История журнала «Золотое руно» (стр. 3 )

В отличие от большинства других «голуборозовцев», Сергей Судейкин (не без влияния своего друга Константина Сомова) исповедовал некий «иронический символизм», превращая свои картины в живописные лубки на темы искусства, фольклора либо «прекрасной старины» (Гулянье, 1906, Третьяковская галерея; В парке, 1907; Балет, 1910; обе работы – в Русском музее; серия собственно лубков Масленичные герои, середина 1910-х годов). В своих картинах Судейкин эстетизировал дворянско-усадебный быт пушкинских времен, с нарочитой лубочностью, сочетающей в себе острый гротеск, изображал ярмарки, балаганы, сценки из жизни провинциальных русских городов. Его станковые картины были импровизационными и зачастую воспринимались как эскиз театральной декорации («Гулянье», 1906; «Бабье лето», 1916). В живописных и графических работах Судейкина стилистика модерна сочетается с использованием приемов авангардистского искусства ("Карусель", 1910, част. собрание; илл. к кн. "Куранты любви", 1910). Судейкин оформлял также оперетты, интермедии, фарсы. Легко и свободно импровизируя, этот талантливый художник мог мгновенно сделать из самого заурядного помещения пестрый маскарадный зал, расписать и украсить артистическое кабаре, сочинить костюмы для его гостей.

Рисунки Дриттенпрейса  публиковались в петербургских журналах "Золотое руно" (1907, № 5) и "Весы" (1908,№ 12). Примыкал к кругу московских символистов и мастеров стиля модерн, с 1907 участвовал в выставках объединений "Голубая роза" и "Мир искусства" ("Кукольная комедия", тушь, перо, 1907; акварели "Бахчисарай", "Маскарад-фантом", "Фонтан слез", 1908; эскизы декоративного убранства помещений Русского охотничьего клуба и Литературно-художественного кружка, маскарадных костюмов, акварельный "Портрет госпожи Д.", 1909, и др.)11

Журнал направляет внимание читателей на то, что разные виды изобразительного искусства требуют разного подхода к их восприятию и рассмотрению. Например, две скульптурные группы Сомова представлены на страницах «Руна» в четырех и шести проекциях, с разных сторон, на разных фонах. Чувствуется особый интерес журнала к специфике графики, наиболее органичной по своей природе печатному изданию. Блестяще показаны здесь изящество и тонкость линии и красота черного пятна силуэтной Сомовской графики.

Можно также по достоинству оценить по воспроизведениям журнала красоту и рациональность рисунков Лансере, классическую ясность графического стиля Бакста или прелесть и свободу его натурных зарисовок. Великолепно декоративное оформление самого журнала — многочисленные заставки, концовки, заглавные листы разделов, выполненные, в основном, крупнейшими мастерами «Мира искусства» и «Голубой Розы».

Новым начинанием «Золотого Руна» стала организация при журнале издательства, которое выпускало книги близких его кругу авторов. Оно появилось в середине 1906 года. Первой ласточкой стал поэтический сборник Бальмонта «Злые чары», арестованный цензурой из-за «богохульных» стихотворений, а также «Жар-птица. Свирель славянина» (1907) и «Зеленый вертоград. Слова поцелуйные» (1909). Настроению и образности этих книг, отразивших в себе увлечение поэта древнебылинной стороной русской и славянской культуры, были созвучны и «Зовы древности» (1909). Критика пренебрежительно отзывалась о новом повороте в творческом развитии поэта, но сам Бальмонт не сознавал и не признавал творческого спада.

За время своего существования издательство «Золотого Руна» выпустило в свет книгу рассказов А. Ремизова, сборники стихов Ф. Сологуба и А. Блока, роман польского писателя С. Пшибышевского, повесть самого редактора-издателя журнала под названием «Исповедь». Но самым значительным и ценным изданием «Золотого Руна» стали иллюстрированные «Очерки по истории русского искусства» профессора А. Успенского. Издательство, несомненно, содействовало расширению круга идеологического воздействия журнала на читающее русское общество. Организация его была хорошо и правильно поставленным делом, придававшим определенный вес деятельности «Золотого Руна».12

За четыре года деятельности журнал познакомил читателя с массой материалов по разделу наследия. Среди них: коллекция старинной мебели графа , экспонаты польского искусства из Виленской коллекции Румянцевского музея в Москве, собрание миниатюр Императорского Эрмитажа; персидская живопись ХVI века; коллекция резьбы по кости холмогорской и якутской работы ХVIII и ХIХ веков; материалы Лицевого Апокалипсиса поморского письма ХVIII века, творчество художников Федора Толстого, Якова Капкова, А. Монтичелли и других.

Журнал планировал организацию в Москве совместного выступления русских и французских современных художников на выставке под названием «Салон Золотого Руна», открытие которой предполагалось приурочить к годовщине «Голубой Розы» — 18 марта 1908 года. По идее, голуборозовцы должны были при этом объединиться с лучшими русскими художниками, в первую очередь с группой мастеров «Мира искусства», чтобы продемонстрировать в сопоставлении с французской достижения новой русской школы живописи. Цели и задачи замысла были подробно изложены во вступительной статье к каталогу (но уже второй выставки «Золотого Руна», так как из-за организационных неурядиц сделать это вовремя не успели, — каталог первой выставки вышел без вступительной статьи).

«Приглашая французских художников к участию на выставке, — говорится в статье, — группа “Золотого Руна” преследовала двоякую цель: с одной стороны, путем сопоставления русских и западных исканий ярче осветить особенности развития молодой русской живописи и ее новые задачи; с другой — подчеркнуть черты развития, общие русскому и западному искусству, т. к. при всем различии национальных психологий (французы — более сенсуалисты, у русских художников больше одухотворенности), новые искания молодого искусства имеют некоторые общие психологические основы. Здесь — преодоление эстетизма и историзма, там — реакция против неоакадемизма, в который выродился импрессионизм. Если родоначальниками этого движения во Франции были Сезанн, Гоген и Ван Гог, то первый толчок в России был дан Врубелем и Борисовым-Мусатовым» (Каталог выставки картин «Золотое Руно». М., 1909).

В силу негативного отношения в среде русских интеллектуалов к Рябушинскому и к его грандиозным планам выставка оказалась на грани срыва. Однако вопреки всем, казалось бы, неразрешимым и, похоже, хорошо скоординированным препятствиям, ему удалось осуществить свой замысел, правда, несколько позже задуманного срока и не совсем в том виде, как поначалу предполагал. 5 апреля 1908 года в Москве в доме Хлудовых — на углу Рождественки и Театрального проезда — открылась небывалая по своему размаху и значению в истории русского искусства ХХ столетия  выставка  «Салон Золотого Руна». 13

лок, публикуется во всех символистских журналах – «Весы», «Золотое руно». Блок принимает активное участие в работе журнала, сначала публикует в нём свои статьи, а с 1907 года ведёт Критический отдел в «Золотом руне».

Составляя план своих сочинений, Блок обронил широкое и многозначное слово – «проза». Этим словом Блок обозначил свои критические и публицистические статьи, речи, рецензии, очерки.

Проза создавалась Блоком на протяжении всей его литературной жизни, рядом с его стихами. Первые рецензии были напечатаны им в 1903 году.

Сосуществование этих двух сфер – поэзии и прозы – в творчестве одного автора – факт, достойный внимания. Одним из признаков неблагополучия современной ему литературы Блок считал всё растущую в ней специализацию, – «в частности – разлучение поэзии и прозы».

«Мы часто видим, – писал он, – что прозаик, свысока относящийся к поэзии, мало в ней смыслящий… мог бы владеть прозой лучше, чем он владеет, и обратно: поэт, относящийся свысока к «презренной прозе», как-то теряет под собой почву, мертвеет и говорит неполным голосом, даже обладая талантом. Писатель должен помнить о живописце, архитектуре, музыканте; тем более – прозаик о поэте и поэт о прозаике».

Блок не только помнил о своих соседях по литературе – великих и малых прозаиках – и всесторонне считался с их художественным опытом, но и сам был причастен к «прозаической стихии» словесного искусства.

Творчество Блока – как большая река, которая, сохраняя своё единство и направление, образует несколько параллельных русел.

Если в своих стихах Блок возникает перед читателем как поэт и человек, то в своей прозе он, кроме того, критик, публицист, литератор, находящийся в тесном общении с духовной и гражданской жизнью своего времени. Проза заземляет, дополняет и во многом объясняет его поэзию, а поэзия лирически кристаллизует, углубляет и освещает его прозу. Поэтому вполне естественны переклички стихов и прозы Блока.

Помимо общей их связи по духу, тону и направленности, между ними можно провести множество вполне конкретных параллелей.14

Можно отметить, например, тематические совпадения статьи “Ирония” (1908) – со стихотворениями «Друзьям» (1908) и «Когда я прозревал впервые» (1909); статей 1908 года о народе, России, интеллигенции, цивилизации – с циклом «На поле Куликовом».

Статьи Блока поражают не только своей артистичностью, естественным изяществом словесной ткани, художественным слухом их автора, но и тем благородно-человеческим чувством целого, в котором так называемые «чисто эстетические оценки» могут соответствовать лишь частным истинам.

В статьях Блока изумляет исключительно редкое в раздробленности жизни эпохи сочетание тончайшей художественной культуры с глубоким сознанием ответственности перед судом своего духа, народом и историей.

В своей прозе Блок подымается временами до горячего и страстного пафоса, выступает как носитель общественной совести, публицист, свидетельствующий о всеобщем неблагополучии, о «тихом сумасшествии», которое овладело жизнью буржуазной России.

Художественные выставки с самого начала были предметом пристального внимания «Золотого Руна». Обзоры выставочных экспозиций в журнале всегда содержали обширный показ экспонатов и сопровождались обычно серьезным анализом процессов, происходивших в современном искусстве. Так, в нескольких номерах строгому обсуждению была подвергнута организованная Дягилевым выставка «Мира искусства» 1906 года, ставшая по своему значению эпохальной. Она открыто обнажила уже наметившиеся и все более со временем нараставшие противоречия между группой московских символистов и петербургскими ретроспективистами. После этой выставки уже не было сомнений в том, что эти художественные группы отнюдь не попутчики в своих поисках новых путей в искусстве. Собственная выставочная деятельность стала для «Золотого Руна» просто необходимостью. И она блистательно началась с организации в 1907 году в Москве выставки «Голубая Роза».