Методика работы с текстами о житии святых. «Святой великомученик Георгий» (стр. 5 )

Божественная помощь подчеркнута изображением летящего ангела, касающегося нимба Георгия. В склоненной голове святого — покорность высшей воле. Змий уже усмирен, и царевна ведет его, обвязав поясом. Врата города обозначены черным цветом. Это город язычников, обреченных на духовную смерть. Но белая голова коня уже коснулась его. Изгибу шеи коня вторит белый полукруг над городом — это свет веры, просвещающий язычников. Так в иконе получает развитие древнее представление о Георгии, несущем веру, способную победить любое зло.

Особого разговора заслуживают изображения святого в деисусном чине древнерусского иконостаса. В переводе с греческого языка слово «деисус» означает «моление». Деисусный чин составляет ядро, сердце любого иконостаса. В образах этого чина воплощена идея спасения человечества в день Страшного Суда, когда Христос явится судить людей по делам их. Центральная фигура деисусного ряда — Спас Вседержитель, восседающий на престоле. Ему, в молении за род человеческий, предстоят слева и справа Богоматерь и Иоанн Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил.

Далее в строгой последовательности располагаются святые апостолы, отцы и учители церкви, мученики, преподобные, столпники. Среди мучеников изображали Георгия и Дмитрия Солунского. Оба святых воина смиренно обращаются в молении к Христу. Воинские доспехи Георгия сменил хитон, красный плащ не развевается за спиной, а почти окутывает всю фигуру. Здесь подчеркнуто его великомученичество, и красный плащ символизирует пролитую кровь мученика.

Таким предстает Георгий в деисусном чине иконостаса собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Иконостас написан в 1502 году группой мастеров во главе с великим Дионисием. В хрупком, грациозном облике святого подчеркнуты юность, смирение и чистота — он подобен агнцу, добровольно принявшему мучения и смерть и тем удостоившемуся предстояния перед престолом Всевышнего.

В XVI веке получают распространение иконы с обширными циклами жития Георгия. В их иконографическом решении явственно ощущается следование образцам столичной византийской иконописи XIII — XIV столетий. Такова икона, написанная по заказу дмитровского князя Юрия Ивановича (второго сына великого князя Ивана III) и вложенная им в главный собор города Дмитрова — Успенский (икона хранится в Музее древнерусского искусства им. Андрея Рублева) Заказывая икону своего святого патрона, князь Юрий обратился к большому мастеру, создавшему одно из лучших произведений своего времени. В чистоте красок, в светлой изысканной цветовой гамме, в изяществе форм неизвестный иконописец следует за Дионисием. Образ святого в среднике иконы полон грации. Это совершенный воин Христов, «облецыся в броня правды, прими же щит веры», опоясавший «истиною чресла своя крепко». В его прекрасном облике воплощена красота духовная. Он остается одухотворенным и прекрасным и в страданиях.

Икона подобного типа была обнаружена в далеком северном селе в Архангельской области. Неизвестно, как попала сюда эта икона, но написана она, по-видимому, не северным мастером. В манере ее исполнения угадывается рука иконописца из среднерусских земель, возможно москвича. Однако написана икона позже, чем дмитровская, и значительно от нее отличается.

Изображенная в среднике фигура Георгия сохраняет изящество, но лишена радостной открытости и энергии. Рука с копьем не поднята победно, а опущена и лишь слегка придерживает его. Цвета одежд глуше, цветовые сочетания напряженнее. Лишь красный пылает ярко и чисто, это главный цвет в среднике иконы. Фигура Георгия на фоне красного плаща кажется охваченной огнем — пламенем веры и божественной любви. Отблески этого огня — на прапоре, увенчивающем копье, и в орнаментах щита. На груди Георгия сияет золотом медальон с образом младенца Христа Эммануила (в переводе с древнееврейского это имя означает «с нами Бог»).

Особенность иконы составляет ряд «чудес», написанных на нижнем поле. Среди них выделяется левое нижнее клеймо с изображением воскрешения Георгием мертвого человека. В этой композиции святой Георгий уподоблен Христу, воскресившему Лазаря. Чудеса, совершенные святыми, служили доказательством их праведности и духовного могущества, свидетельствовали об их посмертном торжестве. Последним среди заключительных сцен жития в иконе помещено излюбленное «Чудо о змие», звучащее как победный завершающий аккорд.

«Чудо Георгия о змие» на Московской земле было любимо не менее, чем в новгородской. Московские князья ощущают себя наследниками византийских императоров, ведь Москва — третий Рим, «а четвертому не бывать». В 1464 году мастер создает скульптурный образ Георгия, поражающего змия, который помещают над Фроловскими (Спасскими) воротами Московского Кремля. Одновременно с уже описанной иконой первой трети XVI века удельный князь Юрий Иванович заказывает для Успенского собора города Дмитрова большой многоцветный керамический рельеф с «Чудом Георгия о змие», украсивший южную стену, обращенную к Георгиевским воротам Дмитровского кремля. Аналогичные скульптурные композиции создавались и в других местах. Таковы деревянные скульптуры XV века из Юрьева-Польского и Новгорода (последняя хранится в Русском музее).

К концу XVI и в XVII столетии композиции с «Чудом» все более усложняются, насыщаются множеством деталей и подробностей, теряя эпический дух. Этот процесс заметен и в иконописи, и в других видах искусства. Так, на иконе мастера строгановской школы Никифора Савина (хранится в Русском музее) в торжестве победы Георгия участвует множество зрителей. Изображения города, наполненного народом, царя с царицей и красочной толпы придворных занимают большую часть иконной плоскости. Фигура святого Георгия на коне словно вытеснена ими из центра и выделена лишь размером. Значительное внимание уделяет мастер тончайшей отделке всех деталей, разнообразию орнаментов, покрывающих и одежды героев, и городские стены. Яркая и нарядная композиция похожа на иллюстрацию к волшебной сказке.

Тем же сказочным характером отмечена и резная икона, созданная неизвестным северным мастером XVII века из архангельского села Конецгорье. Затейливые резные фигурки придают иконе теплоту и непосредственность, свойственные фольклору с его занимательной повествовательностью.

В течение долгих веков образ Георгия живет в народном сознании, сохраняя свою полнокровность, каждый раз раскрываясь заново.

Особая судьба досталась Георгию Победоносцу в русской геральдике. Начало государственной геральдики Руси следует относить ко времени формирования национального государства, когда личная эмблема государя становится эмблемой державы. После 1485 года великий князь московский именуется «государем Всея Руси». В конце XV века появляется первая печать великого князя Ивана III, которую уже с полным основанием можно назвать государственной. Это двусторонняя «кормчая» 1497 года, на лицевой стороне которой помещен всадник, поражающий копьем дракона, а на оборотной — двуглавый орел.

Сюжет лицевой стороны этой печати вызывал у исследователей много споров о происхождении и значении. Что это? Символизированный образ царя? Или святой Георгий, с изображением которого всадник — «ездец» имеет иконографическое сходство?

Впрочем «ездец», с некоторыми различиями, встречается на княжеских печатях уже с XIII века. На печати Александра Невского вырезан всадник с мечом, на печатях других князей — сокольник. Лихачев, имея в виду сокольника, писал: «Можно думать, что в данном случае примешивается символизация власти, знатности».

Вооруженный всадник утверждается на печатях московских князей только в XIV — XV веках. Он пришел на смену патрональным изображениям византийских печатей. Так, на печатях князя Василия Дмитриевича 1389-1405 годов всадник вооружен копьем, на печати 1423 года он взмахивает мечом, на монетах этого периода — сокольник и мечник. И, наконец, на печати Ивана III 1497 года появляется всадник, поражающий копьем дракона. Изображение всадника на коне с мечом встречается на печатях и других удельных князей.

Таким образом, со времени правления князя Василия Дмитриевича изображение светского всадника с копьем или мечом, реже — сокольника — приобретает наследственный характер и может быть принято как геральдическая фигура.

К сожалению, мы не имеем свидетельств, раскрывающих семантику всадника на печати Иван III, что и дало пищу для споров о том, символизирует ли он самого великого князя или является изображением святого Георгия. Сторонники последнего мнения приводили в качестве аргумента факт установки скульптурного изображения Георгия Победоносца в 1464 году над воротами Спасской башни Московского Кремля. Однако эта скульптура, скорее всего, не имела геральдического смысла. Ее место над воротами определялось иной функцией — защитной, которую часто на подобном же месте выполняли иконы с образами Богоматери или Спаса Нерукотворного.