Битва за Москву (стр. 6 )

Но в боевой обстановке нередко всем этим приходится пренебрегать ради  упреждения противника и подготовки операции в предельно сжатые сроки.  Значительно важнее быстро поставить задачи подчиненным, предоставить в их  распоряжение, особенно для организации боя в тактическом звене, как можно  больше времени.  Хорошо известны случаи, когда командующие и штабы, стремясь все сполна  проделать в своем звене, не оставляли времени для нижестоящих инстанций и  ставили их в тяжелое положение. Для Жукова было характерно то, что после  принятия решения он все усилия (и свои и подчиненных) всецело переключал  на организацию и обеспечение боевых действий.  Если для сравнения вспомнить как тягуче и долго рассматривались в Москве  планы проведения тех или иных операций в Афганистане, когда к моменту  утверждения (ввиду изменившейся обстановки) они уже были непригодны для  исполнения, то не трудно увидеть, чем отличается Жуковское полководческое  искусство от талмудизма некоторых горе-“полководцев” послевоенного периода. 

Поскольку с началом контрнаступления нашим войскам приходилось  преодолевать сопротивление очень плотных группировок противника,  первоначально продвижение войск фронта было крайне медленным (всего 2-3 км  в сутки). Кроме того, наши войска, не имея опыта ведения наступательных  боев, действовали слишком прямолинейно и втягивались в затяжные бои с  арьергардами противника.  По ходу боевых действий все это приходилось исправлять. Жуков считал, что  все, начиная с командующего и кончая солдатом, должны непрерывно извлекать  уроки из боевого опыта и учиться воевать не только при подготовке  операции, но и в динамике боевых действий.

Увидев крупные недостатки в  действиях войск, он через несколько дней после начала наступления издает  директиву, где указывает: “Некоторые наши части вместо обходов и окружения  противника выталкивают его с фронта лобовым наступлением, вместо  просачивания между укреплениями противника топчутся на месте перед этими  укреплениями, жалуясь на трудности ведения боя и большие потери. Все эти  отрицательные способы ведения боя играют на руку врагу, давая ему  возможность с малыми потерями планомерно отходить на новые рубежи,  приводить себя в порядок и вновь организовывать сопротивление нашим  частям...

Против арьергардов и укрепленных позиций оставлять небольшие  заслоны и стремительно их обходить, выходя как можно глубже на пути отхода  противника. Сформировать... несколько ударных групп в составе танков,  автоматчиков, конницы и под предводительством храбрых командиров бросать  их в тыл противника”. Для более стремительного преследования противника  требовалось создавать подвижные группы из танковых, кавалерийских и  стрелковых частей. И в ряде случаев они весьма удачно применялись. Так,  подвижная группа 50-й армии, прорвавшись в глубину расположения  противника, за трое с половиной суток продвинулась до 100 км и вышла на  юго-восточную окраину г. Калуги, обеспечив быстрое овладение городом с  подходом основных сил армии. Более активно и маневренно стали действовать  и многие соединения первого эшелона.  К началу января 1942 г. войска Западного фронта во взаимодействии с  соседними фронтами, преодолевая упорное сопротивление противника,  отбросили его от Москвы и продвинулись до 100—300 км. 

Поражение немецко-фашистских войск под Москвой, Тихвином и Ростовом  существенно изменило всю стратегическую обстановку и создало благоприятные  предпосылки для наращивания усилий и разгрома врага. Ставка ВГК приняла  решение без оперативной паузы продолжать наступательные операции на всем  советско-германском фронте. При обсуждении этого решения в Ставке 5 января  1942 г. Жуков был единственным членом Ставки, выступавшим против такого  решения. Он предлагал стянуть со всех направлений резервы и бросить их для  массированного наступления на западном направлении и полного разгрома  группы армий “Центр”, ибо при общем недостатке сил и средств и  превосходстве противника попытка одновременного наступления на всех  направлениях приведет к их распылению и не принесет решающего успеха. Но  Сталин не согласился с предложением Жукова.

Больше того, грубо оборвав  его, приказал сидеть и молчать. Поддержавшего Жукова председателя Госплана  Н. Вознесенского, говорившего о невозможности обеспечения боеприпасами  всех этих наступательных операций, одернули Маленков и Берия. В итоге  Ставка приняла решение осуществить зимой 1942 г. ряд наступательных  операций на всем советско-германском фронте. Это было крайне  нерациональное, невыгодное решение, но Жукову пришлось его выполнять в  качестве командующего войсками Западного фронта, а затем и главкома войск  Западного направления.  Главный удар наносился на Западном направлении, силами левого крыла  Северо-Западного, войск Калининского, Западного и Брянского фронтов с  целью окружить и уничтожить основные силы группы армий “Центр”.

Для  содействия в завершении окружения противника осуществлялась высадка 4-го  воздушно-десантного корпуса (практически около 7 тыс. человек), двух  воздушно-десантных бригад и одного авиадесантного полка с целью перерезать  дороги между Вязьмой и Смоленском. Организация высадки десанта была крайне  неумелой. Исходный район для десантирования был выбран чрезмерно близко к  линии фронта. Транспортные самолеты базировались скученно, маскировка была  слабой. Обнаружив подготовку, противник еще до начала десантирования  бомбил наши аэродромы и вывел из строя часть самолетов и десантников.  Высаженный десант оказался разбросанным на большой территории. В последнюю  ночь во вражеском тылу приземлился самолет, на борту которого находились  командир и штаб корпуса.

При подходе к посадочной площадке он был атакован  немецким истребителем. Командир корпуса генерал был убит, а  несколько офицеров штаба ранены. Все это сказалось и на эффективности  действий десанта в тылу противника.  Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция была по существу  продолжением начавшегося под Москвой контрнаступления без всяких  оперативных пауз и ввода дополнительных войск.

Но Жуков и в этой  чрезвычайной обстановке не повторил ошибки Ставки во фронтовом масштабе и  не допустил равномерного наступления в полосах всех армий. Несмотря на  недостаток сил и средств, путем умелого маневра ими он добился их  массированного использования и впервые с начала Великой Отечественной  войны создал на направлении своего главного удара тройное превосходство по  батальонам, артиллерии и двойное по танкам.  Все это первоначально дало возможность довольно успешно развивать  наступление. Германское командование начало срочно перебрасывать с Запада  новые соединения, и сопротивление противника все больше возрастало. И  именно в этот переломный для хода операции момент, когда с одной стороны  продвижение войск Северо-Западного фронта до Великих Лук и Витебска  создавало благоприятные условия для развития наступления, с другой — на  правом фланге фронта (в полосе 20-й армии) возникала угроза контрудара  противника, когда нужно было как можно быстрее соединяться с вырвавшейся  вперед 33-й армией и высадившимся воздушным десантом, в этот наиболее  ответственный момент Ставка, несмотря на категорическое возражение Жукова,  изымает из состава фронта и выводит в резерв ВГК 1-ю ударную армию и  управление 16-й армии и с армейскими частями. Это осложнило положение  войск фронта и затормозило наступление. 

В течение марта и апреля 1941 г. войска западного направления (Калининский  и Западный фронты) предпринимали неоднократные попытки продолжить  наступление, но из-за превосходства противника, недостатка в силах и  средствах, крайне низкой обеспеченности боеприпасами успеха не имели. (Из  запланированных на январь Западному фронту было подано 50 мм. мин. — 2,7%,  82 мм. — 55%, артиллерийских снарядов — 44%. А в феврале из  запланированных 816 вагонов в 1-й декаде не прибыло ни одного).  14 февраля 1942 г. Жуков писал в Ставку: “Как показал опыт боев,  недостаток боеприпасов не дает возможности проводить артиллерийское  наступление. В результате система огня противника не уничтожается, и наши  части, атакуя мало подавленную оборону противника, несут очень большие  потери, не добившись надлежащего успеха”. После этого Сталин в своей  директиве потребовал энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной  задачи. В конце марта — начале апреля фронты западного направления  пытались выполнить эту директиву, требовавшую разгромить Ржевско-Вяземскую  группировку, однако усилия оказались безрезультатными. Наконец, 20 апреля  Ставка ВГК отдала распоряжение о переходе войск западного направления к  обороне. 

Так завершилась величайшая в истории Московская битва. Войска западного  направления от рубежа, где они находились в начале января, продвинулись  еще на 80—250 км, а в общей сложности с началом контрнаступления на  100—400 км.  Если бы Сталин прислушался к предложениям Жукова и не распылял резервы, а  сосредоточил основные усилия на решающем направлении, успех наступления на  западном направлении мог быть еще более значительными.  В итоге битвы под Москвой впервые с началом второй мировой войны  немецко-фашистские войска потерпели крупное поражение, вынуждены были  отступать и перейти к обороне. Для наших войск это была первая  стратегическая победа над вермахтом. Потерпела крах стратегия молниеносной  войны и теперь гитлеровскому командованию для продолжения войны  требовалась тотальная мобилизация всех ресурсов Германии и других  оккупированных территорий. Как отмечал Жуков, “Историкам еще предстоит  рассмотреть, как последовательно, при общем вроде бы и благополучном  победном фоне для фашистов, срывались один за другим намерения  гитлеровского руководства. Все это имело далеко идущие последствия...”.  Советские войска в ходе битвы под Москвой тоже понесли большие потери  (примерно в 1,5 раза больше, чем немецко-фашистские войска), но они  сохранили до конца оборонительных сражений боеспособность и даже смогли  перейти в контрнаступление. Стратегическая инициатива перешла в руки  советского командования. Весь мир увидел, что фашистскую Германию можно  одолеть.