Вечерняя школа в инновационном поиске (стр. 3 )

Однако традиционно-максималистский подход в образовании всегда был обращен лишь к детям, к тому возрастному образовательному потоку, который можно определить как нормальный, естественный. Что же касается общего образования всех тех, кто по каким-либо причинам отстал от своего возрастного потока, (переростков и взрослых), то оно почти всегда носило более прагматичный характер.

Страницы российской педагогической культуры, до сих пор как следует еще не написанные, могли бы многое рассказать о массовом образовании взрослых в монастырях, раскольнических скитах, в русских семьях, поведать об опыте целых народов, самостоятельно осваивавших русскоязычную культуру.

Спонтанная педагогика (семейная, национальная) впитала в себя пласты исторически складывавшейся практики передачи-усвоения между поколениями жизненно важного опыта. В дореволюционной России она привлекала внимание почти всех крупных педагогических деятелей. Из этого благодатного источника и выросла в России педагогическая наука, предопределившая дальнейшее развитие общественного (читай – государственного) воспитания.

, , , , – это лишь краткий список исследователей и собирателей народной педагогической мудрости.

Характерно, что в их работах педагогика всех основных социумов – семьи, религиозной конфессии, национально-культурного сообщества (страта) и государства как одного из социумов – представляется целостным явлением. Дидактика детского образования органически производится ими из дидактического опыта взрослых. Скрытым или явным идеалом учения, как взрослых, так и детей, представляется самообразовательная деятельность. Школа, как ведущий и неотвратимый способ воспитания всего общества государством, еще только-только начинает просматриваться.

Вместе с тем именно их дидактические разработки объективно заложили основы для усиления и последующего господства педагогики общественного, а потом и государственного воспитания, как детей, так и взрослых.

Советская педагогика более полувека практически оставляла вне поля зрения общественности и вне собственных научных интересов многие пласты педагогических идей и опыта, наработанные самыми различными сословиями дореволюционной России, весьма одиозно и предвзято сортируя их. Можно сказать, что работала она не столько в логике научных интересов, сколько в русле идеологических, политических, партийных доктрин и предписаний.

Однако следует признать, что в сфере образования взрослых политическая воля, как правило, способствовала весьма быстрому и эффективному развитию педагогической мысли и продвижению ее в практику. (К примеру, при ликвидации безграмотности).

Общее образование взрослого населения в социальных парадигмах России 20 века. В начале двадцатого века в России возникла ситуация, когда образование (точнее – тотальная необразованность народных масс) стало предметом теории и практики двух революций – буржуазной и социалистической. Образовательный ценз основной массы населения оказался совершенно несообразным ни с менталитетом прогрессивной части общества, ни с нараставшими потребностями научно-технического прогресса.

В послереволюционный период практическая реализация идеи всеобщей грамотности населения оказалась лакмусовой бумажкой для испытания новой власти на верность дореволюционным лозунгам и обещаниям. Причем, если в сфере детского образования строительство новой школы начиналось с не очень внятного, дезориентирующего и иррационального по существу лозунга «Долой старую школу – школу зубрежки и муштры!», то в сфере образования взрослого населения ситуация оказалась более рациональной. «Ликвидация безграмотности» – на лексиконе того времени – стала одним из пробных камней для проверки и доказательства возможностей и преимуществ социализма.

Повсеместно развернувшиеся курсы «ликбеза» не дали какого-либо заметного всплеска теории образования взрослых (исключая разве что некоторые социальные аспекты), зато явно способствовали наработке средств и методов образовательной деятельности в условиях небывалой массовости. К тому же они содействовали выявлению и отбору классово надежных кадров педагогов, способных при прямой поддержке власти вытеснить со ступени начального образования армию педагогов, доставшуюся от дореволюционной школы.

Вторым пластом дидактических новообразований и историческим изобретением («Ноу-хау», как сказали бы сегодня) складывавшейся социалистической системы образования явилась ускоренная подготовка новой, социально ориентированной интеллигенции из представителей политически близких для власти слоев населения.

В недрах многочисленных и многообразных «рабочих факультетов» (рабфаков) возникает специфическая дидактика ускоренного обучения. Можно как угодно (и не без оснований) издеваться над уровнем грамотности и общей культурой продуктов этого скороспелого «образования по классовому принципу», но нельзя не признать, что именно они решали и действительно решили задачи, поставленные не только политической ситуацией, но и всем ходом научно-технической революции, ходом строительства материально-технической базы социализма.

Особенностью этой дидактики было истинно революционное пренебрежение к реликтовой составляющей общего образования (языки, философия, логика и т. п.), снисхождение к условно-необходимой (литература, история, т. д.) и принципиальная опора на то, что можно определить как утилитарно необходимое. Из всей накопившейся веками и предписывавшейся традициями громады классического и реального общего образования дидактика ускоренного обучения оставила лишь то, что в нынешних терминах можно назвать функциональной грамотностью. (К примеру, безбожно путая падежи и окончания своего родного языка, можно правильно прочитать чертеж и грамотно обработать деталь).

Что касается содержания образования, то оно было призвано обеспечивать социально-политическую ориентированность личности, освоение личностью общей начальной и последующей политехнической грамотности (т. е. функциональной для тех условий составляющей образования) и принципиальную возможность продолжения образования в социально-льготных условиях.

В бурной картине развития образовании взрослых 20 – 30-х годов ушедшего века в России можно выделить три характерных по ширине, глубине и характеру образовательных потока. Первый поток – освоение начал грамоты огромными пластами населения. Второй – это прорыв к среднему и высшему специальному образованию специфических слоев населения в льготных социальных условиях – ускоренное общее и специальное образование.

С опорой на эти два потока шел третий – становление социалистической детской школы, постепенно восстанавливавшей в правах все, что было наиболее характерным для «старой» школы. Прежде всего, классно-урочную систему, со всеми ее характерными атрибутами, включая пресловутую «зубрежку и муштру». При всем при этом массовая детская школа стала иной: она потеряла сословный характер. Точнее – стала школой для низших сословий, для всех. Другие сословия были если не уничтожены, то, во всяком случае, лишены прежнего статуса.

В 20-30 годы прошлого века на всей огромной территории России полностью сформировалась массовая начальная детская школа (на уровне всеобщего обучения); широко развернулась семилетняя школа, охватив всех желающих. На принципе классового отбора в принципе сформировалась и средняя общеобразовательная школа.

Параллельно шел интереснейший в социальном и дидактическом планах процесс формирования специфического направления образования взрослых – профессиональной школы.

Миграция населения и образование. Повсеместно заявившая о себе в начале двадцатого века научно-техническая революция требовала непрерывного наращивания рабочей силы, занятой промышленным трудом. Причем, ее основу должен был составлять работник относительно подготовленный, грамотный, «неограниченно годный» – по определению марксистов.

В России потенциальным источником рабочей силы была сельская местность, где жило абсолютное большинство населения. Однако эти потенциальные кадры были по преимуществу безграмотными и малограмотными людьми, прочно вписанными всеми историческими традициями и личным опытом в сельский образ жизни. Переход в другой образ жизни, неизбежно связанный с болезненной стадией маргинализации населения, как показал мировой опыт,– процесс исторически весьма сложный и длительный.

Социализм предложил и реализовал весьма действенный арсенал способов его ускоренного решения. В массовых масштабах использовались мифологизация «исторической роли рабочего класса» и «реакционной сущности крестьянства». Широко были организованы пропаганда преимуществ городского образа жизни и насмешка, остракизм всего того, что связано с сельским бытом и сельской культурой. Направленно формировался такой фантом общественного мнения, как романтика великих строек. Широко эксплуатировались романтические устремления молодежи через «комсомольские призывы» и «комсомольские наборы». Была выстроена система государственного организованного набора (вербовки) рабочей силы среди взрослого населения. Параллельно работал аппарат принуждения и насильственного переселения. Все это эффективно работало на процесс массовой миграции населения из села в город, из сферы сельского труда в сферу промышленного, из обжитых областей в осваиваемые новые.

Однако такая направленная миграция решала проблему рабочей силы для ускоренно развивавшейся промышленности лишь в количественном отношении, но никак не в качественном. Чтобы из векового крестьянина сделать мало-мальски годного рабочего, надо было дать ему, как минимум, общее начальное образование и на его базе – исходную профессиональную подготовку.

В массовом порядке возникли курсы ликвидации безграмотности, работавшие как на энтузиазме добровольных «преподавателей», так и на всяческом принуждении к преподавательской деятельности «классово чуждых специалистов».

В профессиональной подготовке преимущественно использовалась ее простейшая форма – индивидуальное ученичество. Но постепенно возникали, формировались, получали поддержку государства и набирали силу формы коллективного обучения – так называемое фабрично-заводское ученичество (ФЗУ), переросшие в последствии в систему четко организованного фабрично-заводского обучения (ФЗО).

Там, где не хватало добровольцев, там вступал в силу «Закон об учебно-трудовой повинности», по которому сельская молодежь привязывалась к системам ФЗУ и ФЗО непосредственно и весьма жестко, вплоть до лишения свободы в случае уклонения от обучения.

Довоенные пятилетки, целеустремленно вводившие народное хозяйство в плановую систему, поставили – может быть впервые в мире – на такую же плановую основу и подготовку рабочей и крестьянской молодежи к поступлению в средние специальные и высшие учебные заведения. Сеть и структура этих заведений были довольно четко соотнесены с реальными потребностями экстенсивного способа производства, представлявшего экономическую базу социализма, и с потребностями армии, стремительно выраставшей в количественном и качественном отношениях. Можно констатировать, что в предвоенные годы в стране сложилась своеобразная и очень эффективная система образования, вполне адекватная социальному заказу, четко осознанному государством и принятому обществом. При этом образование взрослых по количеству обучающихся и по социальному значению было превалирующим.

Война внесла в эту систему существенные коррективы. Резко сократилось количество учителей и обучающихся старших возрастов в связи с призывом в армию и по причине массового привлечения к труду женщин и подростков. И без того ускоренное профессиональное обучение стало экстремально быстрым. Дневная детская школа значительно опустела еще и в связи с резко ухудшившимися материальными условиями жизни населения, когда массе семей для выживания вновь понадобился детский труд. Снизилось качество преподавания, упала посещаемость и эффективность обучения. Массовым явлением стало отставание значительной части учащихся на два-три года от основного возрастного образовательного потока.

Однако война не могла отменить объективные потребности производства в хорошо подготовленном рабочем, тем более – потребности военного производства, опирающегося на самые современные технологии. В труднейших условиях военного времени резко усиливается внимание государства к такой форме системного образования взрослых как вечерняя школа.

В условиях первых лет войны школы взрослых почти повсеместно были закрыты. Но в июле 1943 года, в самый разгар войны, Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление, согласно которому местные Советы были обязаны восстановить или вновь открыть в городах и рабочих поселках общеобразовательные школы «для обучения подростков, работающих на предприятиях и желающих без отрыва от производства продолжить свое образование». На руководителей промышленных наркоматов и директоров предприятий возлагалась ответственность за обеспечением школ помещениями, оборудованием, отоплением и освещением. Они должны были так же создать учащимся условия для совмещения учебы с работой. Народный комиссариат просвещения РСФСР разработал учебный план, учитывающий условия военного времени. В 1943-44 учебном году только в РСФСР были созданы 1005 школ для подростков с контингентом 153,7 тыс. человек. Здания часто не отапливались, не хватало учебников и школьно-письменных принадлежностей, но занятия проводились регулярно.

В 1944 году СНК СССР переименовал их в в школы рабочей молодежи. Свидетельство, полученное после окончания 7 класса ШРМ, давало право поступления в средние специальные учебные заведения, а аттестат зрелости – в высшие учебные заведения. Эти школы в основном справились с возложенной на них задачей, завоевали авторитет среди работающей молодежи, стали неотъемлемой частью системы народного образования. Несколько позже такие школы стали открываться и на селе. (ШСМ – школы сельской молодёжи)

В 1944 году началось восстановление городских, областных, краевых, республиканских заочных средних школ, которые с началом войны прекратили свою работу. В результате такой работы в целом по стране в 1945 году контингент учащихся вырос по сравнению с 1940 годом на 22,4 тыс. человек.

В послевоенные годы продолжалась работа по организации образования взрослых и совершенствованию учебно-воспитательного процесса в школах рабочей и сельской молодежи. Несмотря на серьезные финансовые трудности, связанные с восстановлением народного хозяйства страны, правительство выделяло значительные средства на образование работающей молодежи и принимало специальные меры к тому, чтобы молодежь, занятая на производстве, могла успешно сочетать учебу и работу.

В соответствии с распоряжением СНК СССР (июнь 1945 год) учащимся, обучающимся в вечерних школах, стали предоставлять дополнительные отпуска с сохранением заработной платы. Учащихся школ рабочей молодежи запрещалось использовать на работах, связанных с отрывом от учебных занятий. Предприятия выделяли помещения для вечерних школ, консультационных пунктов, заочных школ в клубах, рабочих общежитиях. Заводские библиотеки снабжали учащихся учебниками, оборудовали специальные помещения для самостоятельных занятий.

Постановление СНК СССР (февраль 1946 года) предусматривало повсеместное создание школ рабочей и сельской молодежи, создание более благоприятных условий для их работы. Для 50-х годов характерен дальнейший рост числа школ рабочей и сельской молодежи, а так же школ взрослых и количества учащихся в них.

Количественный рост сети школ рабочей и сельской молодежи и их контингентов сопровождался качественными изменениями в организации учебно-воспитательной работы. В 1946-47 учебном году в школах рабочей молодежи был введен новый учебный план. В учебной сетке предусматривались индивидуальные и групповые консультации. Предусматривалась работа в подготовительных группах, куда принимались лица, не имеющие начального образования. Введение нового учебного плана сказалось на совершенствовании методов обучения и повышении уровня общеобразовательной подготовки учащихся

Интерес работающей молодежи к знаниям возрастал как в городе, так и на селе. После демобилизации из Советской Армии многие фронтовики продолжали свое образование в вечерней школе, а затем в вузе. В этом плане обучение учащихся вечерних школ имело свои преимущества по сравнению с детской общеобразовательной школой. Большое значение имели наличие жизненного и производственного опыта, организованность и дисциплинированность, сложившиеся мотивы учения. Однако с учетом специфики состава обучаемых необходимо было создать адекватные методики преподавания основ наук, организации учебной работы.

В 1947 году Совет Министров СССР поручил Академии наук РСФСР разработать научные рекомендации по организации, содержанию и методам обучения в школах взрослых. В плане работы Академии на 1947 год появилась тема «Обучение молодежи в школах без отрыва от производства». Ученые и методисты вместе с преподавателями вечерних школ исследовали различные аспекты этой проблемы (особенности дидактики вечерней школы, формы, режим и методы занятий учащихся, организация самостоятельной работы). С этого времени и начала формироваться новая частная дидактика – теория и методика общего образования взрослых.

Актуальными и жизненно важными были признаны вопросы создания самостоятельного учебного плана и программ для школ взрослых и особых учебников, так как те учебники, по которым школы работали, не были связаны с производственной деятельностью учащихся, не соответствовали их возрастным особенностям, не учитывали фактического бюджета учебного времени.

В 1958-59 учебном году для 5-10 классов вечерних школ были введены новые программы, в которых более целенаправленно распределялся учебный материал по годам обучения. Предусматривалось дополнительное время на повторение и устранение пробелов в знаниях учащихся. Учитывались возрастные особенности и жизненный опыт учащихся.

В конце 50-х годов более последовательно, чем прежде, осуществлялась связь общеобразовательной подготовки учащихся с повышением их производственной квалификации. Эта задача решалась в «школах мастеров», созданных при крупных промышленных предприятиях. В них принимались мастера – практики и квалифицированные рабочие с большим производственным стажем. За 3 года обучения рабочие получали общее среднее образование и повышали свою производственную квалификацию. Выпускники получали аттестаты о среднем образовании и специальные удостоверения, дающие им право занимать должность мастера или начальника участка.

После принятия «Закона об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» в 1958 году школы рабочей и сельской молодежи получили название «Вечерние (сменные) средние общеобразовательные школы». Они учреждались теперь только как средние с трехгодичным сроком обучения. Учитывая то обстоятельство, что часть работающей молодежи не имела еще и семилетнего образования, закон предусматривал наличие в этих школах всех классов, начиная с третьего. В неполной средней школе срок обучения увеличивался на один год, она стала восьмилетней. В сельской местности школы были сезонными. Занятия начинались с окончанием уборочных работ и проводились до начала посевной.

Положение вечерней школы в системе народного образования существенно изменилось: она стала одним из основных каналов получения общего среднего образования. В связи с этим возникла необходимость целенаправленной и планомерной разработки педагогики взрослых и ее составной части – дидактики. С этой целью в 1960 году в Ленинграде создается научный центр, специально занимающийся проблемами вечернего и заочного среднего образования взрослых. НИИ вечерних (сменных) и заочных общеобразовательных средних школ АПН РСФСР, преобразованный в связи с дальнейшим расширением проблематики в НИИ общего образования взрослых АПН СССР.

В 50-60 годы главной функцией вечерней (сменной) школы стало повышение общеобразовательного и культурного уровня работающей молодежи и взрослых, подготовка к новым требованиям жизни. Важной функцией образования взрослых в этот период становится ликвидация «недообразованности».

В конце 50-х и начале 60-х годов были приняты новые постановления Совета Министров СССР о льготах лицам, успешно обучающимся без отрыва от производства. (Сокращенная рабочая неделя – в школах рабочей молодежи на один рабочий день или соответствующее ему количество часов, в школах сельской молодежи – на два рабочих дня, или соответствующее им количество часов; с выплатой за время освобождения от работы 50% заработной платы. Отпуск для учебы в 36 рабочих дней с сохранением 50% заработной платы, отпуска для сдачи экзаменов. Эти льготы не отменены и до сих пор, хотя их реализация оказалась сегодня весьма проблематичныой.)

В 60-е годы была поставлена принципиально новая задача – осуществить всеобщее среднее образование не только среди молодежи школьного возраста, но и среди взрослого населения. Таким образом, главной функцией вечерней (сменной) школы, начиная с 60-х годов, стало обеспечение всеобщего среднего образования работающей молодежи и взрослых без отрыва от производства.

В 70-е годы вечерняя (сменная) школа являлась вторым по массовости каналом получения среднего образования. В ней продолжали свое образование три категории учащихся: молодежь, поступающая на производство после окончания девятых классов массовой школы, взрослые, не получившие в свое время среднего образования, а так же часть молодежи, получающая профессиональную подготовку в одно-двух годичных профессионально-технических училищах.

В 70-е годы вечерняя школа достигла заметных успехов по ряду показателей: успешно выполнялись планы набора учащихся, усилилась связь школы с производством и общественностью, значительно улучшилась учебно-материальная база. С точки зрения организации педагогического процесса вечерняя школа стала более гибкой. В ней была значительно расширена возможность получения среднего образования лицами со сложным режимом труда. Школа приблизила свои учебные подразделения к месту работы и месту жительства потенциального контингента, увеличила число своих подразделений на предприятиях и количество учебных групп при массовых школах в сельской местности. Были усовершенствованы учебные планы и программы вечерней школы, в целом несколько улучшилось качество преподавания учебных дисциплин.

Потребности общества, связанные с перестройкой, и происходящие на этой основе такие процессы, как демократизация и гуманизация жизни, создание системы непрерывного образования и общественно-государственного управления всеми звеньями этой системы, активное участие народа в управлении государством, расширение прав трудовых коллективов в управлении производством вызвали необходимость совершенствования всех форм народного образования.

«Образовательный взрыв» отразился и на вечерней (сменной) школе: в начале 80-х годов она достигла самого большого количества учащихся за всю историю своего развития. (В среднем годовой прием составил 4,8 млн. человек).

Однако введение всеобщего среднего образования в стране, рост профессионально-технических училищ, увеличение приема учащихся в средние специальные учебные заведения привели к сокращению контингента населения (в возрасте от 16 до 30 лет), не имеющего среднего образования. В связи с этим в середине 80-х годов началось постепенное уменьшение ежегодных приемов учащихся в вечернюю школу. Появились трудности с набором учащихся и комплектованием школы. Среди подлежащих обучению в вечерней школе начали преобладать лица, не стремящиеся к повышению образовательного уровня. Это главным образом неквалифицированные рабочие, профессия которых непосредственно не требует общеобразовательных знаний за курс средней школы.

Однако вечерняя школа к этому времени в основном сохраняла свои позиции в общей образовательной системе. Ее контингент пополняется за счет выпускников массовой школы, отсев из которой в 1987-88 году составил 133 тысячи человек. По самым приблизительным данным контингент учащихся вечерней школы составлял в эти годы около 1,5 млн. человек. И эта школа работала с контингентом, одна часть которого обязаны была получать образование, необходимость которого осознавала еще недостаточно, а другая, получив хорошую жизненную закалку, изо всех сил стремилась наверстать упущенное, хотя учебные навыки и многие необходимые знания были в значительной части утрачены.

Характерной особенностью развития вечерней школы в 80-90 годы было расширение заочной формы обучения, плохо подготовленное в как в научно-педагогическом, так и в организационном отношении. Например, в 1987-88 учебном году в составе ее контингента 55% учащихся – заочники. Прием учащихся на заочную форму обучения в большинстве школ проводился формально. Переход на заочное обучение без возрастных ограничений и учета готовности к самостоятельной работе позволил многим школам снизить формальный отсев, однако в целом преобладание заочного обучения наносило значительный ущерб качеству учебно-воспитательного процесса: сокращалось время на непосредственное общение педагога с учащимися, плохо подготовленные к самостоятельной учебной работе учащиеся-заочники сталкивались с большими трудностями. Преобладание заочного обучения уменьшало возможность воспитательного влияния на молодежь, обучающуюся в вечерней школе, явно нуждающуюся в воспитании, а то и в перевоспитании.

В 80-90 годы вечерняя школа наряду с главной общеобразовательной функцией взяла на себя и некоторые дополнительные функции: профессиональную подготовку и повышение квалификации. Таким образом, вечерняя школа превратилась в полифункциональное учебное заведение, выполняющее разнородные функции: осуществление всеобщего среднего образования работающей молодежи и взрослых, сочетание общего среднего образования и профессиональной подготовки, расширение общего культурного кругозора и удовлетворение познавательных потребностей учащихся, подготовка к поступлению в техникумы и высшие учебные заведения.

Все это превратило вечернюю школу в учебно-воспитательное учреждение со сложной организационной структурой. Вместе с тем вечерняя школа стала многорежимным учебным заведением, о чем свидетельствовало наличие 13 вариантов типовых учебных планов. Наличие очной и заочной форм получения общего среднего образования, различные варианты учебных режимов – все это позволило дополнительно привлечь в вечернюю школу людей разных профессий и тем самым успешно выполнять главную социальную задачу – дать общее среднее образование всем молодым рабочим и взрослым, желающим получить его без отрыва от производства.

При всех содержательных издержках образования в условиях школы взрослых её реальная значимость для общества была в это период неоспоримой. Однако упомянутые издержки начинали в нарастающей степени привлекать к себе критическое внимание органов управления образования. Приближался момент, когда школе, работающей с учащимися, от которых всеми правдами и неправдами избавились дневные школы, которые к тому же подрастеряли и без того небогатый опыт учебной деятельности, будут предъявлены претензии за детская несоответствие результатов образовательным стандартам. С позиций логики это было столь же убедительным, как судейство бега хромых и здоровых по одним и тем же нормам.

§ 3. Школа взрослых и детская школа в общем социально-образовательном пространстве

В исторической логике развития и становления массового общего образования детей и взрослых следует различать четыре качественно различных этапа. Этап начальной грамотности, получивший в послереволюционной России название «ликбеза», одинаково обеспечивал взрослым и детям первичную социализацию на уровне освоения знаков письменной речи. Обучение заканчивалось, как только человек овладевал начальными навыками письменной речи и ее перевода в речь устную и схватывал суть простейших арифметических действий на уровне житейской необходимости. При этом техника письма, чтения, счета, уровень грамотности оставались за рамками задач обучения и определялись не дидактическими установками, а потребностями и условиями жизни социальной группы и конкретного человека. Они были предпосылкой и условием для нового уровня социализации уже состоявшейся личности, способной к саморазвитию и самообразованию.

Очевидно, что этот уровень обучения приемлем и довольно продуктивен для взрослого человека и мало пригоден для работы с детьми. Как средство обучения детей в истории педагогики он известен лишь на уровне группового обучения – исторического предшественника классно-урочной системы. Зато в образовании взрослых «ликвидация безграмотности» – массовое явление огромнейшей социально-исторической значимости.

Следующим шагом в становлении массового образования было дидактически выстроенное системное начальное обучение. Оно опиралось на отобранное и зафиксированное в программах и учебниках содержание образования, характеризовалось обязательным объемом и уровнем знаний, умений, навыков, предполагало итоговый контроль результатов учебной деятельности учащихся.

Учебная деятельность стала не только условием и средством социализации, но и относительно самодостаточным явлением, в рамках которого личность существовала, развивалась, сравнивалась, оценивалась и т. п. Учеба со временем была оценена детскими психологами как деятельность, ведущая развитие младшего школьника.

Для специфического развития личности ребенка и подготовки его к возможному продолжению образования это было прекрасное средство. Но в плане реальной социализации значительных преимуществ по сравнению с «ликбезом» оно не давало. Поэтому не случайно на уровне системного начального обучения школа взрослых никогда не функционировала. Системное начальное обучение было и осталось принадлежностью детской школы. Даже там, где и сегодня мы встречаемся с поздним начальным обучением (например, при обучении детей кочевых народов, своевременно не попадающих в школу), результаты обучения измеряются не количеством оконченных классов, а фактической начальной грамотностью.

Системное начальное обучение достаточно надежно формировало навыки и мотивы учебной деятельности и потому оказалось отличной базой для выстраивания новой, боле сложной дидактической структуры, носившей в разное время самые различные названия – высшая начальная школа, семилетка, неполная средняя школа, восьмилетняя или девятилетняя школа, наконец, – основная школа. Это был качественный скачок в развитии массового образования, суть которого – переход от обучения основам грамотности к обучению основам наук, принимающим в результате дидактической обработки вид учебных предметов.

Этот переход диктовался сразу несколькими социально значимыми факторами. Во-первых, экстенсивное развитие промышленности в объемах, вызвавших мощнейший поток миграции из села в город, потребовало от массы населения образования, позволяющего формировать «неограниченно годного» рабочего, т. е. способного при необходимости к быстрой смене видов профессионального труда. Во-вторых, для властных структур стала очевидной потенциальная возможность образования как мощного средства опережающего формирования и коррекции ценностных установок подрастающих поколений, включая политически значимые. В-третьих, масса населения обнаружила в образовании реальное средство скачкообразного перехода в более привилегированные социально-культурные слои и группы меняющегося общества.

В результате ориентация на максимально доступный уровень образования стала реальной общественно-значимой ценностью, фантомом общественного сознания. На этом фоне как нечто естественное населением воспринимались постепенно возникавшие обязательность обучения и различные вариации учебных предметов.

Что касается обучения на уровне так называемой основной школы детей и взрослых, то оно и сегодня идет по одинаковым программам и учебникам, (исключение составляют разве что труд и физкультура). Разница проявляется лишь в темпах учебной деятельности, диктуемой ограничениями недельной учебной нагрузки у взрослых учащихся.

Следующий этап и качественный скачок в становлении школ обоих типов – это массовое общее среднее образование детей и взрослых. Помимо выше перечисленных факторов, оно диктовалось нарастающей потребностью науки и бурно развивающейся техники в серьезной политехнической подготовке основной массы работников и превращением профессий среднего и высшего уровня в массовый вид деятельности. На этом этапе наиболее четко выявляется суть и разница государственного и социального заказа на образование детей и взрослых. Обе школы имеют дело со сходным содержанием образования, сходными целями, методами и формами образовательной деятельности.

В послевоенные годы общеобразовательная школа взрослых и детская школа фактически начали действовать в унифицированном образовательном пространстве. То есть обе они работали по похожим программам, родственным учебным планам, идентичным учебникам; обе давали аттестаты о получении образования одинакового уровня и (в формальном аспекте) одинаково обеспечивали право поступления в учебные заведения более высокого порядка. Обе они обеспечивали выполнение Закона о всеобщем и обязательном образовании на уровнях неполного среднего (последовательно – семилетнего, восьмилетнего и девятилетнего), а затем и среднего общего образования.

Однако в социальном плане эти школы оказались в довольно сложной взаимосвязи. Дневная детская школа (она называлась дневной даже в том случае, если работала в три смены!) обслуживала возрастные потоки, соответствующие требованиям классно-урочной системы обучения. Ее учебные группы (классы) составлялись из детей, примерно одинакового возраста, уровня развития и длительности обучения. Учебная деятельность для этого контингента является в известной мере смыслом и основным содержанием актуального существования ребенка, предпосылкой и условием его социализации в будущей жизни.

С этой позиции становится понятной и даже правомерной традиционная терпимость бывшего «его величества» рабочего класса к любым сокращениям в учебных планах школ рабочей молодежи: шаг социально-профессионального выбора этой группой населения уже сделан, а реальные образовательные потребности производства вполне обеспечиваются урезанным вариантом образования. Общеобразовательная школа взрослых уже по определению предназначена для социально состоявшихся и профессионально определившихся членов общества, по каким-то причинам отставших от своего возрастного образовательного потока. Это означает, что та часть содержания общего образования, которая призвана обеспечивать весь веер возможных вариантов социализации и профессионального выбора для выпускников дневной школы, для учащихся школы взрослых являлась заранее избыточной, так как этот жизненный шаг у них уже состоялся.

На этом основании школа взрослых на уровне общего среднего образования обзаводится собственными учебниками и специфическими учебными планами. Их внешние отличия от таких же атрибутов детской школы – сокращение объема материала, снижение уровня требований, сужение веера изучаемых учебных дисциплин. И эта, всем видимая, сторона оказывает школе взрослых очень плохую услугу, превращая ее в глазах населения в третьесортное учреждение образования.

Более глубокое и мало очевидное даже для специалистов отличие между этими школами состоит в том, что школа взрослых пересматривает саму структуру образования. Она по возможности избавляется от реликтовых составляющих его содержания, от условно необходимой его части и сосредотачивает внимание педагогов и учащихся на том, что является практически необходимым, что реально будет востребовано в процессе социально-профессиональной ролевой деятельности. Образование взрослых – это, прежде всего, функционально необходимое образование.