Амазония: пираньим утром (стр. 5 )

Гилберт предлагает нам прилечь на подушки, а сам очень тихо начинает насвистывать тихую мелодию, постепенно погружая себя и нас в транс. Мелодии и песни, которые используют шаманы племён shipibos – conivos, называются «икарос». Во время пения, настоящий шаман, таким образом, призывает своего «центсака», духа помощника, который поможет ему справиться с исцелением пациентов во время обряда.

Буквально через несколько минут со мной начинает происходить нечто странное. У меня неожиданно усиливается мировосприятие, я отчётливо слышу летающих вокруг москитов, гомон ночных джунглей. Тихое пение Гилберта, вторгается прямо в голову, не вызывая впрочем неприятных ощущений, оно часть звуков сельвы. Я лежу с закрытыми глазами, взявшись за руки со своей Олей. Она интересуется у меня моим самочувствием, на что я ей сообщаю о  том, что со мной происходит. Вдруг достаточно резко у меня в голове начинается красивый мультик. Вначале появляется диковинный лес, он ярко освещён солнцем. Деревья вокруг необычайных форм и расцветок. Звучит тихая музыка. Небо синее пресинее и там летают красивые жар-птицы из русских сказок про конька-горбунка. В этом мире есть Я.

Там, я - дерево, самое большое и красивое. Я стою над этим прекрасным лесом и смотрю сверху на происходящее. Неожиданно я вижу карабкающуюся по дереву смешную обезьянку. Я понимаю, что это моя Оля. Она выглядит настолько милой и забавной, что я начинаю хихикать вместе с ней. Наш общий вид в этом мире немало нас забавляет и вскоре мы, хохочем в полный голос. Тут я понимаю, что это происходит в реальности, мы весело смеёмся, заражая своим смехом Гилберта, который сбивается в своей песне и присоединяется к нашему веселью.  Страшная аяуаска оказалась достаточно весёлым мероприятием. Мою жену немного тошнит, но вызвано это, скорее всего не самой аяуаской, а большим количеством дыма табака – мапачо. Если в небольшом помещении, сильно накурено, то её может стошнить и без всяких аяуасок. У меня тоже возникает лёгкая тошнота, с которой я успешно борюсь, нюхая свою ладонь, обрызганную перед принятием аяуаски, «аквафлоридой». Наши видения продолжаются, выливаясь в красивый мультик.

Спустя три часа после начала церемонии, постепенно всё проходит и мы убаюканные мелодиями Гилберта, крепко обнявшись, засыпаем посреди джунглей. Крики ночного леса и прошедший обряд, помогают нам видеть красивые сны, в которых царит любовь и мир прекрасен.

  ЧАСТЬ  ПЯТАЯ.

  Поход на секретную плантацию коки, возвращение в Пукальпу, знакомство с художником Пабло Амаринго.

Проснувшись утром, я чувствую себя двояко. Первые ощущения это восхищение оттого, что с нами происходило ночью, вторым приходит слабость и разбитость, как после перепоя. Голова не болит, но тело просит отдыха. Гилберт уже нажарил нам целый килограмм разной рыбы, в том числе и здоровенную пиранью, пойманную Хосе накануне. Накидываемся на еду, аппетит за прошедший день и ночь у нас нагулялся отменный.  Немного моросит дождик, что не мешает нам нисколечко. После сытого завтрака Гилберт предлагает сходить посмотреть, как растёт кока в джунглях.  Одеваемся и обуваемся, трогаемся в путь. Путь нас лежит, через самые дебри сельвы, по дороге Гилберт показывает нам разные растения, в том числе лиану – аяуаску, какие-то цветы, несколько видов пальм. Он идёт впереди с мачете, прорубаясь по необходимости. Местность немного заболочена, ещё недавно здесь стояла вода, а сейчас, когда река отступила, почва представляет собой набор чередующихся друг за другом огромных луж. Нас спасают резиновые сапоги, самая универсальная обувь в этой точке планеты. Периодически Гилберт предупреждает нас о небольших опасностях поджидающих нас на пути, то большое дупло, населённое пчёлами нужно обойти, то не трогать трухлявое дерево, в котором живут огромные чёрные муравьи, размером с палец моей жены. Дождь давно закончился, и наступила изнуряющая духота. Идти довольно тяжело по пересечённой местности, сказывается ещё и бурная ночь с аяуаской. Гилберт начинает понимать, что зря потащился в джунгли с нами в полуобморочном состоянии, но отступать уже поздно и спустя 1.5 часа пути, мы выходим к большой поляне. На поляне растут ананасы, какие-то деревья, но коки не видно, её прячут от регулярных полицейских облётов с воздуха. Кока находиться рядом, и растёт среди деревьев окружающих полянку, она как бы рассеяна в джунглях. Гилберт показывает, как выглядит секретная плантация, рассказывает, почему местные жители, так упорно высаживают это растение, несмотря на строгие запреты со стороны властей.

Немного отдыхаем и двигаемся в обратный путь, идём другой, более короткой тропой. По дороге Гилберт срубает корень какого-то растения. Это юкка. Варёная или печёная она опять же напоминает картошку. Растёт прямо под ногами и очень вкусная.

По всюду видны следы деятельности браконьеров, лежат огромные спиленные деревья. Настроение от увиденного, становиться гнусным. Когда добираемся до нашего лагеря, Гилберт предлагает искупаться в реке. Для этого, мы отплываем на лодке вниз по течению около 50 метров, где находим хороший песчаный пляжик. Запрыгиваем в мутно-жёлтую воду с наслаждение, давно мечтали искупаться, но не решались лезть в речку без команды нашего Гилберта.

Гилберт предупреждает, чтобы не писяли в реку, иначе…. вот тут, мы с моей женой начинаем бледнеть. Мы много раз за последние дни, когда оказывались в воде надолго, делали по маленькому, без зазрения совести.

В реках Амазонии, обитает некое существо – Гилберт старательно пытается подобрать название на английском и испанском – которое похоже на рыбку или червяка, вообщем что-то среднее… оно чувствует запах крови, мочи и очень быстро пытается подобраться к источнику. Если будет такая возможность, то оно заберётся к Вам, прямо внутрь вашего тела… и вытащить его обратно, можно только путём хирургического вмешательства.

Когда он всё рассказывает, мы становимся немного зеленоватого цвета и очень хорошо сливаемся с окружающей нас листвой.

Гилберт! Ну, мы же уже плавали в воде много раз и ты, нас не предупреждал, а ведь мы ЭТО уже делали в воду – говорит моя супруга.

Настаёт время побледнеть и позеленеть Гилберту. 

А! Вдруг эта штука уже внутри нас? – испуганно спрашиваю я.

-  Нет! Вы бы сразу почувствовали её присутствие, тем более, если Вы в шортах или трусах Вам ничего не грозит – утешает нас Гилберт.

Купаться, лично мне уже чего-то не хочется, мы вылезаем на берег и ждём, когда закончит свой помывочный моцион наш гид.

Остаток дня, мы отдыхаем в лагере. По словам Гилберта аяуаска живёт в человеке ещё сутки с момента принятия, это наверняка правда. Когда я ночью засыпаю, меня посещают поразительно яркие сновидения.

Утром, быстро собравшись и позавтракав рыбным супом, мы отправляемся в обратный путь. Нам предстоит добраться к вечеру до Пукальпы. Завтра у нас самолёт в Лиму, а сегодня вечером мы собираемся познакомиться с настоящим шаманом, с папой Гилберта, доном Альберто. У нас будет проходить второе, как сказал Гилберт, настоящее знакомство с аяуаской.

Обратный путь был немного утомительным, приходилось плыть, не останавливаясь, чтобы до вечера прибыть в Пукальпу. Чтобы немного размяться, мы ходили по лодке, фотографировали мелькающих то тут, то там дельфинов. К  четырём часам вечера, наша лодка «Mi Normita» причалила к деревушке Гилберта «Новый свет Фатимы». Нашему гиду было необходимо выгрузить из лодки всё лишнее, т. к он собирался  провести вечер с нами и отвезти нас к своему другу, известному художнику Пабло Амаринго.

На берегу под двумя большими деревьями был натянут гамак, на котором, прижавшись, друг к другу сидели старенький дедушка в очках с толстыми линзами и не менее пожилая старушка. Они явно кого-то ждали, и когда появился Гилберт с Хосе, на их лицах отразилась искренняя  радость. Моя Оля, видя такую живописную парочку, тут же выскочила первой из лодки с фотоаппаратом наперевес и принялась быстро фотографировать всё вокруг. Подошедший к ней Гилберт, немного смущённо представил Оле, своего отца и маму, которые сидели на берегу, дожидаясь возвращения любимого сына с внуком из похода по джунглям.

Так мы познакомились с 75 летним шаманом в третьем поколении доном Альберто.

Ночью у нас назначена церемония, которую проведёт дон Альберто, к нам также присоединиться одна француженка, специально дожидающаяся приёма у дона Альберто уже несколько дней в Пукальпе. Ночевать мы будем в гостевом доме Гилберта, где и пройдёт шаманский обряд. Утром Гилберт покормит нас завтраком и отвезёт на лодке в Пукальпу, где нас будет ждать машина Елены, для того, чтобы доставить нас в аэропорт. Вот такой был составлен план действий на ближайшую ночь и утро.

Выгрузив всё необходимое из лодки и оставив Хосе затаскивать это всё в дом, мы отплыли в Пукальпу. У Гилберта уже была предварительная договорённость со своей сестрой Еленой, о том, что её машина должна дожидаться нас на причале. Мы приплыли почти на час раньше. Пока ждём машину, наблюдаем за тем, как рыбаки выгружают улов. Меня привлекают необычные очертания пойманных рыб, это реликтовые создания, обитающие в водах Амазонии с незапамятных времён. Наконец машина приходит за нами, и мы едем по своим делам в город, Гилберт хочет показать нам несколько мест в Пукальпе, а также познакомить с одним художником. Покатавшись по городу, мы приехали на одну из тихих улочек города, к довольно большому дому.

Здесь живёт Пабло Амаринго – почему-то шёпотом говорит Гилберт.

Он выходит из машины и идёт в дом, договориться, чтобы нас приняли. Спустя две минуты, мы сидит на большой веранде, которая по совместительству является классом школы рисования, которую ведёт Амаринго. Кругом стоят парты, несколько мольбертов, на деревянных стенах комнаты висят работы учеников знаменитого перуанца. До своей поездки в Перу мы, конечно же, не знали, кто такой Пабло Амаринго. К нашему стыду, это имя, одного из самых известных перуанских художников, было нам неведомо. Нас привлекло в поездку к нему то, что Амаринго был когда-то шаманом, а потом бросил практиковать шаманизм и начал рисовать, причём рисовал он в основном то, что видел во время церемоний аяуаски. Очень было интересно посмотреть, как аяуаска повлияла на творчество этого индейца. Гилберт также рассказал нам, что Пабло Амаринго родом из племени shipibos – conivos, племени, где мы покупали рыбу, ночевали, дарили детям ручки и тетрадки. Было в этом уже какое-то единение.