Юрий Урюпинский «Смехотворцы» (стр. 4 )

БЕЛЫЙ. Это не смешно! Я против!

НЕКТО (берет у ИЛЛЮЗИОНИСТА фотографию КОЛОМБИНЫ). Ваша девушка? Красивая… Но для нашего времени слишком серьезная. Было бы жаль, если бы это принесло ей какие-то неприятности…

Пауза.

БЕЛЫЙ (мрачно). Хорошо. Я согласен участвовать в этом процессе.

НЕКТО. Вот и прекрасно. Это будет очень смешно. Просто будьте собой, этого достаточно. Там будет много знакомых вам людей, вы не успеете заскучать. Иллюзионист!

ИЛЛЮЗИОНИСТ. Шпагу проглотить не обещаю, но пару фокусов обязательно покажу.

НЕКТО. Жонглер!        

Появляется ЖОНГЛЕР, не перестающий жонглировать шариками.

Наш коллега волнуется. Скажите ему, ведь это будет недолго?

ЖОНГЛЕР. Делу время, потехе час. Максимум полтора. Глазом моргнуть не успеете, как всё закончится.

НЕКТО. И, наконец, ваш друг (смотрит на Рыжего)!

РЫЖИЙ. Я?

НЕКТО. Именно вы! Вам в этом процессе уготована самая важная роль, сопоставимая с вашим талантом. А какой простор для импровизации! Это будет ваш бенефис. А теперь, оркестр, музыку!

Звучит цирковой марш Дунаевского. ИЛЛЮЗИОНИСТ взмахом руки выключает свет, в лучах которого находился НЕКТО. Каждый из персонажей, кроме БЕЛОГО, кланяется и уходит за сцену. Марш заканчивается. На сцене остается сидеть только БЕЛЫЙ.

Занавес.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Зал судебных заседаний. Стол и стул для судьи, перпендикулярно этому столу стоит другой стол, с двумя стульями по разные стороны – для прокурора и адвоката. Скамья для подсудимого. На скамье сидит БЕЛЫЙ, в клоунском колпаке и гриме, звучит закадровый гул и смех.

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ. Встать, суд идет!

БЕЛЫЙ встает со своего места, на сцене появляется СУДЬЯ. Это РЫЖИЙ, в клоунском парике, с клоунским носом, в гриме. На нем судейская мантия.

СУДЬЯ. Добро пожаловать на наш потешный суд. Судебное заседание у нас открытое, просьба соблюдать тишину в зале. Садитесь, господа, и вы, подсудимый, тоже садитесь! Отставим формальности, лучше представим наших участников. Прокурор!

На сцене появляется ПРОКУРОР. Это ИЛЛЮЗИОНИСТ, в его руках колода карт, которые он ловко перебрасывает из руки в руку. Затем он показывает всем колоду карт, делает неуловимое движение рукой, и колода исчезает. Закадровые аплодисменты.

Адвокат!

На сцене появляется АДВОКАТ. Это ЖОНГЛЕР. Он жонглирует скрученными в рулоны денежными купюрами. Один рулон летит в сторону СУДЬИ, и тот его ловит. Закадровые аплодисменты.

И, наконец, ваш покорный слуга, потешный судья и, между прочим, заслуженный юрисклоун страны (кланяется публике, закадровые аплодисменты). Слушается дело по обвинению вот этого вот гражданина (показывает на БЕЛОГО) в унынии. В принципе достаточно посмотреть на его физиономию, чтобы признать его виновным (смеется), но судебные процедуры пока никто не отменял, потому что они очень забавны. Итак…

АДВОКАТ. Ваша потешная честь, ходатайствую о вашем отводе. Вы ведь знакомы с подсудимым, не так ли?

СУДЬЯ. Я и с вами знаком, и даже с Прокурором (все смеются). (Говорит скороговоркой.) Суд посовещался и решил: ходатайство отклонить. Слово предоставляется Прокурору.

ПРОКУРОР. Я буду краток. Нельзя нарушать традиции – вот в чем фокус. Что происходит с народом, не помнящим своих традиций или сознательно отказывающимся от них? Ассимиляция и гибель! Вот в чем общественная опасность таких людей, как подсудимый. Своим унынием он подрывает все основы. И хотя сам по себе он смешон (смеется, но тут же вновь становится серьезным), мы не можем питать ложных иллюзий насчет вреда, который такие, как он, несут обществу.

СУДЬЯ. Адвокат?

АДВОКАТ. Ваша потешная честь, прошу обратить внимание на подсудимого. Встаньте, пожалуйста (Белый встает). Повернитесь к публике анфас. Теперь в профиль. Где вы видите уныние? Так, легкая грусть, и не более того. Способен к улыбке. Подтверждено медицинским заключением (показывает бумагу, кладет ее на стол). Прокурор тут говорил об отказе от традиций. В чем отказ, хочется спросить? Традиционный костюм, традиционный головной убор. Без смеха не взглянешь (смеется). А то, что лицо печальное, так это для веселья, чтобы рассмешить!

СУДЬЯ. Подсудимый, признаете себя виновным?

БЕЛЫЙ (с пафосом).        Я ль виноват, что я поэт

Тяжелых мук и горькой доли,

Не по своей же стал я воле —

Таким уж родился на свет.

СУДЬЯ (Белому, тихо). Не умничай!

БЕЛЫЙ. Сам такой.

СУДЬЯ. Признаете или нет?

БЕЛЫЙ. Не признаю.

СУДЬЯ. Тогда самое время заслушать свидетелей обвинения. Алле-оп! Итак, вы знакомы с подсудимым?

ГОЛОСА ИЗ РАЗНЫХ МЕСТ (наперебой). Да! Отвратительная унылая рожа! Никакого чувства юмора! Совершенно неспособен к здоровому смеху! Он очень опасен! Один его вид оскорбителен для всех нормальных людей!

БЕЛЫЙ (крутит головой). А кто это говорит? Что это вообще? (Смотрит в зрительный зал.) Вы меня видите впервые в жизни!

ГОЛОСА ИЗ РАЗНЫХ МЕСТ (наперебой). Этого вполне, вполне достаточно! Сразу видно – унылый! Одного взгляда хватит! Гнусный, мерзопакостный тип! С таким не до смеха! Даже рядом стоять противно!

СУДЬЯ. Спасибо, хватит. Прокурор, у вас есть вопросы к свидетелям или к подсудимому?

ПРОКУРОР. Я буду краток. Еще священномученик Киприан Карфагенский, не говоря уже о Евагрии Понтийском, упоминал об унынии как об одном из самых страшных грехов человека. Подсудимый, вы признаете, что уныние – это грех?

АДВОКАТ. Позвольте, позвольте… Евагрий Понтийский на Пятом Вселенском соборе был осужден как еретик. Как вы можете на него ссылаться?

ПРОКУРОР. А как же преподобный Нил Синайский?

АДВОКАТ. А при чем тут Нил Синайский? Я еще понимаю, вы бы на преподобного Иоанна Лествичника сослались, но Евагрий Понтийский – это уже чересчур!

СУДЬЯ (смеется). Спасибо, спасибо, вы нас очень порадовали. Адвокат, у вас есть вопросы к свидетелям или к подсудимому?

АДВОКАТ. У меня вопрос к свидетелям. Посмотрите на подсудимого. Это грустное лицо, эта мимика без тени улыбки, эта нарочито печальная поза – разве это не выглядит смешно в стенах потешного суда, где столько юмора и веселья?

ГОЛОСА ИЗ РАЗНЫХ МЕСТ (наперебой). Выглядит, еще как выглядит! На редкость смешно! И нелепо! Живот надорвешь! Вот потеха! Просто комедия! И смех и грех!

АДВОКАТ. Отсюда делаем вывод, что поведение моего подзащитного и его вид – лишь поза, способ вызвать смех. Это подтверждается и психологической экспертизой (показывает бумагу, кладет ее на стол). Считаю возможным применить к нему самое пустяковое наказание, вроде щекотки – и то, просто чтобы было смешнее (смеется).

СУДЬЯ. Ну что ж, прежде чем узнать мнение Прокурора по этому поводу и перейти к назначению справедливого наказания, ради смеха зададим вопрос: есть ли у подсудимого свидетели в его защиту? Свидетелей, конечно же, нет.

КОЛОМБИНА (появляясь на сцене). Есть!

БЕЛЫЙ. Коломбина!

Неловкая пауза.

СУДЬЯ (Коломбине, громким шепотом). Это не смешно. Уйди! Уйди отсюда сейчас же! Ты всё испортишь!

КОЛОМБИНА. Что здесь вообще происходит? Всё смеетесь? Всё хохочете? Готовы из всего сделать посмешище?

СУДЬЯ. Свидетельница, не задавайте потешному суду вопросов. Готовы – не готовы… Суд в ходе процесса не дает консультаций подобного рода. Прокурор, у вас есть вопросы к свидетелю?

ПРОКУРОР. Раз уж вы присоединились к нашему веселью, скажите: подсудимый всегда был подвержен унынию?

БЕЛЫЙ усмехается.

КОЛОМБИНА. В отличие от всех вас, он всегда был нормальным. Знал, когда нужно быть серьезным, а когда можно пошутить. И понимал грань, когда смех превращается в слезы.

ПРОКУРОР. Жаль, что вы этого не понимаете, милая девушка. Хотите серьезного подхода? Это будет смешно (улыбается)! Ваша потешная честь, взгляните на подсудимого. Вам не кажется, что его уныние сменилось насмешкой?

АДВОКАТ. Где вы видите насмешку? Так, легкая ухмылка и не более того.

СУДЬЯ. К чему вы клоните?

ПРОКУРОР. Я буду краток. Похожа ли эта насмешка на искреннюю улыбку? Ну, скажите, похожа? А теперь посмотрите на присутствующих в этом зале, на Адвоката, на меня в конце концов (весело улыбается). Видите разницу? Если мы улыбаемся, то искренне! Если смеемся, то от души. Мы плоть от плоти нашего народа. Мы никогда не унываем. Способность веселиться – у нас в крови.

БЕЛЫЙ. Даже когда нет повода? Смех без причины?

ПРОКУРОР. Я сейчас объясню, почему вы не видите повода для смеха там, где его видит народ. Господа! Взгляните на улыбки иностранцев, но не поддавайтесь иллюзиям. Да, они могут быть вежливыми, но никогда искренними. Как можно отличить нашего человека от иностранца? По улыбке! Вы никогда не увидите у нашего человека вымученную, натянутую, выработанную специально для окружающих улыбку. Если же вы вдруг заметите среди нас унылое лицо с кривой усмешкой, как у подсудимого, можете быть уверены: перед вами иностранный шпион!

Пауза. Звучат закадровые аплодисменты, сначала робко, потом все сильнее и сильнее.

АДВОКАТ. Позвольте, почему сразу шпион? Разведчик, иностранный агент в конце концов, но никак не шпион…

ПРОКУРОР. Это не имеет значения, не правда ли, ваша потешная честь?

СУДЬЯ. Погодите… Мы ведь договаривались…

КОЛОМБИНА (Прокурору). То, что вы говорите, просто смехотворно!

ПРОКУРОР. Совершенно верно. Где еще заниматься смехотворчеством, как не в потешном суде…

БЕЛЫЙ. Вы всерьез обвиняете меня в том, что я иностранный шпион?

ПРОКУРОР. Что-то вы совсем приуныли, подсудимый. Нехорошо… У меня вопрос к свидетелям обвинения: считаете ли вы всерьез, что подсудимый – иностранный шпион?

ГОЛОСА ИЗ РАЗНЫХ МЕСТ (наперебой). Конечно, считаю! Шпион и есть! Еще ухмыляется, гад! Усмешка, усмешка-то какая! Он это против нас, против всех! Попадись он мне на воле…!

ПРОКУРОР. Вот видите, как получается (смеется, но тут же вновь становится серьезным). Одно дело – банальное уныние, и я готов был согласиться с адвокатом в избрании щекотки как меры наказания. И совсем другое дело – шпионаж! Шпионаж – тягчайшее государственное преступление. А смягчающих обстоятельств – увы – нет (снова смеется и снова становится серьезным). Пора покончить с иллюзией безнаказанности, которая царит среди отдельных членов нашего общества. Прошу потешный суд приговорить подсудимого к высшей мере наказания!