В 2017 году вся Россия (а, пожалуй, и весь мир) будет отмечать столетие Октябрьской революции. Спорное событие, навсегда разделившее историю на «до» и «после». Для кого-то это будет большой праздник. Для кого-то – скорбная дата. В частности, для Русской Православной Церкви. Потому что в 2017 году исполняется 100 лет с начала гонений на Православие и всех верных чад Русской Православной Церкви. Революция открыла страшный счет – счет жертв во имя веры.
Первое упоминание о мученичестве мы можем встретить уже в Деяниях святых Апостолов – в тридцатых годах первого века нашей эры по приговору Синедриона первомученник архидиакон Стефан был побит камнями за проповедь в Иерусалиме.
Едва лишь Христова вера установилась в Римской империи – у нее тут же возникло множество противников, готовых убивать её последователей.
С той поры сменилось много эпох и правителей, но сам подвиг мученика все так нередок. Ведь недоброжелатели и враги Церкви встречаются во все времена.
Верные Богу всегда готовы принять смерть и пролить кровь за веру. И в первые четыре века нашей эры в Римской империи, и в XV веке в порабощенной турками Византии, и на рубеже XIX–XX веков в захваченном восставшими «ихэтуанями» Китае, и в ХХ веке в охваченной революционным пожаром России.
Бедствия и напасти меняются – но подвиг мученика одинаково знаменателен и свят, где бы он ни был совершен. В этом смысле особенно примечательна история Российских новомучеников ХХ века, ведь они приняли смерть от собственной власти, а не от иноземных захватчиков.
Первым в этом ряду стал священномученик Иоанн Кочуров, протоиерей Царскосельский. Своими молитвами он пытался остановить начинавшуюся братоубийственную войну, и не покинул своего поста до последней минуты − даже когда вокруг заполыхали бои между красногвардейцами и казаками. Ворвавшиеся в Царское Село большевики убили его 13 ноября (по новому стилю) 1917 года – через шесть дней после начала Октябрьской революции. Так начался счет российским новомученикам.
впоследствии повторили тысячи людей, в том числе и на Симбирской земле и соседней с нами Саратовской земле. Сегодня я расскажу лишь о двух из них.
Священномученик Александр родился 6 декабря 1870 года в городе Сызрани Симбирской губернии в семье чиновника Николая Телемакова, служившего в государственном казначействе. В 1890 году Александр окончил Симбирскую Духовную семинарию и был назначен псаломщиком в симбирский кафедральный собор. 8 сентября 1893 года Александр Николаевич был рукоположен во священника ко храму в селе Мариаполь Карсунского уезда Симбирской губернии. В 1908 году он был назначен служить в храм в селе Чумакино Карсунского уезда, где прослужил до ареста. Став священником, он преподавал Закон Божий в церковноприходских школах и в школе грамоты. В 1908 году отец Александр был назначен благочинным 6-го округа Карсунского уезда, переименованного при советской власти в Инзенский район. В 1914 году он был награжден наперсным крестом.
Зимой 1932 года в Средневолжском крае на территории бывшей Симбирской губернии было начато дело «об организации реакционных ячеек из числа церковных активистов тихоновского толка в селах Инзенского и Чамзинского районов Средневолжского края»[1]. Вместе с другими 25 февраля 1932 года был арестован и заключен в тюрьму в городе Сызрани и отец Александр Телемаков.
Всех арестованных обвинили в том, что они «проводили нелегальные сборища для читки поучений черносотенного характера, книг Сергея Нилуса, а также староцерковно-монархических книг (Библии, житий святых, Иоанна Златоустого и т. д.), используя для этой цели религиозные предрассудки крестьянских масс и проработки прочитанного в духе его преломления к настоящему времени»[2].
На допросе отец Александр сказал: «Я лично, кроме работы по укреплению христианской веры и защиты Церкви, никогда никакой работой не занимался... Проводимые сборища... я отношу за их усердие — не удовлетворяясь служением в церкви, они считали необходимым помолиться на дому, собравшись группой»[3].
7 апреля 1932 года тройка ОГПУ приговорила отца Александра к пяти годам заключения в концлагерь, которое той же тройкой было заменено на пять лет ссылки в Северный край, и отец Александр был отправлен в Архангельскую область.
Когда отец Александр вернулся из ссылки в село Чумакино, то, хотя храм был закрыт, жители не оставляли надежды возобновить в нем богослужения. Возвращение священника вселило в них надежду добиться открытия храма. В это время была принята новая конституция, в которой было заявлено о лояльном отношении государства к Церкви, и в связи с этим было отменено поражение в гражданских правах священников.
Прихожане обратились за разрешением на открытие храма к председателю сельсовета. Тот дал согласие, но с условием, что они выплатят финансовую задолженность за все годы, что храм был закрыт. Этой задолженности набралось 1132 рубля, и председатель был уверен, что обнищавшее население не сумеет собрать нужную сумму. У крестьян таких денег действительно не было, и они стали собирать сельскохозяйственные продукты, которые специально уполномоченные от них люди продавали, и так постепенно набрали всю сумму. На праздник Крещения Господня, 19 января 1937 года, было совершено первое богослужение, и в течение месяца службы совершались по воскресным дням. И тогда председатель сельсовета распорядился закрыть храм, запретив верующим собираться вместе для решения приходских вопросов. Но и после закрытия храма священник продолжал крестить и совершать по необходимости требы в домах прихожан, а дома служил.
4 марта прихожане обратились с заявлением об открытии храма в райисполком, но ответа на это заявление не получили, а когда попытались дозвониться до начальства по телефону, то им отвечали, что начальник вышел, надо позвонить позже, — и так без конца. Наконец в храм пришел из сельсовета техник для осмотра состояния здания храма, чтобы найти причину его не открывать, и передал слова председателя сельсовета, что «церковь одурманивает, а вы, члены церковного совета, являетесь вредителями советской власти, врагами и возмутителями народа»[4].
26 мая 1937 года члены церковного совета обратились с заявлением к заведующему приемом жалоб отдела по религиозным культам, в котором они, изложив историю всех притеснений со стороны председателя сельсовета и все те оскорбления относительно верующих, которые тот себе позволял, написали, что в их селе, согласно последней переписи, проживает тысяча сто семьдесят восемь душ обоего пола, а число неверующих среди них всего тридцать человек. «Члены церковного совета, — писали они, — снимают с себя незаслуженную грязь и просят комиссию, заведующего приемом жалоб рассмотреть наше заявление, все изложенные недостатки устранить и разрешить богослужение в нашей церкви... Известить по адресу о результатах и движении неуклонно покорной просьбы, в особенности стариков и старух...»[5]
Но и это письмо осталось безответным. В августе 1937 года, в связи с указом правительства о начале массовых арестов верующих, секретарь местного райкома коммунистической партии потребовал от сотрудников НКВД, чтобы они установили, откуда верующим стали известны материалы переписи, — «сведения, как он выразился, не подлежащие оглашению»[6].
24 декабря 1937 года отец Александр был арестован и заключен в тюрьму в городе Ульяновске. Следователь спросил священника, занимался ли он без разрешения сельсовета богослужениями в церкви, а после ее закрытия совершал ли религиозные обряды нелегально у себя дома. Отец Александр ответил, что, действительно, служил без регистрации в районном совете, но согласие на эти службы было дано сельсоветом; а что касается службы дома, то он служил для себя.
— Следствием установлено, что вы вели контрреволюционную агитацию против конституции, что она существует только на бумаге, выступали против выборов в Верховный Совет... Признаете ли себя в этом виновным? — спросил следователь.
— Против конституции и против депутатов Инзенского округа я ничего не говорил. Виновным себя в этом не признаю.
Через день следствие было закончено, и 29 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу.
Еще сорок дней в переполненной духовенством ульяновской тюрьме ждал окончания земной своей жизни отец Александр. За решеткой он встретил новый, 1938 год, тихой молитвой отпраздновал Рождество Христово. 19 февраля 1938 года, 68-летний отец Александр Телемаков принял мученическую кончину и встретился в Царствии Небесном с Тем, Кому посвятил свою жизнь.
Место последнего упокоения священника Александра Телемакова неизвестно.
День ежегодной общецерковной памяти священномученика Александра Телемакова, пресвитера Чумакинского, установлен в день его праведной кончины – 19 февраля по новому стилю.
В России много сел, деревень, хуторов, как-то незаметно исчезнувших с нашей земли и географических карт. Таких населенных пунктов в нашем Радищевском районе несколько десятков. Среди них и знаменитый в нашей стране хутор Березовский.
В 1925 году на службу в храм село Березовый хутор был направлен Иеромонах Нифонт и служил, пока его не арестовали. Он появился на свет в 1882 году в городе Ейске в крестьянской семье, главой которой был Григорий Выблов. Крестили его
1 декабря в Михаило – Архангельском соборе. Семья имела свой хутор и занималась сельским хозяйством. В десять лет мальчик пошел в двухклассную Ейскую школу, которую закончил в 1894 году. Помогал родителям в хозяйстве, после смерти отца стал хозяйничать вдвоем с братом. В 1913 году отправился в село Подлесное в Хвалынском уезде Саратовской губернии, к известному миссионеру Антонию Винникову. Убедившись в истинности избранного пути, поступил в Свято-Троицкий миссионерский мужской монастырь в городе Хвалынске. В 1914 году он был пострижен в монашество с именем Нифонт в сан иеромонаха. В 1923-1924гг иеромонах Нифонт знакомится в монастыре с членом церковного совета обители графом Александром фон Медемом. В 1925 году иермонах Нифонт был направлен на службу в храм села Березовый хутор. Несмотря на перевод о. Нифонт продолжает приезжать в Хвалынск в Сергиевский скит Свято – Троицкого монастыря и читает проповеди, пользовавшиеся популярностью у прихожан.
В 1925г известный духовный писатель архимандрит Тихон (Агриков; в схиме Пантелеимон) познакомился с иеромонахом Нифонтом, когда ему было 8 лет. О преподобном Нифонте он вспоминал так: «Особое влияние имел на меня и на
всю нашу семью один святой жизни иеромонах, по имени Нифонт. Он вначале был
в монастыре, потом его перевели на приход – небольшой хутор, от нас километрах
двенадцати. Этот святой батюшка бывал и в нашем доме. Про него ходили дивные слухи. Он исцелял болезни, прогонял бесов, восставлял недужных. На своих духовных чад он смотрел необыкновенно добрыми глазами, чистыми как лазурь неба.
Святой он был человек, я его очень боялся, смотрел на него как на Господа, прошло уже 40 лет, а я все помню батюшку Нифонта и глубоко уверен, что живу
только его святыми молитвами. Да и священство-то получил только по его великому ходатайству. Святой был батюшка. Несомненно. А смерть его была какая!»
В 1927году иеромонах Нифонт по требованию настоятеля архимандрита Анатолия (Белоусова) вернулся в монастырь и жил там до 1930года. После разгона монастыря пастырь вернулся на свой прежний приход в селе Березовый Хутор, где прослужил до дня своего ареста.
В 1929году он дважды ездил к своему духовному отцу, иеромонаху Антонию (Винникову), в село Подлесное.
В марте 1929г он некоторое время жил в Сызрани, куда приехал для лечения
28 декабря 1930 года местное отделение ОГПУ, поставившее своей целью закрытие всех храмов в районе, направило двух милиционеров в село Березовый Хутор, чтобы арестовать священника. Арестовали его вместе с гостившим у него духовным отцом иеромонахом Антонием (Винниковым).В храме шло богослужение, затем отпевание, поэтому милиционеры ожидали отца Нифонта у него дома. После обыска иеромонахов вывели из дома и велели садиться на подводу. Около дома священника собралась толпа около сорока человек, в основном женщин. Они стали требовать освобождения священнослужителей. Тогда милиционеры вытащили оружие и под угрозой стрельбы заставили священников сесть на телегу. Люди закричали, что власти учиняют разбой, и потребовали освободить ни в чем не повинных пастырей. Тогда милиционеры стали переписывать тех из присутствующих, кто вел себя наиболее активно, и угрожать им арестом. Был послан гонец в соседнее село Радищево за милицейским подкреплением. Все это принудило верующих отступить, и арестованные священники были увезены в тюрьму в город, но никаких обвинений ему предъявить не смогли, хотя и подозревали в связи с кулаками.
Своей вины ни он не признал. По воспоминаниям Схиархимандрита Пантелеимона (Агрикова): «За то, что к нему шло много народу, его изолировали - посадили в Сызранскую городскую тюрьму с уголовниками. Они смеялись над ним, издевались, поедали все передачи, что приносили ему. Да, видимо, он и сам, если что имел, все отдавал им. Тихий был, безответный, беззащитный. Настоящий агнец …» Нифонт не дождался суда. Он скончался во время следствия 30 августа 1931 года в половине десятого утра в Сызранской тюрьме «от порока сердца». Одна преданная его почитательница следила за ним, поселившись рядом с тюрьмой. Темной ночью видит: открываются тюремные ворота, и выезжает телега, на которой вывозили умерших заключенных и сваливали в большую яму, выкопанную за тюремной оградой. Она увидела эту телегу, на которой рогожей был покрыт умерший батюшка, рванулась за ней. Умоляла отдать хоть умершего, чтобы похоронить его как положено. Плакала, тащилась, ухватившись за телегу. Так и не отдали. Свалили в общую яму и зарыли. Нифонт был захоронен в братской могиле вместе с другими жертвами политических репрессий. 28 октября 1931 года дело в отношении Нифонта Выблова было прекращено «за смертью обвиняемого». 20 августа 2000 года, по завершении Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, иеромонах Нифонт (Выблов) был причислен к лику святых. Память преподобномученику Нифонту была установлена 10 (23) ноября.
В одном только 1938 году по религиозным делам было расстреляно 222 человека. На самом деле число новомучеников гораздо больше, чем мы можем предположить.
В 2016 году 7 февраля (25 января ст. ст.) в кафедральном Спасо-Вознесенском соборе г. Симбирска-Ульяновска в праздник Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской, митрополит Симбирский и Новоспасский Анастасий особо подчеркнул значение подвигов новомучеников и исповедников российских. По завершении соборной молитвы Владыка произнёс проповедь, в которой сказал:
«Если мы забудем о них, если их имена сотрутся из нашей памяти, то мы лишимся связующего звена межу современной Церковью и Церковью торжествующей, между живущими ныне и теми, кто сейчас предстоит у престола Божия. Дай Бог нам сохранить и передать потомкам память о тех, кто не отрекся от Христа и сохранил веру на нашей земле. Нам всем нужно знакомиться с их жизнеописаниями, изучать историю их подвигов. Через это мы сможем укрепиться в вере, последовать за Христом и стать соучастниками Его страданий. Если в жизни нас постигли какие-то скорбные обстоятельства, значит, милостив к нам Господь. Значит, Он призывает нас взять свой крест, пронести его до своей Голгофы и, претерпев страдания, наследовать вечную жизнь».
