Антон Иванов, Анна Устинова. Загадка назойливых звонков (стр. 6 )

— Теперь мне ясно, почему я тебе так долго не мог дозвониться, — ответил Олег. — В общем, по-твоему, Вера Андреевна этого Воронова не знает?

— Или не знает, — медленно произнесла девочка. — Или же все настолько серьезно, что она притворяется. Но, думаю, она бы и в этом случае хоть чем-нибудь себя выдала.

— Тогда будем надеяться, что они не знакомы, — сказал Олег.

В это время к нему в комнату заглянул отец.

— Ужинать!

— Ладно, Танька, до скорого, — быстро проговорил Олег и повесил трубку.

Семейный ужин прошел на редкость тихо и мирно. Борис Олегович почему-то принялся строить планы на следующее лето. Он заявил, что если дела и дальше пойдут столь же хорошо, как сейчас, они могут всей семьей поехать на целое лето в кругосветное путешествие и при этом ни в чем себе не отказывать.

— Если, конечно, — пристально посмотрел он на сына, — ты снова не влезешь в какую-нибудь дурацкую детективную историю и не лишишься жизни во цвете лет.

Олег подавился салатом и начал кашлять. «Неужели предок просек, что мы опять...» — пронеслось было у него в голове. Но тут Нина Ивановна воскликнула:

— Боренька! Зачем ты так! Олежка уже почти взрослый. И с этими играми у них с прошлого года покончено. Правда?

Олег неопределенно повел головой и сделал вид, будто снова закашлялся.

— Попей воды, — посоветовал отец.

Затем он вновь принялся расписывать прелести кругосветного круиза. Нина Ивановна несколько раз пыталась робко заметить, что до следующего лета еще как-никак целый год. Однако Беляев-старший, заговорщицки подмигнув Олегу, ответил, что это типично женская логика.

— Мы, мужчины, потому и двигаем прогресс, — усмехнулся он, — что умеем жить не только сегодняшним днем.

Нина Ивановна промолчала. Послушав еще с полчаса про кругосветное путешествие, Олег отправился к себе в комнату доделывать уроки. Каждые десять минут он поглядывал на часы. Танина мама давно уже должна быть дома. Правда, может, отец приехал из командировки, и Таня решила попозже поговорить с обоими предками сразу? Но Олегу оставалось лишь дожидаться, пока она позвонит сама. Они так заранее условились.

Доделав уроки, мальчик посмотрел телевизор. Затем полистал журналы, которые купила по дороге с работы Нина Ивановна. В журналах, однако, ничего интересного не оказалось. Отец с увлечением смотрел по телевизору очередное ток-шоу, поминутно восклицая: «Ты только послушай, Нина, какие идиоты и чего они несут!» Пользуясь этим, Олег пошел в родительскую комнату и уселся за компьютер. Однако последняя из игр, которую принес Беляев-старший, Олега почему-то совершенно не увлекла. Он никак не мог достичь даже второго уровня. А, главное, Олегу сейчас не очень хотелось играть. Поэтому он отправился к себе в комнату и тщательно собрал рюкзачок на завтра.

За все это время несколько раз звонил телефон. Но просили не Олега, а кого-нибудь из родителей. Наконец, в одиннадцать из гостиной послышался строгий оклик отца:

— Олег, ты сегодня спать собираешься?

— Ложусь! — ответил мальчик. «И чего она не звонит?* — добавил он про себя и принялся медленно раздеваться.

Он уже почти лег, когда в дверь начал скрестись Вульф, который всегда спал на коврике возле постели младшего из хозяев. Олег впустил его. Затем, выглянув в переднюю, крикнул родителям:

— Спокойной ночи!

Тут и раздался телефонный звонок.

— Не берите трубку! Я подойду! — предупредил Олег.

— Опять эта Танька! — донеслось до него ворчание Беляева-старшего. — Никогда не даст Олежке вовремя лечь спать.

— Перестань, Боренька, — возразила Нина Ивановна. — Таня очень хорошая девочка. И из приличной семьи.

Дальше Олегу было не до родителей. Схватив трубку, он услыхал взволнованный Танин

голос:

— Какие же мы с тобой, дураки!

— То есть? — опешил мальчик.

— Моя мама ведь в той же самой школе училась, — объяснила девочка.

— Как это? — едва мог прийти в себя от изумления Олег.

— Они же родные сестры, — продолжала Таня. — Уж я-то могла сообразить. Там все их семейство жило. Мама, тетя Вера и мои бабушка с дедушкой. То есть папа с мамой тети Веры и моей мамы.

— Нда-а, — ошалело протянул Олег. — Бывает.

— Вот и я говорю: бывает, - едва слышно произнесла Таня. — В общем, они ходили в одну и ту же школу где-то на проспекте Мира. Только мама на два класса старше тети Веры.

— Ого! — изумленно воскликнул Олег. — Ты хочешь сказать, твоя мама училась вместе...

— Именно, — едва слышно прошептала девочка.

— Ты чего так тихо? — спросил Олег.

— Чтобы предки не услышали. Они в гостиной сидят.

— Понятно, — и Олег тоже, сам того не замечая, перешел на шепот.

— Ты-то чего шепчешь? — усмехнулась

— Да так, на всякий случай, — сказал Олег. — Лучше объясни, каким образом тебе удалось выяснить про Воронова.

— Ну, я сперва то же самое, что тете Вере сказала. Про Женьку и новый велосипед. Только теперь Женьке вроде бы как испорченный велосипед поменяли. Ну, а потом говорю: «Там такой магазин классный, и велики классные». А предки вдруг начали: «А какой бы тебе, Танюша, велосипед хотелось?» В общем, они решили, что я у них велосипед хочу попросить. Ну, я же не дура отказываться. Короче, объяснила, какие мне велики нравятся.

— И правильно, — одобрил Олег. — Во-первых, велосипед новый будет, а во-вторых, очень легко перейти к разговору о старшем продавце.

— Конечно, — подтвердила Таня. — Я и перешла. Говорю: «Там Женьке велосипед менял очень заботливый продавец. Он нам даже представился. Его зовут Борис Александрович Воронов».

— Ну и... — замер в предвкушении Олег.

— Тут мама какая-то странная сделалась, — продолжала Таня. — И меня переспрашивает:

«Воронов? Борис Александрович? А сколько ему лет?» Ну я отвечаю, что около сорока пяти. Тут мама и сказала, что у них в классе вроде был второгодник Боря Воронов.

— Значит, все верно, — был совершенно ошеломлен Олег. До сих пор он надеялся, что версия Пашкова не подтвердится. То есть она и впрямь не совсем подтвердилась. Вера Андреевна была ни при чем. Однако дело обстояло еще хуже. Выходит с Вороновым связалась Танина мама. Значит, тем более девочке угрожает опасность.

Все это пронеслось в голове у Олега за одно мгновение. Затем он быстро спросил:

— А твоя мама не говорила, они с этим Борькой в последнее время не виделись?

.— Я именно это и пробовала узнать, — послышался в трубке взволнованный голос Тани. — А мама как-то странно на меня посмотрела и говорит: «А почему тебя это интересует?» Ну, я отвечаю: «Просто так. Все-таки бывший одноклассник. И мы с Женькой сегодня у него велосипед меняли». А мама так резко вдруг отвечает: «Не видала и не хочу видеть». И тут же с отцом на другую тему заговорила.

— Ладно! — постарался как можно бодрее - воскликнуть Олег. — Ты пока не особо волнуйся. Нам в это дело еще надо вникнуть как следует.

— Тебе хорошо говорить «не волнуйся», — возразила Таня. — А если Воронов...

— Если мы правы, он при родителях тебе не опасен, — перебил ее Олег. — И когда ты среди людей — тоже. А потом, я думаю, он еще

какое-то время выждет. Потом перейдет от скрытых к прямым угрозам. А уж потом, как Школьникова сказала, разборка начнется,

— Может, мне тогда рассказать родителям про ночные звонки? — спросила Таня.

— Пока не надо, — принял решение Олег. — Вдруг мы все-таки ошибаемся, а ты их только зря напугаешь. И потом они ведь тогда поднимут панику. После этого мы уже самостоятельно действовать не сможем.

— Тогда подожду, — согласилась девочка;

— Сегодня ты с предками, — продолжал убеждать ее Олег. — Завтра мы все вместе в школе. Потом тоже вместе. А послезавтра пойдем на День города. То есть ты все время будешь на людях. И этому типу до тебя никак не добраться.

— Будем надеяться, — немного повеселела девочка.

— И не такие дела распутывали, — сказал Олег. — А как только нам что-нибудь станет ясно, тут же пойдем к майору Василенко или расскажем твоим родителям.

На этом они распрощались.

Утром Олега возле дома поджидали друзья. К его появлению они уже выведали у Тани по - . дробности вчерашнего вечера. Поэтому Женька без предисловий подскочил к Олегу.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Пока мало, — покачал головой мальчик в очках. — После уроков обсудим.

— Тем более что они сейчас уже начнутся, — поглядел на часы пунктуальный Темыч.

— Здорово! — раздалось вдруг за их спинами.

— Мара-атик! — первой обернулась Моя Длина.

Остальные тоже увидали, что к ним на всех парах приближается второй признанный силач бывшего содружества «В» Марат Ахметов. В этом году отец забрал его из две тысячи первой школы. Теперь Марат учился в какой-то закрытой платной гимназии, где Ахметову-старшему клятвенно обещали за два года подтянуть сына для поступления в какой-нибудь из крупных зарубежных университетов.

— Ну как дела? — обступили Ахметова ребята.

— Да вот пришел, — отозвался тот. — Надо же навестить родной класс.

— У вас что, сегодня не учатся? — спросил Темыч.

— А ты все такой же, — с такой силой хлопнул его по плечу Марат, что Темыч едва устоял на ногах.

— Поосторожней нельзя? — хмуро уставился он на Ахметова.

— Сколько раз тебе говорил: спортом надо заниматься, иначе вообще не вырастешь, — назидательно произнес признанный силач класса.

— Ты лучше про себя расскажи, Маратик, — состроила ему глазки Катя.

— А чего тут рассказывать, — враз помрачнел Ахметов. —- То есть летом-то хорошо было. Мы с предком в Швейцарию ездили. На горных лыжах кататься. А потом предок сказал, что в горах замерз, и мы в Аргентину дунули.

— Красиво жить не запретишь, — с изрядной долей иронии заметила Катя.

— Ничего ты не понимаешь, — осадила ее Моя Длина. — Летом на лыжах — это особенно круто.

— Во! — захохотал Марат - — Предок тоже сказал, что так полагается. Ну, а как осень началась... — И признанный силач содружества «В» вновь резко помрачнел.

— Что, тяжело учиться? — с большим сочувствием обратилась к нему Моя Длина.

— Да учиться-то нет. Я даже отличником стал, — принялся объяснять со смущенным видом Марат.

Ребята в полном потрясении переглянулись - До сих пор Марат Ахметов уделял внимание одному лишь спорту. По всем остальным дисциплинам он был самым отстающим в классе. Учителя постоянно вызывали для проработок его отца Хамитяя Хамзяевича. Однако тот лишь усмехался и говорил: «У меня самого всего четыре класса образования. Зато теперь я — крутой бизнесмен. Пусть лучше малец в мои дела постепенно входит. А с учением...» Тут он выдерживал выразительную паузу и добавлял: «Жизнь она всему, чему надо, научит» .

Сам Хамитяй Хамзяевич еще несколько лет назад работал носильщиком на Курском вокзале. Затем ему удалось сделать какую-то непонятную, но явно блестящую карьеру. Теперь Ахметов-старший разъезжал на «Роллс-Ройсе» с шофером в форменной кепке. Четыре раза в год вывозил сына на самые дорогие и престижные курорты мира. И вообще явно ни в чем не испытывал нужды.

Но самое удивительное заключалось в другом. С конца прошлого учебного года Ахметов старший внезапно осознал, что быть образованным человеком не только необходимо, но г крайне престижно. Вот почему он сказал:

— Будешь, Марат, поступать в настоящие университет за границей. А к этому тебя под готовят в хорошей школе. За деньгами не по стоим.

И Марат, совершенно против собственно? воли, был насильно выкорчеван из родной среды

— Как ты отличником-то умудрился? стать? — вырвалось у непосредственного Женьки.

— Там даже ты бы отличником стал, — похлопал его по плечу Марат. — У нас, в две тысячи первой, требования настоящие. А там. если предки регулярно платят, считай все I порядке. Охота им доход терять. Вот я теперь благодаря предку, в первых учениках и хожу. Потому что остальные в моем классе вообще ни во что не врубаются.

— Хорошенькая подготовка к настоящему заграничному университету, — произнесла нараспев Катя.

— Куда уж лучше, —- откликнулся Марат. —- Я предку твержу-твержу, а он не верит. Но ничего. С сегодняшнего дня я это дело взял в свои руки

— Как так? — не поняли остальные.

— Хочу вернуться, — коротко отвечал Марат.

— Мы только «за», — хором воскликнули семеро друзей.

— Мар-рат! — подбежал к ним Боря Савушкин.

Далее последовал ряд сильных восклицаний. Марат и Боря дружили с первого класса. А кроме того, ходили до прошлого года в одни и те же спортивные секции и имели одинаковые разряды по боксу.

— Чего это тебя на тренировках не видно? — наконец спросил Боря.

— Какие там тренировки, — отмахнулся Марат. — Я в этом учебном году даже еще по морде никому дать не успел.

— Так предки достали с занятиями? — кинул на него понимающий взгляд Боря Савушкин.

— Достали — чересчур мягко сказано, — с

тоскою произнес Марат. — Предок ко мне приставил одного из своих охранников.

— У предка что, неприятности? — поинтересовалась Моя Длина.

— Это у меня неприятности, — объяснил Марат. — Охраннику велено, как только я возвращаюсь из школы и поем, засаживать меня за домашку. И следить, чтобы я куда-нибудь не смотался из дома. В общем, — вздохнул признанный силач содружества «В», — не жизнь, а каторга.

Остальные сочувственно кивнули. Никому из них не хотелось бы попасть в подобную ситуацию.

— Значит, теперь ты совсем без спорта? —

спросил Боря Савушкин.

— Да нет. Не совсем, — внес ясность Марат. — Я вообще-то Алексея приспособил в своих целях.

— Какого еще Алексея? — не понял Темыч.

— Охранника. Ему ведь тоже не очень весело постоянно смотреть, как я уроки учу. Вот мы с ним и договорились. Теперь, когда предков нет дома, он мне боевые приемы показывает.

— А меня научишь? — загорелись глаза у Савушкина.

— Научу. Мне не жалко, — ответил Ахметов.

— И со мной, Маратик, позанимайся, — проворковала Моя Длина. — Сейчас время такое опасное.

— С тобой не буду, — решительно отказался Марат. — Тебе лишний вес сперва надо согнать.

— Хам! «Новый русский» проклятый! — завелась с ходу Школьникова.

Она хотела ударить Марата, но тот увернулся и захохотал.

— А ты не меняешься!

— И ты, я вижу, не изменился, — свирепо проговорила Школьникова.

Однако и она сейчас рассердилась не всерьез. Появление Марата ее обрадовало. Хотя вообще-то раньше они постоянно вступали в конфликты.

Тут из школьного здания послышались трели звонка.

— Бежим! Сейчас урок Андрея! — скомандовала Моя Длина.

— Я с вами, — сказал Марат. — Посижу на уроке.

— И на новеньких посмотришь, — сказала Катя.

— К нам один такой гад пришел, — не замедлила Моя Длина сообщить Марату.

— Какой такой гад? — живо заинтересовался Ахметов.

— Богданов, — продолжала Моя Длина. — Ты бы слышал, какие мерзости он про Андрея нес!

— Про Андрея? — переспросил Марат. — И вы с этом Богдановым ничего не сделали?

— Пока ничего, — с грозным видом изрек маленький Темыч. — Но пусть еще раз попробует.

— Эх, ребята, — осуждающе поглядел на друзей Марат. — Что-то я вижу у вас без меня какая-то нездоровая обстановка складывается. Вовремя я решил возвращаться.

Они вошли в вестибюль. У входа в гардероб, как всегда, возникла пробка.

— Савушкин! — задорно крикнул Марат. — Тряхнем стариной?

— А то, — улыбнулся Савушкин.

— Господи! — всплеснула руками пожилая гардеробщица. —Никак Ахметов!

И она предусмотрительно ретировалась подальше от входа в раздевалку. Дело в том, что все предыдущие годы бурное содружество «В» всегда пробивалось перед уроками в гардероб с боем. Руководили прорывами Ахметов и Савушкин. Под их началом класс превращался в несокрушимую лавину, которая, решительно сметая любые преграды на своем пути, устремлялась к заветным вешалкам. В таких случаях мудрая гардеробщица Кондратьевна всегда отходила в сторону. «Порядок порядком, — любила она повторять по этому поводу, — а здоровье дороже».

С уходом Марата и резким уменьшением числа «вешников» славная традиция стала как бы сама собой угасать. И вот теперь Марат ее возрождал на глазах у изумленной публики. Заметив Ахметова, члены бывшего содружества «В» даже не поинтересовались, почему он возник перед началом уроков. Просто-напросто половина десятого «Б» сгруппировалась и бодро пошла на приступ гардероба.

В это время навстречу им выходил пресловутый Богданов и примкнувшая к нему группа бывших «бэшников».

— Посторонись! Класс идет! — хором грянули Ахметов и Савушкин.

«Бэшники» хотели послушаться, но Вадик Богданов сказал:

— Сперва мы, а потом они.

— Че-его? — протянул Марат и, полуобернувшись к своим, прокричал: — Поднажмем, ребята!

Миг спустя Богданов и группа «бэшников» были оттеснены внутрь гардероба.

— Так ему, шкафу червивому! — возликовала Моя Длина.

Марат с ходу просек, что это и есть Богданов. А поэтому счел своим долгом заняться новеньким персонально.

— Какой-то ты хилый, — прижав Вадика к стене, заявил он. — Плохо напор держишь. Придется учить.

— Чему это ты, интересно, меня собрался учить? — презрительно ухмыльнулся Богданов.

— Многому, — неопределенно ответил Марат.

Тут от входа послышался окрик:

— Значит, опять Ахметов и, значит, опять все сначала?

Бывшее содружество «В», ныне ставшее частью десятого «Б», разом обернулось. У входа стоял заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович.

— А ну, прекратить! — по-офицерски зычно скомандовал он.

— Уже прекратили! — выкрикнул Женька. — Порядок в танковых войсках, Арсений Владимирович!

— А этот откуда опять взялся на нашу голову? — ткнул заместитель директора пальцем в сторону Марата Ахметова.

— Возвращается! — широко улыбнулся Пашков.

— Хорошо начинаешь свое возвращение, — укоризненно покачал головой заместитель директора по хозяйственной части.

— Арсений Владимирович, — кокетливо проговорила Катя. — Марат ведет себя так в первый и в последний раз.

— Это мы его попросили тряхнуть стариной, — снова вмешался Женька.

— Вот пусть больше не трясет, — свел брови к переносице Арсений Владимирович. — Иначе мы его, так сказать, навсегда из своих рядов вытряхнем. А вообще-то, — вдруг улыбнулся заместитель директора, — ты, Ахметов, у меня по ОБЖ всегда хорошо шел. Я не против, если вернешься. А ну, давайте-ка, на урок!

Ребята уговаривать себя не заставили и ринулись на четвертый этаж.

Андрей Станиславович уже был в классе.

— Садитесь, — коротко бросил он вновь прибывшим. — А ты откуда? — с изумлением уставился на Марата учитель.

— Здравствуйте, Андрей Станиславович! — громко приветствовал его тот. — Бот. В гости пришел. То есть это сегодня в гости. А так хочу насовсем.

— А отец твой знает? — счел своим долгом спросить учитель.

— Пока нет, — признался Марат. — Но это я беру на себя.

— Ну, если берешь... — Андрею Станиславовичу совсем не хотелось выяснять отношения с Ахметовым-старшим.

— Он берет! — с таким видом заявил Женька, словно и сам мог запросто уладить отношения с крутым Хамитяем Хамзяевичем.

— Ну, хорошо. О будущем поговорим после, — отозвался Андрей Станиславович.

— Если вас мое мнение интересует, — не преминула состроить глазки любимому учителю Школьникова, — то я за Маратика обеими руками.

— Я от своих старых учеников никогда не отказываюсь, — старательно избегая встречаться взглядом с Моей Длиной, сказал Андрей Станиславович.

— И посидеть сейчас на уроке можно? — спросил Марат.

— Сиди, если хочешь, — разрешил классный руководитель.

Тут в классе раздался отчетливый шепот:

— Во, дурак! Ничего лучше не мог придумать, как на историю попроситься. Сразу видно: фантазии у человека нет. Из одной школы сбежал, в другую пришел.

Марат обернулся. На него с наглой улыбкой смотрел Вадик Богданов.

— Точно! — подхватил Володька Седов из бывших «бэшников». — Раз обратно хочет, надо сперва как следует к классному подлизаться.

— Я что-то не понял, — медленно произнес Марат.

— Куда тебе! — хохотнул Вадик. — Сразу видно: все в мышцы ушло, а на мозги ничего не осталось.

Смешки в рядах сторонников Вадика зазвучали отчетливее прежнего.

Марат уже открыл рот, чтобы сперва ответить, а затем перейти к конкретным действиям, но Андрей Станиславович вмешался:

— А ну, тихо. Я, между прочим, хочу урок начать.

— Андрей Станиславович! — взмолился Марат. — Ну, три минуточки можно?

— Слушай, Ахметов, — повернулся к нему учитель. — Ты вроде вернуться хочешь.

Марат вздохнул и отправился на заднюю парту. Поравнявшись с Вадиком, он чуть замедлил шаг и едва слышно шепнул:

— Мы с тобой после уроков поговорим.

Глава VIII

ПРАЗДНИК ГОРОДА

В конце урока Андрей Станиславович спросил:

— На праздник города-то собираетесь?

— Еще бы! — вскочил из-за парты Женька.

— Тогда предлагаю пойти всем классом, — сказал учитель.

— С вами? — пронзила его страстным взглядом Моя Длина.

— Именно со мной, Школьникова, — усмехнулся Андрей Станиславович.

— Улет! — закричал Пашков.

— Идем все! — раздалось еще несколько голосов.

— И я! — немедленно вызвался Марат Ахметов.

— Хорошо, — согласился Андрей Станиславович. — В общем, так, — перешел он к делу. — Всех желающих жду возле школы ровно в одиннадцать утра.

— Просьба не опаздывать, — немедленно стала распоряжаться Моя Длина.

— Ну все по-прежнему! — захохотал Марат Ахметов.

— Тебя не спрашивают! — рявкнула на него Школьникова.

— Да это я так. Любя, — улыбнулся Марат.

— Еще что-нибудь так, любя, скажешь, и сразу врежу! — потрясла увесистым кулаком Моя Длина.

В это время раздался звонок на перемену. Учитель, повторив еще раз, что ждет всех завтра ровно в одиннадцать, ушел.

На переменах ребята общались с Маратом Ахметовым. Постепенно всем стало ясно, почему он решил вернуться. В новой школе его не устраивало абсолютно все. Начиная от учителей и кончая тем, что Марат расплывчато именовал «этот самый никуда не годится». Правда, Кате удалось довольно быстро установить, что Ахметов подразумевает под столь расплывчатым выражением «моральный климат*. Едва она высказала свою догадку, Марат радостно закивал:

— Вот именно этот самый... моральный. Правда, и у вас, я вижу, тут без меня...

И, не договорив, он поглядел на Вадика Богданова, стоявшего в отдалении среди нескольких «бэшников».

— Ничего. Теперь будьте спокойны, — заверил своих Марат. — Сегодня у меня с этим Богдановым серьезный разговор намечается.

— Может, не надо? — предостерег Темыч. — А то тебя еще потом обратно к нам не возьмут.

— Не боись, —-опять с такой силой хлопнул его по плечу Марат, что Темыч даже слегка присел. — У нас с ним будет хороший разговор. И после этого он станет очень скромно себя вести. А, может, и вообще в другую школу уйдет. — Тогда, Марат, я тебе помогу, — тут же вызвался Савушкин.

— И я! — никогда не мог упустить ничего интересного Женька.

— Нет, — покачал головой Ахметов. — Тогда это уже не разговор получится, а публичная казнь. А потом, он ведь меня задел - Мне, значит, и разбираться.

Однако после уроков Богданов словно растворился в воздухе. Сперва Марат был очень разочарован. Но потом быстро утешился, заметив, что, мол, не желает сегодня, поговорим завтра. На этом ребята с Ахметовым распрощались. Тому надо было возвращаться домой, где его уже поджидал бдительный охранник Алексей.

Компания с Большой Спасской отправилась к Олегу, чтобы выработать дальнейший план действий. Однако сколько они ни ломали головы, ничего нового изобрести не смогли. Выяснилось, что этой ночью Таня тайком от родителей отключила телефон. Из-за этого невозможно было установить, повторялись ли ночные звонки. В результате Олег принял такое решение: с Тани глаз не спускать. Он по-прежнему был уверен: пока девочка находится на людях, опасность ей не угрожает. Поэтому завтра они пойдут на День города, а за это время, может быть, на кого-нибудь из семерых друзей снизойдет озарение.

— И еще, — сказал в заключение Олег, — ты, Танька, когда находишься дома, внимательно следи за предками.

— Какая от этого польза, если они от меня все скрывают? — не поняла девочка.

— Люди в такой ситуации часто выдают себя каким-нибудь случайным словом или поступком, — ответил Олег. — Главное — не зевать.

— А если, пока мы на празднике города будем, с ними что-нибудь случится? — заволновалась девочка.

— У них на выходные-то какие планы? — поинтересовался Олег.

— Не знаю, — пожала плечами Таня.

— Выясни как можно быстрее, — сурово, проговорил Темыч. — Удивляюсь я тебе, Таня, как ты сама не догадалась?

— Учитель наш бесподобный! — покосилась Катя на Темыча.

— Действительно, надо их планы выяснить, — был совершенно согласен Олег с Темычем. — Если твои предки останутся дома, мы можем время от времени звонить из автоматов и проверять, все ли в порядке.

— Вот именно! — воскликнул Женька. — И, например, если они не подойдут к телефону, мы тут же отправимся к майору Василенко.

— Ну да, — именно это и хотел сказать Олег.

— А если они уедут к кому-нибудь в гости? — спросила Таня.

— Возьмешь телефон их друзей, — было готово и на такой случай решение у Олега. — Уверен, они даже обрадуются, если ты будешь время от времени сообщать, где находишься.

— Это уж точно, — вздохнула Моя Длина. — Предки всегда почему-то очень волнуются, когда мы куда-нибудь уходим одни. — Мои не волнуются! — хвастливо заявил Женька. — Они у меня приучены.

— Не все же такие великие воспитатели родителей, — фыркнула Катя.

— В общем, — снова заговорил Олег, — мне кажется, что во время праздников нам удастся держать ситуацию под контролем. А вот потом мы должны действовать наверняка.

— Только вот как? — озадаченно произнес Пашков.

— Там видно будет, — ответил Олег. Ребята дождались, пока Таня выяснила,

что родители уже дома. Затем проводили ее до самой квартиры и распрощались до завтра.

На следующее утро Олег первым делом спросил у Тани.:

— Звонили?

— Не знаю, — покачала головой девочка. — Я снова телефон отключила.

— А предки как?

— Вроде нормально, — отозвалась Таня. — Во всяком случае, по их виду не скажешь, что у них серьезные неприятности.

— Притворяются, — заявил Пашков.

— Надеюсь, что нет, — возразила Таня.

— Как это нет? — возмутился Женька. — Что же нам тогда дальше делать?

— Ладно. Пошли лучше к школе, — первым двинулся вперед Олег.

Там уже стояло с десяток ребят из их класса. А в их числе Марат Ахметов и Боря Савушкин.

— Привет! — заметили они издали Компанию с Большой Спасской.

— Так я этого и не нашел, — пожаловался Марат.

— А вот и он, — радостно сообщила Моя Длина.

Вадик Богданов и впрямь приближался к школе вместе с Дусей Смирновой и несколькими «бэшниками».

— Ну все, — радостно улыбнулся Ахметов. — Мы сейчас с вами, ребята, пойдем на праздник города. А этот может заказывать себе гроб с похоронным оркестром.

— Не вздумай сейчас, — предостерег его Темыч. — Всю репутацию себе испортишь.

— Пожалуй, он прав, — поддержал Олег.

— Ну, если только ради этой,,, репутации, — неохотно согласился Ахметов.

— Глядите, Андрюша идет, — с придыханием проговорила Моя Длина. — Андрей Станис...

Тут слова у нее словно застряли в горле. Она только сейчас заметила, что любимый учитель был не один. Рядом с ним шла математичка Светлана.

— Эх! — махнула в сердцах рукою Моя Длина и демонстративно отвернулась. — Видали? — отозвала она в сторону Катю и Таню. — А я специально вчера за этой новой курткой с матерью потащилась в магазин, — жарко зашептала она на ухо Кате. — Еле до восьми успели. Мать ради меня даже на красный свет два раза проехала. И кучу денег мне отстегнула. Курточка-то, — продемонстрировала она подругам кожаный шедевр сиреневого цвета, — последняя прижизненная модель покойного Версаче. И сарафан, между прочим, тоже, — переключила она внимание девочек на еще один шедевр из тончайшего шевро такого же цвета, как куртка.

На взгляд Кати и Тани, костюмчик сам по себе был вполне ничего. Однако Моей Длине требовался куда больший размер. Тем не менее обе воскликнули:

— Очень красиво.

— И совершенно зря, — с трагическим видом заявила Школьникова. — Что ему красота!

Тут к ним подошел Пашков,

— Машка-а! — широко улыбнулся он. — Видала, как Светлана сегодня шикарно прикинулась?

Школьникова от такой наглости сперва онемела. Затем лицо ее исказилось от ярости.

— Уйди с глаз моих долой, ребенок!

— Почему это? — оторопел Лешка.

— По кочану, — огрызнулась Моя Длина и, не обращая больше внимания на Пашкова, зашептала на ухо Тане: — Ну хоть ты скажи, что мне еще предпринять?

— Смириться, — тихим голосом отозвалась Таня.

В это время Андрей Станиславович громко сказал:

— Предлагаю сперва поехать на Манежную площадь. А оттуда пройдем на Тверскую. Там будет карнавальное шествие.

— Нормально! — выкрикнули ребята. Класс тронулся в путь. Они уже подходили к метро «Сухаревская», когда увидали возле стеклянной торговой галереи огромную толпу.

— Наверное, что-то случилось, — всегда подозревал худшее Темыч.

— Сейчас проверим! — ввинтился штопором в гущу народа Женька.

— Васильев! Куда ты? — попыталась остановить его Светлана Сергеевна.

Но Женьки уже не было.

— Ничего. Подождем, — сказал Андрей Станиславович. — Куда нам спешить.

Из-за плотного скопления людей доносился надсадный женский голос:

Москва! Ты лучшая столица, И вечно юна, как девица!

— Боже мой! Ну и вирши! — воскликнул Андрей Станиславович.

— Простенько и со вкусом, — фыркнула Катя.

Тут появился Женька.

— Там читают стихи! — радостно объявил он. — Большая толстая тет... — он осекся. Потом добавил: — Женщина.

— Так все-таки тетка или женщина? — громко расхохотался Марат Ахметов.

— Это с какой стороны посмотреть, — откликнулся долговязый мальчик-Женщина, дорывав вирши о столице, вдруг громче прежнего закричала:

— А теперь детский ансамбль внешкольного творчества исполнит народный танец «Малина».

— По заказу местных преступных авторитетов! — громко добавил Темыч.

Класс грохнул. И чуть было за это не поплатился. Несколько родительниц, чьи чада выступали в ансамбле внешкольного творчества, возмущенно зашикали.

— Хулиганы! — крикнула одна из женщин.

— Для таких, как они, ничего святого не существует, — подхватила вторая.

— Стыдно, уже ведь большие! — кипела третья.

— А этот вот длинный хулиган, — указал на Женьку какой-то дедушка, — мне все ноги сейчас отдавил.

— Такие и убить могут! — хором подхватили несколько разъяренных родительниц.

На этом Андрей Станиславович почел за лучшее завершить знакомство своего класса с деятельностью ансамбля внешкольного творчества.

— А ну, быстро в метро, — пряча улыбку, распорядился он.

Ребята ринулись вниз по лестнице.

— Ну ты, Темыч, даешь, — хлопнул его по спине Марат.

Тема, не удержавшись на ногах, спикировал на широкую спину Моей Длины. Та покачнулась. Впереди шел Андрей Станиславович. Голова у Школьниковой сработала быстрее и четче любого компьютера. В сотую долю секунды оценив выгоду ситуации, Моя Длина обхватила любимого учителя сзади за шею.

Простой смертный наверняка бы от такого захвата задохнулся. Но Андрея Станиславовича спасло от гибели десантное прошлое. Мигом вывернувшись из объятий Моей Длины, он схватил ее за плечи и несколько раз легонько встряхнул.

— Школьников а! Что ты себе позволяешь?

— Ах, Андрей Станиславович, я так испугалась!

С этими словами Моя Длина вновь обхватила любимого учителя за шею, но теперь уже спереди.

— Школьникова! — не выдержала Светлана Сергеевна. — Веди себя прилично. *

— Разве я виновата? — не отпуская учителя, плаксиво отозвалась Моя Длина. — Этот ужасный Мартынов меня так толкнул...

Кажется, она еще что-то к этому добавила, но голос ее потонул в дружном хохоте десятого «Б*.

— Мартынов! Ужасный! — рыдал от смеха Марат Ахметов. — Да он против Школьнико-вой все равно что я против памятника Юрию Долгорукому!

Мою Длину захлестнула волна праведного гнева. Оставив, наконец, в покое Андрея Станиславовича, она с такой резвостью атаковала здоровяка Ахметова, что тот не успел отскочить и, подсеченный Машкой, кубарем покатился вниз по лестнице.

— Школьникова, перестань! Ахметов, остановись! — закричал Андрей Станиславович.

Моя Длина мигом Свернула военные действия. Но Марат не остановился. По той простой причине, что сделать этого был уже не в силах. Сгруппировавшись, чтобы не получить увечий, он продолжал «свободный полет» к дверям метро.

Там он был радостно подхвачен одним из многочисленных милиционеров, которых в День

города нагнали в столицу какое-то неимоверное количество.

— Спасибо, — поблагодарил милиционера Марат.

— Почему хулиганишь в общественном транспорте? — хмуро осведомился тот. — Документы.

— У него нет, — уже подоспел на место происшествия Андрей Станиславович.

— У всех есть, а у него нет? — уставился на здоровяка Ахметова милиционер.

— Я их классный руководитель, — объяснил Андрей Станиславович, — а они у меня еще несовершеннолетние.

— Представляю, какими станут совершеннолетними, — покачал головой блюститель порядка. — Следите получше за своими детьми.

И, вернув учителю паспорт, он удалился.

— Еще одна такая выходка, — посмотрел на своих питомцев Андрей Станиславович, —-и вы возвращаетесь домой.

— Подумаешь, — услыхали ребята голос Вадика Богданова. — Можем и без сопровождающих на праздник пойти.

Сказано это было так, чтобы услышало большинство одноклассников. Андрей Станиславович и Светлана остались в полном неведении. Новенькие девочки и несколько ребят из окружения Богданова засмеялись.

— Какая-то у нас нехорошая оппозиция складывается, — мигом отреагировал Марат Ахметов.

— Она у нас с первого сентября начала складываться, — пояснил Темыч.

Вадик, ехидно косясь на Андрея Станиславовича, продолжал что-то тихо говорить своему окружению. Те посмеивались и понимающе кивали головами.

— По-моему, я сейчас кого-то обижу, — не выдержал Марат. -

— Не надо! — взмолилась Моя Длина. — У Андрюши тогда будут неприятности.

— И в милицию попадем, — уставился Темыч исподлобья на Марата. — Вон их тут сколько.

— Не каркай, — шикнула на него Катя.

— Считайте, вы меня уговорили, — сдался Марат. — Подождем более удобного случая.

— Ну-ка, быстро в метро, — поторопил Андрей Станиславович.

Вскоре ребята уже ехали в вагоне. Олег и шестеро его друзей устроились чуть поодаль от остальных, чтобы договориться.

— Первое, — вполголоса наставлял их Олег, — держаться вместе. А главное, не спускать глаз с Таньки.

— Да чего сейчас-то, — отмахнулся Женька.

— Беспечный ты человек, — тоном старшего произнес Темыч.

— Зато Темочка у нас в вечном напряге, — хмыкнула Катя.

Темыч, конечно, вступил с ней в спор. Олег хотел по привычке призвать их к порядку, когда взгляд его вдруг случайно упал на Таню. Глаза у нее расширились от ужаса.

— Ты что? — спросил мальчик.

— Он там, — прошептала Таня.

— Кто?

— В-воронов, — начала заикаться девочка. Она указала в конец вагона.

— Где? — пытался Олег разглядеть сквозь толпу таинственного преследователя.

Тут поезд остановился на станции «Тургеневская». Класс высыпал на платформу. Олег принялся озираться по сторонам. Но никого, даже отдаленно похожего на Бориса Александровича Воронова, не заметил.

— Вы чего застыли? — крикнула Моя Длина. — Все наши уже на переход пошли. Бежим, а то потеряемся!

Олег, Таня и Моя Длина поспешили за классом.

— Тебе, наверное, показалось, — бросил на ходу мальчик.

— Чего и кому показалось? — спросила Моя Длина.

— Ей, — указал Олег на Таню, — привиделся Воронов в вагоне.

— Ничего не привиделся, — возразила Таня. — Я поворачиваюсь, а он на меня смотрит. А потом, видно, понял, что я его заметила, и тут же куда-то исчез.

— Значит, следит, — уверенно проговорила Моя Длина. — Я лично с первых звонков просекла, что дело серьезное.