Этнос и нация: проблемы идентификации (стр. 6 )

Вместе с тем, как мы легко можем заметить, суровый климат подталкивал карелов, с одной стороны, к взаимодействию и сплочению, а с другой — к ответственности за себя и свои действия в природе. Типичными для карельского характера и менталитета стали такие черты, как неторопливая и терпеливая настойчивость, бережное отношение к природе, отсутствие ксенофобии, эмоциональная сдержанность и уязвимость, доброжелательность и толерантность, самоуважение и достоинство, насмешливость и хвастливость.

Для карелов, как и для русских, характерна приверженность к традиции. Если сравнить менталитет финнов и карелов, то можно заметить, что у финнов сильнее проявляется стремление к индивидуализму и к личной независимости (связано с влиянием западноевропейского менталитета), а у карелов — к общинному взаимодействию, что еще ярче заметно у русских. Это не есть специфически русская черта, она типична для восточного менталитета, чье влияние проявилось у славян, предки которых пришли с востока. А на Востоке опора на традиционность является одной из важнейших ценностей в картине мира.

Религия созревает и становится важным консолидирующим фактором в условиях внешней угрозы, и ее форма, как уже было сказано, тесно связана с менталитетом народа. Когда по Столбовскому мирному договору между Россией и Швецией Карельский перешеек и Северо-Западное Приладожье (историческая родина карелов) отошли к Швеции, то коренные жители этих мест должны были стать шведскими подданными. Однако не захотели. Почти все из них покинули свою родину и перебрались в Россию. При этом важный причиной явилось давление католической и лютеранской церквей, которые хотели установить контроль над душами карелов. Но они, крещенные в 1227 г. в православную веру, уже привыкли к ней и восприняли эти попытки негативно. Они приняли православие как важную основу идентичности и не могли отказаться от нее. Поскольку ценности православия, и особенно идея соборности, более соответствовали менталитету карелов.

Традиции культуры, праздники и профессиональное искусство. Каждая национальная культура ищет в своей истории ценности, опираясь на которые можно показать всему миру, что она заслуживает уважения. Так, финские филологи в процессе поиска таких ценностей обратили внимание на восток, на сопредельные с финскими землями регионы Карелии. Там они нашли богатые эпические традиции, которые и послужили Э. Лённроту основой для создания его романтической поэмы «Калевала». Именно эта поэма, а также лексические богатства диалекта северных (лопских) карелов помогли финнам утвердить свою национальную идентичность, сформировать основы финского языка, обнаружить традиционные ценности культуры, вокруг которых началось складывание финской нации.

Традиции культуры имеют огромное значение для развития общества. Традицией называют социальный институт, обеспечивающий воспроизведение положительного опыта, который в прошлом гарантировал успешное решение проблемы, обещая то же и в будущем. Существующие механизмы трансляции традиционного опыта: семья, обучение учеников, право, религия, праздники и искусство, общественное мнение и мораль, средства массовой информации. Традиции крайне важны для культуры, которая не может без них существовать, хотя, с другой стороны, существовать только на основе традиции общество не может, потому что время несет с собой изменение ситуации, накопление опыта позволяет с меньшими ошибками и усилиями решать проблемы, отсюда неизбежны изменения и трансформация традиции. Хуже, если традиции испытывают на прочность резкими изменениями, например притоком иммигрантов, которые приносят свои традиции, дестабилизирующие привычную традиционную идентичность коренного населения.

Наш северный регион является в силу исторических обстоятельств «Исландией русского эпоса». Можно назвать следующие причины того, что Север стал великолепным хранилищем традиционных ценностей народной культуры славян, карелов и вепсов:

1) суровый климат, экстремальная обстановка требовали неспешности, неторопливости, прочности и неизменности, заставляли придерживаться традиционных форм поведения;

2) страх перед новым, неизвестным заставлял держаться за старые традиционные ценности, которые гарантировали хотя бы минимальные положительные результаты в решении жизненных проблем;

3) превращение в XIX в. Севера в провинциальную окраину русского государства, «Сибирь» подстоличную, предохраняло от изменений духовные ценности северян;

4) отсутствие крепостничества позволило сохранить уважение к себе и ценностям своей культуры, полноценную культурную идентичность;

5) на территории Олонецкой губернии сосуществовали две влиятельные культурные традиции (карельская и славянская), которые, «глядя друг на друга», отстаивали свою самобытность, усваивая все лучшее от соседней культуры;

6) участие старообрядцев в духовном развитии северян усиливало тяготение к традиционности.

Важную роль при этом имеют национальные праздники, реализующие связь поколений, трансляцию национальных традиций в будущее. Нередко праздники посвящаются важным событиям в истории нации, переломным моментам. Так, для еврейского народа подобным событием был выход из египетского плена, ознаменованный праздником «Песах» (т. е. Пасха).

В современной культуре, особенно в России, нетрудно заметить кризис праздничной культуры. Причин этому немало, но главная заключается в разрыве преемственных связей с прошлыми ценностями культуры, который произошел в ХХ в. Советское государство попыталось насадить новые традиции, которые отчасти прижились92. Смена ценностных ориентаций в связи с крушением идеологии и мифологии социализма вновь обострила кризис праздничной культуры. Пути выхода из кризиса можно увидеть, во-первых, в уяснении и осмыслении главных задач праздника, связанных с утверждением перспектив социальной гармонии и стабильности, гарантированности общего блага; во-вторых, в возрождении национальных традиций с учетом реально сложившейся ситуации межнациональных контактов; в-третьих, в новых формах самовыражения различных субкультур, дифференциации форм культуры в соответствии с многообразием потребностей разнообразных групп населения; в-четвертых, в развитии эстетической культуры праздника, усилении игрового начала, использовании карнавальных форм празд-ника.

В игровых формах культуры содержится выход за пределы жесткой детерминации в сферу свободы для творческой самореализации и самоосвоения, для оптимизирующей настройки на идеальные цели и смыслы культуротворчества.

Этнос не может себе позволить создание профессионального искусства. Талантливые художники выполняют свои функции в свободное от какой-либо работы время, потому что искусство для них является не ведущим источником дохода, а скорее формой этнического и творческого самоутверждения.

У государства же на культуру появляются деньги (налогоплательщиков), и оно создает свое национальное искусство, служащее задачам утверждения национальной идеологии. При этом государство опирается на этнические традиции ведущего этноса, сплавляя с другими традициями, формируя единую национальную культуру.

Символика государства (флаг, герб, гимн). Для формирования национальной идентичности большое значение имеют внешние, зримые символы, представляющие основу для самоидентификации.

Символ — это знак, выражающий ценностный смысл, какую-то важную ценность. Так, по словам , «в культуре (а не в религии) Бог — это символ некоторой силы, которая действует в мире вопреки нашей глупости, непониманию, неумению или нежеланию понимать некоторые состояния, к которым мы не могли прийти своими собственными силами, но которые тем не менее являются фактами»92.

Особенностью символа, как указывает , является то, что «символ... никогда не сводится к своей форме. Он сквозь нее просвечивает глубинами смысла. Форма — условна... Условна прежде всего как условие выявления объективного и безусловного смысла»93; антиномия символа: «все условно» (в культуре) — «все безусловно» (в жизни). «Все условно» — значит, символически опосредовано, «все безусловно» — жизненно-непосредственно94. Э. Фромм указывал, что для языка символов характерна логика, где важнейшими категориями являются не время и пространство, а «интенсивность» и «ассоциативность».

Э. Фромм обнаружил, что у всех мифов и сновидений — один язык, и это язык символов. «Это такой язык, с помощью которого внутренние переживания, чувства и мысли приобретают форму явственно осязаемых событий внешнего мира. Это язык, логика которого отлична от той, по чьим законам мы живем в дневное время; логика, в которой главенствующими категориями являются не время и пространство, а интенсивность и ассоциативность. Это единственный универсальный язык, изобретенный человечеством, единый для всех культур во всей истории. Это язык со своей собственной грамматикой и синтаксисом, который нужно понимать, если хочешь понять смысл мифов, сказок и снов»95.

Важными особенностями символа являются отвлеченность от конкретного выражения и многозначность, благодаря этому ценность может применяться к различным конкретным ситуациям. Образно-символическая форма позволяет наиболее адекватно выразить иррациональное, аксиологическое содержание, в котором стержневая идея — надежда на гармонию взаимоотношений со средой. Таким образом, можно указать на следующие основные законы символизма:

1) изоморфизм (подобие мира реального и сверхреального);

2) необратимость, или односторонность (однонаправленность знаковых отношений);

3) выразительность (символ выражает трансцендентные ценностные смыслы, и сам часто имеет иконическое выражение, например: крест, лотос, полумесяц);

4) многозначность («конденсатор и аккумулятор» смыслов и ценностей), реализующейся в инвариантности и адаптивной вариативности ();

5) медиация, или посредничество (связи между культурами, символ переносит ценностные смыслы из одного пласта культуры в другой) (Ю. М. Лотман);

6) условность (форма символа условна, содержание, выражаемое им, — безусловно) (К. Свасьян);

7) синтетичность (символ есть особенное, выражающее синтез, связь общего и единичного) (, );

8) универсальность (язык символов является универсальным языком культуры, выражающим ее важнейшие ценности).

Российская государственная символика и геральдика возникли в XVII в. и с того времени играют важную роль в выражении национальных чувств россиян. Обстоятельный очерк истории государственной символики в Карелии выполнен историком 96. Государственный флаг Республики Карелия, согласно статье 158 Конституции РК «представляет собой прямоугольное полотнище с равновеликими горизонтальными полосами: верхняя полоса красного цвета, средняя — голубого цвета и нижняя — зеленого цвета. Отношение ширины флага к его длине — 2 : 3». Герб Республики Карелия утвержден в 1993 г. по проекту самодеятельного художника, врача Республиканской больницы . В основе герба восьмиконечная звезда, часто встречающаяся в северных вышивках, которую автор истолковывал как «символ вечности и путеводности, источник жизни и процветания, счастья и изобилия, богатства, символ высоких устремлений и идеалов народа, символ солнца». На щитовом поле помещена профильная фигура медведя черного цвета, идущего на задних лапах вправо, щит окаймляет щитодержатель в виде стилизованных деревьев — ели и сосны. Гимн Республики Карелия утвержден на слова поэта О. И. Мишина и музыку А. С. Белобородова.

Недавно утвержден официальный праздник Российского флага — 22 августа. Согласно этикету, государственный флаг нельзя использовать для целей рекламы, употреблять как часть костюма, кроме случаев, когда он является элементом военной или иной формы. При спуске флага он не должен касаться земли, укладывать и обращаться с ним следует уважительно и торжественно. На флагшток флаг поднимают быстро, а опускают медленно. Во время траурных церемоний флаг следует поднимать до самого верха, а затем опускать до середины флагштока. Его нельзя опускать в могилу. Во время дней траура флаги до полудня вывешивают приспущенными, а после полудня до заката поднимают наверх.

3. РЕГИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ

В УСЛОВИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРА

Современная политическая философия уже не мыслит себя вне геополитических категорий, и запоздалые возражения против географического детерминизма позитивистов, на словах отброшенного, на деле усвоенного марксистами, уже никого не смущают. Идеи «географического детерминизма», сформулированные и обоснованные социологами-позитивистами в ХIХ в., были учтены геополитикой ХХ в. В СССР эти идеи были формально подвергнуты критике и отвергнуты, но по существу известный марксистский принцип «бытие определяет сознание» был явно заимствован у позитивистов.

В свете современных глобализационных процессов в условиях объективного кризиса идентичности возникает вопрос о перспективах этнической и национальной идентичности. Нередко высказываются мрачные прогнозы об исчезновении этносов и наций. Английский философ Э. Смит обращает внимание на три характеристики глобальной культуры, связанные с ее новизной: универсальность, техничность и вневременность1.

Вместе с тем мы должны помнить обнаруженное А. Тойнби взаимодополнительное действие двух законов: интеграции и дифференциации.

Ш. Л. Монтескье утверждал, что «многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народов»2. Он писал в XVIII в., что маленькому государству легко быть демократической республикой, а большому государству, если оно хочет обеспечить выполнение законов на всей огромной территории, не обойтись без централизованной власти. Поэтому очевидно, что у России есть два возможных пути: укрепление и развитие федерализма или возвращение к авторитарному централизму. Есть немало симптомов того, что органы федеральной власти в Москве ведут целенаправленную работу по укреплению власти центра и ущемлению интересов субъектов федерации, которым трудно противостоять давлению центра, ибо они очень от него зависят.

Федеральные округа созданы для укрепления центральной власти, то есть связи по вертикали. Вопреки этому существует явная тенденция укрепления и развития объединения Северо-Западного округа и превращения его в административное региональное образование, что вызывает немало вопросов.

Политические процессы конца ХХ в. в Европе породили феномен регионализма. Ассамблея Регионов Европы (АРЕ), представляющая почти 300 европейских регионов с различной территорией с общим населением около 400 миллионов человек, 4 декабря 1996 г. в Базеле приняла декларацию, которая выражает стремление регионов к дальнейшей регионализации в институционных рамках своих стран, имеющих федеральную, децентрализованную или автономную форму устройства. При этом регионом называется территориальное образование, «обладающее уровнем, следующим за уровнем государства и имеющим политическое самоуправление». Регион может иметь свою «конституцию, устав автономии или другой законодательный акт, который определяет его как часть правовой системы государства на самом высоком уровне и устанавливает, по крайней мере, его организацию и полномочия. Статус региона может быть изменен только при согласии и участии самого региона. В целях сохранения своих исторических, политических, социальных и культурных особенностей регионы в одном и том же государстве могут иметь различные статусы». Согласно пункту 4 статьи 1, «регион представляет собой выражение отличительной политической самобытности, которая может принимать самые различные политические формы, отражающие демократическую волю каждого региона принимать ту форму политической организации, которую он сочтет предпочтительной. Регион сам избирает свое руководство и устанавливает знаки различия его представительства».

Декларация предлагает возможные пути реализации местных инициатив, которые могли бы укрепить горизонтальные связи регионов. Идеи регионализма начали активное проникновение в умы российских политологов. Появилось несколько российских журналов, обсуждающих проблемы регионов (например, «Российская провинция», «Регион», «Северный регион: наука, образование, культура»). Регионализация — процесс, имеющий немало подводных камней и вызывающий настороженность столичных философов и политиков, ибо усиление роли регионов ими рассматривается в одном единственном аспекте — насколько это повредит привычной для них (центра) власти над регионами. Представителям же регионов процесс развития регионализма представляется естественным, объективным и отвечающим интересам федерализма. Таким образом, регионалистика — относительно молодая дисциплина, преодолевающая стереотипы «географического детерминизма», активно развивается в ответ на насущные потребности социально-культурного и политико-экономического развития регионов России.

Проблеме карельского самоутверждения в аспекте региональности посвящена содержательная монография «Россия в “Северном измерении”», направленная на осмысление экономических проблем нашего северного региона.

Что такое «регион»? В своей работе предлагает следующую дефиницию: «Регион в самом общем представлении — территория или территориальное сообщество, которое обладает пространственной структурой, социально-экономической средой, отличной от иных территориальных образований». Кроме этого выделяются также термины для описания регионов разного уровня: 1) «суперрегион» — объединение типа Баренцева Евро-Арктического или Балтийского регионов; 2) «макрорегион» — объединение, соответствующее Северо-Западному федеральному округу в России; 3) «мезорегион» — административное образование, субъект Российской Федерации (например, Республика Карелия, Мурманская обл." href="/text/category/murmanskaya_obl_/" rel="bookmark">Мурманская область); 4) «микрорегион» — это современный административный район Республики Карелия, коммуна или округ в соседних государствах Европы3. Регионом называют территорию, обладающую характерными климатическими, географическими особенностями, традициями культуры, административными границами.

В связи с этими процессами регионализации формируется понятие о региональной культурной идентичности. В основе культуры лежит освоение территории как ценностное осмысление пространства и времени. Идентичность имеет разные аспекты и смыслы, среди важнейших — этническая, региональная и национальная. Региональная идентич - ность — это система характерных черт культуры, образа жизни, поведения, определяемых климатическими и географическими параметрами среды, культурными традициями и потребностями оптимизированного существования. В региональную культуру входят составными и относительно самостоятельными субъектами диаспоры и землячества, которые образуют культурные общества и объединения, заинтересованные в сохранении своей идентичности и связей с отечеством.

В качестве примера этнорегиональной идентичности можно сослаться на культуру Карелии как единство разнообразия и многообразия общего, систему важнейших ценностей, представлений о благе и достоинствах народов, проживающих на территории Республики Карелия — составной части культуры России. Она опредмечена в социально-природной среде, в языках общения и в искусстве: фольклоре, литературе, изобразительном искусстве, музыке, хореографии, театре, архитектуре, прикладном искусстве. Она характеризует качественный уровень совершенства и гармоничности взаимоотношений между людьми и социально-природной средой, меру ответственности человека за себя и мир в целом.

Культура Карелии есть выражение региональной идентичности народов, проживающих на территории Республики Карелия, обусловленной природой, образом жизни, геосистемой, историей и отношениями с соседями. В ее основе — русская, карельская, вепсская культуры, обладающие ценностным потенциалом и развивающиеся в русле своих этнических традиций. Составной частью культуры Карелии является культура финского этноса.

Важной формой сосуществования, духовного взаимообогащения и развития народов Карелии, инструментом освоения других культур, установления отношений доверия, дружбы и взаимопонимания с соседями является диалог культур, культурный обмен на основе комплементарности. В силу исторических условий русская культура является доминирующим компонентом культуры Карелии. Вместе с тем каждая этническая культура обладает статусом высшей ценности и имеет право на свободное развитие и реализацию своего потенциала как необходимого звена культуры Карелии и России. В провозглашении и обеспечении права каждой этнической культуры на автономию заключается важный источник социально-политической стабильности Республики Карелия.

Регионалистика развивается в трудных условиях, когда ломаются старые методологические стереотипы и идет поиск новых подходов. Она несет на себе черты привычных доминант: во-первых, экономической, во-вторых, политической. Обычно этим дело и ограничивается, хотя изредка добавляются географическая среда и демографическая ситуация. Однако для полноценного и оптимального уяснения региональной идентичности требуется подключить еще несколько аспектов: социальный, культурный, духовный, информационный, этнонациональный. Кроме того, в свете синэргетического подхода необходимо учесть неравновесность и волновую динамику изменения социально-культурной среды.

В лексиконе 1990-х гг. можно было заметить всплеск использования термина «провинция» применительно к проблемам культурного и социально-политического развития регионов России. Однако у этого термина есть свой негативный шлейф ассоциаций и смыслов, указывающий на якобы неполноценность провинции по сравнению со столицей. Конечно, столица переманивала из провинции все таланты, а потом снисходительно указывала, что провинция бедна оригинальностью и талантами. Столица предоставляет талантливому человеку гораздо бóльшие возможности, которые человек не хочет упускать, если хочет себя полноценно реализовать. Русские композиторы говорили, что музыку сочиняет народ, а они, композиторы, только занимаются ее аранжировкой. О. Шпенглер писал, что культуру творит деревня, город ее только использует, ибо является оплотом цивилизации.

Возьмем к примеру информационно-коммуникативные трудности, которые сегодня остаются серьезным препятствием на пути активных и творчески-инициативных людей. В Москве и Петербурге выходят из печати небольшими тиражами тысячи книг, они недоступны библиотекам в областных центрах, не поступают они и в книжные магазины других городов, что неизбежно сохраняет разные возможности для научного и культурного развития регионов и столицы. С другой стороны, недостатки информационно-коммуникативных контактов наносят ущерб и столице, которая не всегда получает то лучшее, что создается в регионах. Компенсировать это могут и начинают делать Интернет-коммуникации, поэтому Карелия должна активнее наращивать свои информационно-электронные ресурсы. Надо отдать должное, благодаря деятельности проректора Петрозаводского госуниверситета Н. С. Ру-зановой (инициатора и энтузиаста информатизации ПетрГУ и Карелии) и поддержке ректора ПетрГУ (с 2006 г. президента) В. Н. Васильева наш регион является одним из самых активно работающих в сфере информационных технологий.

Э. Тоффлер обнаружил развивающиеся в геометрической прогрессии темпы обновления общества и средств удовлетворения его потребностей, которые заставляют нас более ответственно относиться к проблемам идентификации, поскольку неадекватное представление людей о себе нарушает способность адекватно реагировать на вызовы быстро изменяющейся социальной реальности4.

В последние годы в развитии культуры Карелии возникли проблемы, которые требуют размышления и обоснованного решения. Они связаны с принятой 22.06.1999 г. Правительством Республики Карелия «Концепцией развития культуры Карелии до 2008 года»5. Культура региона развивается на основе традиционного опыта и заимствования положительного опыта других народов, живущих по соседству. Проблемы диалога культур являются объектом изучения и обсуждения на проводимых в Петрозаводском университете научных конференциях «“Свое” и “чужое” в культуре народов Европейского Севера» и в сборниках статей, где автором данной монографии были опубликованы тезисы докладов и статьи по проблемам этнической и региональной идентичности, формирующейся в процессе диалога культур.

В процессе формирования национальной культуры, который в норме происходит на этапе перехода от аграрного к индустриальному обществу, эта национальная культура складывается на основе титульного этноса, который превращается в нацию, так как использует механизмы государства для защиты своих ценностей, которые названы выше. При этом титульная нация стремится ассимилировать этнические меньшинства, поскольку они препятствуют полноценному формированию национальной однородности, которая соответствует требованиям экономики для беспрепятственного развития рыночных отношений. По определению Э. Геллнера, национализм есть стремление к совпадению границ нации и государства6. И речь идет именно о титульной нации. Любые другие этносы, встающие на путь нации в границах данного государства, рассматриваются как конкуренты и враги, подлежащие уничтожению с использованием таких способов, как ассимиляция, депортация, геноцид, сегрегация, слияние, маргинализация. В редких случаях эта борьба происходит безболезненно и приводит к компромиссным решениям на пути автономизации (Финляндия: шведы и финны; Швейцария: немцы, французы, итальянцы). В абсолютном большинстве случаев такая борьба приводит к национальным противоречиям и болезненным конфликтам вплоть до продолжительных гражданских войн и неугасающих столетиями очагов нестабильности.

Конечно, титульная нация в процессе ассимиляции впитывает в себя некоторые элементы включаемых в нее малых народов, но все же они (эти ассимилируемые этносы) неизбежно утрачивают свою идентичность, что для них и для всего человечества является невосполнимой потерей.

Национальные процессы в Карелии сопровождались сложными коллизиями. Напомним некоторые факты. Истоки письменности карелов относятся к XIII—XIV вв. В Новгороде недавно были найдены берестяные грамоты, где славянской графикой написаны карельские слова7. Чуть раньше зафиксирована первая надпись у венгров, у финнов письменности тогда еще не было. Но Карельский перешеек оказался в зоне конфликтных интересов Швеции и России, и по Столбовскому мирному договору (1617) Корела переходила к шведам, жители ее должны были влиться в шведскую нацию. Это вызвало большие сомнения у карелов, поскольку с Россией у них связи были более прочными. К тому же шведский король отдал право собирать налоги с новых земель частным лицам, которые обязаны сдать в казну определенную сумму, все остальное — в свой карман, в результате они ограбили карелов «до нитки». Кроме того, стали приезжать католические миссионеры, требуя перехода в «западную веру». И хотя карелов в XIII в. крестили, вероятно, не вполне добровольно, но к XVII в. они уже привыкли быть православными и хорошо понимали разницу между православием и римско-католической церковью. Вот почему карелы поднялись, бросили свои дома, поля, могилы предков и ушли, только около 10 процентов остались. Часть ушла в Тверскую землю, где из-за эпидемии обезлюдели деревни, и карелов зазвали туда, обещав налоговые льготы. Часть пошла на восток, потеснила и ассимилировала вепсов и образовала группы олонецких и медвежьегорских карелов (ливвиков и людиков). Часть пошла на север, потеснила и ассимилировала саамов-лопарей и образовала группу «лопских» (северных, архангельских) карелов, которые расселились на территории между Ботническим заливом и Белым морем8.

В XVIII в. на Север бежали старообрядцы и поселились на Выгозере. Они стали оказывать большое влияние на карелов, что весьма беспокоило государство и церковь9. Поэтому после образования Олонецкой губернии вскоре была создана Олонецкая епархия, и епископ Игнатий сразу поставил задачу — открыть духовную семинарию, чтобы готовить священников. Возобновился процесс создания письменности для карелов, были переведены на карельский язык книги Нового Завета10, осуществлялось преподавание карельского языка в Олонецкой духовной семинарии. Но в связи с тем, что перевод был выполнен на одном из диалектов без учета особенностей других диалектов, а единого карельского языка не было, эта работа затормозилась. А позже была совсем прекращена после того, как однажды к генерал-губернатору Миницкому кто-то из крестьян обратился с вопросом на карельском языке. Тот пришел в бешенство и приказал запретить разговаривать с карелами по-карельски. Известен случай, когда троих карелов за требование говорить с ними на родном языке отправили на каторгу. Началась русификация карелов. Разумеется, речь не идет о самоуправстве генерал-губернатора, это результат сознательной и целенаправленной политики, которую стало проводить во второй половине XIX в. царское правительство. Для этого было придумано искаженное обоснование, доказывающее, что карелы — это почти славянский этнос, что карельский язык — это искаженный русский, поэтому надо помочь карелам, вывести их из невежества и помочь освоить правильный русский язык и забыть карельский11. Противоположную позицию занимали финские идеологи, стремившиеся доказать, что карелы происходили из финского племени «емь», что они для финнов «младшие братья», что карельский язык — это всего лишь диалект финского. Существовали даже планы создания «великой Финляндии» от Балтики до Северной Двины12. И такие планы пытались реализовать в начале ХХ в. участники движения беломорских и олонецких карелов против Советской власти, а также Временное правительство в Ухте, пытавшееся принять декларацию о независимости от России и присоединении к Финляндии.

Здесь нужно подчеркнуть, что Русское государство виновато перед карелами и вепсами за то, что стремилось помешать развитию их этнических культур и ассимилировать эти народы в русскую национальную культуру. Активную роль в этом процессе играла и православная церковь, распространяя русский язык через церковно-приходские школы, поскольку стремилось противодействовать насаждению среди карелов финского языка и лютеранской веры. Эта историческая вина сегодня представляется уже вполне очевидной, свидетельства для такого утверждения представил историк М. В. Пулькин13. Конечно, следует отметить, что русификация не была однозначно негативным процессом для малых народов. Она давала им возможность познакомиться с ценностями великой русской культуры. Но в то же время русское государство предоставило финнам максимально благоприятные возможности для развития своей национальной культуры, создав парламент, дозволив конституцию, тогда как карелы и вепсы такой возможности были лишены, их насильно ассимилировали. В начале ХХ в. карелов в Олонецкой губернии было уже меньше половины.

После установления Карельской Трудовой Коммуны в ее руководстве оказались северные карелы и финны. Решая вопросы государственного строительства, они утвердили в качестве государственных языков русский и финский как языки, имеющие письменность и отвечающие задачам государственного развития. Северные карелы не возражали, так как они-то финский вполне понимали, поскольку северокарельский диалект сыграл важную роль в формировании финского литературного языка в XIX в.14 Потом в руководство Карелии пришли представители южных карелов и заявили, что финский — чужой язык и нужно восстановить в правах карельский язык, создать письменность. Была начата активная работа по созданию азбуки (на основе русской графики) и грамматики, переводились и публиковались на карельском языке русские народные сказки и другие книги. Было сделано многое, но карельский язык не был достаточно развит и не справлялся с функциями государственного языка. Спустя некоторое время этих руководителей Карелии отстранили и обвинили в национализме и репрессировали. У советского руководства возникла идея захвата Финляндии и подчинения ее Карелии (кстати, не только Финляндии, но и всей Скандинавии15), в связи с этим Автономная Карельская Советская Социалистическая Республика (созданная на основе Карельской Трудовой Коммуны в 1923 г.) была преобразована в Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику. Снова был введен финский язык в качестве второго государственного языка. Но финны дали советской агрессии достойный отпор, и замысел создания Карело-Финской Республики провалился, поэтому после Второй мировой войны республика была переименована в Карельскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Финский язык по инерции еще преподавался в некоторых школах, но потом карелы снова стали говорить, что надо восстанавливать карельский язык в своих правах. Работа активизировалась в 1980-х гг., а в 1990-х гг. в Петрозаводском университете была создана кафедра карельского языка и начата активная работа по созданию учебников, грамматики на основе латинской графики, изданию учебных и методических пособий, подготовке и выпуску учителей карельского языка. Одновременно был предложен законопроект об утверждении карельского языка вторым государственным языком. Противники этого законопроекта говорили, что язык еще не готов к принятию на себя роли государственного, но сторонники возражали, что принятие закона позволит обеспечить развитие языка и он сможет выполнять функции государственного. При голосовании в Законодательном собрании проекту не хватило нескольких голосов до утверждения, хотя работа по развитию языка продолжается. Подобная деятельность ведется и по развитию вепсского языка и культуры16.

В последние годы в России и Карелии произошли некоторые не очень заметные, но знаковые изменения. Государственная библиотека им. в Москве была переименована в Национальную библиотеку Российской Федерации. Подобные же переименования коснулись и других государственных организаций, что вполне понятно, и на федеральном уровне понятия «государственный» и «национальный» могут рассматриваться как синонимы. Но когда аналогичные переименования были произведены в Карелии: Республиканская публичная библиотека стала Национальной библиотекой Республики Карелия, Государственный банк стал Национальным банком Республики Карелия, Финский национальный театр стал Национальным театром Республики Карелия, — возник закономерный вопрос: о какой нации идет речь — о русской, карельской или финской?

Думается, очевиден факт, что в Карелии нет национальной культуры Республики Карелия, но есть национальная культура русских, национальная культура карелов, национальная культура финнов, национальная культура вепсов и других народов, а единой национальной культуры Карелии нет, и создавать ее не нужно. В нашей республике в силу исторических причин единая нация не сформировалась, хотя с конца XIX в. и велась последовательная и настойчивая работа по русификации карелов и вепсов путем ассимиляции, в результате чего карелов и вепсов осталось в республике совсем мало.