Такты истории (стр. 5 )

В 613 г. Клотарь II выделился как властитель всего франкского королевства. Появлением лангобардского законодательства был отмечен 643 г. , правивший до 604 г., стал впоследствии символом начала нового папского Рима (Лависс, т.1, с.260), характер которого можно оценивать как тяготеющий к созданию теократического государства. Распад франкского государства, пришелся на время седьмого такта. Политически он был связан как с упадком линии Меровингов и выдвижением на первый план династии Каролингов, а экономически с исчезновением последних следов римского денежного хозяйства. Беззаконная практика местной чеканки серебряной монеты (Лампрехт, т.1, ч.2, с.369) внесла свой весомый вклад в хозяйственный хаос 638-687 гг. Церковь также не избежала разброда. С одной стороны, сформировавшаяся папская власть обладала всеми задатками главенства в западном христианском мире, с другой епископальное устройство Европы приходило в упадок, о чем свидетельствует отход от практики созыва синодов. Выплачивание папами дани остготским королям, прикладывающим усилия к упрочению папства, длившееся до 680 г., выплаты лангобардам, политика отделения от Константинополя и неуклонный рост папских земель и доходов (Лозинский, с.46-47) все говорило о создании новой государственной структуры, возглавляемой папским престолом.

7-й такт в Индии определялся, прежде всего, появлением и усилением государства Харши, почти полностью повторившего границы государства Гуптов. Завоевав различные по своему историческому статусу территории и искусственно объединив разномастные народы, руководители державы продолжали успешную завоевательную политику вплоть до ощутимого военного поражения произошедшего в 634 году. Могущество государства постепенно сходило на нет и оно просуществовало до 647 года, теряя и политическое влияние, и территории. По мнению некоторых исследователей это время стало переходным и для истории Индии (Кравцова, с.489), и в целом для истории отношений Индии с Китаем. В 641 г. Харша отправил официальное посольство ко двору китайского императора, не придававшего, впрочем, особенного значения связям с недолговечными индийскими государствами. К VII в. относится также максимальное усиление государства Чалукья в Средней Индии (609-642 гг.) и империи Паллавов в Южной Индии (625-645 гг.) (Синха, с.107, 110-111). Государство Магадха, о котором часто упоминают как о владениях поздних Гуптов, просуществовав до конца VII в. практически исчезло с политической карты Индии. Только с VII в. появляется возможность реальной датировки индийских династий, прежде всего Чалукья и Паллавов. Ранние династии, среди которых Маурья, Гупта, Пупьябхути, Пала и др. не поддавались достоверной исторической датировке (Синха, с.426-428). В общем,7-й такт в Индии отмечен упадком торговли, сокращением использования металлических денег, почти полным отсутствием реального эквивалента в виде золотых монет (Шарма, с.437). Буддизм, проникающий все дальше на восток и на север, на территории Индии стал подвергаться активным гонениям, вызванным стремительным развитием и пропагандой системы индуизма. Гонения, перерастающие в репрессии, своего рода великая реакция против буддизма (Барт, с.103-104), отмечена на всей территории Индостана разгоном буддийских общин, разрушением или осквернением храмов, уничтожением святынь (Косамби, с.185). Несмотря на религиозные распри, широкое развитие получили точные науки и, прежде всего математика. Формирование позиционной системы счисления и введение ноля как знака, которому придавался чуть ли не мистический смысл, произвело революцию в счете. Дальнейшее развития получила индийская медицинская анатомия. Развитие астрономии и связанной с ней мистики привело к появлению первого фундаментального труда по астрологии собственно индийского происхождения (Шарма, с.336).

В середине VII в. Индия ощутила все возрастающее влияние арабов и постоянное давление на западные границы. Организовав морские походы, арабы начали методичное ограбление западных берегов полуострова, однако не могли прорваться по суше на территории, лежащие к востоку от Инда, что отсрочило мусульманское вторжение в Индостан более чем на 200 лет.

Китай вступал в VII в., будучи на подъеме как политически, так и экономически. Единство страны было восстановлено еще при династии Суй, после свержения которой в 617 г. на престол была возведена династия Тан. Подлинный расцвет страны сопровождался стратегическими замыслами правителей. О нарастающей мощи Китая говорило увеличение сельскохозяйственных площадей и строительство новых каналов, среди которых был и т. н. Великий канал, а также склонность к политике тотальной экспансии. Правительство употребило войска для скорейшего осушения болот и ввело официальную единую денежную единицу (ИК, с.70). Процесс политического укрепления отразился на оживлении внешнеполитической деятельности. В 607 г. при дворе было принято посольство от всей Японии, в 641 г. из Индии. Внутренняя стабильность позволила организованно преодолеть последствия очередного бедствия, связанного с разливом Хуанхэ в 612 г. Пятидесятимиллионный Китай становился самой сильной восточной державой. Политика империи Тан, нацеленная на установление абсолютной китайской гегемонии в пределах Восточного Метаочага, неизбежно приводила к необходимости ведения обширных военных действий, захвату новых территорий и подчинению своему влиянию ближайших соседей. В 629 г. китайцы сокрушили Восточно-тюркский каганат, а в 657 г. та же участь постигла Западно-тюркский. Часть территорий отошло к Китаю, часть некоторое время удерживалось вторым Восточно-тюркским каганатом. Области к северу и к югу от Тянь-Шаня подчинились Китаю, тангуты и тогонцы были сломлены. Граница Империи достигала Тибета, с которым как с сильным и опасным противником было заключено соглашение о мире. За исключением западных границ, постоянно тревожимых тибетцами, окрестности Поднебесной развивались спокойно. Даже прорыв тибетских войск, нарушивших договор о мире, к столице Китая не мог остановить стремительного развития страны. Разгром японского флота у побережья Южной Кореи в 663 г. сделал Китай полновластным хозяином Восточно-Китайского моря. Осуществляя развернутое наступление одновременно на юге и на севере, Китай организовал поход в независимую Корею, мобилизовав для этой цели около 1 млн. человек, и в 668 г. присоединил к своим владениям северно-корейское государство Когуре.

Подобная военная активность требовала четкой системы рекрутирования, для чего страна была поделена на военные округа, число которых к середине VII в. доходило до шестисот. Государственные нововведения нашли свое отражение в законодательстве, названном позднее Танским кодексом. Кодекс стал отражением времен национально-политического единства и комплексного расцвета страны. Внутренние и внешние потребности государства привели к расширению старых производств и развитию новых. Началось производство бумаги в промышленных объемах и печатание с досок ксилографическим способом, что резко увеличило тиражи изданий, в частности классических трудов по математике.

Несмотря на широкое распространение буддизма и даосизма, конфуцианский канон, ставший основой развитого культа предков, накладывал заметный отпечаток на другие религии, философские воззрения социальные теории. Конфуцианцы, которых упрекали в тайном атеизме (Мюллер, ч.1, с.68), оказывали реальное административное давление на религии, которые считали оттенком суеверия. Попеременная близость ко двору даосских, буддийских и конфуцианских учителей вызывало различное официальное отношение к этим учениям. Так, например, с 631 г. даже даосам было предписано почитать родителей (Иакинф, т.1, с.68). В масштабах страны, почувствовавшей преимущества единства, начинался процесс нивелировки общества по общекитайскому образцу, в создание которого все больше и больше вносили усилия конфуцианцы. Уже с 701 г. в Китае устраивались ежегодные торжества в честь Конфуция (Штейн, с.24). Наряду с религиозным, политическим и экономическим подъемом в Китае начинают бурно развиваться искусства, особенно живопись и поэзия. Увеличение объемов торговли и оживление как старых сухопутных караванных путей, так и новых, проложенных преимущественно по рекам и по морю, шло не только за счет сношений с ближайшими соседями, но и вследствие налаживания прочных торговых связей с дальними партнерами, из которых основным, несомненно, была Византия.

Значительно позднее, к середине VIII в., когда у границы Восточного Метаочага китайцы столкнулись с арабами, остановив мусульманское продвижение на восток, торговля Поднебесной значительно расширилась, благодаря появлению нового партнера , для которых арабы служили посредниками в получении китайских товаров.

Новое варварство

Напрасно властитель десяти тысяч колесниц, занятый собой, так легкомысленно смотрит на мир. Легкомыслие разрушает его основу, а его торопливость приводит к потере опоры.

Лао-цзы

Седьмой такт, закончившийся относительной стабилизацией Византии, расцветом Китая, разработкой первоначальной доктрины джихада в среде мусульман, религиозными гонениями в Индии и оформлением папской власти в Европе, изменил не только пространственное осознание исторических процессов, но и временные масштабы. Обширные завоевания, совершаемые не только развитыми странами, но и достаточно примитивными народами, показали тактическую действенность стремительной агрессии. Древний дух кочевничества, поиск пропитания охотой и, позднее, разбоем и грабежом овладевал народами, не имеющими многовекового опыта городской государственной жизни. Обширные территории, подчиняющиеся единому центры, были развиты неравномерно, в военном отношении по-разному сильны, что давало возможности осуществлять набеги на отдаленные провинции, не опасаясь быстрого отпора. Успехи арабов, которые малыми силами сокрушили персов и подчинили Египет, кочевых тибетцев, регулярно опустошавших западные пределы Китая и славянских отрядов, грабивших европейские области Византии, сыграли свою роль в формировании более позднего, нового варварства, время которого совпала с промежутком между 7-м и 8-м тактами.

Варварство, живущее динамичным грабежом, при отсутствии корневой культуры характеризовалось чрезвычайным избытком жизненной энергии. Военные же успехи в значительной степени были обусловлены системой рекрутирования, при которой процент воинов от общего числа людей был значительно выше, чем у стран, ведущих стационарное хозяйство. Началом движения новых варваров можно считать перерождение идеи арабского завоевания, Великое переселение народов и повышение активности народов, сходных с викингами, относящееся к первой половине VIII в.

В 751 г. арабы, расширяя зону своих завоеваний, столкнулись с китайцами в районе Кашгара на границе Восточного Метаочага. Разграбив Сирию, захватив Дамаск, получая с VII в. выкупные суммы от Византии (Успенский, т.1,с.861), захватчики были уверены в своем превосходстве. Привыкши обирать население захваченных территорий, мусульмане, окрыленные успехом, предъявили ультиматум Китаю, потребовав уплаты дани женщинами (Гевонд, с.25-26). Подобная практика, относящаяся к древнейшим временам, была известна со времен завоевания Палестины и была бы естественной для древнего Китая (Георгиевский, б, с.24). Однако в VIII в. подобное требование говорило о варварстве завоевателей. Ориентация на примитивные формы грабежа, практиковавшиеся арабами в Средней Азии, приводила к отсутствию возможностей для военного противостояния. Тактика наступательных войн и дерзких рейдов по незащищенным тылам отходила в прошлое. Одолеть китайцев арабы не смогли и, будучи остановлены, прекратили расширение халифата в восточном направлении, довольствуясь торговыми отношениями. Поставив военную добычу во главу угла своей внешней политики и закрепив форму ее раздела в Коране (Климович, с.47), мусульмане принялись за фронтальное ограбление всех соседствующих с ними территорий. Грабежи участились в Средиземноморьи. Так как Византия закрывала собой проход в Европу, исламиты принялись за покорение Северной Африки. В короткий срок сопротивление берберов было сломлено, после чего орды искателей наживы устремились через Гибралтар в Испанию. Подчинив себе всю территорию до Пиренеев, ставшую впоследствии Кордовским халифатом, арабы произвели попытку захвата территории франков, двинувшись на Париж, однако в битве при Пуатье были остановлены и отброшены назад на юг.

На севере, в Скандинавии, набеги викингов терроризировали население прибрежной зоны Западной Европы. Эффективность флота способствовало совершению дальних походов норвежцами и датчанами, проникавшими в Черное море, к берегам Византии и в бассейн Средиземного моря. Викинги, колонизируя шотландские острова, заняли частично побережье Ирландии и в 793 г. начали атаковать Англию, нанеся удар по Линдисфарну центру кельтской церкви с 635 г. и своеобразному центру культурного возрождения в Нортумбрии. Позже началось завоевание Исландии и Гренландии, корабли викингов достигли побережья Северной Америки, базовые военные лагеря выросли в устье Луары, отдельные отряды проходили через Гибралтарский пролив. К концу IX в. походы ради грабежа начинали уступать место заселению и подчиненных территорий. Колонизация сменяла регулярное ограбление. Движение викингов стало затихать к концу XI-началу XII вв. отчасти в связи с началом европейского движения крестовых походов, отчасти в связи с христианизацией скандинавов.

Хазары, полукочевой тюркский народ, обособившийся в 651 г. после падения Тюркского каганатами под ударами Китая образовали к концу VII в. Хазарский каганат, объединивший тюркоязычных кочевников и болгарские племена, кочевавшие в Приазовье. Позднее, отступая под натиском арабов, хазары объединились с племенами аланов. Потеряв контроль над областями, примыкающими к Кавказу, хазары были вынуждены переселиться в Подонье. Сменив варварский характер существования, чему способствовало принятие правящей верхушкой иудаизма, на государственную организацию, хазары подверглись натиску печенегов, вытеснивших венгров из заволжских степей и к X в. до предела ослабивших Хазарский каганат. В 965 г. каганат пал под ударами Руси, которая в свою очередь до 1036 г. вела войны с печенегами, пока не заставила откочевать их на Дунай.

К общемировому процессу развития нового варварства следует отнести и серию грабительских крестовых походов. Достаточность аналогий между цивилизованным рыцарством и примитивным разбоем позволили отнести к одному и тому же процессу набеги норманнов, сарацин и венгров, крестовое движение (Барг, с.168). Войны, имеющие в основании своем интересы папства, стали нередки в Европе с тех пор, как под предлогом сохранения неприкосновенности папских владений франки вторглись на территорию Италии и в 754 г. разгромили войска лангобардов. Лангобардский король после недолгого сопротивления был вынужден отдать папе не только города, бывшие ранее византий скими владениями, но завоеванные лангобардами Равенну, Римини, Урбино и др. Так создалась Папская область, государство пап. Новая идея освобождения Гроба Господня была подобна мусульманской идее борьбы с неверными. Вторжение крестоносцев в Палестину и организация военных государств на территории, контролировавшейся арабами, обусловило дальнейшее обострение розни христиан и мусульман. Нежизнеспособные герцогства крестоносцев пали под ударами арабов. Только в Палестине потери европейского рыцарства составили около 1 млн. человек. По ходу движения на восток армии крестоносцев опустошили и ослабили Европу, прокатилась волна погромов еврейских общин в Германии и Франции, активизировались венгерские разбойничьи отряды. Своеобразная европейская привычка к войне (Успенский, а, с.3, 47), выросшая из многолетнего права частной войны, установившегося повсеместно, а также опыт постоянного выяснения отношений между сеньориями, явилась весомым фактором обусловившим разгром Византии христианскими войсками Европы. Образование Латинской империи вместо Византийской осуществилось при полном поощрении папской власти. Подобное решение имело под собой все основания, будучи обусловлено историей развития отношений между Константинополем и Римом. Неприязнь, которую питали друг к другу византийцы и европейцы, выплеснулась наружу в эпоху крестовых походов, а желание Рима не только сокрушить религиозный авторитет православия и греко-язычной культуры, но и завладеть христианскими святынями, хранящимися в храмах Константинополя, привело к оправданию идеи святого грабежа. Византийцы называли латинян грубыми нахалами, крестоносцы именовали греков не иначе как трусами и лжецами (Лависс, т.2, с.281). В результате разграбления огромного города, христианские святыни были переправлены в Рим, а разоренная Византия смогла восстановиться в прежнем статусе только после 1261 г. Восточная кампания европейского христианства завершалась бесславно. Салах ад-Дин нанес поражение крестоносцам, отвоевав Иерусалим, в 1291 г. мусульманам была сдана крепость в Акко. Крестовое движение за веру было перенесено в саму Европу. Борьба с катарами, завершившаяся лишь к XIV в. и походы против Лангедока, участники которых приравнивались к освободителям гроба Господня (Лозинский, с.127) завершала наиболее яркий период европейского нового варварства.

Руссы, начав обширные военные походы с целью грабежа и установления зон влияния с вторжений в закавказские владения персидского царя Хосрова, еще в середине VII в., продолжили подобную политику относительно Византии. В 860 г. поход на Византию едва не завершился взятием Константинополя, подвергшегося осаде русского войска. В 907 г. русское войско вновь достигло стен столицы Византии, в 941 и 944 гг. князь Игорь вновь угрожал византийцам, вынудив империю на новый договор с Русью. В 971 г. византийцы нанесли поражение славянам, но уже в гг. Русь расторгла дружеские отношения с Византией и порвала церковную связь с константинопольским патриархом. Образование Ливонского (1202 г.) и Тевтонского (1226 г.) орденов в Прибалтике обострило столкновения на северо-востоке Европы, однако разгром шведских войск в гг. русской армией прекратил западноевропейскую экспансию на восток.

Пожалуй, наиболее впечатляющих успехов новое варварство добилось в лице монголов. Гигантские территории Евразии были подчинены им и платили дань. Завоевание, начатое Чингиз-ханом, продолжили многочисленные Чингизиды. Территории Киевской Руси подчинились монголам, образовавшим структуру Золотой Орды, Китай и Тибет под властью Хубилая именовался империей Юань, в Передней Азии монголы контролировали Румский султанат, отряды, действующие организованно и разрозненно проникали в Индокитай, пытались ворваться на территорию Индии, проникали в Европу, на Балканы, в Египет. Под фактической или номинальной властью монголов оказались территории практически всех азиатских стран (исключение составляли Индия и Аравия). Европа стояла перед угрозой дальнейшего продвижения монголов, сравнимого лишь с движением Аттилы. Византия удерживала Босфор и Дарданеллы, прикрывая Балканы от вторжения, арабы сдерживали монгольское продвижение в Палестине, не давая им продвинуться к Суэцу и Египту. Монгольское господство в Азии, начавшееся в 1243 г., было, по сути, непрерывным ограблением. Даже арабские грабежи и хищническая податная система не нанесли в свое время такого вреда, как правление монголов и погромы, организованные сельджуками, начиная с момента их усиления - с 1036 г. (А. Мюллер, с.245). С наступлением XIV в. новое варварство пошло на спад. В 1307 г. монголы уничтожили последнего сельджукского сутана, в 1299 г. попытки монголов взять приступом Дели не увенчались успехом, в 1350 г. монголы потеряли контроль над Китаем, в 1381 г. русские войска прервали безмятежное правление Золотой Орды. Время восьмого такта стало временем последних варварских походов, к числу которых следует отнести грабительские завоевания Тимура.

Тимур, который считал себя наследником монгольских ханов и главным представителем монгольских традиций (Бартольд, т.6, с.47-51), превзошел в жестокости своих предшественников. Основной зоной деятельности его войск стала Средняя Азия. В 1379 г. был взят и разорен Хорезм, в 1388 г. Хорезм вновь подвергся завоеванию, кроме того войска Тимура сравняли с землей Ургенч. В 1398 г. азиаты вторглись в Индию и захватили Дели, окончательно подорвав жизнедеятельность Делийского султаната. Тимур, породнившийся с Чингизидами и принявший мусульманство, рассматривал родственные и религиозные вопросы с точки зрения военной стратегии. В конце XIV в. его армия разгромила Золотую Орду, а в 1402 г. в ходе азиатского похода, Тимур нанес поражение турецкому султану, ненадолго восстановив эмираты по образу Румского правления. Лишь смерть Тимура в 1405 г. отвратила готовящийся им поход в Китай.

Новые варвары в отличие от своих ранних предшественников уже имели флот и широко его применяли. Уничтожение арабского флота под Константинополем, благодаря чему Византия отразила массированное наступление мусульман, в значительной степени определило серьезное отношение воюющих к новейшим военно-техническим достижениям. Для осады городов применялась современная техника, позаимствованная у завоеванных государств. Кроме того, искусно совмещая приемы дипломатии с чисто варварским коварством, захватчики умели разжигать рознь между своими будущими жертвами для ослабления и бдительности правителей, и боеспособности армий. Характерной особенностью стал рост численности войск, участвующих в военных операциях. Если, например, Чингиз-хан в начале своего правления располагал не более чем 100 тыс. бойцов, то позднее численность только одного монгольского войска, подошедшего к Дели, оценивалась в 200 тыс. человек (Синха, с.167). В процесс активизации нового варварства вкладывали свою лепту все: крестоносцы, заключившие договор с турками для сокрушения Византии и Византия, договаривавшаяся с турками для успешного отражения христианских орд; сельджуки, распространившие зону своих грабежей от Византии до Индии и монголы, разграбившие эмират сельджуков. Мусульмане, ведущие войну с неверными и не пренебрегающими внутренними войнами, европейские князья, воюющие между собой, и правительственные коалиции в Константинополе подтачивали силу государств. Золотая Орда, грабящая Русь и русские князья, пользующиеся услугами монголов для решения своих династических и территориальных споров опустошали территорию Среднерусской равнины и черноморские владения византийских императоров. Хазары, стимулировавшие своим спросом поставку рабов добычу русских князей, осуществлявшие давление одновременно и на Русь, и на печенегов. Арабы Кордовского халифата, тревожили набегами южную границу франков, Чингизиды воевали между собой за сферы влияния в Азии, скандинавы выясняли на поле боя свои права на завоеванные территории. Государственная политика зачастую не отличалась от алгоритма поведения, присущего новому варварству. Французские короли рассматривали возможности союза с монголами для овладения землями духовных орденов, а монголы, желающие сломить сопротивление египетских мамелюков, искали возможности прибегнуть к помощи европейских войск. Массовая резня, уничтожение и угон мирного населения, разрушение городов, ограбление караванов и торговых флотилий стали обычным явлением, не выходящим за рамки нормы поведения. Образование варварских правительств, прорывы на еще не завоеванные территории, дерзкие налеты, рейды по тылам соседей и союзников, сколачивание недолговечных военных блоков, предательства, нарушение перемирий все подобные факты составляли основную массу событий во времена расцвета нового варварства. Дикая энергия искала выхода и находила его только в постоянной войне. Консолидация отсутствовала, каждым рассматривалась не более чем собственная возможность решения конкретной тактической задачи. С наступление времени восьмого такта размах варварства пошел на убыль, сменившись в Европе активным национальным самоопределением стран, а на Востоке процессами, сопутствующими гибели Восточного Метаочага. Что же касается Средней Азии, последнего оплота варварства, то лишь при потомках Чингизидов, Тимура и первых сельджукских султанов созидательная деятельность получила перевес над разрушительной (Бартольд, т.6, с.195).

8 такт. Гибель Восточного Метаочага

Воспоминание связано с новизной, отрицающей доктрину и неуклонно усиливающейся с ходом времени, вплоть до того далекого цикла, когда индивидуум предвидит свою судьбу и решает действовать иначе.

По мере приближения рассматриваемых событий к настоящему времени нарастает лавина фактов и анализ всех частностей становится невозможен. Развитие каждой исторической ситуации во времена, когда неизмеримо выросло количество источников информации от археологических данных до письменных свидетельств может стать темой отдельного повествования. В отличие от древних времен, когда датировка событий была затруднена различными формами счисления времени и невозможностью проверить достоверность конкретного факта, используя косвенную информацию, новые времена отличаются и точностью дат, и обилием событий. Естественная погрешность, уменьшающаяся по мере приближения события к наблюдателю, начиная с V в. до н. э. практически сводится к нулю, а резкое увеличение количества высокоорганизованных исторических структур обуславливает объем информации, пригодной для анализа. Начальные этапы истории, подвергнутые рассмотрению, анализировались с точки зрения основных качественных изменений внутри исторических систем разного уровня сложности, что исключало превалирование достаточно ярких, но кратковременных процессов, над функционально значимой канвой происходящего. Растущее количество событий вуалирует основные тенденции исторического развития и требует учета эффекта аберрации близости взамен учета ранее эффекта аберрации дальности как необоснованного завышения или занижения значимости события в функции от удаленности (приближенности) его по времени от наблюдателя. Сортировка же фактического материала, которая может быть оспорена в любом случае, в условиях лавинообразного нарастания объемов информации до предела усложнена. Учитывая тот факт, что сортировка сама по себе имеет всегда субъективные предпосылки, даже когда изложение уплощается до сухого перечисления череды фактов или общего обзора последовательности происходящего, стоит признать, что статус весомости или важности того или иного события зависит от видимого или постулируемого смысла, лежащего в основе рассмотрения (Зиммель, с.117).

Осветить события восьмого такта (XIV в.) в рамках этой работы возможно лишь в общем. Разрушение Восточного Метаочага, а с ним и суммарно системы действующих Метаочагов, национальное становление Европы и начало бурного процесса образования государств в Азии наиболее характерные черты этого времени. Падение мощности новых варваров и подъем европейской культуры происходили одновременно. Первые университеты Европы сигнализировали о нарастании общекультурных тенденций, развитии наук и трансформации европейского сообщества в стабильную структуру христианских стран в пределах границ, сохранившихся в основном до сегодняшнего дня. Центрами науки, философии и теологии становились университеты Берна (1191 г.), Парижа (1215 г.), Стокгольма (1252 г.), Роттердама (1282 г.), Лиссабона (1290 г.). Уничтожение арабами библиотек Александрии и Кордовы ориентировало Европу на организацию новых библиотек, сохранению античных книг и созданию копий. Конец XIII в. знаменовал завершение великой эпохи переводов с арабского на латынь (Уотт, с.86). Результатом процветания учености в Испании и на юге Франции стало появление оригинальных трудов на древнееврейском языке, значительная часть которых была создана мистиками.

Фантом крестовых походов и тяга к завоеваниям умирающего рыцарства не могли исчезнуть мгновенно. Анализируя ситуацию в Европе, было бы слишком скучно перечислять все проекты крестовых походов XIV века. Разговоры о них велись постоянно европейскими государями, преимущественно французами (Лависс, т.3, с.28). Отдельные военные акции, тем не менее, имели место: завоевание Смирны (1343 г.), Александрии в Египте (1365 г.), война у берегов Византии (1366 г.), высадка войск в Тунисе (1390 г.), крестовый поход венгерского короля Сигизмунда I против турок (1396 г.). Однако удачными подобные действия назвать было нельзя. Достижения локальные и незначительные не имели ни продолжений, ни весомых последствий. Общеполитическая активность с периферии перемещалась в центр Европы и разрешение всех накопившихся противоречий, связанных с зонами влияния, границами, церковными и светскими вотчинами, составляло фон происходящего во всех европейских странах.

1300-й год был объявлен святым. Век начинался с паломничества в Рим и существенно определялся в дальнейшем перипетиями борьбы как внутри церкви, так и церкви с европейскими монархиями. Шестилетний процесс по делу тамплиеров, завершившийся к 1312 году разгромом ордена, укрепил позиции французских королей и положил первый камень в основание процесса косвенной дискредитации рыцарей участников крестовых походов. Со второй трети XIV в. началось болезненное состояние Европы, обусловленное созреванием государств как национальных образований Столетняя война. Во Франции с прекращением старшей линии Капетингов (1328 г.) на престоле утверждалась династия Валуа. Процесс быстрого усиления Франции привел к сведению счетов между светской и церковной властью. Умаление папства выразилась в т. н. Авиньонском пленении пап годов. Формальное основание резиденции пап в Авиньоне (папа Климент VI купил его в 1348 г.) для принижения международного значения вечного города и фактическое подпадение папской власти под власть французской короны привело впоследствии к расколу в 1378 г., вызвавшему, ввиду различных церковных симпатий, рознь романского и германского лагеря.

Вхождение Европы в новый период сопровождалось одновременно протекающими процессами разъединения как национального самоопределения, дробления и розни и, с другой стороны, консолидации перед лицом серьезной угрозы с востока турок-османов, перешедших в ходе своих завоеваний Босфор и разворачивающих кампанию планомерного завоевания Балкан. Несмотря на наличие практики межгосударственных договоров (союз Польши и Литвы 1386 г., Кальмарская уния 1397 г. и т. п.), объединяющих европейские силы, Европа не была настолько сплочена и сильна, чтобы без опаски наблюдать продвижение мусульман. Отдельные законодательные акты (в частности Золотая булла 1356 г.) приводили к прямому или косвенному ослаблению и дроблению европейского организма, ослабляя его структуру в целом. Память о набегах монголов с покоренных ими территорий славян не вселяла оптимизма в души европейских монархов, а Балканский полуостров становился своеобразной линией фронта и буфером, способным задержать продвижение войск султана. Страны, примыкающие к зоне турецкого влияния (Венгрия и др.) становились с одной стороны заложниками успехов турецкого воинства и с другой ненадежными гарантами европейской безопасности.

В то же время созревание стран происходило стремительно. Множились университеты, XIV в. стал временем расцвета Оксфорда и Кембриджа, ряд новых учебных и научных центров дополнял плеяду первых университетов XII-XIII вв.: Прага (1348 г.), Краков (1364 г.), Гейдельберг (1386 г.), Кельн (1388 г.). Именно XIV в. по мнению исследователей истории культуры заложил основы того процесса, который стали именовать европейским возрождением. Ренессанс, реальность которого полностью проявилась лишь по окончанию времени восьмого такта, как процесс аналитического возврата к достоянию античности и развития на базе всех достижений человечества новых наук, искусств и направлений движения мысли начинался во второй половине XIV в. (того же мнения относительно датировки Возрождения придерживается Буркхардт) с оформления государств и языков. Кардинальная несхожесть XIV-XV вв. и XI-XIII вв. отмечается Фруассаром, тот же период как кризис европейского общества (Гуревич, с.157) рассматривается и другими историками. Отмечается поворот XIV века (Дюби, с.205) в Европе; Гумилев фиксирует внимание на своеобразном водоразделе между древней, Киевской Русью и ее северо-восточной окраиной в тот же отрезок времени (Гумилев, а, с.29). События континентального масштаба очерчивали пороговый характер времени 8-го такта. Столетняя война теряла свою напряженность, серия перемирий с Англией -1388, 1389, 1394, 1396 гг. говорила скорее о чисто позиционном ведении боевых действий. Экономические и политические интересы сталкивали страны между собой, формы ведения хозяйства, не отвечающие требованию времени вызывали волнения, церковные споры приводили к расширению антиеретического движения. Европа бурлила. Генуя воевала с Венецией, но была сокрушена в 1380 г.; в 1347 г. в Риме образовалась республика; в 1357 г. во Франции были созваны Генеральные штаты; в 1358 г. началось восстание в Бретани, в 1381 г. движение Тайлера в Англии. Время восьмого такта стало временем последнего расцвета рыцарства и апогеем борьбы городов и территорий в Германии. Союз городов 1377 г. и дальнейший расцвет бюргерства определили направления дальнейшего развития германского лагеря, а тот факт, что с 1325 г. германские настроения были в основном антипапские, заложил фундамент будущего процесса Реформации (Лампрехт, т.2, с.591). Восьмой такт отмечен также бедствием европейского масштаба эпидемией чумы. Свирепствовавшая в гг. черная смерть, вспышки которой фиксировались и позже в гг., по различным подсчетам уничтожила от 1/3 до 1/2 населения Европы. Наказание Божие вызвало к жизни движение бичевания, обострило эсхатологические настроения и привело к вспышкам насилия в русле христианского национализма.

Западное и восточное христианство, находящееся в положении острой конфронтации после разграбления крестоносцами Византийской империи, фактически создали границу между территориями своего непосредственного влияния, прошедшую, как и граница христианства и ислама, по Балканам. Создание подобной неестественной конструкции, в которую входили исторические образования различной силы, предрекало как специфику дальнейшего развития этого региона, так и окончание существования Византии реликта с древними традициями, убывание территории которого под натиском турков было неумолимым. От прежней обширной империи остались лишь клочки, Константинополь из миллионного города превратился в полупустой памятник прошлого величия число его жителей не превышало 100 тыс. человек. Будучи вассалом турецкого султана, с 1362 г., Византия постоянно подвергалась опустошениям. В 1400 г. турки разорили окрестности столицы, но не смогли овладеть городом из-за отсутствия флота. Аналогичная ситуация повторилась и в 1422 г. (Новичев, т.1, с.36, 41). Исключительность Константинополя как первоклассной крепости продлила агонию еще на много лет. В 1453 г. (год окончания Столетней войны в Европе) после полуторамесячного штурма столица Византии пала и впоследствии превратилась в столицу Османской империи.

Азия входила во время 8-го такта, постепенно освобождаясь от монгольского господства. К 1301 г. гражданская война в Улусе закончилась. Подобно тому, как распад Арабского халифата не оказал особого влияния на единство мусульманского мира (Бартольд, т.6, с.149-150), распад Румского султаната со смертью последнего правителя в 1307 г. не стал критическим событием для ислама Азии. Как переходная (от кочевой к оседлой) форма организации новых варваров султанат предопределил появление турецкого государства, которое сохранило определенную связь с варварством кочевников, но впитало опыт близлежащей Византии. Принципиальное изменение целей при условии продолжения всех видов экспансии, исламская религиозная направленность, варварская наследственность, удачное месторасположение и стратегическая военная политика определили основные черты растущего государства Османской империи.

Поздний ислам, способствовавший консолидации турецкого населения, ставил во главу угла мусульманской внешней политики концепцию джихада как непрерывной войны высокоидейных борцов за всемирное торжество учения Пророка, в ходе которой неверные должны быть обращены в истинную веру или умереть. Экономические интересы позволили варьировать беспощадность обращения с неверными и эксплуатировать их сообразно нуждам правоверных. Ставка делалась на военную силу, дипломатию, шантаж и религиозную нетерпимость. Османы, выделившиеся как государство с 1300 г. и получившие свое название по имени легендарного Османа I (), совершили переход от политики варварских завоеваний, носящих вид прямого разбоя, к действиям, когда, выступая единой силой, они начали стремительно расширять территорию первоначального бейлика. Последовавшие завоевания Бурсы (1326 г.), Изника (1331 г.), Измита (1337 г.), Анкары (1356 г.) говорили о преимущественно западном направлении территориального роста, что логично стыковалось с разрабатывающейся доктриной наступления на христианство. В гг. началось массированное наступление на Балканах. Подчинив себе Византию как вассала в 1362 г. и овладев переправами через проливы, турки начали покорение европейской территории и колонизацию основного плацдарма Балканского полуострова. С 1389 г. после сражения на Косовом поле вассалом султана стала Сербия, а с 1393 г. Болгария. Разгромив в 1396 г. войска под предводительством Сигизмунда I, турки обеспечили себе власть над Валашским княжеством и вплотную приблизились к территориям германцев и итальянцев. Переход от первоначального конного племенного ополчения к созданию регулярной армии, организация нового войска янычар в гг. стало точкой полного разрыва с предшествующим новым варварством (Новичев, т.1, с.35-36). Рост уровня технической оснащенности за счет заимствования новейших технических достижений (в частности византийских) и создание мощного флота определялись далеко идущими планами султанов и необходимостью, связанной с географической и политической ситуацией. Общая милитаризация османского государства, облегчаемая быстрым приростом населения результатом полигамии определяла дальнейшие действия в Европе и в Азии (А. Мюллер, с.256).

Азиатский поход Тимура опустошил Азию, войска турецкого султана потерпели поражения под Анкарой, развитие Османской империи было приостановлено, на короткое время восстановилась власть эмиратов наподобие сельджукских. Остановка в развитии гг. повлекла за собой еще более быстрое территориальное расширение турецкого государства после смерти Тимура. Войска султана прорывались в Боснию, Молдавию, Грецию, Крым. Логическим завершением времени восьмого такта стало взятие турками Константинополя. Ядро будущей огромной империи было создано. Дальнейшее развитие уже шло за счет присоединения к нему новых областей на правах провинций и вассальных государств.

Развитие Индии в XIV в. преимущественно определялось событиями внутри Делийского султаната. Не смотря на то, что столкновения индусов с арабами начались значительно раньше в 1193 г. взятие Дели, в 1202 г. покорение северо-западных провинций (Минаев, т.2, с.163) начало истории Делийского султаната следует отнести к 1305 г. когда Ала-ад-дин стал правителем почти всей Северной Индии. Последовавшие вслед за этим военные походы Кафура на юг ,,,1313 гг. решили проблему подчинения юга новой власти и включения территорий южан в состав султаната на крайне короткий срок (Синха, с.164-166). Становление в 1327 г. императорской власти Муххамеда Туглака также не решило задач по удержанию южных и восточных территорий. В 1336 г. от султаната отошла Бенгалия, в 1338 г. вокруг Виджаянагара сплотились индусы юга, организовав своеобразную малую империю. Изгнание мусульман из Южной Индии в 1312 г., освобождение западной части Андхры (1331 г.) и постепенный отход других территорий и областей создали все условия для усиления к 1340 г. государства Виджаянагар. В 1346 г. правители этого государства, объединив силы индийского юга, приняли титул императора Южной Индии (Панникар, с.190-191). Сближение Индии с Египтом как врагов монголов и отправка посольства от индийского султана к мамелюкам в гг., а также поиски различных способов нарушения создавшейся изоляции султаната не могли отвратить неуклонное ослабление былой мощи обширной страны. Последний удар Делийскому султанату нанесли новые варвары . В 1299 г. монголы разграбили окрестности Дели, с 1304 по 1308 отдельные отряды устраивали набеги на северные территории султаната, а в 1398 г. войска Тимура, взяв приступом столицу, сокрушили окончательно мощь Делийского султаната.

Несмотря на агрессивный характер исламского вероучения, оно не уничтожило местной системы воззрений и традиций. Сама по себе идея монотеизма, заложенная в основание ислама, была слишком чужда индуизму. Яркая индивидуализация богов индуистского пантеона потребовала бы при попытке перехода к монотеизму начала насильственной борьбы и репрессий. Кроме того, индийские философско-религиозные системы не переживали состояния кризиса, а наоборот развивались в русле традиционных культурных и мировоззренческих особенностей. К XIV в. относится появление одного из самых объемных и авторитетных комментариев к Ведам комментария Саяны, а период, начало которого относят к домусульманской Индии и конец к XV в., историки культуры именуют Раджпутским возрождением.

С 1413 г. Делийский султанат перестает существовать как сильное государство. Северная Индия распадается на ряд мелких княжеств. В Декане, помимо Виджаянагара, образовывается государство Бахмани (ВИ, т.3, с.561), по прошествии короткого времени распадающееся на несколько мелких удельных княжеств.

Китай, находящийся к началу восьмого такта под властью монголов, как и все завоеванные ими территории, нищал и переживал экономический кризис. Хотя на первых парах монголы активно стимулировали караванную торговлю и всемерно содействовали купечеству, не имея опыта ведения стратегической экономической политики, они подорвали благосостояние страны. Угон людей, необходимых для ведения осадных работ, ограбление страны, беззаконие, грабительские подати привели к тому, что отдельные области Китая практически обезлюдели. Полную дезорганизацию торговли и остановку хозяйствования вызвал выпуск бумажных денег в неконтролируемых и не лимитируемых количествах, не обеспеченных реальными государственными активами. Быстрое обесценивание чисто номинальных денег привело к еще большему обнищанию населения и создало атмосферу назревающего бунта. Как обычно, толчком к началу массовых волнений послужил очередной катастрофический разлив Хуанхэ в гг. В ответ на усилия правительства согнать народ для ремонта дамб вспыхнули восстания по всей стране. Вооруженная борьба завершилась свержением монгольского правительства и возведением на императорский престол представителя новой династии Мин, по имени которой и стала именоваться вся империя, никогда не имевшая постоянного названия (Иакинф, т.1, с. XXX). Вытеснение монголов из Китая в 1369-88 гг. и наращивание империей военной мощи приводило к ведению многочисленных военных действий. В 1374 г. был разгромлен японский флот, в 1388 г. произошел очередной конфликт с Кореей. В ряду значительных военно-политических акций следует отметить ввод войск во Вьетнам (1406 г.), походы в Монголию (1410-24 гг.), очередной разгром японского флота (1419 г.), а также морские экспедиции 1405-33 гг. (ИК, с.133). В 1393 г. утвердившимся правительством была проведена земельная перепись и выработан курс возвращения к порядкам времен империи Тан, приведший к наступлению в начале XV в. периода Юнлэ времени расцвета и могущества империи.

Восточный Метаочаг закончил свое существование. Стабильное Тибетское переходное звено сыграло свою роль. Над Тибетом застыла догма ламаизма, Индия распалась на княжества и султанаты, скорее национальные, чем общеиндийские, Китай оформлялся как империя, все более согласуясь с понятием государства. Индия, развив идеи индуизма, продолжала свой специфический культурно-исторический путь, Китай, где конфуцианство становилось неотъемлемой частью государственности, создавал многоплановую систему национальных воззрений, в которую вливались местные и древние культы китайцев. Исчезновение системы Метаочагов с гибелью Восточного Метаочага создало условия национальной организации народов региона и определения границ между молодыми государствами. В 1350 г. на территории современного Таиланда образовалось государство Аютия (Сиам); на территории современной Бирмы усиливались государства Ава, Пегу и Таупгу; на территории современного Лаоса государство Лансанг; во Вьетнаме государство Дайвьет, в XIV в. получившее независимость. Корея, находящаяся непосредственно в зоне постоянных военных притязаний Китая, развивалась самостоятельно. Политическое усиление и упрочнение государственной организации шло преимущественно на юге полуострова. Сеул в статусе столицы существует с 1392 г., также с конца века известен центр Японии Киото (Токио). Закрепившийся в Индокитае буддизм организовывал центры, активно влиявшие на процессы национального определения стран. К восьмому такту следует отнести повышение авторитета буддийского центра Рангуна, совпавшее по времени с первыми упоминаниями о столице Камбоджи. Исторические структуры, прочнее связанные с древностью, уступали место новым формам и странам. Кхмерская империя пала в 1400 г., Ангкор был заброшен и позабыт. Последствиями индийской колонизации островов и китайского проникновения на Филиппины и в Индонезию стало ускорение формирования на этих землях государственных структур национального характера.

Конец личной истории

Кто наблюдает ветер, тому не сеять, и кто смотрит на облака, тому не жать.

Екклесиаст

Рост государственных структур явно доминирующих в том или ином регионе приводящий к образованию колоссальных имперских объединений происходил и политически, и территориально. Постепенное увеличение числа подчиненных и поставленных в зависимость от центра территорий создавало зону влияния государства, соизмеримую по площади с размерами Метаочага. Своеобразной критической точкой подобного движения становилось положение, при котором развитие определялось не тенденциями личной истории государства, а было обусловлено широким спектром геоисторических факторов функционирования Метаочага. Чрезмерные усилия, прилагаемые той или иной государственной машиной для завоевания новых земель в определенных направлениях, а также недолговечность и эфемерность подобных завоеваний выступали внешними признаками принадлежности этих процессов к историческому движению более высокого уровня, чем государственный.

Внутренняя подсознательная тяга империи к территориям, определяющим или определявшим Метаочаг, рождается в фазе максимального военно-политического усиления, расцвета, экономического подъема. Даже после гибели Метаочага и превращения его территорий в однородное историческое пространство с точки зрения подсистемного алгоритма влияние отдельных регионов на происходящее внутри них и за их пределами продолжает ощущаться. Влияние гипотетических границ Метаочагов имеет место и на сегодняшний день, однако, носит форму геополитических и историко-традиционных привязанностей. Вплоть до времени 8-го такта влечение к химерам древности явно просматривалось сквозь своего рода иррационализм внешней наступательной политики в зонах, диалектически связанных со структурой того или иного Метаочага.

К ярким примерам движения, выходящего за рамки личной истории следует отнести следующие:

1. Завоевания Римской империи позднего периода (до смерти Траяна).

2. Завоевания империи Хань конца I тыс. до н. э. и империи Тан в VII в.

3. Индийская колонизация на рубеже эр и расширение сфер влияния государства Ашоки, империи Кушан и Делийского султаната.

4. Завоевания арабов вплоть до середины VIII в.

5. Европейское крестовое движение XII-XIII вв.

6. Завоевания Османской империи XIV в.

Детальное рассмотрение каждого из перечисленных процессов выявляют коррелят между тактикой происходивших событий и историческими привязанностями, определявшими стратегию движения.

После стремительного завоевания Галлии и дальнейшего продвижения границ империи в северо-западном направлении стратегия завоевательных походов начала видоизменяться. Географические условия, в силу которых дальнейшее расширение в западном направлении было невозможно, обусловили последний ход на север: к концу времени 6-го такта империи была подчинена Британия. Однако основным направлением завоевательной политики Рима стало восточное. Еще до смерти Цезаря образовалась граница империи с варварами по Рейну. Тогда же Риму были подчинены прибрежные земли в Северной Африке от Нумидии до Киренаики, большинство территорий Передней Азии, Сирия, Боспорское царство и центральная Испания. Переломными для военно-политической стратегии стали последние годы правления Августа. Была проведена военная реформа, изменены составы легионов, количество самих легионов сократилось. Проповедование эры мира и стабилизации стомиллионного имперского организма диссонировало с явным стремлением Рима продвинуть свои границы до границ уже погибающего Западного Метаочага. Мелкие военные операции завершили завоевания всей северо-западной части континента: империи подчинился север Испании, батавы и гельветы. До 14 г. была образована граница по Дунаю. Иллирия, Паннония, Мезия, Реция и Далмация, войдя в состав империи, еще на шаг приблизили государственную границу к северной границе Западного Метаочага. Если исключить завоевание Мавритании (40 г.) и Британии (78 г.) последующие усилия Рима были направлены на достижение северной границы Западного Метаочага и территорий, сформировавших в свое время сам Метаочаг. Незначительно продвинув на юг границу в Триполитании и овладев Египтом (30 г. до н. э.), римские войска были сориентированы на завоевание верховьев Тигра и Евфрата, чтобы впоследствии развернуть наступление в Месопотамии. Если поражение в Тевтобургском лесу (9 г.) раз и навсегда закрыло римлянам путь в Германию, то потеря легионов Красса в Парфии не оказала подобного влияния на параноидальную идею овладения выходами к устью Тигра и Евфрата и к Каспию. Хронология подчинения Риму восточных территорий наглядно иллюстрирует динамику процесса. Опираясь на прежде захваченные территории в Передней Азии, римские легионы двинулись дальше на восток. В 25 г. до н. э. была подчинена Галатия, потом пришел черед Фракии, Каппадокии, Ликии, Тираса, Самосаты. По окончании Иудейской войны во власти Рима оказалось все восточное побережье Средиземного моря, а сирийская граница проходила по верховьям Евфрата. Последней попыткой продвинуть дальше свои северные границы стало подчинение Дакии (107 г.) и совершение провокационных военных рейдом против германцев в надежде закрепится на восточном берегу Рейна. Однако германцы держали рейнскую границу, маркоманы дунайскую, Сарматия ограничила успехи Рима территориями северного побережья Эвксинского Понта. Центр Метаочага, территория Палестинского переходного звена был в руках у Рима, один из очагов цивилизации Египет стал крупнейшим в империи поставщиком пшеницы. Неся большие потери, римские войска начали борьбу за Месопотамию. Завоевание Пальмиры (100 г.), Дамаска (106 г.) и образование провинции Аравия ( 105 г.) открыло все пути к Вавилонии. В 115-117 гг. образовались провинции Месопотамия, Ассирия и Вавилония, что формально продвинуло границы империи до Персидского залива. В 114-117 гг. римской провинцией стала Армения, имевшая выход к Каспию в районе впадения в него рек Кир и Арас. Фактически новые провинции просуществовали под властью Рима недолго, власть эта была чисто номинальной, реальная же власть распространялась не далее северо-западных районов Междуречья, верховьев Тигра и Евфрата и восточной части побережья Эвксинского Понта. В кратчайшее время Парфия восстановила контроль над Месопотамией и Арменией. Римские завоевания оказались призрачными, не принесшими ни экономического, ни политического результата. Затраты никак не могли оправдать себя, а военное удержание территорий обходилось недешево. Через несколько лет новые провинции были утеряны, позже началось восстание Бар-Кохбы в Иудее. Однако при Септимии Севере в 199 г. римские войска вновь на кратчайший срок овладевают Месопотамией. Упорство, с которым Рим пытался подчинить себе Междуречье, граничило с безрассудством. Преданность химере исчерпала силы завоевателей, своего рода поклонение прародителям свершилось, заменить же собой погибший Метаочаг империя никак не могла.