Проблемы и перспективы административного судопроизводства в России (стр. 4 )

Определение понятия «специалист» дается в статье 50 КАС - это лицо, обладающее специальными знаниями и (или) навыками и назначенное судом для дачи пояснений, консультаций и оказания иной непосредственной помощи при исследовании доказательств и совершении иных процессуальных действий по вопросам, требующим соответствующих знаний и (или) навыков. В ГПК специалист просто упоминается - без расшифровки, кто это такой. А в АПК это понятие определяется так: «лицо, обладающее необходимыми знаниями по соответствующей специальности, осуществляющее консультации по касающимся рассматриваемого дела вопросам» (ст.55.1 АПК). И привлекается он в целях получения разъяснений, консультаций и выяснения профессионального мнения лиц, обладающих теоретическими и практическими познаниями по существу разрешаемого арбитражным судом спора (ст.87.1 АПК). То есть если в арбитражном процессе специалист - это, скорее, консультант, то в КАС он в большей степени технический помощник суда в исследовании доказательств (хотя консультации, письменные и устные, он тоже давать может, в том числе даже связанные с установлением содержания положений нормативного правового акта, норм иностранного права, технических норм – п.2 ст.50 КАС).

Но тогда объясните мне, пожалуйста, чем руководствовались авторы КАС, когда решили лишить консультацию специалиста статуса доказательства по административному делу (п.4 ст.169 КАС)? При том, что если консультация дается в устной форме, то она заносится в протокол (п.12 ст.205) – и вот этот протокол как раз доказательством является (п.1 ст.70)! 

Более того, если консультация специалиста не является доказательством – то оказание этой консультации с нарушением норм действующего законодательства, во-первых, невозможно оспаривать, а во-вторых – оно может быть положено в основу судебного акта!

Раз уж мы плавно перешли к доказательствам, нужно отметить их новый вид, который пока встречается только в КАС (п.2 ст.59) – «электронные документы». Как видно из п.3 ст.45 КАС, это документы, изготовленные лицами, участвующими в деле, или иными лицами, по форме, установленной законодательством Российской Федерации, или в произвольной форме (если форма документа не установлена). Стороны могут направлять их в суд по электронным каналам. И все бы хорошо, но КАС требует, чтобы электронный документ был подписан уполномоченным лицом, изготовившим этот документ, усиленной электронной подписью! Скажите, многие ли граждане в нашей стране (и даже юристы-представители) обладают собственной усиленной электронной подписью? А как быть, если это не наш документ, а какого-то иного лица? Мы же его электронной подписью воспользоваться не можем – а потому и направить документ в суд сможет только оно само. А если это лицо не участник процесса – примет ли этот документ суд? Опять вопросы, вопросы…

В отличие от арбитражного сервиса «Мой арбитр» (позволяющего направлять в суд по электронным каналам документы в формате PDF, просто зарегистрировавшись на этом сайте, без всякой электронной подписи), и даже от сервиса «Обращения граждан» в системе «ГАС-Правосудие» (на сайтах судов общей юрисдикции) – это явное и значительное усложнение доступа к правосудию, и пользоваться этими технологиями очевидно смогут лишь немногие. Да что там граждане – смогут ли пользоваться сотрудники судов и судьи? Ведь согласно п.4 ст.45 КАС, судья тоже должен подписывать усиленной электронной подписью направляемые участникам процесса электронные документы.

Новеллой являются и положения ст.61 КАС, согласно которым из материалов дела можно исключить не только фальсифицированное, но и любое недопустимое доказательство – если суд его признает таковым. Хотя само по себе исключение доказательства из материалов дела (оно есть не только в КАС, но и в АПК) – на мой взгляд, является институтом, внутренне противоречивым, и его применение не стоило бы расширять. Ведь если суд признал доказательство недопустимым - значит, суд дал ему оценку, и отразил результаты этой оценки в судебном акте (в решении или определении). Но тогда получается, что судебный акт основан на этом доказательстве, пусть и получившем негативную оценку суда. Как же тогда доказательство можно физически удалить из материалов дела? Как вышестоящая инстанция сможет проверить выводы суда, при отсутствии оцениваемого доказательства? Если же термин «исключение» означает лишь формальное «аннулирование» юридической силы доказательства (суд его теперь как бы «не видит»), а само оно физически остается в деле, то употребление этого термина явно некорректно, для этого достаточно просто признания доказательства недопустимым.

Теперь обратим внимание на нормы ст.62 КАС, распределяющие бремя доказывания. В публично-правовых спорах, без сомнения, обязанность доказывания законности оспариваемых нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо – и эту классическую формулировку мы видим в пункте 2 указанной статьи. Но дальше мы читаем следующее: «Административный истец, прокурор, органы, организации и граждане, обратившиеся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц или неопределенного круга лиц, не обязаны доказывать незаконность оспариваемых ими нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия), но обязаны указывать, каким нормативным правовым актам, по их мнению, противоречат данные акты, решения, действия (бездействие). А разве указать, какой именно норме закона противоречит оспариваемый акт – не означает обосновать его незаконность? Получается, что эта статья позволяет все же возложить часть бремени доказывания на граждан, причем, так сказать – их ход является первым. «Вы, административный истец, сначала скажите нам, что мы нарушили – а мы потом докажем вам, что это не так!» Немного утешает, правда, что суд не связан основаниями и доводами заявленных требований (п.3 ст.62, п.7 ст.213, п.8 ст.226 КАС), то есть если гражданин назовет неверную норму, то суд его должен «поправить», по известному принципу «суд знает право». Но вот станет ли суд это делать – покажет практика.

В пункте 2 ст.64 КАС имеет место расширение понятия преюдиции. Сформулирована эта норма так: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному им гражданскому или административному делу либо по делу, рассмотренному ранее арбитражным судом, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом другого административного дела, в котором участвуют лица, в отношении которых установлены эти обстоятельства, или лица, относящиеся к категории лиц, в отношении которой установлены эти обстоятельства.» Как мне представляется, такое расширение тоже может быть применено отнюдь не в пользу граждан, оспаривающих действия или решения органов власти. Ведь категории лиц могут быть самые разные – например, налогоплательщики, или граждане, оспаривающие кадастровую стоимость. И они в силу указанной нормы становятся заложниками того, хорошо или плохо вел процесс первый административный истец из той же категории. Очевиден значительный крен в сторону прецедента, несмотря на то, что он у нас до сих пор не признан в качестве источника права!

Также сложно объяснить отсутствие в КАС такого полезного института, как обеспечение доказательств. Хотя в этой категории дел он, как мне кажется – просто необходим! Ведь большинство наших государственных органов сейчас имеет свои сайты, на них публикуется самая различная информация, в том числе нормативные и ненормативные акты, и зафиксировать, например, факт нахождения на сайте такого акта, его содержание и дату его опубликования – может оказаться не лишним при его оспаривании. Конечно, можно попытаться использовать по аналогии нормы ГПК (ст. ст.64-66), но неизвестно, как к этому отнесется суд. 

Новой в институте доказывания является норма п.2 ст.70 КАС, позволяющая в случае, если к рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представлять его в суд не целиком, а в виде заверенной выписки из него. Аналогичная норма есть в АПК (п.8 ст.75), но если честно – при всем своем богатом судебном опыте я ни разу не встречалась в арбитражном суде с ее практическим применением. Понятно, что целью законодателя было избавить суд от чтения объемных многостраничных документов, дело – от чрезмерного распухания, а леса – от бессмысленной гибели. Но с другой стороны, получается, что определять, что в документе имеет отношение к делу, а что – нет, будет сторона, представляющая выписку. Вряд ли суд сможет согласиться с таким подходом, тем более, что именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела и подлежат доказыванию. Да и возможность злоупотребления и сокрытия той части документа, которая предоставляющей его стороне невыгодна, тоже стоит учитывать. Поэтому имеются все основания полагать, что эта норма применяться будет достаточно редко.

Глава 7 КАС снова показывает нам новеллы создателей КАС в отношении терминологии. Старые добрые обеспечительные меры почему-то названы ими «мерами предварительной защиты». При этом в отличие от ГПК и АПК, которые позволяют принимать обеспечительные меры на любой стадии судебного процесса, нормы п.1 ст.86 и п.1 ст.87 КАС допускают принятие этих мер только до вступления решения в законную силу, и только судами первой и апелляционной инстанций. Что в какой-то мере оправдывает их название – но явно уменьшает гарантии защиты прав участников процесса!

Еще одно снижение уровня этих гарантий мы наблюдаем в п.2 ст.90 КАС: «В случае подачи частной жалобы на определение суда об отмене мер предварительной защиты по административному иску суд приостанавливает исполнение этого определения». При этом согласно п.3 ст.145 ГПК – сама по себе подача жалобы приостанавливает действие  определения автоматически, в силу закона! И никаких специальных действий по его приостановлению суд совершать не должен. Кстати, что именно должен совершить суд, в КАС не указано, но очевидно, суду для реализации данной нормы не остается ничего иного, как вынести соответствующее определение.