Вишнёвый сад. Опыт медленного чтения (стр. 17 )

Что это: оптимизм? пессимизм?

Это – вера, что испытания нам посланы недаром. Мы заслужили.

И, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем. Если бы знать, если бы знать! – тогда есть смысл в страданиях. Легче, если знаешь ради чего. А иначе просто мучаешься, как собака, сбитая машиной. Она лежит на асфальте переломанная, не скулит, плачет, и никто не останавливается, чтобы помочь.

Заборы! Слово прежнее, а реальность неузнаваема. И двести лет назад, и сто, и всего лишь двадцать пять – это был штакетник. Высота полтора метра; от соседской коровы, чтоб не забрела на грядки с клубникой. От соседских мальчишек такой забор не помогал – мы перелезали легко. Тряханешь чужую яблоню, градом сыплется белый налив, за пазуху, и назад. Сидишь на бревнышках у колодца и поешь хулиганскую песню:

Созрели вишни в саду у дяди Вани,

А вместо вишен теперь веселый смех.

Тогда нам казалось, что это – дворовая, блатная. Теперь понятно, что это – чеховская песня, соединившая «Дядю Ваню» и «Вишневый сад».

Сейчас все снобы и остальные жители планеты, которые продолжают ездить по Рублевке и ее окрестностям, видят невероятный прогресс, достигнутый свободной Россией. Заборы высотой в пять, шесть, семь метров. И это не штакетник, сквозь который все видно. Кирпичные или стальные стены, без щелей. Наверху колючая проволока.

Человек, который так себя огораживает (а кроме колючей проволоки там еще видеокамеры, патрули с автоматами и помповыми ружьями), человек этот живет в тюрьме, в зоне. А дети его растут в непрерывном ужасе: ведь такой забор и охрана – это значит снаружи страшные враги.

Какая прекрасная могла бы быть жизнь! Зачем она погибла? Зачем погубили?

Если наши страдания не напрасны, если они ради чего-то, то хотелось бы знать эту Великую Цель.

А пока – ты один мне надежда и опора – великий прекрасный, хоть и изуродованный русский язык. Не будь тебя, как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома. А ради чего?

Если бы знать, если бы знать!