Апелляционное определение (стр. 4 )

В соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 308 УПК РФ при постановлении обвинительного приговора должно быть принято решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу.

Согласно ч. 2 ст. 97 УПК РФ мера пресечения может избираться для обеспечения исполнения приговора.

Поскольку и признаны виновными в совершении  тяжких преступлений, за которое им назначено наказание в виде лишения свободы, принятое судом при постановлении приговора решение об изменении Сергеевой  Е. И. и Сергеевой  Л. В. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем  поведении на заключение под стражу,  соответствует требованиям п. 10 ч. 1 ст. 308 УПК РФ.

То обстоятельство, что Сергеевой  Е. И. и Сергеевой  Л. В. изменялась  ранее мера пресечения  с заключения под стражу на  подписку о невыезде и надлежащем  поведении, не препятствовало суду при постановлении приговора избрать им наиболее строгую меру пресечения на основании ч. 2 ст. 97 УПК РФ для обеспечения исполнения обвинительного приговора.

Не обоснованы доводы  апелляционных  жалоб о том, что суд не принял во внимание наличие дебиторской задолженности контрагентов, положительных остатков на счетах  компаний, и частичное возмещение потерпевшим ущерба и частичную поставку  продукции по договорам поставки, наличия у осужденных намерения полностью возместить причиненный ущерб, поскольку судом достоверно установлена сумма причиненного ущерба потерпевшим, а также то, что и   для создания видимости исполнения договоров поставки, поставляли потерпевшим незначительную часть продукции, купленной по стоимости выше заявленной у сторонних производителей или возвращали незначительную часть похищенных денежных средств. Факт наличия дебиторской задолженности у Обществ осужденных и намерения возместить причиненный ущерб  не приравнивается к возмещению причиненного ущерба. 

Доводы  апелляционных жалоб о  добровольном возмещении осужденными  причиненного потерпевшим  ущерба не основаны на материалах дела. 

Согласно протоколу судебного заседания, судом надлежащим образом рассматривались и разрешались все ходатайства, заявленные участниками процесса, с приведением мотивов в обоснование принимаемых решений. Нарушений уголовно-процессуального закона по данному вопросу допущено не было.

Суд всесторонне, полно, объективно исследовал все обстоятельства дела, обоснованно признал виновными и   в совершении 20 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ  в отношении **,  в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенного лицом с использованием своего служебного положения,  организованной группой, в том числе: 4 преступления на сумму свыше 1000000 рублей  в отношении ** - в особо крупном размере, 10 преступлений  на сумму свыше 250000 рублей в отношении ** – в крупном размере. 

Наказание и за преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 159 УК РФ назначено судом первой инстанции в соответствии  со ст.  60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления,  которые относится к категории тяжких преступлений, и личности виновных, состояния их здоровья, наличия смягчающих наказание обстоятельств, а также суд учёл отсутствие отягчающего наказания обстоятельства.

Вместе с тем оснований к снижению  назначенного  наказания и применению ст.  ст.  64, 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд  апелляционной  инстанции не находит. Вывод суда о назначении осужденным наказания в виде реального лишения свободы мотивирован.

Вид исправительной  колонии  для отбывания  наказания  – исправительная колония общего режима Сергеевой  Е. И. и Сергеевой  Л. В.,  осужденным за тяжкие преступления, назначен правильно на основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению в соответствии со ст. ст. 389.15, 389.18 УПК РФ ввиду неправильного применения уголовного закона, поскольку уголовно-правовая квалификация действий осужденных дана судом без учета всех обстоятельств дела, в частности без учёта того, в какой сфере они совершены.

В случае, если хищение путем обмана или злоупотребления доверием совершено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность или участвующим в такой деятельности, и непосредственно связано с предпринимательской деятельностью, оно, в соответствии с уголовным законом, действовавшим во время постановления обвинительного приговора по делу, подлежит квалификации не по ст. 159 УК РФ, как квалифицированы действия Сергеевой  Е. И., Сергеевой  Л. В., а по ст. 159.4 УК РФ, как мошенничество, совершенное в сфере предпринимательской деятельности.

В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Согласно имеющейся в материалах уголовного дела **»,  **», **», **», **»,  которые возглавляли осужденные  или подконтрольные им лица, заключали договоры поставки,  причем, судя по материалам уголовного дела, по ряду договоров частично поставили  продукцию индивидуальным предпринимателям и коммерческим организациям.

При таких обстоятельствах имеются все основания для того, чтобы признать осуществляемую **»,  **», **», **», **», деятельность относящейся к категории предпринимательской.

Согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 г. ст. 159.4 УК РФ была признана не соответствующей Конституции Российской Федерации и утратившей силу.

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности", к преступлениям  совершенным в сфере предпринимательской деятельности, относятся преступления, совершенные индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности.

Действующим законодательством установлено, что под преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности следует понимать умышленное полное или частичное неисполнение лицом, являющимся стороной договора, принятого на себя обязательства в целях хищения чужого имущества или приобретения права на такое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

Между тем названное решение Конституционного Суда Российской Федерации никоим образом не исключает возможность применения положений ст. 159.4 УК РФ, действовавшей как во время постановления приговора по делу, так и на момент вступления его в законную силу, к противоправным действиям, совершенным до принятия Конституционным Судом Российской Федерации его решения, и, соответственно, не влечет необходимость квалификации этих действий по более строгой ст. 159 УК РФ, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 10 УК РФ уголовный закон, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Как обоснованно указано адвокатом и осужденными  Сергеевой  Е. И., Сергеевой  Л. В. в апелляционных жалобах,  действия осужденных  Сергеевой  Е. И., Сергеевой  Л. В. в отношении индивидуальных предпринимателей  и коммерческих организаций неправильно квалифицированы судом первой инстанции по ч. 4 ст. 159 УК РФ, поскольку, как следует из материалов уголовного дела и установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств, и  Сергеева  Л. В., осуществляли предпринимательскую деятельность в качестве руководителей  коммерческих организаций по договорам поставки  с  индивидуальными предпринимателями и  коммерческими организациями, выплачивая налоги и отчисляя страховые взносы в пенсионный фонд, то есть являясь субъектом предпринимательской деятельности, в инкриминируемый им период времени путем обмана похитили денежные средства потерпевших, преднамеренно не исполнив договорных обязательств перед ними в сфере предпринимательской деятельности, то есть совершили преступления, предусмотренное соответствующими  частями ст. 159.4 УК РФ.

С учетом данных обстоятельств судебная коллегия усматривает основания для изменения приговора ввиду неправильного применения при его постановлении уголовного закона, выразившегося в нарушении требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации и применении не той статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которая подлежала применению (п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ). Соответственно, действия Сергеевой  Е. И., Сергеевой  Л. В. в отношении  индивидуальных предпринимателей  и коммерческих организаций подлежат переквалификации с ч. 4 ст. 159 УК РФ на соответствующие части ст. 159.4 УК РФ с назначением им более мягкого наказания.

Учитывая, что в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 01.01.01 года ст. 159.4 УК РФ с 12 июня 2015 года утратила силу, а и  Сергеева  Л. В. совершили мошеннические действия в сфере предпринимательской деятельности в отношении  индивидуальных предпринимателей  и коммерческих организаций в период с 2010 года  по 2012 год, то их преступные действия не декриминализированы, и не могут быть квалифицированы по ст. 159 УК РФ в редакции ФЗ от 01.01.2001 года, не имеющей обратной силы как устанавливающей за них более строгое наказание.