,

учитель истории

ГБОУ РО «Неклиновская школа – интернат

с первоначальной лётной подготовкой»,

Неклиновский район, с. Николаевка

РАСШИРЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО КОНТЕКСТА КАК СПОСОБ

ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЦЕЛОСТНОГО ВОСПРИЯТИЯ ВЕЛИКОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Аннотация. В статье показаны наиболее перспективные концептуальные подходы, которые могут лечь в основу обеспечения целостности восприятия Великой российской революции и неразрывности исторического нарратива о ней. В качестве общей модели их внедрения в образовательный процесс предлагается расширение исторического временного и пространственного контекста.

Ключевые слова: исторический контекст, институты, институциональная матрица, компаративный метод.

       Эффективное внедрение  в учебный процесс подхода к революции 1917 года как к целостному явлению может быть успешным при выполнении двух важных условий. Во-первых, этому внедрению должно предшествовать создание такой концептуальной и методологической базы, которая могла бы понятно и наглядно объяснить события этого периода в едином контексте, преодолевая традицию к разрыву процесса. Во-вторых, за этим обязательно должна следовать адаптация и трансляция этих объяснительных моделей к формату соответствующего учебного курса.

       Если методологическим и концептуальным вопросам не уделять должного внимания и ограничиться простым поверхностным подчеркиванием исторической неразрывности перехода от февраля к октябрю или, наоборот, не добиться адекватного воплощения концепции в учебный материал,  может сложиться такая же ситуация, как в преподавании истории 1990-е гг. Тогда сложившуюся традицию формационного представления исторического процесса пытались преодолеть фокусом на теорию локальных цивилизаций. Всерьез раскрыть потенциал цивилизационной теории как новой парадигмы представления исторического процесса, способной сохранить его целостность, в рамках учебных школьных курсов не удалось. По этой причине в значительной степени элементы формационного подхода сохранились.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

       Представляется, что в поиске такой методологической и концептуальной основы следует обратить внимание на современные ресурсы и самой исторической науки, и на потенциал междисциплинарного взаимодействия.

       Из современных средств, найденных при обзоре перспективных и вполне признанных направлений междисциплинарных исследований, наиболее актуальным для нашей проблемы представляется институциональный подход. Он весьма успешно применяется в описании процессов протекающих в социальных и экономических системах учеными из самых разных областей социально-гуманитарных наук. Такой подход переносит акценты с субъективных, личностных, психологических факторов революций на более глубокий уровень. , объясняя роль революций через призму теории институциональных матриц, делает вывод о том, что революция чаще всего не ломает существующие институты, а восстанавливает нарушенное равновесие между подсистемами институтов: экономической, политической, социальной и идеологической. Под исторической матрицей понимается «устойчивая, исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующая взаимосвязанное функционирование основных общественных сфер Ї экономической, политической и идеологической» [2, с. 67]. Все эти сферы для каждого исторического момента жестко связывают и обусловливают друг друга. Возможность резкого автономного развития любой из них в отрыве от других сводится к минимуму либо приводит к разбалансировке системы, одним из способов преодоления которой является революция. При этом устойчивость и жизнеспособность институциональной матрицы, как показывает исторический опыт многих государств, даже в эпоху революций возвращает общество от коротких спонтанных изменений к традиционной модели [2, с. 215-243]. Об этом же пишет и признанный авторитет в анализе институтов, нобелевский лауреат, неоинституционалист Д. Норт: «Несмотря на непредсказуемость конкретных краткосрочных тенденций развития, общее направление развития в долгосрочной перспективе является более предсказуемым и с трудом поддается возвращению вспять» [6, с. 134]. В случае России это так называемая X-матрица с унитарно-централизованным политическим устройством, редистрибутивной экономикой и коммунитарной идеологией. Этот подход применялся и к анализу российских революций, в том числе и к революции 1917 года, и позволил сделать вывод, что «через революции общество спонтанно, стихийно искало пути возврата к доминанте институциональной Х-матрицы, которую пытались заменить на альтернативную Y-матрицу в ходе предпринимаемых еще со времен Петра I экономических и политических реформ» [2, с. 284]. С точки зрения содержания этот подход не нов. Схожие выводы делались, например, и А. Оболонским [7], но лишь в сфере политической истории. Несомненное достоинство институционального подхода в том, что он комплексно охватывает все базовые сферы общества в их историческом развитии. Этот подход представляется вполне успешной концептуальной базой, которая позволяет объяснить единство событий Великой российской революции 1917 года.

       Другой концептуальной базой для эффективного преодоления прерывистости нарратива о революции может выступить применение историко-сравнительного метода. Курс школьной истории построен таким образом, что сопоставление этапов ключевых революций мировой истории, в частности английской, французской и российской представляется сложным. Однако, в контексте истории Нового времени учитель и учебная литература вполне наглядно представляют английскую и французскую революции как длительный процесс, характеризовавшийся сменой этапов, переходом власти сначала от умеренных к более радикальным силам, а затем  завершением революций, изменивших отдельные институты общества, но в конечном счете сохранившим его цивилизационные основы, благодаря наличию элементов гражданского общества, не заинтересованных в продолжении радикальных перемен. Такая компаративная параллель между двумя величайшими европейскими революциями и их итогами в эпоху Реставрации в Англии или Империи во Франции вполне доступна в рамках учебной задачи, активизирующей аналитическую деятельность обучающихся. Если обеспечить рекомендованное Концепцией нового УМК «введение в содержание образования элементов компаративных характеристик», «усилить акцент на сопоставление ключевых событий и процессов российской и мировой истории» [3], в частности уделить внимание сравнительному рассмотрению трех названных революций, это может быть небезуспешным. Советский период развития России с его переходом к постсоветскому времени не должен рассматриваться как «растянутый» эквивалент радикальных этапов европейских революций, но это представляет собой почву для аналитической работы по поиску общих и особенных тенденций в целостных революционных процессах. При этом такой подход уже применяется и сегодня. Например, профессор писал, что «отчасти запоздалым «термидором» можно считать события 1991 г., приведшие к краху социализма и СССР» [5, c. 20]. Великая Российская революция в таком контексте, несомненно, обнаружит свою специфику места и времени, тем самым лучше прояснит особенности развития России на фоне европейских стран. Однако, вместе с тем, она проявит себя как явление, этапы развития которого не исключают его целостности.

       Что же касается адекватного перевода этих предложенных концептуальных основ на «язык» школьного учебного курса, то один из возможных путей этого – расширение исторического контекста. Д. Кристиан писал о Большой универсальной истории, что история человечества, рассмотренная в рамках более коротких или более долгих отрезков исторического контекста времени, представляется совершенно разной [4, c. 140]. Точно так же и открытость для ученика исторического контекста анализируемого события очень сильно влияет на его восприятие. Речь здесь идет и о временнум, и о пространственном контексте. Освещение Великой российской революции в контексте дальнейших событий вплоть до конца XX века (такой подход часто применяется в теории институтов [1], поскольку она отрицает возможность адекватного понимания сути революций в коротком отрезке времени и наблюдает за реакцией институтов на революцию ) и в контексте сравнения с наиболее значимыми революциями в других странах, традиционно понимаемых целостно, позволит добиться поставленной цели. Прерывистость восприятия Революции возникает именно в силу доминировавшего в советской историографии акцента на несводимости периодов революции друг к другу и сужении исторического контекста. В более широком историческом контексте это восприятие возможно преодолеть.

Список использованной литературы

ласть и собственность: Смуты и институты. Государство и эволюция. Спб.: Норма, 2009. 336 c. Институциональные матрицы и развитие России: введение в X-Y теорию. Спб.: Нестор-История, 2014. 468 c. Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории // URL: http://минобрнауки. рф/документы/3721/файл/2506/13.10.21-Проект_Концепции_УМК. pdf (дата обращения 20.09.17). основанию "Большой (Универсальной) истории". // Общественные науки и современность. – 2001. – № 2. C. 137-146. Великая Французская и Великая Октябрьская революции: опыт сравнительного анализа // Преподавание истории в школе. – 2007 . – N7 . – С. 15-22. нституты, институциональные изменения и функционирование экономики. — М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997. 180 c. Драма российской политической истории: система против личности. Ї М.: Изд-во ИГиП РАН, 1994. 352 с.