Верховья Пехорки – история, загадки, предположения, перспективы.
Природное краеведение заключается в многостороннем изучении важных аспектов динамики развития природно-территориальных комплексов с естественноисторических позиций.
Известный историк считал нелишним напомнить о старой истине, что никакое глубокомыслие и никакое остроумие не могут возместить незнание фактов (Веселовский, 1963г.).
В задачу работы входил сбор фактического материала, свидетельствующего об эколого-биологических особенностях ландшафта верховий реки Пехорки.
Постановка изучения таких объектов в качестве самостоятельной темы потребовала осмысления, связанного с ней публикаций, доступных ведомственных материалов, опросных сведений и собственных натурных исследований.
В относительно небогатой информации о реке Пехорке, и ее верхнего течения в частности, встречен целый ряд устаревших данных, неточностей, сомнительных предположений, утверждений, парадоксальных заключений, требующих уточнения.
Крупные ландшафтные преобразования прошлого столетия, небывалый масштаб антропогенной трансформации сопредельных территорий в последнее время, нашествие стволовых вредителей, наметившееся снижение качества ухода за лесами, высокая рекреационная нагрузка и различные виды загрязнения не могли не сказаться на природной среде этих мест.
Наши микрорегиональные исследования, направленные на изучение современного состояния природно-географического комплекса (ландшафта) верховий долины реки Пехорки служит продолжением ранее начатых работ в ее среднем течении (Розенберг, 2007, 2008, 2010, 2012, 2015).
По угодьям долины реки в период 2014-2016 гг. в разные сезоны были заложены пешие маршруты общей протяженностью более 90 километров.
Получены основные морфологические и гидрологические параметры русла, прослежена история формирования и показан современный состав средообразующих видов древесно-кустарниковой растительности долины, определяющий свойства фитоценоза вцелом.
Видовое разнообразие основных представителей фауны определено с использованием общепринятых методик.
На основе анализа источниковой базы показана специфике переселения славян, динамика типичных форм природопользования и их влияние на лесные сообщества и животный мир.
С учетом активного роста прилегающих селитебных территорий дана предварительная оценка перспектив существования некоторых представителей дикой фауны.
В работе использованы современные средства визирования, фоторегистрации, навигации.
Из глубины веков
Организация природоохранной деятельности требует изучения истории природных объектов и систем.
Верховья реки Пехорка одна из редких подмосковных территорий насыщенных памятниками археологии. Вот некоторые реперные точки истории этих мест.
Во второй половине XII в. население славян из среднего течения р. Пехорки продвинулось в ее верховье и р. Малашки, где сложилось новое гнездо поселений.
К первой половине XIII в. в образовавшейся сети этих приречных поселений помимо центрального – Никольско-трубецкое входили два селения средних размеров по 10-12 дворов: Алексеевская роща, основанное выше по пехорке и Горбово на Малашке. Несколько мелких по 2-3 двора селений найдены близь курганной группы Лукино. Недалеко от слияния этих рек, на нижней Малашке и Горбово и на их слиянии. Небольшое селение было обнаружено у излучины Пехорки на Щукином лугу.
По предположению ряда исследователей они носили преимущественно промысловый характер – охота, рыболовство, сбор дикоросов, что подтверждает их ландшафтная приуроченность.
Окружающие Пехорскую долину мещерские ландшафты давали мало перспектив для развития земледелия, однако, были весьма привлекательны и для медового промысла.
Издревле известный славянам он не требовал больших затрат на расчистку лугов, валки леса под пашни, изготовления различных земледельческих орудий и прочее. Вместе с тем он приносил мед и воск, имеющие неограниченный спрос, особенно вблизи городов.
По дошедшим до нас сведениям, на первых этапах освоения лесных пространств, мед из заселенных пчелами дуплистых деревьев пчеляки-славяне выдирали полностью и даже среди зимы. Такая роебойная система ничем не отличалась от разграбления пчелосемей – «дичков» медведями. Пчелы гибли в больших количествах.
Естественное размножение (роение) пчелиных семей, избежавших жестоких нападений, часто не восполняло понесенных потерь, что вело к снижению продуктивности промысла вцелом.
Уже к середине XIII века славяне перешли от варварского разграбления пчел к рациональной форме хозяйствования – изготовлению искусственных пчелиных гнезд – бортей.
Борть – толстое высокое дерево на корню с тщательно изготовленным искусственным дуплом, оснащенным съемной заглушкой должеей и отверстием - летком для захода пчел. В роевую пору пчелы – разведчицы находят борть, и если она сделана правильно, привлекают в нее пчелиный рой.
Свидетельства различных источников позволяют предположить, что к XIV в. бортный промысел достиг своего пика и представлял собой экологически устойчивый вид природопользования, доминирующий над промыслами: пушным, рыбным и другими.
Земли, примыкающие к Москве на 40 верст кругом, в источниках XIV в. фигурируют под названием Московских городских станов. Их хозяйственную деятельность отличала четкая структурированность – существенную часть составляли поселения, приписанные к «путям» - отраслям княжеского хозяйства.
Известный ловчий, конюший, соколиничий, бортники(позднее чашнич путь) и другие.
В угодьях Пехорского стана, охватывающего верховья р. Пехорки, возникли бортные владения, исправно обеспечивающие поступления медового оброка Московскому княжеству и определенный доход местному населению.
К середине XVI в. в его структуре наметились серьезные перемены. Местное население вплотную приблизилось к демографическому потолку. Продуктивность медового промысла в расчете на душу населения существенно сократилась. Ресурсные возможности стали близки к исчерпанию. И если раньше пашней были заняты небольшие полоски земли вблизи деревень, то в связи со сложившейся ситуацией - началась вырубка лесов - основы бортного промысла и активный переход к подсечно-огневой и переложной системам земледелия, а в качестве альтернативы охоте, разведению скота.
Пехорский бортный стан покрылся сетью пашенных деревень и земледельческий ареал начал захватывать ранее неосвоенные лесные пространства. Лишившись ресурсной базы, бортный промысел практически прекратил существование. В писцовой книге 1623-1624 гг. упоминание о бортничестве отсутствует.
Освоение территории под хозяйственные нужды, привела к определенному ухудшению качества среды обитания промысловых зверей и птиц.
Способы охот, включая соколиные, зверовые и прочие, тогда мало чем отличались от современных, разве что по размаху и величию отдельные из них были несравнимы.
И здесь интересно упомянуть о царских охотах в Пехорском и примыкающим с северозапада Васильцевом станах. Основными источниками сведений послужили нам исторический очерк большого знатока охот и замечательного бытописца Кутепова Николая «Царская охота на Руси царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича, XVII» (1898), «Дворцовые разряды» (1850 – 1855 т. I – IV), в которых отражена повседневная жизнь царей.
«Медведей и волков отыскивали по лесам, откладывали в осоку, а затем ловили их тенетами (развешенными полукругом сетями на кольях, сучьях, в которую цепь загонщиков, пугая криками, загоняла зверя), или травили собаками. Устраивали охоту и на приваде для чего покупали мясо…». (Кутепов,1898).
Лосиная охота, которую особенно жаловал Михаил Федорович, складывалась из выслеживания, травли особыми лосиными собаками, ловли тенетами живьем, реже стреляли.
Современник царя Алексея Михайловича пишет «Да в том же приказе введена царская ЛЕТНЯЯ и зимняя потеха на зверя: лосиная, оленья, медвежья, волчья, заячья, тенетами и псами… от Москвы 7 и по 10 и 15 верст…». Источники тех времен, освещающая царские охоты династии Романовых, как форму природопользования, позволяет предположить, что их регламентация носила весьма и весьма условный характер, если не отсутствовала вовсе.
Есть упоминание как с 10 по 17 мая 1657г. царь провел в Покровском – Рубцове «ходил тешеться в поля…». В эти же дни и десятки раз в последующие годы сообщается о его посещении с. Покровского, что в верховьях р. Пехорки.
После воцарения Романовых эти места находились в сфере довольно активной хозяйственной деятельности, особо развернувшейся при Алексее Михайловиче.
«В селе Алексеевском находим две церкви и государев двор, большой скотный двор, большой склад провизии, большой птичий двор, винокурню, тутовый сад, рыбные пруды…».
В селе Покровском большая пасека, в Княжене садки для гусей и уток, водяная мельница (Гурлянд, 1902).
История этих мест хранит сведения о том, что в верхнем течении р. Пехорки, в церковных владениях, одно время обосновался дед Алексея Михайловича, святой патриарх Филарет (Федор Никитич Романов). Возможно, он построил несохранившийся дворец в Алексеевской роще.*
В здешних лесах до середины XVII в. лесоводство, как форма хозяйственной деятельности, с известным перечнем технико–технологических приемов, практически отсутствовала.
*Не путать с «Алексеевским дворцом», построенным в начале 1700 годов на средства фаворита Петра Великого, Александра Даниловича Меньшикова.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
