к тому, что седло с жесткой деревянной основой и стременами появилось к началу IV вв. в первую очередь в странах Восточной Азии, откуда эти передовые для своего времени изобретения, очень быстро распространились по Центральной Азии и Европе.

Самым распространенным хронологическим индикатором в археологии считается керамическая посуда, ее отсутствие в кочевнической культуре заставило исследователей искать другой надежный массовый материал для установления относительной хронологии памятников. Одной из первых стала классификация [1], построенная на основе изменений в снаряжении коня и всадника. Особенно подробно разрабатывалась типология удил и псалий, т. к. их интенсивная вариативность и многочисленность в погребениях стали хорошей основой хронологии.

Вопросы, связанные с эволюцией конского снаряжения на рубеже I-II тыс. н. э., в ряде своих работ подробно рассматривал [2]. В этот период в Южной Сибири параллельно развивались три типа седла, различающиеся в основном по форме передних лук: с низкими округлыми, подтреугольными и широкими арочными луками. Со временем луки становятся массивнее, а округлая лопасть на нижних краях полок уменьшается и постепенно исчезает совсем. К середине II тыс. на территории Южной Сибири складывается наиболее функциональный и общеупотребительный комплекс конского снаряжения, многие элементы которого без значительных изменений доживают до этнографической современности.

Типология и эволюция предметов, составляющих снаряжение всадника и коня на археологическом материале эпохи раннего железа и средневековья рассматривается в трудах , Л. Р. и , , и других исследователей.

На этнографических материалах история развития средств передвижения специально изучалась только в культуре тувинцев и – в культуре башкир. Исследования показали, что процесс развития седла у тувинцев и башкир протекал в тесной связи с изменением его форм на всем пространстве степной Евразии и представлял собой эволюцию седла древнетюркского времени.

Становление и развитие ремесленной традиции на примере художественного металла в снаряжении всадника и коня у скотоводческих народов Сибири в XIX − начале XX вв. рассматривала [3]. Проведенный ею анализ позволил выявить два культурных ареала: сибирский (северный) и центральноазиатский (южный), обнаруживающие параллели в других культурах евразийского региона, что, в свою очередь, раскрывает широкий круг этнокультурного взаимодействия, который был характерен для кочевнической культуры Великой Степи, постоянно вовлекающий в процессы этно - и культурогенеза народы прилегающих территорий.

Глава II. «Этапы формирования снаряжения верхового коня в I тыс. н. э.». Каждая категория предметов − седло, узда, стремена, уздечная и седельная гарнитура рассматривается отдельно по следующим периодам: раннетюркский (IV-VI вв.), древнетюркский (VI-VIII вв.), позднетюркский (IX-X вв.).

Своими корнями изучаемый комплекс восходит к началу I тыс. н. э., к моменту изобретения седла, получившего в литературе наименование когурёсского в честь государства Когурё, существовавшего на севере Кореи и востоке Маньчжурии в I-VII вв. н. э., на территории которого зафиксированы первые изображения седла. Оно состояло из двух деревянных полок и двух высоких вертикально расположенных подпрямоугольных лук. Верхние края полок этого седла сходились вплотную, а скрепление с луками было жестким и неподвижным. Это нововведение было воспринято древними тюрками в ранний период их истории и распространилось с ними по Сибири, в частности, на средний Енисей, где письменные источники фиксируют владение Цигу. Именно здесь − в склепе Уйбатского чаа-таса − сделана наиболее ранняя находка, которую можно интерпретировать как остатки такого седла. Вместе с когурёсским седлом использовались железные стремена с ушком в высокой, возвышающейся над дужкой пластине. Как показали исследования и , прототипом стремян была ременная или веревочная подножка, которая располагалась только с левой стороны и служила для облегчения посадки в седло. Со временем их стали изготавливать из более прочных материалов (дерево, железо) и подвешивать с двух сторон[4]. Судя по изображениям, стремена прикреплялись у основания передней луки таким образом, что стремянной ремень не проходил под бедром всадника, поэтому в седельном наборе отсутствовали тебеньки. Для защиты тела лошади от ударов стременами, под седлом располагался чепрак в виде длинных прямоугольных полотнищ, свисавших с боков животного.

Деревянное седло и стремена давали всаднику дополнительную опору при верховой езде, в чем особенно нуждались тяжеловооруженные воины. Панцирная защита коня и всадника создавала преимущество в наступательном бою. Военные успехи древних тюрок обусловлены в числе прочего наличием у них именно такого конского снаряжения, распространению которого в Евразии они в немалой степени способствовали.

Несмотря на то, что сама идея жесткого седла и стремян является в Сибири привнесенной, говорить о простом заимствовании не приходится, поскольку именно здесь, в среде скотоводов-кочевников, зародились иные варианты технологического и функционального подхода к ее воплощению. Так, в Южной Сибири впервые появились стремена с петельчатым ушком – более простой в изготовлении вариант стремени с пластинчатым ушком. Здесь же, в Горном Алтае в обнаружено наиболее раннее седло, получившее в литературе наименование древнетюркского. Оно имело невысокие округлые луки, форма которых восходит к форме распорок мягкого седла, хорошо известного по памятникам пазырыкской культуры[5]. Передняя лука этого седла располагалась практически вертикально, задняя была отклонена назад, что давало всаднику бóльшую свободу действий при сохранении прочности посадки. Луки и полки соединялись подвижным образом − с помощью ремешков, продетых в специальные отверстия. Это придавало конструкции определенную эластичность и долговечность, что было важно для специфики кочевой культуры.

Таким образом, именно в древнетюркское время оформляется типично кочевнический тип седла, который в дальнейшем при сохранении основного принципа конструкции претерпевает лишь внешние изменения.

Как и в случае со стременами, различные типы седел бытовали параллельно. Вероятно, использовались седла с низкими округлыми луками, имеющими как деревянные полки с ярко выраженной лопастью по нижнему краю, так и «мягкие» полки в виде подушек, возможно, с какой-либо твердой основой. При этом такое полумягкое седло было известно только на Алтае, что косвенно свидетельствует в пользу его алтайского происхождения. Со временем все детали ленчика стали изготовляться из дерева. Есть основания предполагать, что когурёсское седло с одинаково высокими луками также продолжало существовать на территории Южной Сибири. Однако широкое распространение получила конструкция с вертикальной передней, пологой задней луками и округлой лопастью по нижнему краю полки. Именно такое седло наиболее характерно для древнетюркского времени, оно было лучше всего приспособлено для тактики боевых действий, которую применяли древние тюрки.