+
Есть много свидетельств тому, как искусство вдохновляет человека науки. Более удивительно, что наука так же может быть источником художественного вдохновения. Перелистывая сборники стихов русских поэтов начала прошлого века, я наткнулась на глубокие, и, наверно, не всегда осознанные связи математических образов и поэтического мышления. Это и сподвигло меня на такое необычное исследование.
Для любого человека входом в математику является понятие числа. Магия числа широко отражена в искусстве. Но только вслушайтесь в следующие строки Николая Гумилева :
А для низкой жизни были числа.
Как домашний подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Наступление на нашу жизнь цифровых устройств необычайно расширило оттенки смысла, передаваемые числами. Оказалось - считать легче, чем измерять, аналоговые устройства стали вытесняться цифровыми; так, вместо громоздких и деформирующих грампластинок мы слушаем музыку на компакт дисках, либо просто скачиваем ее из Всемирной сети.
Вот еще стихи о числах:
Вам поклоняюсь, вас желаю, числа!
Свободные, бесплотные, как тени,
Вы радугой связующей нависли
К раздумьям с вершины вдохновенья.
(Брюсов)
Я всматриваюсь в вас, о числа,
И вы мне видитесь одетыми в звери,
в их шкурах,
Рукой опирающимися на вырванные
дубы.
Вы даруете единство между
змееобразным движением
Хребта вселенной и пляской коромысла,
Вы позволяете понимать века,
как быстрого хохота зубы
Мои сейчас вещеобразноразверзлился
зеницы,
Узнать, что будет Я, когда делимое
его - единица.
(Хлебников)
Но поэтические образы идут не только от чисел и цифр - поэты не чуждаются ни буквенных формул, ни интегралов. Вот пара примеров:
Я дух механики. Я вещества
Во тьме блюду слепые равновесья.
Я полюс сфер - небес и поднебесья.
Я гений числ. Я счетчик. Я глава.
Мне важны формулы, а не слова.
(Волошин)
Здесь что? Мысль роль мечты играла,
Металл ей дал пустой рельеф;
Смысл - там, где змеи интеграла
Меж цифр и букв, меж dи f!
(Брюсов)
Марина Цветаева, гуляя с дочерью, нашла "счастливый" листок клевера из четырех лепестков. Позже родились стихи.
Мы спим - и вот, сквозь каменные плиты
Небесный гость в четыре лепестка.
О мир, пойми! Певцом - во сне - открыты
Закон звезды и формула цветка.
Я не имею понятия, знала ли Цветаева законы Менделя, позволяющие определить частоту появления различных форм цветка, знала ли она про явление филлотактиса, дающее математическое описание расположения листьев и лепестков, и можно только гадать, какие законы знакомы ей - может быть, формула Типиуса-Боде для радиусов орбит Солнечной системы? И если не во сне, то как Вольтер смог предугадать открытие двух спутников Марса ( "Микромегас"), а Андрей Белый - атомную бомбу ("Первое свидание")?
Осип Мандельштам написал загадочное восьмистишье:
И я выхожу из пространства
В запущенный сад величин,
И мнимое рву постоянство
И самогласье причин.
И твой, бесконечность, учебник
Читаю один без людей -
Безлиственный, дикий лечебник, -
Задачи огромных корней.
Не знал же он физику конца 80-х - начала 90-х, для которой "запущенные векторные поля" с трудом раскручиваются с помощью "бесконечномерных линейных пространств" и которой так тяжело рвать причинно-следственные связи!
Иначе обстоит дело с ВелимиромХлебниковым - он получил математическое образование, из которого он мог бы почерпнуть сведения о пространствах дробных размерностей, изложенные в данных строчках:
О дробных степенях пространства
Кто думал по ночам -
Его, как свое убранство,
Я подаю очам.
Только в математической литературе пространства дробных размерностей ( так называемые фрактали) появились совсем недавно, через полстолетия после написания этого стихотворения.
Валерию Брюсову давно был тесен наш трехмерный мир:
Высь, ширь, глубь. Лишь три координаты.
Мимо них, где путь? Засов закрыт.
С Пифагором слушай сфер сонаты,
Атомами дли счет, как Демокрит.
Но живут, живут в Nизмереньях
Вихрь воль, циклоны мыслей, те,
Кем смешны мы с нашим детским зреньем,
С нашим шагом по одной черте.
Сколько измерений потребует единая теория поля? По одной гипотезе N=26, может быть, и этого мало. Поистине, как сказал Федор Тютчев,
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется.
Далее речь пойдет о стихотворных размерах и для содействия легкого понимания постановки ударения, отрывки стихотворений будут отображаться на слайдах, с выделенными соответственно ударными буквами.
Общеизвестно, что большинство русских стихов подчиняется силлаботоническому строю. Грубо говоря, это означает, что в каждой строке стихотворения между соседними ударными слогами располагается одно и то же (фиксированное для данного стихотворения) число безударных слогов и первое ударение приходится на один и тот же по порядку слог. Например, в стихах, написанных наиболее распространенным в русской поэзии размером - ямбом - все четные слоги каждой строки должны быть ударны, а нечетные - безударны:
ЛюблЮтебЯ, ПетрАтворЕнье...
Легко заметить, однако, что сформулированное правило нуждается в уточнениях. Попробуем, например, с его помощью расставить ударения в эталонных строках русского ямба:
Мой дЯдясАмыхчЕстныхпрАвил,
КогдА не в шУткузАнемОг...
Мы наблюдаем сбои в обе стороны: слова мой и не вовсе не получили ударения, а в слове занемог их оказалось два. Если мы продвинемся в чтении "Евгения Онегина" (или "Медного всадника") дальше, то мы увидим, что эти отклонения от правила все же не совсем произвольны. Имеется, в действительности, только одно ограничение. Чтобы его сформулировать, занумеруем в каждой строке слоги по порядку. Тогда если один или более слогов некоторого слова получат четные номера, то среди этих слогов должен присутствовать ударный слог этого слова. Высказывание "стихотворение написано ямбом" в точности означает, что выполнено это условие.
Определение размера. Мы постулириуем, что рассматриваемый текст (стихи) разбит на строки, строки разбиты на слова, состоящие из слогов (слова типа "в" и "к" мы игнорируем). Слоги в каждой строчке занумерованы подряд, начиная с первого. Один из слогов каждого слова является ударным.
Зафиксируем два натуральных числа nи k≤n и отметим в каждой строке слоги с номерами k, k+n, k+2n, …; эти слоги по определению считаются сильными слогами(n, k)- размера. Говорят, что строка подчиняется (n, k)-размеру, если выполнено следующее условие. Это условие стиховеды часто называют правилом запрета переакцентуации. Оно впервые было четко высказано известным лингвистом Р. Якобсоном в двадцатых годах прошлого века, а затем изучено и развито в стиховедческих работах и его учеников.
Если некоторое слово содержит хотя бы один сильный слог (n, k)- размера, то и его ударный слог является сильным слогом (n, k)- размера. Другими словами: если ударный слог некоторого слова не является сильным, то это слово вообще не содержит сильных слогов. |
Например, обсуждавшийся выше ямб – это (2,2)-размер.
Стихотворение подчиняется 
(n, k)- размеру, если каждая его строка подчиняется (n, k)- размеру. При чтении стихотворения сильные слоги выделяются более или менее отчетливыми ударениями. Но подчеркиваю вновь, что не следует путать, и тем более отождествлять сильные и ударные слоги. Сильный слог не обязан быть ударным, а ударный - сильным.
Подробнее (n, k)- размерназывается n-сложным размером с k-й сильной долей.
Классические размеры. Классическими размерами русской поэзии по определению считаются двусложные и трехсложные размеры. Таким образом, классических размеров пять.
Размер | Название | Перевод названия |
(2,1) | Хорей | Плясовой |
Примеры трех из пяти классических размеров мы можем найти в стихах Пушкина:
Ямб:
Я помню чудное мгновенье…
Еще одно последнее сказанье…
Унылая пора, очей очарованье
Хорей:
Буря мглою небо кроет…
Царь с царицею простился…
Долго ль мне гулять на свете…
Амфибрахий:
Сижу за решеткой в темнице сырой…
Кавказ подо мною. Один в вышине…
Как ныне сбирается вещей Олег…
С дактилем нам поможет Лермонтов:
Тучки небесные, вечные странники…
А у Некрасова мы с легкостью находим образцы всех трехсложных размеров:
Дактиль:
В мире есть царь, этот царь беспощаден…
Дня не проводитМазай без охоты…
Амфибрахий:
Савраска увяз в половине сугроба…
Есть женщины в русских селеньях…
Анапест:
Выдь на Волгу, чей стон раздается…
Что ты жадно глядишь на дорогу…
Моя исследовательская работа пришла к концу. Проблема, вставшая перед нами, напомним его содержание «Могут ли люди с математическим мышлением прочувствовать то же, что и гуманитарии?» Думаю, все, что я привела выше всецело доказало ошибочное заявление. Закончу свою работу словами великого математика Вейерштрасса: «Нельзя быть настоящим математиком, не будучи немного поэтом».
