Штрихи (стр. 3 )

Следующий момент, оставляющий ощущение неясности и про­тиворечивости, связан с описанием соотношения звучащей части ноты и цезуры. Характеристика «достаточно полная их протяжён­ность», применяемая для описания этого аспекта штриховой органи­зации, явно «недостаточно» определённа. Кроме того, она плохо совмещается с «необходимостью полностью выдерживать длитель­ность звука», также, по мысли авторов, характерной для деташе.

       Т. Докшицер: «Деташе - исполнение выдержанных на одной динамике звуков, отделённых атакой друг от друга. Этот штрих произносится простой атакой, длительность написанной ноты выдерживается полностью на равном звучаниии, окончание звука мягкое, округлённое, без участия языка... Слово «отделять» не сов­сем точно определяет характер звучания detache...y исполнителя на духовых инструментах способ произношения звука простой атакой, как и перемена смычка у струнников, предопределяет разделённость общего звучания. При игре detache можно свести до минимума паузы, отделяющие звуки один от другого, и добиться, когда это требуется, певучего, почти связного звучания». [6,57-58].

       Несомненно, описание атаки у Докшицера гораздо более кон­кретно, чем у Дикова и Седракяна. На первый взгляд более однознач­но, чем у них же, выглядит и докшицеровское описание соотношения звучащей части ноты и цезуры. У Докшицера длительность звука характеризуется не «достаточно полной протяжённостью», а «выдер­живается полностью». Но у него в определении штриха возникает новый, отсутствующий у Дикова и Седракяна, элемент. Этот элемент - понятие «окончание звука».  Вслед за Докшицером это понятие при описании штриха используют Усов и Сумеркин.

Ю. Усов: «В деташе каждый звук извлекается отдельно отчёт­ливым, но не резким ударом языка. Длительность всех нот выдер­живается до конца. Между звуками нет пауз, но атака очень опре­делённая и чёткая... Дотянуть звук до конца его длительности и чётко без паузы начать другой - вот основная задача в освоении это­го штриха» [12,72].; «...штрих деташе включает в себя чёткую атаку, ровное ведение звука и быстрое его окончание...» [12,74].

Характеристика соотношения звучащей части ноты и цезуры в этом определени наиболее последовательна. Здесь логично и недву­смысленно сказано, что звуки выдерживаются до конца и между ними нет пауз. Характеристика атаки («отчётливый, но не резкий удар языка», «атака очень определённая и чёткая») не наполнена качественно определённым технологическим содержанием - факти­чески это возвращение к определению Дикова/Седракяна. Ещё более технологически бессодержательно упоминание о моменте окончания звука («быстрое его окончание»).

       В. Сумеркин: «Деташе - штрих, выполняемый ясной и чёткой твёрдой атакой... Каждая длительность выдерживается полностью, ровно, не ослабевая на всём протяжении звучания, окончание её естественное... каждая последующая нота должна быть взята... с минимальными паузами между звуками» [10,61].

Принципиально это определение не отличается от предыдущих. И здесь мы видим тот же набор противоречивых характеристик: полное выдерживание длительности ноты и присутствие мини­мальных пауз; «неослабевающая» динамика «на всём протяжении звучания» и «естественное» окончание звука.

Единственной общей для всех авторов качественно определён­ной характеристикой деташе является указание на полную выдер­жанность (полное озвучивание) длительности ноты. Но именно с этой характеристикой связаны и основное противоречие и неубедитель­ность в общей трактовке штриха.

Рассуждая последовательно, невозможно допустить совмещение в одном штрихе двух таких взаимоисключающих признаков звукоизвлечения, как полное озвучивание длительности нот и присутствие межзвуковых цезур. Как раз наоборот, - после утверждения о полном озвучивании длительности нот, следующим логическим шагом должно было бы стать признание деташе штрихом слитным. Однако удивительным образом во всех вышеприведённых определениях штриха (кроме Усова) есть прямое или косвенное (как у Дикова и Седракяна) упоминание о паузах.

Упоминание о связности звукоизвлечения мы встречаем только у Докшицера, но и у него это упоминание не вызва­но взглядом на слитность как на имманентное свойство штриха, как на его важнейшую качественную составляющую. Неудивительно, что таким образом трактуемая «связность» вполне естественно сочетается у Докшицера с понятиями «пауза» и «окончание звука». Для него в деташе существует лишь возможность «добиться, когда это требу­ется, певучего, почти связного звучания»: «При игре деташе можно свести до минимума паузы, отделяющие звуки один от другого...». 

Видимо, большая практическая трудность достижения подлин­ного деташе (такого, при котором в слушательском и исполнитель­ском восприятии возникало бы ощущение слитности) и препятствует теоретическому осознанию этого штриха как слитнозвучащего. Об этом красноречиво свидетельствует следующая фраза Т. Докшицера: «Деташе и портато различают способы атаки: в деташе - простая, в портато - мягкая. Этим и обусловливается абсолютная связность зву­чания в портато и наличие люфтов, хотя бы еле уловимых, в звучании деташе». [6,62].

Если оценивать деташе с точки зрения объективно-акустичес­кой, то в этом штрихе действительно можно найти и момент оконча­ния и момент цезуры, связанные с моментом прикосновения языка к зубам и смыканием (затыканием) губной щели. Однако здесь суще­ствует методическая дилемма: надо ли эти объективно-акустические явления делать факторами исполнительского восприятия, будет ли их осознание способствовать совершенствованию выполнения штриха? Против акцентирования внимания исполнителя на моментах межзву­ковой цезуры и окончания звука можно выдвинуть следующие соображения:

При правильном выполнении штриха объективно суще­ствующие цезуры становятся настолько короткими, что исчезают из восприятия и звукоизвлечение начинает восприниматься как слитное.

Относительно проблем освоения деташе, достаточно показа­тельна ситуация с его обозначением в нотном тексте. Традиция здесь состоит в том, что отсутствие какого-либо обозначения по умолчанию означает применение именно этого штриха. Скорее всего такая традиция была перенята у исполнителей на смычковых инструментах без учёта специфики выполнения деташе на духовых. Эта традиция исходит из идеи естественности штриха для звукоизвлечения на духовых, и широкого его использования в ис­полнительской практике даже начинающих музыкантов.

Штрих легато

       Диков и Седракян: «Легато - приём связного исполнения зву­ков, при котором язык участвует лишь в воспроизведении первого звука; остальные звуки исполняются без участия языка, при помо­щи согласованных действий дыхательного аппарата, пальцев и губ играющего» [5,191].        

Докшицер: «Легато - это приём плавного соединения звуков. Связность звуков достигается за счёт изменения напряжения губных мышц и энергии выдоха...» [6,62].

       Усов: «Легато - приём связного исполнения звуков. Штрих воспроизводится атакой первого звука. Затем в воспроизведении легато участвуют различные компоненты дыхательного, губного, артикуляционного и пальцевого аппарата трубача» [12,72].

Определение Усова очень показательно в плане трактовки атаки как исполнительского приёма, невозможного без участия языка. Термин «атака» применён здесь только по отношению к первому зву­ку. Логика Усова состоит в том, что первый звук в штрихе «воспроиз­водится атакой»; последующие же не атакуются, а просто воспроиз­водятся. К звукам, в инициации которых «участвуют различные компоненты дыхательного, губного, артикуляционного и пальцевого аппарата трубача», понятие «атака» Усов уже явно не относит: если язык не работает, значит, речь не может идти об атаке.

       Определение Сумеркина, в полном согласии с его методичес­ким «кредо» в сфере штриха, фактически повторяет определение Докшицера: «Легато - один из основных способов плавного соеди­нения и ведения звуков при игре на духовых инструментах...» [10,68].

Главное и характернейшее качество легато - атака без участия языка. Именно в этом состоит уникальность штриха.

Штрих маркато

       Для медных духовых инструментов маркато - наиболее естест­венный и широкоупотребимый штрих. Термин маркато очень часто применяется как синоним термина «акцент», так как в обиходе самым характерным признаком этого штриха считается именно акцентированность. В силу органичности и лёгкости воспроизведения штриха на медных духовых, его характеристики наименее противоречивы.

       Б. Диков и А. Седракян: «Marcato - приём исполнения отдельных, подчёркнутых, сильных (акцентированных) звуков. Осуществляется при помощи резкого, актированного толчка языка при атаке и энергичного выдоха» [5,192].

Здесь мы опять встречаем обычное для этих авторов описание атаки с помощью малопонятного термина «толчок языка», дополнен­ного характеристиками вроде «отчётливый», «быстрый», «смягчён­ный», «предельно мягкий» (в marcato он «резкий» и «актирован­ный»). Но в общем идея «акцентированной атаки», то есть ассоции­рования акцента исключительно с характером атаки, несомненно, соответствует духу этого определения.

Выражение «отдельные звуки» косвенно указывает на раздель­ность звукоизвлечения в этом штрихе. Какое-либо упоминание о спо­собе окончания звука отсутствует.

Т. Докшицер: «Marcato - исполнение отделённых атакой друг от друга акцентированных звуков. Для этого штриха характерно актив­ное, акцентированное начало звука с последующим его ослаблени­ем. Степень ослабления звука может быть постепенной... или быстрой. Окончание звука обязательно мягкое, округлённое, даже филированное, без участия языка. Штрих маркато исполняется прос­той атакой» [6,59].

Как и у предыдущих авторов, понятие «акцентированное нача­ло звука» указывает на ассоциирование акцента только с характером атаки. «Последующее его [звука] ослабление» у Докшицера никак с акцентированностью не связано.