О краеведении и не только (стр. 2 )

В 1927 г. на III Всероссийской конференции по краеведению докладчики говорили об усилении связи всей краеведческой работы с задачами социалистического строительства, о координации этой работы с органами Госплана и о создании пролетарских кадров краеведения, то есть вовлечении в ряды краеведов гораздо в большей мере, чем это было раньше, «рабочих и крестьян, особенно работниц и крестьянок», а не только «учительства и ученичества». Краеведы, как истинные знатоки, хорошо понимали, какие действия будут чреваты глобальными последствиями для экономики края, для его культуры, если действовать по огульному для всех плану. Это было потенциальное неподчинение, и очень широкое. Его следовало устранить, а историко-культурное краеведение как «гробокопательско-архивное» – ликвидировать. На конференции получил гражданство новый термин – «советское краеведение».

В 1931 г. собирается печально знаменитый 10-й пленум ЦБК, на котором был поставлен вопрос о необходимости «решительного вскрытия вредителей идеологии в краеведном движении». Согласно постановлению СНК РСФСР от 01.01.01 года о мероприятиях по развитию краеведческого дела в стране, главной задачей всех местных бюро краеведения становится изучение производительных сил и природных богатств края, а также изыскание дополнительных местных ресурсов.

Началась травля краеведов в прессе, обвинения в организации заговоров, вредительстве. В 1937 году СНК РСФСР принял постановление «О реорганизации краеведческой работы в центре и на местах», поставившее последнюю точку на краеведческом движении. В нем было признано нецелесообразным «дальнейшее существование центрального и местных бюро краеведения» и предписано Наркомпросу их ликвидировать, так как для краеведческой работы «нет никакой необходимости создавать специальные особые организации». Всю краеведческую деятельность предлагалось вести в вузах, школах, музеях, домах культуры. Но и количество музеев значительно уменьшалось. За короткий срок вся деятельность местных краеведов была «загнана» в строго определенные рамки и подчинена единственной задаче, провозглашенной правительством: повсеместное изучение производительных сил с целью успешного социалистического строительства в советском государстве.

Краеведческие общества в том виде, в котором они были тогда, были выражением демократической самодеятельности, восходящей иногда к традициям дореволюционным, даже земским. Приобщение к знаниям происходило, зачастую минуя официальные каналы, обходясь без унифицированных методик и обязательных «руководящих указаний». Краеведы считали своим долгом выявлять своеобразие региона, предотвращали попытки унифицировать приемы хозяйствования без учета местных особенностей – природных и социальных, тогда как в СССР, с идеей равенства всех, стремились все нивелировать. Массовое разрушение старинных, особенно церковных, зданий влекло за собой наказание тех, кто видел в них памятники культуры и истории, боролся за их сохранение. Поэтому и приговор для краеведческого движения был вынесен жестокий и однозначный: разгром краеведческих организаций и физическое устранение причастных к нему лиц. Так было окончательно разгромлено в СССР одно из наиболее массовых движений – краеведческое.

Сейчас ясно, что разгром краеведения в 1930-е годы нанес нашей нравственной культуре непоправимый урон. На долгое время было забыто даже само слово «краеведение». Изучением края как территории единой страны занялась географическая наука, а исторический аспект краеведения сводился к истории фабрик и заводов. В конце 1940-х годов Институт краеведения и музейной работы, изучив краеведческие организации страны, сделал безрадостный вывод: «…при данном состоянии краеведения не может быть и речи о краеведческом движении, тем более о массовости советского краеведческого движения».

Из истории развития движения в Сибири и Новосибирске

История сибирского краеведения началась в Иркутске. Небольшая группа чиновной интеллигенции по приказу Иркутского губернатора [5] и при активном участии академика Эрика Густава (или Кирилла Густавовича – как называли его русские) Лаксмана [6] стала собирать и строить «музеум» (1780–1782). После отъезда Лаксмана и других участников начинания из Сибири музей некоторое время был заброшен, а в 1805 г. его фонды переданы Иркутской гимназии. В разных населенных пунктах сибирского региона отдельные и очень немногие лица без связи, поддержки и в совершенном одиночестве (иногда в течение всей жизни) вели личную работу по исследованию края: создавали летописи‑дневники, проводили метеорологические наблюдения, собирали коллекции «диковин» и «редкостей», изучали местные наречия, регистрировали движение цен на рынке и проч. Большую роль в развитии сибирского краеведения сыграли Вольное экономическое (с 1765) и – особенно – Русское географическое общество (с 1845). В 1851 г. был открыт Сибирский отдел Русского географического общества (СОРГО), который к концу первого года работы объединил 105 человек и в течение 25 лет был единственной краеведческой организацией по всей Сибири – от Урала до восточных окраин страны. Одним из первых печатных произведений, выпущенным СОРГО, была «Программа для описания округов», т. е. методическое пособие для местных краеведов. Направление краеведческих работ зачастую зависело от деятельности политических ссыльных, а также от отношения к этому сибирских генерал‑губернаторов. Огромное значение имело финансирование исследовательских работ: долгое время единственным путем получения государственной (казенной) субсидии были отделы Географического общества, позднее деньги направлялись на изыскательские работы вдоль линии железной дороги, на работы переселенческих организаций (почвенно-ботанические исследования). Собирательская деятельность отделов РГО привела к созданию ряда сибирских музеев (в Иркутске, Омске, Барнауле и др.).

Необычно быстрый рост Новониколаевска привлекал к себе внимание еще на ранней стадии его развития, тогда же можно отметить и возникновение интереса к истории города. Появляются первые краеведческие издания: «Альбом видов Ново-Николаевска» (1904), «Годовщина г. Ново‑Николаевска» (1905), «Справочник по городу Ново-Николаевску» (1912), выпущенные в типографии [7].

Краеведческая работа в городе заметно активизировалась после создания в 1913 г. Новониколаевского отдела «Петербургского общества изучения Сибири и улучшения ее быта». К этому времени относится организация кружков, проводятся экскурсии. Общество привлекало в свой состав представителей крупной буржуазии, за счет чего и финансировалось.

В революционные, полные неопределенности, ожидания и тревоги дни сентября 1917‑го «сознательная группа жителей» подала в городское Народное собрание заявление о защите важного археологического объекта, в котором говорится: «…В конце Самарской улицы, на р. Каменке выходит мыс, называемый «Городище». На этом мысу была крепость древних жителей Сибири, от которой сохранились контуры окопов и вал. «Городище» представляет большой интерес в археологическом отношении […] В настоящее время варвары нахаловцы уничтожают памятник седой старины: валы крепости раскапываются, контуры окопов планируют и возводят на «Городище» самовольные жилые постройки […] Помимо той скорби, которую вызывает разрушение хулиганами памятника седой старины, нас беспокоит нарушение в жизни города законности и порядка, учиняемое обнаглевшими мерзавцами, превратившими долгожданную свободу в анархию…» Уже тогда горожане верно оценивали последствия беспамятства: «Безнаказанное самоуправство […] приносит городу страшный вред как с материальной, так и с моральной стороны, с чем не в далеком будущем […] придется считаться…» [8]

В первые годы советской власти достаточно быстро произошло качественное изменение содержания краеведческого движения: из формы научной деятельности оно становится массовым научно‑культурным, достаточно быстро набирает силу любительское краеведение.

В 1921 г. в Новониколаевске был организован Сибирский (основной) филиал по исследованиям Сибири Сибирского отдела народного образования (еще один – Восточно‑Сибирский существовал в Иркутске). Руководили филиалами Наукомы, в составе которых были два отдела – музейное и экспедиционно‑исследовательское. С 1922 г. музеи стали самостоятельными учреждениями в ведении Главнауки, а краеведческая исследовательская работа была закреплена за рядом государственных, хозяйственных и общественных организаций. Поворот исследовательской работы в сторону обслуживания практических нужд нового общества открыл широкий доступ в краеведческие организации просвещенцев (секции школьного краеведения) и молодежи национальных окраин; стала оказываться методическая помощь и консультационное содействие низовым краеведческим организациям (кружкам, клубам); организовывались массовые походы по изучению природных ресурсов для использования их в хозяйстве края. Там, где краеведческие организации не имели квалифицированных кадров, в глубинках, развертывались простейшие формы краеведческой работы: монографическое описание села, колхоза, отдельного района (например, маслянинские краеведы составили описание своего района). Наряду с экспедиционными (практическими), планировались и академические научные работы – на актуальные народнохозяйственные темы.

Еще в начале XX в., после введения в школьную программу экскурсий, школьное краеведение получает широкое развитие. Но дореволюционная школа не знала ни одного учебника, полностью построенного на краеведческом материале: школы работали, используя учебники центральных издательств; в них краеведческий материал, если и был представлен, то в качестве необязательного (факультативного) приложения. Лишь несколько книг могли быть использованы в качестве учебного материала в школах Сибири. С 1925 г. в Новосибирске развернулась активная краеведческая издательская деятельность: выпущена серия «В помощь сибирскому краеведу» (Бюро краеведения Общества изучения Сибири и ее производительных сил издавало до 15 выпусков разнообразных программ), выходят учебники на местном материале, хрестоматии, учебно‑методические материалы, программы‑инструкции, серии стенных таблиц и др. Много краеведческого материала печатают журналы «Просвещение Сибири», «Товарищ», «Сибирские огни», «Агитатор», «Жизнь Сибири» и др. В публикациях 1920–30‑х гг. вопросы истории Новосибирска рассматривались, в основном, без привлечения архивных материалов; преобладали издания справочного характера, в которых цифры и факты по дореволюционному развитию давались выборочно, в сравнении с показателями, достигнутыми после 1917 г. и показывающими преимущества нового строя.