, Казань
МОРАЛЬ В ЦЕНТРЕ ДУХОВНОСТИ?
«Дух», «духовность» – весьма благодатная тема рассуждений философов и богословов, верующих и атеистов, обывателей и домохозяек. Какой только смысл не вкладывают в эти слова! Дух – это и внутренний мир, и разум, и совесть, и идеология, и просвещение, и нравственность, и искусство, и любовь, и дуновение ветра, и настроение… В философии «дух» есть понятие, олицетворяющее невещественное начало; в религии – Дух Божий, дух человеческий, бесплотный дух – житель потустороннего (духовного) мира, природа Бога.
Писатель, богослов и философ Клайв Льюис в своей книге «Чудо», перечисляя возможные употребления слова «дух» и «духовность», предлагает следующий ряд:
1) Противоположное "телесному" или "материальному". Сюда войдут эмоции, страсти, память и т. д. От такого употребления надо отказаться. Кроме того, надо помнить, что в простой нематериальности нет ничего особенно хорошего. Нематериальные явления, как и материальные, могут быть добрыми, дурными или же никакими.
2) Сфера разума: относительный внеприродный элемент, данный человеку в момент его творения. Это употребление - самое уместное; только и здесь надо помнить, что слово "духовный" - не всегда означает "добрый". Более того, именно в этом смысле дух или очень хорош, или очень плох. Благодаря ему человек может быть или сыном Божиим, или сыном дьявола.
3) Христианское значение: жизнь, обретаемая теми, кто добровольно предал себя благодати Божией. В этом и только в этом смысле "духовное" - синоним доброго.
Кто-то сказал, что дух в человеке имеет форму Бога. Как известно, «свято место пусто не бывает», поэтому, когда после грехопадения Дух Божий покинул человеческую душу, последний попытался заполнить освободившееся «пространство» искусством, просвещением и т. п. (см. выше) и назвал это «духом».
В результате это слово, по выражению того же К. Льюиса, обросло значениями «как дерево побегами», вызвав путаницу в понятиях.
Наиболее полное определение данного понятия дает, на наш взгляд, словарь В. Даля: Духовный, бесплотный, нетелесный, из одного духа и души состоящий; все относящееся к Богу, к церкви, вере; все относимое к душе человека, все умственные и нравственные силы его, ум и воля [1, С. 221]. Конечно, если рассматривать далевское определение строго в библейско-богословском аспекте, то «дух» относится к Богу, тогда как «душа» – к человеку, однако в субстанциальном смысле (как «нетелесное») такая дефиниция допустима.
Возникает вопрос: почему мы считаем определение в словаре точнее и полнее чем, например, в Советском энциклопедическом словаре, где «дух» устанавливается как «философское понятие, означающее невещественное начало, в отличие от материального, природного начала… Для материализма Дух – вторичное, производное, «высший цвет» материи (Ф. Энгельс)…» [2, С. 417]. Вероятно, потому, что в таких случаях необходимо опираться на первоисточники. Например, духовное начало по Платону и Аристотелю является божественным и именно оно есть основа личности.
И бессмертная душа Платона, приходящая из Идеального мира, «помнящая» божественную красоту и имеющая представление о благе, и первичная Форма Аристотеля, являющаяся Умом (Духом), смыслом и целью всего существующего – все эти учения наделяют «дух», «духовное» вполне определенным божественным содержанием.
Таким образом, мы видим, что уже в древности понятие духовности
было напрямую соотнесено с Духом, с Божественным. Все позднейшие интерпретации являются подменой первоначального смысла.
Размышляя о заявленной теме статьи «Мораль в центре духовности?», автор исходит из спорности этого тезиса. Философы склонны действительно рассматривать мораль как форму «общественного сознания, общественный институт, выполняющий функцию регулирования поведения человека», имеющий источник либо в самом себе (достоинство личности), либо извне («действительным источником моральных представлений были социальные условия жизнедеятельности людей, их реальные общественные потребности и интересы» [3, С. 203]).
Богословы же, да и просто верующие, полагают источником морали Бога, изначально заложившего в человека некий нравственный императив (совесть), который всегда показывает ему грань между нравственным и безнравственным, в конечном итоге – добром и злом. С этой позиции мораль является абсолютной категорией; здесь не существует градации на «большую» или «меньшую» моральность. Человек может быть либо моральным, либо аморальным. Поэтому утверждение, что «мораль – явление историческое, она изменяется и развивается в ходе общего прогресса человеческого общества» [3, С. 190] в рамках данного представления расценивается как какая-то ошибка в понятии: вероятно, речь идет не о морали, а о чем-то другом. Как, например, можно определить следующее утверждение, изложенное в т. н. «Двенадцати половых заповедей революционного пролетариата»: «…этика пролетариата… должна дать правила поведения, полезные с точки зрения революционно-пролетарской целесообразности… Все, что способствует развитию революционных коллективистских чувств и действий трудящихся…; все, что увеличивает революционную боеспособность пролетариата, его гибкость, умение бороться и воевать, – все это нравственно, этично с точки зрения интересов развивающейся пролетарской революции, – все это надо приветствовать, культивировать всеми способами» [4] ? Действительно, лишь в рамках классовой целесообразности, но ни в коем случае не морали.
Если мы поставим такую мораль в центр духовности, то она (духовность) становится собственной противоположностью. Поэтому автор склонен рассматривать соотношение морали и духовности с точки зрения Библии, которая насчитывает уже более 3,5 тысяч лет и, заметим, еще никем не опровергнута.
Говоря о духовности в ее изначальном значении, представляется, что она, как и сам духовный мир (разумеется, при условии приятия его в качестве объективной реальности) совершенна и не нуждается в эволюционных изменениях. Человек же, воспринимая духовность, постоянно развивается, возрастает в ее познании и практике реализации (то, что Библия называет плодами духа), причем, развитие это в идеале бесконечно. Одним из таких плодов является нравственность: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание… Если мы живем духом, то по духу и поступать должны» (Гал. 5: 22-25) [5].
Таким образом, не мораль находится в центре духовности, а, наоборот, дух в центре морали. Именно поэтому верующий, духовный человек (по-настоящему духовный, а не тот, который объявляет себя таковым) всегда морален, чего нельзя сказать о каждом неверующем.
Примерно так же обстоит дело с соотношением «вера-духовность». Ставя этот тезис в качестве одной из тем симпозиума устроители, вероятно, подразумевали вопрос: возможна ли духовность без веры? Для этого нужно определиться с понятием «вера». Библия определяет веру как «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). Объектом веры, согласно Энциклопедическому словарю «Религиоведение» являются сверхъестественные силы или существа, сама же вера есть «одновременно установка сознания и психологическая расположенность» [6, C. 197] .
Атеистический словарь о вере говорит как о не основанной на логических умозаключениях и данных науки уверенности в реальном существовании сверхъестественных существ, свойств, отношений [7, С. 85].
И, наконец, Философский словарь фиксирует веру как состояние субъекта, тесно связанное с духовным миром личности, возникающее на основе определенной информации об объекте, выраженной в идеях или образах, сопровождающееся эмоцией уверенности и рядом других чувств и служащее мотивом, стимулом, установкой и ориентиром человеческой деятельности [8, С. 61].
Приведенные выше определения представляют веру как некую установку сознания на принятие сверхъестественного в качестве объективной реальности. Другими словами, речь идет о вере в духовный мир со всеми его бестелесными (духовными) существами, силами и отношениями.
Что касается напрашивающегося вопроса о духовности вне веры, то это может быть, вероятно, только в одном случае. Если принять духовность в качестве разума, просвещения, идеологии и т. п., то можно допустить и веру, но только в понимании ее как «основанную на знании убежденность, уверенность человека в истинности тех или иных научных или общественно-политических идей» [7, С. 84]. Приходится согласиться, что такое соотношение веры и духовности весьма мало соответствует сути того и другого и, конечно, теме и контексту статьи.
Использованная литература.
Даль словарь живого великорусского языка: В двенадцати томах. Том 3. – М: Мир книги, 2003. – 368 с. Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. . – 3-е изд. – М: Сов. Энциклопедия, 1985. – 1600 с. Словарь по этике / Под ред. . – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1983. – 445 с. Журнал «Родник» (Рига) – 1989. – № 9. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета, канонические. – Синодальный перевод. – United Bible Societies, 1997. Религиоведение / Энциклопедический словарь. – М.: Академический Проект, 2006. – 1256 с. Атеистический словарь / Под общ. ред. . – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Политиздат, 1985. – 512 с Философский словарь / Под. ред. . – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1987. – 590 с/Резюме.
Каково соотношение морали и духовности? Бывает ли духовность без веры? Автор настоящей статьи утверждает, что в центре морали находится дух, а не наоборот. Если мы говорим о духовности без веры, то это, по всей вероятности, не духовность, а культура, разум, просвещение и т. п.
The resume.
What is the correlation of morality and spirituality? Whether there is spirituality without faith? The author of the present article affirms that there is a spirit in the centre of morality not on the contrary. If we tell about spirituality without faith, most probably it is not spirituality but culture, intelligence, enlightenment etc.
