Геохимия — наука о химическом составе атмосферы, гидросферы, литосферы Земли, горных пород, руд, минералов, о распространенности, сочетании и миграции химических элементов и их изотопов на Земле, наука, изучающая историю элементов нашей планеты. Ее основные положения разработаны в ХХ в. на базе современных представлений химии о строении и превращении атомов. Основоположниками современной геохимии считают советских ученых и , а также норвежского исследователя . Изучением закономерностей поведения всех химических элементов и их изотопов в природе, моделированием процессов их концентрации и рассеяния занимаются теоретическая и экспериментальная геохимия. Геологическая и геохимическая роль живых организмов исследуется биогеохимией.
Квантовая химия — это область теоретической химии. Эксперимент для нее важен лишь как путь проверки теоретических положений. Она опирается на фундаментальное представление физики о том, что электрон одновременно может рассматриваться и как частица, и как волна. «Язык» квантовой химии — это очень сложные математические уравнения, составляющие аппарат квантовой механики. Основная задача квантовой химии состоит, прежде всего, в теоретическом объяснении взаимодействия атомов в молекулах и в более сложных материальных образованиях. Достижения квантовой химии во многом определяют развитие современной теоретической химии.
Астрофизика — раздел астрономии, изучающий физическую природу небесных тел и их систем, их происхождение и эволюцию. В астрофизике почти все данные о далеких небесных телах получают с помощью анализа приходящих от них электромагнитных волн — видимого света и других, невидимых глазом лучей. Основу астрофизики составляют астрофизические наблюдения. Появление спектрального анализа во второй половине ХIХ в. сразу позволило делать выводы о химическом составе небесных тел. На основе данных наблюдательной астрофизики, опираясь на законы физики, астрономы делают выводы об условиях в небесных телах, которые непосредственно не наблюдаются.
Геофизика, или физика Земли, — это комплекс наук, изучающих нашу планету и ее ближайшее окружение — Солнечную систему. Геофизика изучает непостоянное во времени вращение Земли, ее истинную форму, взаимодействие Земли и Луны (приливы, замедление вращения), климат Земли и др.
Характерно, что ведущим элементом нарастающей интеграции становятся науки гуманитарные. Сейчас становится очевидным, что естественным наукам необходимо привлекать в союзники гуманитарные, так как невозможно решение глобальных задач без этической экспертизы, без анализа социальных последствий принятых решений.
Это начинают понимать и сами ученые. И естествоиспытатели, и гуманитарии, и политики пытаются найти пути интеграции наук. Пути интеграции естественнонаучного и гуманитарного знания часто подсказывает сама жизнь, практика научных исследований, логика развития науки. Р. Фроудман, К. Митчелл и Р. Пилке в работе «Гуманитарные науки – политике, политика – гуманитарным наукам» прослеживают возрастающую роль гуманитарных наук в жизни общества на примерах принятия правительством США решений, относящихся к политике государства в области науки. Они отмечают, что ускорение научно-технического прогресса, появление новых биотехнологий, исследования в области генома человека, стволовых клеток, клонирования и т. п. поставили перед учеными и политиками сложные этические, политические, юридические и социальные задачи. Естествоиспытатели, гуманитарии и политики осознают, что интерпретация результатов этих исследований, оценка возможностей, которые предоставляются человечеству, а главное, оценка этических и социальных последствий новых открытий и технологий требуют серьезной гуманитарной экспертизы. Отсюда появление такой области науки? как прикладная этика, когда философы объединяются с естествоиспытателями разных областей исследования – биологии, медицины, экологии, программирования и т. д. – для того, чтобы оказать помощь в решении этических вопросов.
Современная экологическая ситуация и тенденции ее развития ставят перед человечеством множество новых, острых и сложных проблем. И можем ли мы сказать, что экологические проблемы целиком охватываются сферой только естественных либо только общественных или технических наук? Очевидно, нет. Их решение – как на уровне построения единой теории взаимодействия общества и природы, так и на уровне разработки более конкретных и частных вопросов – предполагает самое непосредственное участие представителей всех этих групп наук. Совершенно ясно, что правильные оценки и решения экопроблем немыслимы без тесного взаимодействия всех, без исключения существующих наук, и в первую очередь обществоведения, технических дисциплин и естествознания. Когда же искусственно разрывается связь между ними и к экопроблеме подходят односторонне, получаются самые различные казусы.
Окружающий нас мир сложен и многогранен. Познать его невозможно с позиций только химии, только физики, только биологии и т. д. Качественные прорывы в решении проблем науки возможны при использовании знаний и методов многих традиционных дисциплин, так возникают всё новые и новые науки на «стыке» традиционных дисциплин.
Социально-этическое и гуманистическое регулирование науки, к которому наука и общество в целом приходят как к жизненной необходимости, может и должно стать новой, гуманистической основой современного этапа развития науки.[4]
Отношение общества к науке и, особенно к естествознанию определяется в основном пониманием ценности науки в данный момент времени. Ценность науки часто рассматривается с двух точек зрения. Что наука дает людям для улучшения их жизни? Что она дает небольшой группе людей, изучающих природу и желающих знать, как устроен окружающий нас мир? Ценной в первом смысле считается прикладная наука, а во втором — фундаментальная.[5]
Значимость и важность полезности, т. е. успешного взаимодействия с природой, очевидна, например, при взгляде на историю становления химии. Даже алхимия, предшественница химии, была ориентирована на вмешательство в природу, ее преобразование в желаемую форму. Опираясь на этот факт, Шеппард предлагает такое определение алхимии: «Алхимия - это искусство высвобождения частей универсума из временного бытия и достижения совершенства, которое для металлов представлено в золоте, а для человека - в долголетии и бессмертии». В том же ключе С. Мейнел отмечает принципиальное значение идеи полезности для успеха химии как науки: «В XVIII в. осознание в химии как науке своей роли и статуса все больше и больше подвергалось влиянию утилитаристской мысли». Почти все авторы писали работы, упоминая при этом ту пользу, которую они принесут. Наиболее выдающиеся представители этой дисциплины сделали утилитаризм своей доктриной и выступили с трактами о свойствах и приготовлении пищи и изготовлении промышленных товаров... красках и удалении ржавчины. Тот вклад, который такая пропаганда практического значения химии сделала в ее распространение невозможно переоценить, хотя то же время историография химии лишь в очень ограниченной степени говорит о развитии теорий и познавательном процессе.
Приведем мнение о пользе науки крупнейшего математика, физика и философа Анри Пуанкаре (1854—1912): «Я не говорю: наука полезна по - тому, что она научила нас создавать машины; я говорю: машины полезны потому, что, работая на нас, они некогда оставят нам больше времени для занятия наукой». Разумеется, те, кто финансирует науку, имеют несколько иную точку зрения. Для них главное — все-таки машины. В их понимании основная функция ученых должна состоять не в том, чтобы искать естественнонаучную истину, а в том, чтобы находить вполне определенные, конкретные решения тех или иных практических задач.
Многие представители власти понимают, что в большинстве случаев фундаментальные исследования — это работа на будущее. Нежелание остаться без будущего в науке и приводит к осознанной необходимости финансировать фундаментальные исследования. При решении вопроса о финансировании как раз и возникает серьезная проблема отделения исследований, которые не требуют финансирования и могут обходиться не - медленной реализацией собственного продукта, от тех, которые все-таки требуют финансирования. Другими словами, как отличить прикладные исследования от фундаментальных? Ведь иногда некоторые исследования, прикладные по существу, но никуда на самом деле «не прикладываемые», могут рядиться в одежды фундаментальные, и исследователи при этом могут требовать ничем не оправданных вложений.
Приведенный выше признак разделения проблем естествознания на прикладные и фундаментальные нельзя считать критерием для финансирования научно-исследовательских работ. Недостаток его — расплывчатость и неконкретность. Задача разделения усложняется еще и тем, что нередко прикладные и фундаментальные исследования переплетаются между собой. Например, исследователь, изучающий ударную волну, производимую сверхзвуковым самолетом, может считать, что познает гармонию мира. Если при этом он открыл новое физическое явление и нашел ему практическое применение, то это пример удачного сочетания фундаментальных и прикладных исследований.
Разделение естественно-научных проблем на прикладные и фундаментальные часто производят по чисто формальному признаку: проблемы, которые ставятся перед учеными извне, т. е. заказчиком, относят к прикладным, а проблемы, возникшие внутри самой науки, — к фундаментальным.
Слово «фундаментальный» не следует считать равноценным словам «важный», «большой» и т. п. Прикладное исследование может иметь очень большое значение и для самой науки, в то время как фундаментальное исследование может быть и незначительным. Существует мнение, что достаточно предъявить высокие требования к уровню фундаментальных исследований для достижения желаемой цели и выполненные на высоком уровне исследования рано или поздно найдут применение. В обосновании такого мнения приводят пример: древние греки (Аполлоний Пергский) изучали казавшиеся бесполезными в те времена конические сечения, которые примерно через 17 веков нашли неожиданное применение в теории Кеплера.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
