Битва за Москву (стр. 7 )

Советские войска обрели уверенность, что они могут не только  успешно обороняться, но и наступать.  Примечательно, что в списке награжденных за оборону Москвы, опубликованном  3 января 1942 г., Жуков не значился. Как объяснял впоследствии бывший в то  время главным редактором “Красной Звезды” Д. Ортенберг, если бы заслуги  командующего Западным фронтом были слишком высоко оценены, то вклад  Сталина в какой-то мере был бы занижен.  самой памятной из всей Великой Отечественной войны считал  Московскую битву. Здесь в исключительных условиях наиболее ярко проявился  его полководческий талант. Он первым из наших полководцев под Ленинградом  и Москвой смог организовать оборону, которую не смогли преодолеть  немецко-фашистские войска. Были на практике решены проблемы восстановления  почти полностью нарушенного фронта обороны, сочетания упорной обороны с ее  активностью, борьба за перехват стратегической инициативы и переход без  оперативной паузы от обороны к наступлению против превосходящих сил  противника. Жуков показал высокую оперативность в управлении войсками,  умело сочетая необходимую работу на командном пункте, передовых пунктах  управления с частыми выездами в войска и непосредственным воздействием на  подчиненных. Он нашел формы и методы подготовки операций в предельно  сжатые сроки. В ходе операции, как правило, заранее предвидел возможные  действия противника и оперативно реагировал на все изменения обстановки. 

Достижению победы под Москвой способствовала правильная оценка советским  командованием, в том числе Жуковым, сильных и слабых сторон противника.  Нашим войскам “помогли” устоять и серьезные просчеты руководства  фашистской Германии. Прежде всего дали о себе знать авантюризм в политике,  недооценка экономических, социально-политических и военных возможностей  советского государства и его вооруженных сил, потенциальная мощь которых  была значительно выше, чем это казалось. Фашистским военным командованием  основная ставка делалась на внезапность нападения и ошеломляющие действия  в самом начале войны с вложением в первый удар почти всех имеющихся сил и  средств. Не создавались достаточные резервы и запасы материальных средств. 

  Не предусматривалась даже подготовка войск к зиме. Расчет делался также на  то, чтобы жестокими, тотальными способами ведения войны, массовыми  зверствами по отношению к мирному населению сломить способность нашей  армии и народа к сопротивлению.  Но то, что оправдало себя в войне против Польши, Франции и других  европейских государств, не могло увенчаться успехом в ходе агрессии против  СССР, обладавшего огромными ресурсами и территорией, в войне против  советского народа, закаленного многовековыми испытаниями в борьбе за свою  независимость. В гитлеровской армии много было и просчетов, связанных со  способами ведения вооруженной борьбы и управления войсками. И  организационная структура ее войск с созданием сравнительно меньшего  количества, чем у нас, но более укрупненных дивизий и искусство ведения  операций, рассчитанное на стремительные действия по окружению и  уничтожению противника, но недостаточно реагирующее на изменения условий  ведения военных действий, и система управления войсками при помощи  долгосрочных директив и приказов, где каждая инстанция выполняла в  основном лишь отведенные для нее функции, и морально-боевые качества  войск, и порядок их материально-технического обеспечения, и многое другое,  что производило впечатление в войне против слабых противников, — не  выдержало испытаний в длительной и напряженной вооруженной борьбе на  советско-германском фронте.

И некоторые из этих изъянов дали о себе знать  уже в самом начале войны.  В послевоенные годы в отечественной и зарубежной литературе не раз писали  о том, что никакого наступления наших войск не было и якобы  немецко-фашистское командование по своему решению начало отвод своих  войск. Но такие домыслы опровергаются прежде всего немецкими документами.  В приказе Гитлера от 3 января 1942 г. требовалось: “Цепляться за каждый  населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего  патрона, до последней гранаты — вот, что требует от нас текущий момент”.  “Господа командиры! — писал в приказе командир 23-й немецкой пехотной  дивизии. — Общая обстановка военных действий властно требует остановить  быстрое отступление наших частей на рубеже реки Ламы и занять дивизией  упорную оборону.

Позиция на реке Ламе должна защищаться до последнего  человека. Вопрос поставлен о жизни и смерти...”.  И если наши войска, предводительствуемые Жуковым и другими полководцами,  смогли преодолеть такое сопротивление противника и отбросили его на 400  км, то одно это уже о многом говорит.  С конца 1941 г. фашистской Германии предстояло по существу начинать  совершенно иную, новую фазу войны, которую ее руководство не  предусматривало. В связи с этим представляется правомерным говорить, что  битва под Москвой и одержанная в ней победа положили начало коренному  перелому в ходе Великой Отечественной войны, или, как писал Жуков, было  положено начало коренному повороту в войне. Именно с этого исторического  момента вначале незаметно, а затем все более явственно начали терять свое  значение такие временно действующие факторы как заблаговременная  отмобилизованность германских армий, захваченная стратегическая инициатива  и внезапность нападения, приобретенный на Западе боевой опыт и т. д.

И все  более весомо стали давать знать о себе более устойчивые фундаментальные  факторы: справедливые цели освободительной войны со стороны советского  народа, его высокий патриотизм и самоотверженность, более эффективная, чем  у фашистской Германии, экономическая база и научно-технический потенциал,  заложившие долгосрочную основу для противоборства с сильным противником и  обеспечившие не только ликвидацию разрыва в качестве вооружений, но и  существенное превосходство в боевых показателях основных видов оружия и  военной техники; способность государства мобилизовать все ресурсы и  рационально их использовать; уровень военного искусства, морального духа и  боевого мастерства войск. Они и стали основными источниками нашей победы и  были реализованы на поле боя под руководством таких выдающихся полководцев  как , , комдивов И. В.  Панфилова, , и многих других командующих и  командиров, доблестных советских солдат.  Весь мир признавал, что под Москвой советскими войсками была одержана  великая победа. Признало свое поражение и гитлеровское командование.

Да и  как не признать? Фашисты ставили своей целью овладеть Москвой, разгромить  главные силы Красной Армии и вынудить их к капитуляции. А все закончилось  провалом этих планов. Москва выстояла, немецко-фашистские войска вынуждены  с большими для них потерями отступить от столицы. А нам сегодня некоторые  борзописцы толкуют о некоем “поражении советских войск и Жукова под  Москвой”. Не от хорошей же жизни и, наверное, не за “поражение советских  войск”, а именно за крупное поражение своих войск Гитлер отстранил от  должности главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала  Браухича и взял командование ими на себя, снял с должностей командующего  группой армий “Центр” генерал-фельдмаршала фон Бока, командующего 2-й  танковой группой генерала Гудериана, командующего 3-й танковой группой  генерала Гепннера, еще 35 генералов, которые недавно щедро награждались и  всячески восхвалялись.  И если сегодня все это пытаются переиначить и толкуют о некоем “поражении  советских войск и Жукова под Москвой” в 1941 г., то глупость подобных  абсурдных утверждений не могут не понимать и те, кто так пишет. Удивляет  другое: насколько глубока озлобленность у людей, которые как тогда, так и  теперь хотели бы совсем иного исхода и Московской битвы и всей войны в  целом.

Но, как говорится, каждому свое...  Поэтому все попытки некоторых ниспровергателей опорочить полководческую  деятельность Жукова под Москвой не выдерживают никакой критики. Наоборот,  исторические факты и логика событий свидетельствуют о выдающихся заслугах  в обороне Москвы и его высоких полководческих качествах.  Выдающееся значение победы под Москвой по достоинству оценивали как наши  враги, так и союзники. Американский генерал Д. Макартур отмечал: “Размах и  блеск ее (Красной Армии) недавнего сокрушительного наступления,  заставившего немцев отступить от Москвы, явились величайшим достижением  всей истории.