Ополчение 1806-1807 годов в прибалтийских губерниях (стр. 2 )

       [39]Служба в ополчении являлась платной. В Эстляндии была создана комиссия из 6 человек, которая занималась вопросами жалования командного состава ополчения37. В Эстляндской губернии главнокомандующий губернским ополчением получал в месяц 50 рублей, тысячник – 45 руб., полутысячник – 40 руб., сотник и полусотник – соответственно 35 и 30 руб. жалования38.

       Горожанам и крестьянам Лифляндской губернии о начальствующем составе ополчения сообщалось: «Вы получите себе честных начальников, которые уже служили в войсках Его Величества, а также , которые должны руководить вами и помогать вам39.

       О формировании на их территории временного ополчения губернские власти Эстляндской и Лифляндской губерний известили соответственно 11 и 22 декабря 1806 г.40  Тут же были даны предварительные инструкции (в соответствии с манифестом 30 ноября) для комплектования ополчения. В обоих документах всячески подчеркивался временный характер ополченческих формирований. Юридический статус призванных в ополчение крестьян оставался неизменным, то есть они по-прежнему оставались крепостными41 и должны были выполнять все возложенные на них повинности. Снабжение ополченцев одеждой, провиантом и деньгами ложилось на общину и помещика. Практически формирование ополчения вменялось в обязанность помещику, которому должен был помогать волостной судья.

       Ополченческая повинность ложилась, прежде всего, на плечи крестьян и большинства горожан. Например, в Эстляндской губернии, по официальной статистике, было в общей сложности 107 420 мужских душ, из которых 104 329, или 91,1%, отправлялись служить в ополчении42.  Большинство из них, разумеется, составляли крестьяне – 92,3%43, удельный вес горожан здесь – лишь 7,7%44. Повинность в качестве рядовых ополченцев не несли также купцы,  духовенство, а также городские и государственные служащие – всего 3 091 души45. Для сравнения отметим, что рекрутскую повинность в то время в Эстляндской губернии отбывали лично 101 869 душ и деньгами откупались 2 460 душ46. Таким образом, ополченческая повинность легла на все податные сословия47, так как от рекрутской повинности примерно 2,4% откупились деньгами.

В Курляндской губернии подлежали ополченческой повинности  всего 188 317 душ мужского пола48, требовалось же  на милицейскую службу 12 000 мужчин.  (см. табл. 1). 

  [40]  Таблица  1

Удельный вес различных категорий населения в распределении временной милиции по Прибалтийским губерниям в %*.

Губерния	Лица муж. пола	Норма для милиции	Помещичьи крестьяне	Казенные крестьяне	Горожане
Эстляндия	104329	8000	92,0	3,0	5,0
Курляндия	188317	12000	59,0	31,0	10,0
Лифляндия	273335	20000	76,0	17,0	7,0

* ИАЭ. Ф. 30. Оп. 1. Д. 13801. Л. 281; РГИА. Ф. 1286. Оп. 1. 1806 г. Д. 288a. Л. 262. Приблизительные данные по Лифляндии, опирающиеся на позднейшие данные рекрутских наборов.

  Общие принципы формирования ополчения в губерниях были изложены в царском манифесте от 01.01.01 г. и в инструкциях для главнокомандующих округов. Эти общегосударственные предписания конкретизировались и уточнялись внутри самих губерний. Для Лифляндской губернии таким уточняющим предписанием был патент губернского правления от 7 января 1807 г.49 Согласно этому патенту, составление списков ополченцев следовало закончить уже через неделю, т. е. завершение комплектования ополчения назначалось на 28 января 1807 г. В ополчение можно было принимать лиц мужского пола в возрасте от 17 до 47 лет с хорошим телосложением и без ограничения роста. Ополченцы, по мере возможности, сами были обязаны себя обмундировать, недостающее же снаряжение обеспечивал помещик.[41] На всех ополченцев были составлены персональные карточки с подробными биографическими и антропологическими данными. Эти карточки вместе с провиантом и деньгами следовало направить из латышской части Лифляндской губернии в Ригу, а из эстонской – в Дерпт (Тарту). Во второй половине января 1807 г. материковые уезды Лифляндии были разделены на 12 округов, в которых под руководством уездных депутатов занимались комплектованием ополчения. Каждый округ, как правило, объединял 7-12 приходов. Только в Рижском уезде был образован округ из 17 приходов, которым руководил граф фон Дунтен. Во всех уездах имелось по 3 округа50.

На основании того же патента провиант и денежные средства, предусмотренные на содержание ополченцев, можно было хранить на местах. Местному воинскому начальнику вменялось в обязанность организация охраны этих средств51.

       Экипировку ополченца Лифляндской губернии составляли: 3 рубахи, 2 пары штанов, 3 пары чулок и лаптей, ранец. Продовольственный паек: 3 гранца (1 гарнец = 3,297 литра)  крупы, 11  лисфунтов (1 лисфунт = 8,19 кг)  и 5 фунтов ржаной муки, 2 фунта соли. Вооружение ратника: какое-либо огнестрельное оружие и пика (копье). Пика должна была быть 8 фунтов длины и иметь крепкое березовое древко52. Ополченцы в основном и были вооружены пиками, копьями, секирами и т. д. Удельный вес огнестрельного оружия был значительно скромнее. В общем, по  России 1/5 от числа всех ополченцев намеревались вооружить огнестрельным оружием53, однако такая цель в большинстве округов оставалась недостигнутой. Например, в Ярославской губернии на 24 000 ополченцев удалось собрать лишь 153 ружья, т. е. одно ружье на 157 ратников54.

  На острове Сааремаа вооруженность ополченцев огнестрельным оружием была значительно лучше. По имеющимся данным, около 77% ополченцев здесь были вооружены пиками и 23% – огнестрельным оружием55. Ратники же имений Люманда и Котланда (прихода Кихелконна) получали двойное вооружении: пики и секиры56. Относительно комплектования рядового состава ополчения [42] больше всего сохранилось данных именно с острова Сааремаа – всего о 59 имениях и 484 ратниках57.

       Списки ополченцев с Сааремаа, составленные по имениям, датированы январем-февралем 1807 г. (21.1.-11.2). Более 2/3 имений составили списки лишь в феврале. Из списка ратников можно получить ценные сведения об их возрасте, семейном положении, вооружении, обозно-вещевом и продовольственном снабжении и т. д.58 Средний возраст включенных в списки ополченцев здесь составлял 28,3 года, из них семейных было 28,6%59. Для сравнения отметим, что средний возраст рекрутов, набранных в период с 1798 по 1855 гг., составлял 24,1 года и 13,4% из них были семейные60. Следовательно, по сравнению с рекрутами в ополчение попали люди на 4 года старше, и среди них было значительно больше семейных.

В военном смысле временная милиция не представляла  собой силу, на которую можно было бы положиться, поскольку военная подготовка ее была крайне примитивной, вооружение  слабым, и то обстоятельство, что люди оставались в своих домах, в случае опасности не позволяло оперативно использовать милицейские войска.

В Прибалтийских губерниях комплектования ополчения рядовым составом закончилась окончательным составлением милицейских списков в марте 1807 года. Это означало, что в милицейские списки на территории Эстонии (Эстляндская губерния и эстoнская территория, входившая в состав Лифляндской губернии) были внесены всего 18 380 и на территории Латвии (латвийская территория Лифляндской губернии и Курляндская губерния) 21 620 человек.

Ополчение Эстляндии было разделено на четыре уездных милицейских подразделения, которые в свою очередь были объединены в две тысячи (т. е. 4 полутысячи в каждом)61. Лифляндское губернское ополчение делилось соответственно числу начальников на пять уездных милицейских подразделения, и они в свою очередь – на 17 тысяч, 34 полутысячи и 170 (или 172) сотен62.

       [43]Сааремааская временная милиция (1270 человек) подразделялась на 1 тысячу, 2 полутысячи и 12 сотен63. В Курляндской губернии уездные милицейское войско (точнее 4 гауптманских округа и округ Пилтене) делились на 11 тысяч, 24 полутысяч и 113 сотен64.

       Комплектование временного ополчения не было закончено в срок (первоначальным сроком был конец января 1807 года), так как помещики боялись очередного оттока рабочей силы и вооружения крестьян. О том, что опасения помещиков не были беспочвенными, свидетельствуют веские факты. Ю. Кахк и Я. Конкс уже писали о планах крестьянина казенного имения Килинга Яака Вейкскюла и его батрака Юхана повернуть оружие, предназначенное для ополченцев, против помещиков65. Аналогичные сообщения имеются и из Эстляндской губернии. В конце декабря 1806 г. гакенрихтер из Алутагузе сообщил гражданскому губернатору Эстляндии о слухах, ходивших среди крестьян, будто бы они с радостью ждут прихода Наполеона Бонапарта, и тогда все освободятся от рабства и перейдут опять под шведскую корону. Крестьяне, мол, хорошо знают, что именно сделал Бонапарт в Пруссии и поэтому готовы повернуть оружие против помещиков66. В январе 1807 г. гражданский губернатор Эстляндии донес центральным властям о таких слухах, однако добавил от себя, что ничего серьезного за этими слухами не скрывается67.

       Возможность опасности, грозящей помещикам со стороны ополчения видел и тогдашний ректор Тартуского университета Г. Фр. Паррот, который в конце декабря 1806 г. обратился к царю с соответствующим меморандумом68. Член ополченческого комитета тайный советник выразил такое мнение, что прибалтийские помещики боятся набора крестьян во временное ополчение и предпочитают внеочередной набор рекрутов69. И на самом деле, эстляндское рыцарство охотно согласилось бы на внеочередной рекрутский набор, вместо ополчения70. 24 декабря [44]1806 г. на ландтаге рыцарства Эстляндской губернии обсуждался вопрос о возможно более осторожном зондировании почвы по этому вопросу. Предводитель эстляндцев по пути в Петербург должен был заехать в Ригу, чтобы там посоветоваться с лифляндским рыцарством. Как показали последующие события, эта затея эстляндского рыцарства не имела успеха71.