В современной отечественной психологии теория отражения не находит поддержки у большей части психологов. Главный аргумент противников этой теории заключается в утверждении ими принципиальной невозможности решения проблемы человеческой свободы и порождающей функции сознания на основе принципа отражения. Большую популярность в этой связи получили такие научно-философские направления, как экзистенциализм и конструктивизм.
Общей чертой этих учений является неприятие ими теории отражения и отрицание понятия объективной реальности. Мир выступает для них как осуществленное сознание: как артикуляция «проекта» (экзистенциализм), как модель познавательной деятельности субъекта, которая всегда субъективна (конструктивизм). По Рубинштейну, познание как форма отношения человека к миру не отрицает существования объективной реальности, но, напротив, усиливает его (в этом усилении существования состоит этический смысл познания) [12, с. 380]. В истинном, адекватном познании объективная реальность обретает новое существование. В действительности, «всякое научное понятие Ї это и конструкция мысли и отражение бытия» [11, с. 45].8 Конструктивизм мистифицирует преобразовательную деятельность человека в мире, подменяя ее конструирующей функцией сознания. Сознание преобразует действительность не непосредственно, как идеальное, а опосредствованно, по мере того, как его образы (модели, объяснительные схемы) становятся ориентирами и целями практической деятельности человека.
Вопреки утверждениям противников теории отражения, признание отражательной природы психики не только не противоречит ее творческому, созидательному характеру, но впервые делает возможным объяснение того факта, как зависимость человека от обстоятельств трансформируется в свободу от них. Опосредствуя детерминацию жизни человека внешним миром, объективными условиями, «психическое отражение бесконечно увеличивает их детерминирующие возможности» [там же, с. 243]. Посредством психического отражения в форме знаний о мире поведение людей начинает детерминироваться не только наличным, но и отсутствующим, не только настоящим и прошлым, но и будущим (там же). Каждый акт познания мира становится одновременно введением в действие новых детерминант. При этом каждое отраженное явление приобретает для человека мотивационное значение, поскольку отражает не только его свойства, но его значение для индивида. Значение предметов (их смысл) детерминирует поведение. Таким образом, мотивация оказывается тем пластом реальности, где происходит «встреча» внешнего и внутреннего, трансформация внешних условий во внутренние причины. Мотивация предстает как «опосредствованная процессом отражения субъективная детерминация поведения человека миром» [12, с. 368] (выдел. мной Ї А. Ч.). А учение о мотивации Ї как неотъемлемая часть общего учения о детерминации. «Учение о мотивации выступает как конкретизация учения о детерминации» [12, с. 367].
Преодоление «обособления» психического и рассмотрение его в контексте общей взаимосвязи явлений выявляет в нем новые качества, полностью перечеркивающие представление о психике как чисто субъективном явлении. В этом контексте психика предстает не просто как субъективное отражение объективной реальности, но как самосознание мира [11, с. 321] , не только как внешне обусловленная миром, но как реально обусловливающая все то, на что распространяется деятельность человека в мире, не только как механизм регуляции поведения человека, но как механизм регуляции самого мира. Признание объективной функции психического отражения не только по отношению к субъекту, но и по отношению к миру в целом имеет важное практическое, а по сути жизненное значение. Абсолютизация духовного при одновременном обесценивании чувственного аспекта отношений человека с миром таит в себе «моральную опасность несовершения реальной жизни людьми» [12, с. 383]. Чистое познание в отрыве от реального действия не несет движения. В лучшем случае им достигается «идеальное снятие» при фактическом сохранении существующего положения вещей [там же, с. 306]. Стагнация же противоречит самому принципу жизни.
Подводя итоги, выделим наиболее важные (узловые) моменты учения о детерминации психического.
Связь сущности психического с рефлекторной отражательной функцией мозга. Психическое отражение выступает как единство внешнего и внутреннего, как механизм преобразования внешнего во внутреннее, как всеобщая основа возникновения всего многообразия явлений психического. Конкретно-исторический подход к проблеме детерминации психического. Различение уровней и условий детерминации психики как различных этапов специализации общего в частном:органический уровень Ї связан с природными и физическими условиями существования;
общечеловеческий уровень Ї связан с общественным образом жизни человека;
конкретно-исторический уровень Ї обусловлен конкретным историческим периодом, эпохой, формацией;
индивидуальный уровень Ї обусловлен условиями жизни данного конкретного индивида.
Определение деятельности как основного способа существования общественного человека. Выделение уровней развития психики, обусловленных действием именно этого фактора:собственно психическая деятельность;
«душевная» деятельность;
духовная деятельность;
Определение психического как единства обусловленного и обусловливающего. Представление о мотивации как субъективном отражении внешней детерминации, механизме преобразования внешней детерминации во внутреннюю.Сам Рубинштейн принципиальную новизну своей концепции детерминации связывал с акцентом на роли внутренних условий в общей схеме детерминации явлений: внешние причины действуют опосредствованно через внутренние условия. В этом внимании к внутренним условиям Рубинштейн видел особый этический смысл. «В этом отношении открывается огромный этический смысл принципа детерминизма, который является основным при объяснении природы человека, Ї подчеркивает Рубинштейн. Ї Смысл его заключается в подчеркивании роли внешнего момента самоопределения, верности себе, не одностороннего подчинения внешнему. Только внешняя детерминация влечет за собой пустоту, отсутствие сопротивляемости, избирательности по отношению к внешним воздействиям или простое приспособление к ним» [12, с. 382].
Таким образом, принцип детерминизма как стержень проходит через всю систему взглядов от его онтологии через психологию к этике. Методологическая роль принципа детерминизма в концепции Рубинштейна несомненна: он не просто провозглашается, но реально работает в его психологических исследованиях. Это вынуждает еще и еще раз задуматься над тем, стоит ли отказываться от принципа детерминизма в психологии и каковы могут быть последствия этого отказа не только для науки, но и для практики. Как писал , «небольшое вначале отклонение от верного пути в теории неизбежно разрастается по мере продвижения от исходных вопросов теории в жизнь, в практику. Поэтому отстаивание верной линии в коренных вопросах теории становится делом не только научной добросовестности, но, в конечном счете, и моральной, политической ответственности за судьбы людей» [11, с. 3-4]. По нашему мнению, ни один из методологических принципов, разрабатывавшихся : принцип детерминизма, принцип историзма, принцип отражения, принцип восхождения от абстрактного к конкретному, принцип единства и многообразия психического, Ї не может быть отвергнут современной психологией. Они уже доказали свою продуктивность и их возможности далеко не исчерпаны.
Литература
Брушлинский читаемая отечественная книга по психологии : триумфы, трагедии, парадоксы // Психологический журнал. 2001. № 6. О некоторых ограничениях разработки проблемы сознания в марксистской психологии (на материале трудов ) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1996. № 3. Гусельцева методологических установок в психологии // Вопросы психологии. 2005. № 6. Зинченко теория деятельности // Вопросы философии. 2001. № 2. Зинченко и вечные проблемы психологии // Труды Ярославского методологического семинара. Том 1. Методология психологии. Ї Ярославль, 2003. Ильенков абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении. Ї М.: РОССПЭН, 1997. Кольцова -методологические основы историко-психологического исследования. Автореферат докт. дис. Ї М., 2004. Петренко отражения, конструктивизм, интуитивизм как методологические парадигмы психологии // Труды Ярославского методологического семинара. Том 3. Метод психологии. Ї Ярославль, 2005. , Ярошевский психология. Ї М.: ACADEMA, 2003. Рубинштейн общей психологии. Ї М.: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1946. Рубинштейн и сознание. Ї М.: Издательство Академии наук СССР, 1957. Рубинштейн общей психологии. Ї М.: Педагогика, 1973. Соколова или методологическое единство? // Ежегодник Российского психологического общества. Спец. Вып. Т. 1. Ї М., 2005. О методологических принципах психологической науки // Материалы 2-й межрегиональной научной конференции по истории психологии. Ї Нижний Новгород, 2006. Чеснокова единства сознания и деятельности и перспективы марксистской методологии в психологии // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ имени . Выпуск 2. Ї М.: Смысл, 2006. Юревич традиции и параметры развития психологической науки // Вопросы психологии. 2005. № 5. Юревич в психологии // Психологический журнал. 2006. № 1.1 Прямым свидетельством этого является создание журнала «Методология и история психологии» и выход в свет данного тематического выпуска.
2 О преодолении дихотомии «естественнонаучного»Ї«гуманитарного» в психологической теории деятельности см., в частности, публикацию [13].
3 В исследовательской и учебной литературе о для иллюстрации его взглядов обычно используется именно эта формула. Однако она представляет позицию Рубинштейна по этому вопросу в несколько усеченном виде. Полная реконструкция представлений Рубинштейна о детерминации психического будет представлена ниже.
4 В связи с этим вводит даже понятие «семантика» поведения [12, с. 366].
5 Различение абстрактного и конкретного историзма мы находим, в частности, в работах [6, с. 289].
6 Примером психофизиологической закономерности может служить так называемая первосигнальная генерализация, осуществляющаяся физиологически посредством иррадиации возбуждения [11, с. 140].
7 Подробнее о принципе единства сознания и деятельности в концепции см. [15].
8 С учетом всего вышесказанного мы не можем согласиться с утверждением , что Рубинштейн в своих последних работах «Бытие и сознание» и «Человек и мир» «вышел за жесткие рамки «теории отражения» [8, с. 293]. Рефлекторной теории посвящена отдельная глава в «Бытии и сознании» [11, с. 174-225]. Мы не можем также согласиться с мнением, что Рубинштейн ввел в психологическую теорию категорию бытия под влиянием М. Хайдеггера. То, что Рубинштейн был знаком с работами Хайдеггера не вызывает сомнений. Однако имя Хайдеггера упоминается в текстах Рубинштейна в основном в критическом ключе (см. [11, с. 133-135], [12, с. 174, 280]). Философскому понятию бытия у Рубинштейна посвящена целая глава, где он рассматривает развитие этой категории от Платона до Б. Рассела. То, что категория бытия была введена Рубинштейном независимо от Хайдеггера и имеет у него иное содержание, подтверждает следующее высказывание самого Рубинштейна: «Мир, в котором живет человек, Ї это только шатер, который он сам над собой сооружает. Именно поэтому экзистенциалист М. Хайдеггер, создав онтологию человеческого бытия, не может создать второй том онтологии Ї онтологии бытия как такового» [12, с. 274]. Скорее можно было бы предположить, что понятие мир (как бытие, соотносимое с людьми) было введено Рубинштейном под влиянием «здесь-бытие» Хайдеггера. Но и это будет только предположением.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
