- Выступать немедленно. Перед вами действует 14-й стрелковый корпус -
впереди на Фромандировку наступает дивизия Лозановича, но у него людей
почти не осталось. Справа дивизия Русакова, слева танки Кучеренко,
установите с ним связь… - его палец постучал по станции Колпаково, -
Сбивайте фрицевское прикрытие, выходите на реку Ольховую в районе
Мало-Николаевки и, не сбавляя темпа, к утру на этот рубеж, - палец
скользнул на запад и очертил села Штеровка и Ивановка, - И гоните немца
дальше на запад, не давая ему закрепиться. Послезавтра, двадцатого,
достигнуть Чернухино и соединиться с восьмым кавалерийским. – палец
уперся в Дебальцево. - Задача ясна?
-
Ясна, товарищ генерал, - командир дивизии взглянул на Лелюшенко, - Как
же быть с артиллерией и боеприпасами? Люди после трехнедельного марша
валятся с ног, про конский состав я вам уже не раз докладывал, что…
Лелюшенко недовольно прервал его:
- Полковник, я все это знаю не хуже вашего. Сейчас нет времени отдыхать и
приводить себя в порядок. Немец в панике бежит из Донбасса, и
прикрывается слабыми арьергардами в деревнях, на высотках, вдоль речек.
Эти арьергарды могут показывать зубы и огрызаться пулеметами, быстро их
ликвидируйте, не затягивайте, серьезной обороны у них там нет.
Генерал обвел ввалившимися от переутомления глазами присутствующих, в его голосе появился металл:
- А если есть – то бить и прорывать! Сила у вас большая тут собрана, и мы
на вас крепко надеемся – и я, и конники Борисова, которые сейчас бьются
у фашистов в тылу, - Лелюшенко взглянул на карту и кулаком стукнул по
Дебальцево, - Немец сейчас мечется в панике, подтягивается частью сил к
Борисову, чтобы не отдать ему Дебальцево, частью сил пытается сдерживать
нас, а всеми остальными, полицией, жандармами, – драпает на запад.
Положение Борисова критическое, боеприпасов у него не осталось. Вопрос
сейчас стоит так, товарищ Порховников: пробьем дорогу к Борисову –
окружим всех фашистов в Донбассе разом и прихлопнем. А если не пробьем,
если будем отсыпаться, ждать артиллерию, копить боеприпасы и пироги печь
на дорожку – немец на Борисова навалится всем, что есть, и раздавит! –
Лелюшенко нахмурился и посмотрел на командира дивизии, - Ни горючего, ни
боеприпасов у меня сейчас нет. Вопрос этот поставлен и решается, а пока
что подтягивайте пушки на лямках, снаряды несите на руках, как хотите,
но задачу выполняйте. Под вашу личную ответственность. Все понятно?
Полковник Порховников медлил лишь секунду, после чего раздельно ответил
- Так точно!
Может быть, все было совсем не так, как мы сейчас себе это представили. Может
быть, Лелюшенко ограничился парой фраз и быстрее уехал на своем штабном
автомобиле дальше, проталкивать другие дивизии. Но главная мысль –
вперед, на помощь Борисову – витала над штабами в те дни, она была
движущей силой. Кроме того, еще свежи были воспоминания об успешных
наступлениях декабря-января. Казалось: еще чуть поднапрячься, еще чуть
поднажать, и остатки немецких соединений начнут неудержимо сыпаться и
отступать на запад…
В этот же день из штаба армии пришел приказ, который ставил перед дивизией своего рода главную цель на все последующие дни:
«Командиру 259 сд т. Порховникову. Борисов донес, что находится в критическом
положении. Его кольцо сжимается пехотной дивизией противника с танками,
нет совершенно боеприпасов … Приказываю под Вашу личную ответственность,
наступая … дать полный предел напряжению сил и возможностей, и к исходу
18-го выйти на рубеж Ивановка, к исходу 19.2 в район Чернухино,
Дебальцево».
Вечер 18-го выдался почти безветренным, подмораживало. Луны не было видно за
непроницаемо тяжелой облачностью, мрачной глыбой нависшей над
заснеженной степью и глубокими балками. Уже глубокой ночью, в кромешной
темноте, длинные колонны 259-й стрелковой начали вытягиваться на околицы
поселков и двинулись на запад, навстречу своей судьбе.
«Снег черен от русских»
Первоначальный приказ командира дивизии предусматривал начать наступление ночью,
занять Новобулаховку, к утру Фромандировку, и уже к вечеру следующего
дня, 19-го, выйти в район Городище, соединившись с частями кавкорпуса
Борисова. Это было бы выполнимо – если бы перед дивизией не было бы
немцев. Однако в реальности 19-го февраля перед 259-й дивизией (и 14-м
стрелковым корпусом, в полосе которого она вводилась в бой, и которому
будет вскорости подчинена), уже заняла оборону 302-я пехотная дивизия,
старый знакомый армии Лелюшенко.
Немцы и не думали бежать из Донбасса; наоборот, они спрямили фронт,
значительно увеличив плотность своих боевых порядков, и заняли оборону
на своем старом оборонительном рубеже по реке Миус и к северу от нее.
Этот рубеж был оборудован немецкими войсками еще зимой 1941 года. Вновь
заняв эти старые позиции, обновив окопы и расчистив сектора обстрела,
302-я пехотная под командованием генерал-майора Отто Эльфельдта,
готовилась встретить наступающие советские войска во всеоружии. Эта
дивизия прославилась еще в 1942-м году, отразив попытку союзных войск
высадить десант в Дьеппе (Франция). Хотя она прибыла на Восточный фронт
не так давно, 302-я уже успела себя проявить и тут. В январе под
Каменском (Ростовская область) она мертвой хваткой вцепилась в свои
оборонительные позиции по Северскому Донцу, так и не позволив 3-й
гвардейской армии Лелюшенко создать здесь полноценный плацдарм и
заставив перенести наши усилия на ворошиловградское направление. Вот
такой потрепанный, но все еще очень сильный и опасный противник был
перед 259-й дивизий (а именно, в её полосе оборонялся 572-й пехотный
полк 302-й пехотной дивизии).
Первоначальный приказ командира 259-й дивизии – на наступление ночью – однако, не был
выполнен. Скорее всего, сказалась усталость личного состава; видимо,
поэтому части смогли выступить лишь глубокой ночью. Наши войска вышли в
исходное положение для атаки в районе деревни Круглик (к востоку от
Новобулаховки) только к утру 19-го февраля (а не в 2 ночи, как
первоначально предполагалось). В половине восьмого полковник Порховников
отдал распоряжение, в котором конкретизировал задачи частей: окружить
Новобулаховку, уничтожить обороняющийся там немецкий гарнизон и
наступать в направлении совхоза имени Петровского. Ввиду крайне
ограниченного количества боеприпасов, особенно артиллерийских,
артподготовка не планировалась, артиллерия должна была действовать
непосредственно в боевых порядках пехоты, поддерживая атаку огнем прямой
наводкой.
Развернувшись для атаки, без предварительно разведки, правофланговый 939-й и
левофланговый 949-й стрелковые полки перешли в атаку, имея лишь 10%
боекомплекта. По наступающим открыла огонь немецкая артиллерия, ударили
пулеметы из домов на окраинах Новобулаховки, превращенных в огневые
точки. С нашей стороны им отвечал в основном ружейно-пулеметный огонь,
реже раздавались выстрелы полковой и дивизионной артиллерии – экономили
снаряды. Сильно помогал 525-й истребительно-противотанковый полк,
приданный в помощь дивизии генералом Лелюшенко, его 76-мм орудия прямой
наводкой уничтожали обнаруженные немецкие пулеметы.
Наступление шло трудно. К концу дня наши части несколько раз поднимались в атаку,
однако всякий раз несли потери и залегали под артогнем. Если же
отдельным группам и удавалось пробиться к немецким позициям, немцы их
отбрасывали контратакой.
Наконец, к вечеру начало темнеть, и немцы лишились своего главного козыря –
поддержки артиллерии. Сделав последний отчаянный рывок, 939-й полк
ворвался в Новобулаховку и завязал уличный бой с немецкими
подразделениями, начавшими отход. Еще через несколько часов, к половине
одиннадцатого вечера, деревня была полностью очищена от противника:
захвачены мотоцикл, два миномета и несколько пулеметов, взято в плен 10
немцев. Однако очень велики были и собственные потери полка за первый
день боя – они составили свыше 200 человек!
Успеха в этот день добился и левофланговый 949-й полк, который выбил немецкое
охранение с передовых позиций в районе высоток и к вечеру продвинулся
вперед до совхоза имени Петровского.
А утром 20-го февраля командир дивизии отдает совершенно фантастическое
по своему содержанию боевое распоряжение. В нем ставится задача не на
прорыв обороны противника, и даже не на ведение наступления в глубине
его обороны – а на форсированный марш. То есть к утру 20-го февраля
Порховников полагал, что противник разбит и отходит, организованной
обороны не имеет, и 259-я дивизия может далее двигаться походным маршем,
преследуя отходящего противника. При этом задачу выхода на соединение с
конниками (в районе Фащевки) планировалось уже через сутки, то есть
утром следующего дня! Как следует из приказа, командование дивизии
считало возможным встретить организованное сопротивление и контратаки
немцев лишь на рубеже Ивановки, более чем в пяти километрах к западу. А в
это время немцы занимали свои позиции на холмах всего в нескольких
сотнях метрах западнее…
Чем объяснить такое оторванное от реальности восприятие обстановки,
которое, как мы увидим дальше, привело к совершенному провалу? Только
полным отсутствием разведки; судя по всему, разведка в дивизии или не
велась вообще, или была поставлена крайне халатно, спустя рукава. Как бы
то ни было, выполняя приказ, части дивизии начали вытягиваться на свои
маршруты.
949-й полк, находившийся в Мало-Николаевке, должен был составлять авангард, и
поэтому он практически сразу натолкнулся на главную линию немецкой
обороны по линии балки Ольховой (к западу и юго-западу от поселка). Полк
развернулся к бою, до конца дня предпринял несколько атак, понес
большие потери, однако каждый раз залегал под сильным немецким огнем и
продвижения почти не имел. Небольшой штрих к тому, как некоторые
командиры понимали правила и методы ведения боевых действий: в ходе боя
командование полка все-таки решило выполнить разведку местности и
противника. Однако, не придумав ничего лучшего, в разведку был послан
весь полковой взвод саперов во главе с командиром взвода (то есть людей,
слабо подготовленных к выполнению таких задач). Результат оказался
вполне предсказуем – саперный взвод погиб целиком вместе со своим
командиром.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
