Екатерина II и французские просветители
Содержание
Введение 3
Глава 1. Заинтересованность Екатерины II в французском Просвещении. 4
Глава 2. Французские просветители XVIII века 8
Глава 3. Екатерина II и французские просветители 11
Заключение 14
Список использованной литературы 15
Введение
Просвещение как весьма большое культурно-идеологическое движение общественной мысли сформировалось именно во Франции, где его базовые черты были выражены с классической точностью, последовательностью и решительностью. Появившись в начале 18 века, оно продолжило развитие в ситуации кризиса феодально-абсолютистского строя, взявшего начало в последние годы царствования Людовика XIV. И продолжившегося в период правления Людовика XV и Людовика XVI, при котором в 1789 году началась буржуазная революция, приведшая в 1792 году к свержении монархии.
Будучи продолжательницей политики Петра I в отношении европейских идей и реформ, Екатерина II не могла пройти мимо столь яркого философско-идеологического явления как период Просвещение. Декларировавшиеся мыслителями идеи весьма импонировали Императрице, и она стремилась как можно больше обо все этом узнать.
Целью данной работы является изучение взаимодействия французских мыслителей периода Просвещения и русской императрицы Екатерины II.
Задачи:
Изучить период правления Екатерины II, в частности ее интерес к философии Запада. Ознакомиться с теориями и илеями тех французских просветителей, с которыми Екатерина поддерживала переписку. Сделать выводы.Глава 1. Заинтересованность Екатерины II в французском Просвещении
Изучая период правления Екатерины II, нельзя не заметить явный интерес императрицы России к французскому Просвещению и ее ярчайшим представителям. Который, вероятно, был вызван не сколько личными предпочтениями, сколько государственными – дружба со столь видными философскими и политическими мыслителями добавляла ей авторитета на европейской арене. Самодержица рассчитывала на поддержку и помощь идеологов этого периода в реализации своих политических задумок, и, надо сказать, была права в своих ожиданиях - Вольтер, д'Аламбер, Дидро и Гримм всегда оставались на стороне Российской правительницы, оправдывая ее действия в глазах общественного мнения Европы. Однако, как бы ни была императрица благосклонна к французским просветителям, как бы ни интересовалась их работами, это не сказалось на ее отношении к самой родине Просвещения.
Исторические источники дают крайне различающиеся точки зрения на отношение Екатерины II к Франции. Русский историк Константин Грюнвальд (живший во Франции) полагал, что самодержица не слишком благосклонно относилась ни к самой Франции, ни к ее внешней политике, несмотря на свое увлечение идеями французских просветителей. Французский историк Альфред Рамбо, наоборот, считал, что императрица была ярым франкофилом.
Существует еще одна точка зрения, кажущаяся наиболее верной. Ее автором является историк французской дипломатии Пьер Рэном, разделявший нелюбовь Екатерины II к внешней политике Франции и ее же глубокой увлеченности французским Просвещением. "С 15 лет, - писал профессор П. Рэн об Императрице, - она живет в России, овладела ее языком, восприняла православие, но духовной пищей ей служит французская литература... Целиком воспитанная на французской культуре, корреспондентка Вольтера, а позднее Гримма и Дидро, Екатерина не доверяет Франции, и это чувство взаимно".1
Стоит отметить, что в эпоху Просвещения вся Европа подчинялась нравственно-интеллектуальным стандартам, установленным именно ранцией. В том числе было и маленькое германское княжество Ангальт-Цербст, где и родилась Великая Императрица. София-Фредерика-Августа, принцесса Ангальт-Цербстская, которую при участии Фридриха II выдадут замуж за наследника русского престола, будущего Петра III, была воспитана французской гувернанткой, мадемуазель Кардель, а также ее французское просвещение продолжилось влиянием учителей-французов, Перо и Лорана. Много позж Императрица довольно часто вспоминала мадемуазель Кардель, которая, как писал польский историк К. Валишевский, "не только выправляла ее ум и заставляла ее опускать подбородок (считая подбородок ученицы чересчур длинным, а ум - неповоротливым.); она давала ей читать Расина, Корнеля и Мольера".2
Переехав в Россию, Екатерина II не забросила образования. Непростые отношения с мужем давали ей много свободного времени, которое она тратила в равной степени на амурные приключения и на самопросвещение. Одиночество способствовало чтению, так что будущая императрица глотала французские романы один за другим, постепенно добравшись и до Монтескье и Вольтера. Среди плеяды древних историков она предпочитала зачитываться Тацитом.
В Монтескье Екатерину II привлекала его особенность не столько излагать факты, как Тацит, сколько объяснять их сокрытый от непосвященных смысл. Екатерина была увлечена его теориями о разумном государственном устройстве, и, став императрицей, сделала ряд попыток осуществления данных идей на неблагоприятной для них русской почве.
Начав в 1765 г. составлять ставший общеизвестным "Наказ" для Уложенной комиссии, императрица делилась с французским философом д’Аламбером: "Вы увидите, как в нем для пользы моего государства я ограбила президента Монтескье, не называя его; но, надеюсь, что если он с того света увидит мою работу, то простит мне этот плагиат во имя блага двадцати миллионов людей, которое должно от этого произойти. Он слишком любил человечество, чтобы обидеться на меня. Его книга для меня молитвенник".3 Упоминавшаяся знаменитая работа Монтескье была «Дух законов», которую увлеченно читала в тот период почти вся Европа. Однако, либерально-конституционные идеи Монтескье не смогли найти среди российских консерваторов должной поддержки, и Екатерине пришлось отказаться от реализации своих задумок.
Далее российская Императрица серьезно заинтересовалась философией Вольтера, и даже считала себя его «ученицей». Она горько оплакивала смерть философа Просвещения, умершего в мае 1778 года. В письме своему постоянному корреспонденту Мельхиору Гриму Екатерина II просила предоставить ей сто экземпляров сочинений Вольтера, чтобы она могла повсюду их разместить. Чтобы люди их замечали, брали в руки, читали, просвещались. «Чтобы они служили образцом, чтобы их изучали, чтобы выучивали наизусть, чтобы души питались ими; это образует граждан, гениев, героев и авторов; это разовьет сто тысяч талантов, которые без того потеряются во мраке невежества». А 1 октября 1778 г. в своем очередном ответе Мельхиору Гримму, вновь именую Вольтера своим учителем, Екатерина говорила, что именно его труды, именно его философские измышления сформировали ее убеждения. Она кокетливо признавалась, что, быв моложе, очень хотела ему нравиться. Благодарную память о наставнике Екатерина сохранила до конца своих дней.
Здравый смысл, объединенный, что весьма нечасто встречается, с хорошим воображением, дал возможность Императрице оценить все положительные моменты подобной дружбы (или хотя бы переписки) с человеком, к чему мнению прислушивалась вся Европа. Европейские просветители: Вольтер, Ж. Л. д'Аламбер, Д. Дидро, М. Гримм - своим авторитетом существенно укрепили ее положение в глазах интеллектуальной Европы и царственных монархов. И ей так необходима была эта поддержка, с учетом осуществленного политического переворота, повлекшего за собой убийство мужа. Екатерина полагала – и была права! – что Вольтер поддержит и прославит ее правление. Подчеркнутое внимание, лесть и деньги - вот то оружие, перед которым бывают бессильны даже мудрейшие. И Екатерина умело пользовалась этим оружием, очень быстро приобретя надежных и влиятельных союзников , единственным исключением среди которых оказался чуждый какому-либо кокетству Жан-Жак Руссо.
Глава 2. Французские просветители XVIII века
При мысли о французских просветителях 18 века первым приходит в голову Мари-Франсуа Аруэ (1694—1778), более известный под псевдонимом «Вольтер». Наиболее узнаваема его работа “Философские письма” (1733), в которой он критически отзывался о политическом консерватизме и нравах Франции, а так же крайне неблагоприятно говорил о церковном институте. Эта его работа, по решению Парламента, подверглась публичному сожжению.
Весьма значимой для развития политической мысли была представленная Вольтером теория просвещенной монархии, согласно которой: “Самое огромное счастье для людей, когда гоcударь — философ”. Французский мыслитель считал, что только просвещенный король может построить общество на началах разума. Некоторые европейские правители (это относится к Фридриху II, прусскому королю и к Екатерине II, русской императрице) открыто поддерживали идеи Вольтера.
Данный исторический период во Франции дал рождение целой плеяде ярких мыслителей: философу Шарлю-Луи Монтескье (1689—1755), давшему обоснование принципу разделения на три ветви власти, исполнительную, законодательную и судебную; священнику-вольнодумцу Жану Мелье (1664—1729); создателю объемной “Энциклопедии” Дени Дидро(1713—1784)
Как правило, говоря о периоде Просвещения, в первую очередь вспоминают Монтескье, Вольтера, Дидро, Руссо. Однако было бы непростительно отдать должное только их философскому и мыслительскому таланту. Наряду с ними в создании просветительского мировоззрения большую роль сыграли и такие деятели, как Маркиз д’Аржан, граф де Кейлюс, Тома-Симон Гелетт. Они сделали очень много для постижения окружающего мира в общем и человеческого общества в частности, для будущего своей страны, для изыскания способов прогресса. Энциклопедизм их знаний, равно как и энциклопедичность их деятельности, представляют собой типичный признак периода Просвещения. Именно их работы и сочинения были предтечей «Энциклопедии» Дидро и Даламбера.
В жизни маркиза д’Аржана, являвшегося автором большого количества романов, исторических и политических трактатов, работ, посвященных науке, религии, этике, было много приключений, которые он и описывал в своих трудах. Багаж знаний маркиза д’Аржана был весьма обширен и разносторонен (при дворе Фридриха II он был директором королевского театра, главой отделения словесности Берлинской Академии наук, возглавлял кружок философов). Будучи ярким приверженец Просвещения, он говорил о необходимости антиклерикального деизма и относительной свободы в политике. Знакомство с другими странами помогало маркизу д’Аржана ему опровергать сформировавшиеся политические и религиозные положения и нивелировать любое абсолютное начало. Касалось ли это устаревших норм абсолютизма, или церкви как необходимого института, или моральных и этических норм и правил. Большое значение имел и его явный интерес к России, в частности он много говорил о политике Петра I, а позже и о Екатерине II.
Граф де Кейлюс являл собой типичного писателя-ученого периода просвещения. Будучи писатель, он был автором такого типа литературных произведений как новеллы, романы, сказки (многие из них были взаимосозвучны с творчеством Екатерины II). Его сочинения были известны русскому читателю как в оригинале, так и в переводах.
Значительную роль в разработке просветительского романа во Франции сыграл магистрат, ученый-легист, эрудит Тома-Симон Гелетт, мастер стилизации и сказок, по стилю напоминающие восточные. Литературная деятельность Гелетта отличались сатирическим характером; большое место в них было отведено для размышлений на политические темы, на темы религии, философии, морали и этики человека. Сказки Гелетта переводились во второй половине 18 века на русский язык и производили сильное впечатление, что видно по продолжающимся в дальнейшем их изданиям.
Глава 3. Екатерина II и французские просветители
Первым из русских историков, кто понял главные причины интереса Екатерины II в отношении французских философов-просветителей, был, пожалуй, , утверждавший, что Императрица уже давно понимала то, какое значение оказывает литература (в частности – философская) на европейское общество. Соответственно, вступив на престол при таких обстоятельствах, как государственный переворот, она поняла, что ей крайне сильно нужна поддержка, особенно – в Европе. И, разумеется, обращая внимание на Запад, стремясь там внушить уважение к себе, доверие к своему умению править и к прочности своего права на престол, она не могла не быть заинтересованной в хороших отношениях с французскими мыслителями, особенно с Вольтером.
Вольтер же, не испытывавший ни капли сожаления по поводу смерти Петра III, в письмах к Шувалову, не скрываясь, писал, что испытывает удовольствие по поводу переворота в пользу Екатерины II, называя ее Северной Семирамидой. Поначалу Императрица и Вольтер обменивались комплиментами, а затем, точно не известно, с какого именно момента, они начали непрерывную переписку.
Императрица получила в патриархе философов самого ярого приверженца и защитника, готового ограждать ее от всех, защищать ее интересы, готового указывать ей самые необходимые цели: едва ли Вольтер не первый стал толковать о том, что Екатерина должна взять Константинополь, освободить его и воссоздать отечество Софокла и Алквивиада, так что Екатерина вынуждена была сдерживать его буйно разыгравшуюся фантазию.
Однако помимо желания обрести столь влиятельных союзников, помимо стремления приобрести высокое место покровительницы европейского просвещения, помимо этих явно политических целей у Екатерины были и прочие побуждения, заставлявшие ее поддерживать общение с самыми видными мыслителями Просвещения. Она была дочерью своего века; в большой степени внимательная к высшим интересам человека, она пристально следила за умственным развитием столетия и, не сочувствуя здесь всему, преклонялась, тем не менее, в общем смысле перед движением, и, будучи самовластной государыней, желала применить его результаты к благоустройству и улучшению народной жизни. В частности, русского народа.
Многие решения Екатерины II в области внутренней политики и администрации были изначально предложены или подсказаны ей французскими философами. Вести постоянную переписку с ними было почетным даже для правящих кругов. "Престиж Екатерины в Европе, - отмечал биограф императрицы, - был почти всецело основан на восхищении, которое она внушала Вольтеру; а этого восхищения она сумела добиться и поддерживала его с необыкновенным искусством; при необходимости она даже платила Вольтеру за него. Но этот престиж ей не только помогал во внешней политике; он и внутри ее государства окружил ее имя таким блеском и обаянием, что дал ей возможность потребовать от своих подданных той гигантской работы, которая и создала истинное величие и славу ее царствования".
С самого начала своего правления Екатерина II не только вела постоянную переписку с просветителями, но и нередко приглашала их в Россию. И – довольно часто - оказывала материальную поддержку.
К примеру, стремясь поддержать издателя «Энциклопедии», Дени Дидро, и в то же время произвести хорошее впечатление, Екатерина II купила у философа его библиотеку за весьма высокую цену - 15 тыс. ливров, после чего предоставила эту библиотеку ему в пожизненное пользование и в добавление к этому назначила философу еще 1 тыс. франков жалования как хранителю купленных ею книг.
Д'Аламбер рекомендовал Екатерине II еще одного известного корреспондента для переписки - уже упоминавшегося Мельхиора Гримма, популярного в Европе писателя.
Следуя существовавшим тогда обычаям и своему неизменному правилу высоко оценивать мудрость и знания, Екатерина II положила Гримму жалование в 1200 руб. в год и 100 руб. единовременно "в награждение". Первое письмо Гримма к императрице князь переслал в Петербург 26 января 1764 г. С того времени и завязалась интенсивная переписка между ними по широкому кругу вопросов политической и литературной жизни - Екатерина была требовательна к своим корреспондентам, даже столь именитым, как барон Гримм. Стоило Гримму по каким-то причинам промедлить с ответом на письмо императрицы, как в Париж было направлено строгое предупреждение. "Прошу меня уведомить о причине, по которой г-н Гримм перестал с некоторого времени пересылать свои к Ее Императорскому Величеству ученые сочинения, - писал 30 декабря 1768 г. российскому поверенному в делах в Париже вице-канцлер . - Обыкновенное награждение, которое ему за оное дается, всегда к нему пересылается. Если есть паче чаяния настоящие обстоятельства, ему в том препятствующие, то прошу меня о том уведомить". Недоразумение было улажено, и переписка возобновилась.
В 70-е годы Екатерина заинтересовалась экономической литературой и проштудировала сочинения Н. Бодо, А. , Ж. Казо, Ж. Неккера, Ф. Галиани. Она была знакома с проектами де Калонна и живо следила за происходившими во Франции спорами о свободной торговле хлебом. В этих спорах принимал участие ее учитель - Вольтер. Одной из важнейших обязанностей русских дипломатов в Париже было обеспечение императрицы книжными новинками, причем исключительно серьезного содержания.
Заключение
Первые годы правления Екатерины II ознаменованы разработкой новой официальной идеологии, использующей для апологии самодержавия и крепостничества ряд идей Просвещения. Усвоение либеральной фразеологии и контакты с просветителями (переписка с Вольтером и Даламбером, приглашение в Россию Дидро и др.) имели цель не только оправдать в глазах просвещенной Европы незаконное воцарение Екатерины II, но и повысить общеевропейский престиж Российской империи, обосновать активную и независимую внешнюю политику.
Практически весь период царствования Екатерины II прошел под знаком Просвещения. Она не только знакомилась с работами французских мыслителей и общалась с самими философами, но и стремилась по возможности претворять в жизнь некоторые их идеи в России. И, хотя консервативное общество не принимало большую часть предложений, Екатерина II никогда не оставляла надежды привести Россию к светлому просвещенному будущему.
Список использованной литературы
Артамонов и его век. Москва, Просвещение, 1980. оман императрицы. М., 1990, с. 46. История России с древнейших времен до наших дней. В 2-х томах. , , М.: 2010.; Т.1 - 544с., Т.2 - 720 с. Момджян Философия Французского Просвещения XVIII века. М. 1995. “Екатерина Великая”, – М.: Молодая гвардия, 1999.
1 оман императрицы. М., 1990, с. 46.
2 оман императрицы. М., 1990, с. 8.
3 Сборник РИО, т. 10, с. 31.
