История судебных учреждений в России (стр. 2 )

Таковы были особенности суда как гражданского, так и уголовного в России, начиная со времен Великого Князя Иоанна IV, но, как мы выше заметили, новый порядок судоустройства не уничтожал прежнего; наместники и волостели, до самых времен Петра Великого, продолжали существовать с властью судебною гражданскою и уголовною, рядом с судом народным. По судебнику наместникам предоставлено было производить разбирательство между детьми боярскими, а в городах – между городскими и посадскими людьми; волостели же по волостям судили черных людей по их по жалобницам [26]; таким образом суд над всеми сословиями области был разделен между этими двумя властями. Во всех случаях изъятия различных лиц от их власти, им оставлялось право уголовного суда, как главнейшая принадлежность власти государственной [27]. Как в Судебнике, так и в Уложении было постановлено, что наместникам или воеводам принадлежит судебная власть по делам уголовным в тех местах, где нет губных старост, с тем только ограничением, что они не могли привести своего решения в исполнение без доклада Государю [28]; исключениями пользовались наместники областей: Смоленской, Новгородской, Псковской и Казанской [29], также воеводы Сибири, Терка и Астрахани, которые, по причине отдаленности этих мест от Москвы, имели право, не дожидаясь царского указа, исполнить смертные приговоры относительно людей среднего класса [30]. – Со времен наместники заменяются названием воеводы [31]; по отношению к степени власти и подчинения, воеводы различались по различию городов ими управляемых. Все города разделялись на большие, средние и малые (пригороды). В ограничении самопроизвольного управления воевод к ним стали присоединять других людей, товарищей, с которыми они должны были отправлять все даже заодно [32]; большими городами заведовали бояре или окольничие, присылаемые из Москву и при коих находились товарищи их; при первых – окольничие, стольники и дьяки; при вторых – стольники и дьяки; средними городами заведовали воеводы из дворян и стольников, при коих находились дьяки или подьячие; меньшие же города, называемые пригородами, управлялись воеводами из дворян и детей боярских, кои назначались и зависели в своих решениях от воевод больших городов. Различие это имело то значение, что воеводы, заседавшие в городах с дьяками могли в судных, кабальных и долговых делах давать суд над дворянами, детьми боярскими и всякими служилыми людьми и крестьянами на сумму от 100 до 10000 рублей, с ограничением произносить окончательный приговор без царского указа; в тех же городах, где воеводы сидели одни или только с подьячими, там им велено было давать суд в долговых делах в 10 и 20 руб., притом они не могли давать суд в делах вотчинных, поместных и холопьих, за исключением воевод по низовых городов, подведомых Казанскому Дворцу [33].

[1] Истор. Гос. Рос. Карамзина V, стр. 217, пр. 387.

[2] акты Арх. Эксп. I, 1Акты ист. III, 1ст. 56. Улож. XXI, 4.

[3] А. Арх. Э. I, 13. Ак. Ист. III, 167. ст. 56. Улож. XXI, 95, 97, 98.

[4] А. Ист. III, 150. Улож. XXI.4

[5] А. Арх. Э. III, 210.

[6] А. Ист. III, 167. ст. 12, 21, 57, 58.

[7] А. Арх. Эксп. I, 234, 281, III, 36.

[8] Там же, I, 281.

[9] Там же, II, 225. Улож. XXI. 6.

[10] А. Ист. III, 167, ст. 56.

[11] Улож. XXI. 3.4.

[12] Старин. степ. чинов стр. 36.

[13] А. Арх. Эксп. I, 281. стр. 3

[14] Судебн. ст. 60. А. Арх. Эксп. I, 224. А. Ист. III, 167, ст. 28, 29.

[15] А. Арх. Эксп. I, 16. 2А. Ист. III, 167, стр. 42.

[16] А. Арх. Эксп. I, 187, 194. III, 126.

[17] А. Арх. Эксп. I, 187. III, 126.

[18] Там же I, 3А. Ист. I, 226. II, 61. III, 1

[19] 1669 Января 22, ст. 2,3. (441).

[20] А. Арх. Эксп. III, 171.

[21] А. Арх. Эксп. IV, 92. А. Ист. III, 194.

[22] 1669 Января, (442).

[23] 1679 Ноября

[24] 1684 Февр.

[25] 1702 Марта

[26] Судеб. ст.

[27] А. Арх. Эксп. I. 1II, 53.III, 37.

[28] Судеб. ст. 71. Улож. XXI. 3.

[29] Истор. Карамз. IX, стр. 262.

[30] Кошихин VIII, 1.

[31] Полное Собрание Законов, № 000.

[32] А. Арх. Эксп. II, III, Марта

[33] Коших. VIII, 1-3. Улож. XIII,3.

Особенные лица, облеченные судебной властью.

Кроме показанных судебных лиц право суда нередко предоставлялось, в особенности в дворцовых деревнях, различным чиновникам, управлявшим ими и имевшим совершенно отличное назначение от того, которое им давалось; таким образом Переяславских сокольников велено было судить сокольничему [1], бобровников каменного стану – ловчему [2], в дворцовых волостях право суда обыкновенно принадлежало царскому дворецкому; кроме того, дворецкий часто назначался судьею по особенным случаям, как то над лицами изъятыми от подсудности общим государственным властям [3]; казначею предоставлено было решать тяжебные дела в денежных исках и по кабалам, также судить в Москве приезжих из других мест, в случае иска на них кого-либо из жителей Московских; судебному ведению его принадлежали откупные таможники Владимирские и Кортомазовские [4] и на основании особенной жалованной грамоты царя Василия Шуйского, казначей сделан был исключительным судьею торгового человека Андрея Окулова и неотделенных его родственников, и людей их [5]; жалованною грамотою Иоанна IV, Пенежским Самоедам предоставлено в делах гражданских исключительно судиться у своего сборщика податей [6]; на том же основании, что лица, заведывая каким-либо сословием или общиною, сосредоточивали в своих руках все части управления, владельцы населенных имений всегда были судьями между людьми, жившими на их землях, в делах гражданских и нередко уголовных [7]; наконец к лицам исправлявшим должность судей, можно отнести и дьяков; хотя главное их занятие заключалось в письмоводстве, но иногда, вследствие вверенного им управления над известною областью, или временного поручения судебного следствия, они заступали должность судей; так в одной из жалованных грамот 1530 г. говорится: «исстари судили их (т. е. Лопарей) в нашей отчине в Великом Новгороде дьяки наши во всяких делах» [8].

[1] А. Арх. Эксп. I. 147.

[2] Там же, 150.

[3] А. Истор. I, 1Акты Арх. Эксп. I, 1III, 191.

[4] Дополн. к. Суд. Указы 1558. Сент. I. 1558. Ноября 30 ст. 1Окт. 15, в. Указ. Рос. зак. Максимов. 1803. Москва. ч. 1 стр. 94. 99, 101. Акты. Арх. Эксп. I, 1

[5] А. Арх. Эк. II. 49.

[6] Там же I. 124.

[7] Там же, 44-, 120,132, 141, 160, 215, 220. [8] Ср. Собр. Гос. Грамот и догов. ч. 2, стр. 151, 152.

Подсудность.

Подсудность была различна по различию судимых дел, а именно: в делах гражданских она иногда определялась ценою иска; так до времен во Пскове местные судебные власти имели право ведать только дела не превышавшие 100 рублей; во всех исках больше этой суммы тяжущиеся отсылались на Москву [1]; но большею частию основанием определения подсудности служило место жительства: «а судом потянуть по земле и по воде», а в делах уголовных место преступлении: «а татя, разбойника, грабежника, душегубца, где имут тут и судят» [2].

От общей подсудности наместникам и воеводам были изъяты:

1.  духовенство, по делам духовным и светским [3]; люди, жившие на землях монастырских, митрополита и церковных, над коими суд по делам гражданским, а иногда уголовным, принадлежал начальствующим духовным лицам [4]; также люди, жившие на землях владельческих [5];

2.  люди всякого чину средних и малых городов в больших своих тяжбах судились на Москве [6];

3.  стрельцы, в делах гражданских подчинены Стрелецкому Приказу [7];

4.  воеводы не могли судить в своем округе людей какого бы ни было звания в том случае, когда эти люди подавали на них жалобу в обидах или в какой-либо с их стороны на себя неприязни; тогда такие лица судились воеводами других городов, а именно таких, которые отстояли не более как на 100 или 150 верст от городов, в коих находились такие челобитчики [8];

5.  многие частные лица, например, именитый род Строгоновых, подчиненный судебному ведомству Новгородского Приказа [9];

6.  торговые люди, приезжавшие по своим делам к Архангельску, судились своим собственным судом, и вообще все иноземцы торговые, подчиненные непосредственно Посольскому Приказу [10];

7.  посадские люди р. Романова в исках на них посторонних лиц отвечали только в Посольском Приказе [11];

8.  жители г. Юрьевца Повольского, во время поездок своих по делам торговли и жители дворцовой Переяслявской рыбной слободки во всех делах подсудны были одному Приказу Большого Дворца [12].

[1] А. Арх. Эксп. III, 227.

[2] Догов. Грамота Великого Князя Иоанна III с Велик. Княз. Тверск. Михаилом Борис. 1462 Прод. Древн. Вив. ч. III.

[3] А. Арх. Эксп. I, 103. III, 1IV. 155.

[4] А. Истор. I, 155. А. Арх. Эк. I..

[5] Коших, XI, 3. 5.

[6] Коших. VIII. 3.

[7] Улож. XXIII. I.

[8] 1663 г. Января

[9] 1698 г. Мартастр. 439.

[10] А. Арх. Эксп. III, 1г. Апреля 22, ст. 1

[11] Там же, III, 14.

[12] Там же, 7, 191.

Учреждения церковного суда

1. По делам подлежащим церкви.

В суде церковном различается двоякое ведомство: 1) суд по делам собственно духовным, над лицами как духовного, так и светского звания и 2) суд по всем вообще делам, над людьми, жившими в имениях церковных, монастырских и вообще зависящих от духовенства.

I. Суд по делам духовным установлен был Вел. Кн. Владимиром Святым на основании приписываемого ему устава о церковных судах. Следуя благочестивому внушению своего духа, Владимир отделил от гражданского суда дела, касающиеся церкви и религии и предоставил их ведению духовенства, запретив кому-либо из светских властей вступаться в суд церковный; «а боярам нашим и тиунам нашим и всем иным судьям нашим и иже по нас в род и род до века, никогда же судов святительских, церковных не судити» [1]. Приняв из Греции веру, Владимир принял оттуда и церковные законы: «и аз так же по Греческим Номоканонам сотворих», поэтому не должно удивляться, что предметы власти церковного суда определены с такой точностью в то время, когда еще не ощущалась потребность разделения частей управления вообще, и когда правила Владимирового Устава о церковных судах едва ли могли иметь приложение к действительности, потому что нельзя согласиться на то, чтобы Россия, в столь короткое время после просвещения ее христианством, имела уже у себя многочисленное духовенство, богадельни, больницы, монастыри и т. п. о чем говорится в Уставе; но весьма легко допустить, что он, не имея значения юридического, существовал фактически, принесенный к нам духовенством из Греции, которое хотя и не могло пользоваться им во времена Владимира, по крайней мере хранило его, как основание и залог будущей своей власти. На основании этих-то Греческих законов многие предметы, подлежащие сами по себе светскому ведомству, были отнесены у нас к делам духовного суда; вообще, пространство власти было так обширно, что он обнимал почти все предметы гражданского разбирательства; от него зависели заключения браков, разводы; суждения о браках незаконных в запрещенных степенях родства; несогласия между супругами; насилие; преступления против нравственности; преступления против веры, церкви вообще и церковного благочиния; дела о непокорности и оскорблении детьми родителей и раздоры между ближайшими родственниками; оскорбления словесные; споры детей о наследстве, все священно и церковнослужители, вдовы, странницы, нищие, врачи, пустынники и кто святая одеяния иноческое свержет [2]. – подтвердил власть церковного суда, предоставленные ему отцом его, присоединив к прочим делам его ведомства и суд над зажигателями [3], впрочем подлинность Устава, на котором основывается это право, еще не доказана окончательно.

Почти в том же объеме оставалось ведомство Церковного Суда и в последующее время. На основании Судебника Царя Иоанна IV и Соборного Уложения 1551 г. ему подлежали тяжебные дела между духовными лицами, также между лицами, причисленными к духовному ведомству; как то: вдовами, нищими и всеми теми иже от церкви Божией питаются; дела брачные, разводы, отношения между родителями и детьми, плотские преступления и наконец некоторые дела, принадлежащие собственно светскому ведомству, как то: засвидетельствование завещаний и наблюдение за мерами и весами [4]. Высшая судебная власть в этих случаях принадлежала митрополиту или архиепископу; они отправляли свои обязанности чрез различных чиновников своих, как то: наместников, волостелей, тиунов и десятильников [5]; последние, являясь в конце XIV века, имеют только значение административное, именно, они представляются в виде сборщиков различных пошлин [6], и не ранее половины XV века мы видим их уже с судебною властью [7]; сами чиновники эти, как исполнители высшего суда, судились только Великим Князем [8]. Не редко впрочем низшее духовенство, в особенности монастырей, получало право судиться непосредственным своим начальством, независимо от епископских наместников [9]. – Впоследствии времени при епархиальных архиереях учреждены были судилища из лиц духовных, которые должны были судить монашествующих, как мужеского, так и женского пола, во всех делах, за исключением душегубства (над которым Церковный Суд не имел никакого права) [10], а прочих лиц, т. е., белое духовенство и мирян, только в духовных делах [11]; в конце XVII века в этих судилищах велено было заседать поповским старостам [12]. – С конца XVI столетия десятинники занимают в ряду судебных учреждений место низшей инстанции; им предоставлено было судить священников, диаконов и всех вообще принадлежащих к церковному притчу, а также церковных и мирских людей по рядным грамотам, духовным завещаниям, кабалам, по спорам об отдаче вещей на сохранение, бое и грабеж; на суде у них должны были находиться по два или по три человека из поповских старост и десятских, также старосты земские, целовальники и земские дьячки; некоторые дела они решали сами, по другим же, произведши свое исследование, они передавали его в высший суд [13]; впоследствии предписано было им обо всех делах, прежде их решения, докладывать Патриаршему Разряду [14]. По учреждении патриаршего престола, к сему последнему отошла судебная власть митрополита, который с этого времени, наравне со всеми архиепископами, стал составлять вторую степень Церковного Суда; для производства всех зависящих от патриарха дел, при нем учреждены были особые высшие судилища, известные под именем Патриаршего Двора и Патриаршего Разряда.

Многие монастыри, в особенности главнейшие, на основании жалованных Великими Князьями грамот, освобождались из общей подсудности церковной, подчинением их высшему суду дворецкого Великого Князя, а с учреждением Приказа Большого Дворца сему последнему [15]; впоследствии времени подчинение таких привилегированных монастырей Приказу Большого Дворца Распространено на тот случай, что лица, принадлежащие к ним стали быть подсудны одному этому Приказу не только как ответчики, но и как истцы в спорах и тяжбах с кем бы то ни было из посторонних людей [16]; с увеличением такого рода привилегий, право это сделалось можно сказать общим для всех монастырей России. – Михаил Феодорович в ограничение такого правила определил, что, за исключением находящихся в десятинах митрополита, архиепископов и епископов, все прочие церкви и монастыри в Москве и в Московском уезде и в 45-ти городах с пригородами и десятинами, зависевшие до сего от Приказа Большого Дворца, должны быть ведомы во всех делах, кроме уголовных, патриархом Филаретом [17]. перенес от Приказа Большого Дворца ведомство над всем духовенством монашествующим и белым, и людьми их и крестьянами в монастырский приказ [18]; замечательно при этом то, что такая перемена ведомства не была приятна для духовенства, потому что вместе с этим оно подчинялось уже общему порядку управления; удаленное таким образом от непосредственного покровительства и участия в его делах Государя, для коего Приказ Большого Дворца был как бы Собственною Канцеляриею, духовенство смотрело на свое подчинение Монастырскому Приказу, как на унижение; это можно заметить из слов патриарха Никона, когда он в числе причин своего неудовольствия на Алексея Михайловича приводит и то, что всякие дела делаются в Монастырском Приказе [19]; вероятно вследствие такового неудовольствия духовенства и просьб его, Феодор Алексеевич возвратил опять в ведение Приказа Большого Дворца суд над духовными лицами, как это было до Уложения [20]. духовенство и его крестьяне снова подчинены Монастырскому приказу, в ведомстве коего они оставались до уничтожения сего последнего [21].

[1] Указ. Рос. Зак. Максимовича. ч. I. стр. 2.

[2] Указат. Максимовича, ч. I. стр. 2.3.

[3] Там же, стр. 4.

[4] Судебн. 90. А. Истор. I, 155.

[5] А. Арх. Эксп. I, 2

[6] Там же, 9.

[7] Там же, 71.

[8] А. Истор. I, 1А. Арх. Эксп. I, 9.

[9] А. Истор. I. 155. III, 61. А Арх. Эксп. I, . 296.

[10] Соб. Гос. Грам. ч. 2, стр. 153.

[11] А. Истор. I, 155. Полн. Собр. Зак. № 000, гл. II, ст. 37-39.

[12] 1697 г. Дек.

[13] А. Истор. I. 115.

[14] 1697 г. Дек. 26. п. 1612).

[15] А. Истор. III, А. Арх. Эксп. I, 1III, 84.

[16] А. Истор. III, 158. А. Арх. Эксп. I, 259. II. 204. III, 1

[17] А. Арх. Эксп. III. 164.

[18] Улож. XIII. 1.

[19] Собр. Гос. Грамот и догов. ч. 4, стр. 128.

[20] 1677 г. Дек.

[21] 1701. г. Января; 1706 г. Мая; 1725 г. Января

2. В имениях принадлежащих духовенству.

II. В имениях, принадлежащих духовным властям и учреждениям, судебная власть также как и во всем государстве не была отделена от управления; митрополиты, архиепископы, монастыри и церкви, посылая для управления, принадлежащими им населенными имениями своих чиновников, всегда поручали им и право суда, при том так, что кроме суда уголовного, они во всем зависели от своего начальства [1]; а в некоторых случаях им предоставлялось тоже право и в суде уголовном [2]. В первые времена Русской Истории эти чиновники известны под названием митрополичьих или владычных наместников, волостелей [3], тиунов [4], место суда коих называлось в иных местах тиунскою избою [5], десятильников [6]; иногда же без означения именно лица, кому должен принадлежать суд говориться кому прикажет игумен [7]; такая общность управления и суда в монастырских имениях простиралась до того, что в одной грамоте от конца XV века встречаем, что митрополит предоставляет право судить людей его, живших на соляных варницах, соловару [8]. Судебная независимость духовных властей в таких случаях всегда определялась особыми жалованными, несудимыми и другими грамотами Великих и Удельных Князей, и, так называемыми, ханскими ярлыками [9]. Со времен Иоанна IV для суда как духовных лиц по делем светским, так и для высшего суда людей, зависящих от церковного ведомства, место прежних чиновников заступают постоянные судилища при архиепископах, состоящие из светских лиц – бояр с дьяками; на суде у них должны были сидеть поповские старосты, пятидесятские и десятские, по два или по три человека, чередуясь понедельно, и сверх того градские старосты и целовальники, по назначению Государя [10]. Местное управление в монастырских и церковных имениях предоставлялось кому-либо из монастырских слуг, называемых тогда прикащиками, закащиками и посельскими [11]; вместе с этим им поручалась и судебная обязанность разбирать: споры и тяжбы жителей подведомственных им имений, оберегать крестьян от всяких обид, также принимать участие в местном суде монастырских людей с лицами постороннего ведомства [12]. Монастырский Прикащик, в случае иска на него от кого-либо, судился Великим Князем или его боярином [13], а впоследствии казначеем или дворецким [14]. На суде у монастырского прикащика находились старосты и целовальники [15]. Пределы судебной власти этих лиц определялись ценою иска; именно: они могли собственно своею властию решать дела не выше 5 рублей; все же прочие дела поступали на суд и окончательное решение монастырских властей [16].

[1] А. Истор. I, 155. А. Арх. Эксп. I,159. Собр. Гос. Грам. ч. 1, стр. 3ч. 2, стр. 8.

[2] А. Арх. Эксп. I,

[3] А. Арх. Эксп. I, 6.

[4] Там же, 5.

[5] А. Иср. IV, 259, стр. 563.

[6] А. Арх. Эксп. I, 1

[7] Там же,

[8] Там же, 99.

[9] Собр. Гос. Грам. ч. 2, стр. 8.

[10] А. Истор. I, 155. Полз. Собр. Зак. № 000, гл. II, ст. 37-39.

[11] Посельские являются в конце XIV века и существуют до 1701 г., когда Петр Великий повелел чтобы в патриарших, архиерейских и монастырских вотчинах впредь посельских старцев не было, а были прикащики, Акты Арх. Эксп. I,г. Март.

[12] А. Истор. I, 1III, 102. А. Арх. Эксп. I, III, 133. стр. 1IV, 1

[13] Акты Истор. I,

[14] Там же, I, 141. II, 58, 73.

[15] А. Арх. Эксп. IV, 112.

[16] Там же, III, 217. IV, 112

Общий взгляд на судебные установления этого периода.

В рассматриваемый нами период развития значение судебных учреждений было тесно связано с состоянием всего управления, далеко еще не имевшего характера государственного: «Управление в России, говорит Профессор Неволин, было устроено по примеру и в духе домашнего управления. Князь управлял своим княжеством также как частный человек управляет своим домом; потому что князья смотрели на свои владения как на частную собственность. Таким образом для управления делами княжеств существовали те же чины и должности, какие могли быть у всякого богатого владельца» [1]. Естественно что при таком характере администрации вообще не могло иметь места разделение управления, которое бы вызывало самостоятельность судебной власти.

[1] Журнал Минист. Народн. Просв. 1844 г., ч. XLI, отдел V, статья Проф. Неволина: об управл. в России, стр. 9.

Раздел II. Судебные учреждения России с характером переходным к формам коллегиальным

I. ЦАРСКАЯ ДУМА И РАСПРАВНАЯ ПАЛАТА

Период времени от Великого Князя Иоанна III, в особенности же от Царя Иоанна IV до Петра Великого представляет по преимуществу такие учреждения, в коих судоустройство, продолжая свои формы, доводит их до большего развития, не достигая однако же полного выражения коллегиальных начал; к ним принадлежат Царская Дума с Расправною Палатою, и Приказы.

Первые следы существования Царской Думы встречаются с самых древних времен в обыкновении Великих и Удельных Князей решать важнейшие государственные дела обще с боярами [1]; в виде же постоянного учреждения, совет этот или, так называемая, Царская Дума, появляется около 1572 г., когда впервые встречается в истории название думных дворян [2]. Находясь под председательством самого Царя, Царская Дума всегда составлялась из бояр, окольничих и думных дворян; производство же и доклад дел, приготовление и исполнение решений в ней, находилось в руках дьяков, называвшихся для отличия от тех, кои заседали в Приказах, думными. Время собрания Думы зависело от большего или меньшего количества и важности дел, подлежавших ее рассмотрению и суждению [3]. Местом ее собрания служили царские палаты, особенно Золотая, по имени которой и она сама большею частью была называема, и Передняя Палаты. Предметом занятия Думы было решение дел, из коих одни поступали на ее рассмотрение по царским повелениям, a другие по общему порядку делопроизводства — ревизионному или аппеляционному. Окончательное решение дел в Царской Думе принадлежало или собственной власти заседавших в ней судей, или, смотря по важности этих дел, зависело от верховной власти, как например, по делам о смертной казни, о лишении осужденных чести, имущества, и т. п. [4] Приговоры Царской Думы имели следующую форму: «Великий Государь указал, a бояре приговорили», по указам 1694 г. марта 17-го эта форма была переменена в следующую: «по указу Великих Государей Царей и Великих Князей всея Великие и Малые u Белые России Самодержцев (имя) в их Великих Государей Передней Палате тех дел бояре слушав приговорили» [5]. Все важнейшие бумаги исходившие от Царской Думы, утверждались подписью думных дьяков, a менее важные подписывались дьяками и подьячими [6]. Состав Думы с самого времени ее первоначального существования никогда не был изменяем, и только Самозванец первый, овладев Московским престолом, плененный польскими обычаями и установлениями, решился изменить состав Царской Думы по образу Польского Сената. Назвав всех думных мужей сенаторами, он умножил число оных до 70 человек и повелел заседать тут же, сверх Патриарха (что в важных случаях и до него было четырем митрополитам, семи архиепископам и трем епископам [7], между тем, как духовенство никогда прежде не участвовало в делах мирских, за исключением, как мы сказали, патриарха. Впрочем это преобразование уничтожилось само собою с прекращением власти Самозванца. — С течением времени для непрерывного производства дел судных, при Царской Думе установлено было особенное присутствие, под названием Расправная Палата. Она составлялась из членов Думы, которые в сем случае назывались палатными людьми. Она собиралась также в царских чертогах и притом нередко в тех же самых, что и Царская Дума, отчего часто называлась Золотою [8]. В Расправную Палату поступали дела, по коим Приказы не могли поставить окончательного решения [9] и для слушания таких дел назначены были особенные дни недели; так для слушания дел, поступивших из Разряда и Посольского Приказа, был определен понедельник; из Приказов Большой Казны и Большого Прихода — вторник; из Казанского Дворца и Поместного Приказа — середа; из Большого Дворца и Сибирского Приказа — четверг; из Судных Приказов — пятница [10]; но впоследствии времени для доклада всех дел из Приказов назначены были постоянные шесть дней каждого месяца [11]. Некоторые из дел, поступавших в Палату решались в общем собрании бояр и думных людей, a другие докладывались Государю; к последним относились преимущественно дела слишком сомнительные, а также жалобы на неправильность боярских решений в Приказах [12]. Сверх сего главного и постоянного занятия, Расправная Палата заведовала и управляла Москвою в отсутствие Государя из столицы, хотя бы на самое короткое время, рассматривая и решая в сем случае дела, поступавшие на имя Государя, за исключением самых важных, о которых она или доносила Государю немедленно, или оставляла их нерешенными до времени его возвращения в столицу [13]. Расправная Палата сохраняла прежнее свое назначение; именно: в нее подавались жалобы на медленность решения дел губернаторами и низшими судебными местами, на неправые приговоры судов; но в тоже время, под строгою ответственностью запрещено было вносить в нее дела, мимо низших судебных мест. После того как при всех присутственных местах учреждены были фискалы, Расправная Палата стала заниматься делами, вступавшими в нее по доношениям фискалов на неправильные действия этих мест, и о всех занятиях этого рода она должна была подавать ежемесячные доношения Сенату, с показанием хода таких дел [14]. Кроме этих постоянных ее занятий, Петр Великий повелел ратных людей и драгун, которые выбраны в Подмосковных, и Замосковных, и Заокских и в Украинских, с Смоленского разряду городах, из копейщиков и рейтар, из недорослей и той службы начальных людей, и городовых дворян и детей их, судом и расправою ведать в Расправной Палате [15]. Время окончательного уничтожения этой Палаты с точностью неизвестно, но вероятно, что она была закрыта по учреждении в 1719 году Юстиц-Коллегии, потому что занятия этой последней были те же, что и Расправной Палаты.

[1] Истор. Карамз. IV, пр. 203.

[2] О старин. степ. чинов, стр. 34.

[3] Древ. Вивлиофика, ч. XX. стр. 280.

[4] Кошихин VIІІ, I. 1669 г. Ноябр. 29 Дек, 1674 г. Июляг. Фев.Авг.г. Авг. г. Генв

[5] 1694 Map.

[6] Коших. II. 5.

[7] Собр. Гос. Грамот, ч. 2, стр. 207 — 210.

[8] Древн. Вивл. ч. XX, стр, 311, 393.

[9] Улож. X, 2.

[10] 1669 г. Ноября

[11] 1676 г. Авг

[12] Улож. Х,г. Ноябрь (459), 1694 г. Марта, 1689 г, Сентября

[13] Древн. Вивл. ч. XX. стр. 393.

[14] 1713 г. Сентября 4 (2710).

[15] 1701 г. Сентября

ІІ. ПРИКАЗЫ

Приказы, как мы увидим ниже, образовались не вдруг, не путем быстрого развития, a медленно и спокойно в течение полутора века, по мере нужд, рождающихся с постепенным развитием гражданственности. До времени всеобщего их появления они существовали в виде канцелярий, коим Царь поручал известную отрасль управления; это предположение доказывается тем, что впоследствии времени многие, прежде бывшие Приказы именовались канцеляриями; таковы Дворцовый Приказ [1], Ямской [2], Посольский [3] и другие. Название Чети дьяка Варфоломея Иванова представляет яснейшее доказательство такое значения Приказов в первые времена. Рассматривая главные начала, из которых истекала деятельность всех Приказов, мы замечаем в них совершенное отсутствие единства, или правильного распределения предметов ведомства; от этого трудно с совершенною точностью определить: на какие предметы и лица простиралась судебная власть каждого из этих мест в особенности. Главная причина такого недостатка заключается в самом историческом развитии судоустройства в России. В древнейшие времена наместникам, как мы видели, вверялось управление областью или городом; таким образом эта власть определялась не предметами ведомства, a пространством земли, или территориею; все отрасли светского управления соединялись в руках наместников, a потому не было особенных чиновников, облеченных исключительною властью делать суд в делах гражданских. Отсюда развилось то правило, что кто управляет, тот имеет и право суда над управляемым: а потому должно принять за общее правило, что каждый Приказ был судебным местом для людей, состоящих по роду дел под его управлением; так, Чети, находившаяся на Москве, управляли целыми областями, в которых они же производили и суд в делах гражданских. Другой недостаток судебного ведомства Приказов составляло отсутствие резкого разграничения между управлениями центральными – всей России и областными. Поэтому о многих Приказах трудно решить – были ли они провинциальные учреждения для Москвы и ее области, или же круг действия их простирался и на всю Россию. Большею частию в иных случаях они имели значение общих государственных, а в иных областных судов. Историческое образование Российского Государства имело влияние на такое смешение двух различных назначений в одном правительственном месте. До времени утверждения единодержавия в России, все вообще правительственные учреждения были областными в отношении к целому государству, хотя они были главными в уделе того или другого князя; государственных же учреждений в собственном смысле сего слова не могло быть, по причине раздробления России на многие самостоятельные части. Только тогда, когда Москва сделалась средоточием Русского Царства и сталась действительной главой нашего отечества, должны были образоваться в нем общие государственные учреждения для судебных и вообще правительственных дел княжеств удельных, которые сделались подвластными Великому Князю Московскому и следовательно стали областями Царства Московского. Таким образом Московские областные учреждения начали приобретать мало-помалу значение высших инстанций в то время, как учреждения прежних самостоятельных государств, которые сделались подвластными Московскому Царю, теряли значение высших инстанций и поступали в разряд низших, то есть сделались учреждениями областными. — Лучшая эпоха в развитии Приказов начинается около времен ; с этих пор они стали получать определенный состав и правильное разделение предметов ведомства.

Приказы составлялись из трех или четырех людей (боярина, или окольничего, или думного боярина с товарищами), при коих состояли дьяки и подьячие [4]. Но это общее постановление имело приложение только относительно некоторых из них, между тем как большая часть из Приказов до конца их существования продолжали оставаться в том виде, какой они вообще имели при первоначальном их появлении, т. е., в виде канцелярии высших административных чиновников: следовательно заведывались одним лицом. Судьи определялись на свои должности по назначению Государя, a дьяки и подьячие назначались самими председателями Приказов. Дьяки не были дворяне, но всякий имеющий личное достоинство, мог быть назначаем в эти должности [5]; обыкновенно же определялись люди не свободного происхождения [6]; или из сословия гостей [7]; но этой должностью они, кажется, приобретали звание дворянское, потому что могли владеть недвижимым населенным имением, как это видно из некоторых грамот [8]; впрочем случалось что в эту должность определяемы были и природные дворяне [9]. Подьячие разделялись на три класса (статьи): молодых, средних и старых; способнейшие из последнего класса подьячие поступали в должность дьяков [10]. В подьячие могли поступать лица всех сословий; только указом 1640 года Декабря 7 запрещено было принимать в подьячие лица духовного, мещанского и крестьянского сословий, а указом 1665 года Февраля 8 запретил принимать в должность дьяков и подьячих расстриг из церковнослужителей; даже и тех из них, которые занимали такие места он велел отставить. Приказы делились на отделения (повытья) и столы, управляемые подьячими, как можно заключать из некоторых мест различных указов [11], Дела в Приказах решались общим собранием суде; но если который из них, по болезни или другим законным причинам, не мог находиться в присутствии, то дела решались остальными судьями, с изъяснением причины, почему именно такой-то из них находился в отсутствии [12]. Все дела выходили из Приказов за подписью председателя, прочие члены обозначались общим словом: «с товарищи» [13]; они вносились подьячими в особые записные книги, находившиеся за подписью дьяка [14]. С 1700 г. велено было все дела, писавшиеся прежде в столбцах, производить в тетрадях; в тетради же включались и все челобитные; по достаточном накоплении таких тетрадей, они переплетались в книги [15]. В ряду подчиненных судебных мест, Приказы занимали по степени власти первое место после Царя или Царской Думы; всякие дела, превышавшие власть судей в Приказах, переносились от них к самому Государю или в Расправную Палату [16]; независимо от сего, в определенные сроки года подавались Государю от этих мест списки всех дел, у них находившихся [17]; к нему же поступали и жалобы на неправильное решение Приказов [18]. По подписанным челобитным истца или ответчика их дело, еще до окончания, могло быть переносимо из одного Приказа в другой, в случае подозрения на судей в явном к ним недружелюбии; но коль скоро челобитчики дали уже срочные сказки о явке к суду, тогда они теряли прав переноса дела в другое место [19]. Приказы, в коих заседали бояре, или окольничие, получали из Царской Думы или из Разряда памяти; те же, которые состояли под управление думных дьяков получали все поведения указами [20].