История и философия науки (стр. 2 )

В новом обществе, по прогнозам сциентистов, определяющим фактором социального положения будет не собственность, а капитал иного рода – знание. Соответственно основной социальный конфликт будет заключаться «не в противоречии между трудом и капиталом, а в столкновении между знанием и некомпетентностью». А власть перейдет от класса собственников к образованной правящей элите. Таким образом, согласно концепции постиндустриального общества, прежние базовые ценности капиталистического общества отступают на второй план, уступая место информации (трактуемой в трех аспектах – информационном, управленческом, организационном) и демассификации всех сторон социальной жизни. В информационном обществе в человеке ценятся не его целостные личностные качества, а способность выполнять конкретные социальные функции. Это – так называемый «модульный» человек, приспособленный к быстрой «мозаичной» трансформации независимых друг от друга ценностных систем – как индивидуальной, так и общественной.

В прошлом сциентизм и техницизм выступали главным образом в виде сугубо оптимистических представлений о настоящем и будущем. В последнее десятилетие они раскололись на два лагеря. Одни, разочаровавшись в возможностях науки и техники, но, не усматривая других равноценных стимулов и механизмов социального прогресса, выдвинули концепции умеренного, критического оптимизма или сциентистского пессимизма. Другие, подвергая критике чрезмерный сциентизм прошлого, по-прежнему уповали на новую волну научно-технического прогресса, на преобразующую роль знания, на гуманитаризацию политической и духовной жизни общества.

Приведем в качестве примера концепцию японского филосософа Е. Масуды, изложенную в его работе «Информационное общество как постиндустриальное общество» (1986). Было бы принципиально неверно недооценивать практическое влияние подобных концепций — именно они служат в качестве своего рода «философией действия» при реализации крупномасштабных научно-технических нововведений и связанных с ними социальных преобразований. Масуда – один из разработчиков плана-прогноза информационного общества, который, в его научно-технической и организационной части, был не без успеха реализован в Японии и других, индустриально развитых странах. Обычно такого рода концепции содержат в себе целые разделы, идеи и выводы которых представляют немалый теоретический и практический интерес. Так, у Масуды, а также у авторов других концепций информационного общества — Д. Белла, А. Тофлера, М. Кастельса, Дж. Нэсбита и др., представлен анализ особенностей науки и техники на «информационной» стадии развития общества (интеграция компьютера и средств телекоммуникации). Они определяют информацию как первооснову новейшей научно-технической деятельности. Специфика информации, согласно Масуда, состоит в том, что она не исчезает при потреблении, не передается полностью при обмене (оставаясь в информационной системе и у пользователя), она «неделима», то есть имеет смысл только при достаточно полном наборе сведений, а качество ее повышается по мере увеличения информационного объема.

Е. Масуда обсуждает и ряд других реальных проблем: формирование «новой среды» обитания для людей, - т. н. «компью-тополис». Это город с такими «информационными системами», как кабельное многоканальное телевидение; транспортная рельсовая система пассажирских двухместных экипажей; автоматизированная доставка товаров; новые компьютерные системы здравоохранения и обучения; автоматический контроль за загрязнением окружающей среды; центр научной, управленческой информации, профессиональной ориентации и т. д. Подобные проекты уже реализуются во многих развитых странах.

С точки зрения научно-технической и организационно-управленческой изучение новейших концепций информационного общества представляет большой позитивный интерес. Каждая из них ориентирована в первую очередь на техницизм и сциентизм, культ «информационного разума», от прогресса которого зависят кардинальные преобразования общественных отношений, в том числе отношений собственности и власти.

Техницистские и сциентистские иллюзии сплелись также с технократической утопией, с представлением о грядущей власти (от греч. «кратос» — власть) компетентных научно-технических специалистов, экспертов, то есть, собственно, с представлением о той же безраздельной власти научно-технического разума

Реакцией на подобные научно-технические утопии в обществе стало усиление антитехницистских, антисциентистских настроений. В ХХ веке появилось множество «антиутопий». Немало известных писателей работало в этом жанре — Г. Уэллс, А. Франк, Э. Синклер, Дж. Лондон («Железная пята»), К. Воннегут («Механическое пианино», в русском переводе - «Утопия 14»), Р. Брэдбери («451° по Фаренгейту»), братья Стругацкие и др. Классическими считаются произведения Е. Замятина «Мы», английских писателей О. Хаксли «О дивный новый мир» и Дж. Оруэлла «1984 год». В них представлены образы «машинизированного» будущего, отождествленного с тоталитарным государством, где наука, техника доведены до совершенства и где отсутствуют свобода, индивидуальность.

Авторы антиутопий пессимистически оценивают идеи всевластия науки и техники и не приемлют техницистского оптимизма. Однако идейно-теоретические основания техницистско-сциентистских и антитехницистских концепций, утопий и антиутопий сходны. И только эмоциональные оценки меняются на противоположные. Тем не менее, роль антиутопий как специфического вида социальной критики, предостережений, обращенных к человеку и человечеству, велика. Они предсказывали, что может произойти с обществом, если не контролировать развитие науки и техники, а во главу угла ставить лишь материальные потребности человека, игнорируя его духовно-нравственные цели и ценности.

ЭВМ и моделирование основных функций человеческого мозга

Общество, научно-техническая, производственно-практическая и теоретическая деятельность которого основана на разумно используемой информации, получает в свое распоряжение ресурсы огромной значимости, которые можно многократно и многосторонне использовать и бесконечно «возобновлять» в виде новых информационных систем. Информация — это, во-первых, знание относительно нового типа, пригодное для дальнейшего использования, а во-вторых, знание, производство которого, хранение и применение становится все более важной для общества деятельностью, порождает соответствующие ему технико-организационные структуры.

Во всем мире неуклонно возрастает число людей, работающих в информационной сфере. Автоматизация и компьютеризация информационной сферы происходит повсеместно. ЭВМ быстро и точно решает самые сложные расчетные задачи, применяется она и для быстрой интерпретации, семантического анализа огромного объема информации. В ходе компьютерной революции остро встал вопрос о создании «искусственного интеллекта». Этот термин был введен Дж. Маккарти в 1956 г. Он имеет два основных значения: во-первых, под этим подразумевается теория создания программных и аппаратных средств, способных осуществлять интеллектуальную деятельность, сопоставимую с интеллектуальной деятельностью человека; во-вторых, сами программные аппаратные средства и действия, выполняемые с их помощью.

Сразу же после появления компьютеров – в 70-90 гг. ХХ века – началась работа и по созданию искусственного интеллекта. Научное сообщество все еще было далеко от полного согласия, отвечая на вопросы: можно ли создать «искусственный разум» по образу и подобию человеческого интеллекта, или он будет обладать совершенно иными качественными характеристиками; возможно ли представить знания в компьютерных системах и т. д. Все эти проблемы нуждаются в решении и философском обосновании.

Проблема оказалась значительно глубже, чем это представлялось на первый взгляд, так как необходимо разобраться в соотношении понятий искусственного интеллекта и сознания.

В истории и философии науки ответы на эти вопросы традиционно разбиваются на три группы: материализм (сознание – результат деятельности мозга); дуализм (сознание и материя – равноправные компоненты Вселенной); идеализм (сознание – это фундаментальная реальность). В первых двух случаях сознание или несамостоятельно, или оторвано от материального мира. Третий «вариант» (идеализм) всегда приветствовался и поддерживался мировыми религиями, а в наше время  и физиками-теоретиками. Так, известный математик, физик, философов Б. Рассел, к примеру, утверждает в духе «нейтрального монизма», что сознание – это основополагающая сущность, которая лежит в основе всех – и физических, и ментальных – вещей и явлений. Однако вплотную к разгадке того, какова природа сознания, подошли, как они полагают, два ученых с мировой известностью – доктор квантовой физики.

Они попытались разобраться, что собой представляет сознание – «побочное явление» работы высокоорганизованного мозга; результат суммы биологических процессов, происходящих в нем, или же – сознание – это фундаментальный компонент Вселенной, независимый от мозга, который может существовать вне тела.

По мнению американского философа, всемирного известного физика Д. Хагелина, - одного из разработчиков концепции единого поля, основанной на теории «суперструн», - «физика сознания» рассматривалась в рамках новой научной парадигмы на основе законов квантовой механики, вплотную приближаясь к ответам на вопросы «что есть сознание?» и «где его истоки?». Другими словами, природа сознания тесно увязывалась с тайнами стремительно развивавшейся квантовой механики.

Другой выдающийся физик-теоретик, доктор философии, ведущий специалист Силиконовой долины по квантовой физике Н. Герберт писал, что сознание есть фундамент всего, что мы делаем (искусства, науки, обыденной жизни, личных отношений). Оно определяет наше бытие. Но, несмотря на то, что «за 400 лет своего существования наука достигла огромного прогресса в области постижения физической Вселенной на всех уровнях – от кварка до квазара», сознание для нее остается «интеллектуальной черной дырой».

Теория относительности Эйнштейна и квантовая механика совершили переворот в науке, ознаменовала формирование новой научной картины мира, новой парадигмы (т. н. парадигмы «сдвига» в фундаментальных научных представлениях, способах постановки и решения теоретических задач), согласно которой фундаментальными основаниями реальности являются «три основных параметра - материя, намерение и сознание». Перед научным миром встала задача – развить многомерную физику, которая включит сознание в систему уравнений для описания Вселенной. В работах А. Детеля - Физическая модель биополя», С. Петерсена - «Квантовая теория тай-тзы», А. Госвами - «Самосознающая Вселенная» показано, что разум и сознание – неотъемлемое состояние сложных квантовых систем. Ему свойственная внутренняя активность, проявляющаяся в самоорганизации или, наоборот, в энтропии.