Один «напыщенный» день Юры Фрукта и Вовы Овоща (стр. 6 )

Фрида кивнула, обслюнявилась, и они вышли из дома.

- Мам, ты окончательно вернулась или как? – спросил Овощ, когда его запихнули в квартиру. – Знаешь, а папа убрал Бенджамина…

- Видела, - все еще всхлипывала мама. – Я вернулась окончательно и бесповоротно! Вас же нельзя одних оставлять! Развалили семью, никакой взаимовыручки! А вы же родные люди…

Мама все говорила и говорила, а Овощ подумал, что день этот действительно стал какой-то «напыщенный». Ему даже показалось, что мама говорит не с ним, а с кем-то воображаемым. Например, с участковым, который давным-давно смылся. Но мама будто не заметила этого и решила отыграть весь спектакль до конца, хоть и в пустом зале, где не осталось никого кроме самих артистов. Мама часто так делала, Овощ уже привык и перестал оглядываться. В детстве ему иногда казалось, что мама говорит не с ним, а с кем-то умным за его спиной. И уж он-то точно все понимал и внимательно слушал эту серьезную чушь. Тогда Овощ и научился «глохнуть»: раз говорят не с ним, так пусть тот, за спиной, и вникает.

Теперь Овощ тоже совсем перестал слушать, мысленно «выключив маме звук». Он думал только про сетевую комнату, которую ему не суждено увидеть никогда!  Но тут из маминой тирады до него донеслось одно тихое слово…

- Что? – переспросил он, нажав на «паузу». – Что ты сейчас сказала?

- Ты что, опять меня не слушал? Я говорила, что стараюсь только для тебя! – ныла мама, как маленькая. – Я ему все делаю! Работу на дом беру, впахиваю, как лошадь! Подарки ему покупаю! А он!..

Вот опять она начала говорить в третьем лице, и Овощу снова захотелось оглянуться.

- Стой! Стой! – кажется, впервые в жизни он резко оборвал мамины вечные стоны. – Что ты купила?

- Что? – осеклась мама. – Что! Что! Самокат.

- Вот! С этого места можно подробнее.

Мама уставилась на сына, как на незнакомца.

- Как ты со мной разговариваешь? Набрался от Юрки  соседа хулиганских замашек! Нельзя было с тебя глаз спускать…

- Так, ладно, - тихо и устало сказал Овощ. – Я спать. Захочешь поговорить про самокат, пожалуйста. Остальное, извини меня, но я сейчас слушать не готов. И без того тошно…

И он поплелся в свою комнату. Папа осторожно выглянул в коридор, увидел выражение лица мамы и спрятался обратно.

- Стой! – сказала теперь мама, тоже тихо.

А затем без лишних слов кивнула в угол, где раньше жил Бенджамин. Только теперь Овощ заметил, что там стоит новенький самокат. Какой он просил у мамы уже года три, чтобы ездить в школу. Если ты на самокате, то мама уже не сможет вести тебя за руку.

- Это мне? – зачем-то спросил Овощ.

- Нет, Бенджамину, - зачем-то ответила мама.

- А можно прокатиться?

- Завтра! Сейчас уже поздно. – И устало добавила: - Иди спать.

Мама ушла в комнату, а Овощ так и стоял, разглядывая свой самокат. Родители снова о чем-то заспорили.

- Мне нужно еще немного поработать, - говорила мама и добавила с укором: - В тишине!

- Да я сижу тихо, как мышь! – отвечал папа, размер которого никак не вязался с мышиным. – Я вообще почти уже сплю.

- И где же ты видел храпящих мышей?..

Слушать дальше Овощ не стал. Взял самокат и беззвучно, как мышь, вышел с ним из квартиры.

  Эпилог

  Художница, Фрида и Бенджамин на самокате

Фрукт с Фридой вышли во двор. Вечер был поздний и темный, но очень теплый. По небу, так необычно для города, рассыпались одинокие звезды и целые созвездия. Жаль, что Фрукт не знал их названий. Но их можно было придумать. Самому! Прямо сейчас, кто мешает? И тут из подъезда вырулил Овощ. Он вез новый самокат, на котором покачивался разлапистый фикус. Мальчишки уставились друг на друга, как и утром, будто видели впервые.

- Собака! – восторженно сказал Овощ.

- Самокат! – оценил Фрукт. – А куст зачем взял? Выгуливаешь?

- Он же сказал, что любит комнатные растения…

- Кто?

- Как кто, восьминогий! – объяснил Овощ, как слабоумному. – Вот я и подумал, что самокат – это, конечно, хорошо, но с кустом еще больше времени выйдет!

Фрукт стоял, ничего не понимая: как он умудрился разом забыть про восьминогого? Будто и не с ним это было, а в какой-то страшной детской сказке.

- Ну что, пошли! – скомандовал Овощ. – Собака – это вообще респект! Он за собаку может и год отвалить, поделишься с другом?

- С другом? – эхом переспросил Фрукт.

- Ну, со мной, - смутился Овощ. – Ладно, некогда болтать, надеюсь, еще успеем…

- Погоди-погоди! – начинал соображать Фрукт. – Что ты хочешь сделать со своим новым самокатом и старым кустом?

- Как что, обменять, конечно! И собаку тебе удачно подогнали, с собакой мы знаешь, как заживем!..

- Ты хотел сказать без собаки?

- Хватит к словам придираться! Ты идешь или нет?

- Нет, - не задумываясь даже, мигом выпалил Фрукт.

А чего тут думать, есть такие вещи, которые сами собой, без размышлений решаются. И сейчас Фрукту даже казалось, будто эти вещи самые важные и есть.

- Ну, как хочешь, - удивился Овощ. – Передумаешь, поздно будет! Гуляй тогда со своей собакой, раз тебе интересно…

Больше ничего не говоря, Овощ разогнался и покатил свой шатающийся фикус в сторону бородатой головы академика.

- Это Фрида! – крикнул ему Юра. – А не просто собака!

Овощ не оборачивался. И Юра подумал: если он, и правда, друг, то как же так? И снова закричал ему вслед. И побежал. Но Овощ ускорился, пристроившись на самокате рядом с Бенджамином, и не догнать их стало совсем…

- Эй, Овощ! Вова! Во-ва! – кричал Юра в темноту, которая давно сомкнулась за спиной мальчишки с Бенджамином на самокате.

Юра остановился и все смотрел в черноту, проглотившую Вову. На миг ему показалось, что там, вдали, за головой академика Курочкина, на одном из домов сидит огромный восьминогий паук. И смотрит своими белесыми пронзительными глазками. Юра вздрогнул и зажмурился. Паук пропал, теперь там было лишь звездное небо в сети проводов…

У ног возилась Фрида, а у Юры перед глазами, как спасение от всех кошмаров, снова возник жгут волос маленькой художницы, имени которой он даже не знал. Не знал он и того, что будет, если снять с ее волос заколку… И это требовалось узнать – обязательно! Завтра же. В десять. На том же месте. Нужно взять с собой Фриду, девочки обязательно подружатся…