Рассказы о русских немцах (стр. 2 )

Несколько позже первой группы, но в том же 1764-ом году, под руководством офицеров русской службы капитана Пайкуля и корнета Ребиндера в Саратов прибыла группа из 103-х семей ремесленников. Перечень городов и государств, выходцами из которых были эти переселенцы, может прямо-таки служить иллюстрацией к тогдашней западно-европейской географии: 11 семей вышли из Мекленбурга, столько же - из Вестфалии, 7 - из Саксонии, 5 - из Гессена, по 3 семьи - из Богемии и Эльбинга, по2 - из Баварии и Ольденбурга, по одной - Венгрии, Италии, Бранденбурга, Польши, Швеции и даже из загадочных Цезарии и Шведской Померании. Кое-кто назвал и конкретный город, откуда он вышел; в перечне тут оказались Берлин, Франкфурт, Лейпциг, Хельсинки, Копенгаген, Стокгольм, Кенигсберг, Магдебург, Киль, Бреслау, Данциг и Любек. Не менее интересно, что среди иностранцев оказались 3 семьи подданных российской короны: из Нарвы, Ревеля и Курляндии.

Этой группе было отведено место для поселения за пределами тогдашнего Саратова, где они основали так называемую Немецкую слободу. Позднее Немецкая слобода вошла в городскую черту, и её улицы Немецкая, Александровская и Никольская стали центральными улицами Саратова. Немецкая в 1935-ом году стала проспектом Кирова, сейчас вроде бы опять Немецкая, этакий саратовский Арбат с оригинальными жёлтыми фонарями. Никольская стала носить имя , Александровская - . На улице Немецкой, которая была в слободе главной, были построены два немецких храма: лютеранская кирха Святой Марии и католический костёл Святого Клемента. Их сейчас нет. На месте костёла, на его высоком мощном фундаменте, кинотеатр «Пионер», а на месте кирхи, более двух десятилетий стоявшей в развалинах, - новое здание сельскохозяйственного института. Можно и добавить: рядом с этими двумя храмами до 1930-го года стоял построенный в 1826-ом году на народные деньги великолепный собор - православный храм Александра Невского; теперь на его месте - стадион.

В следующем, 1765-ом, году было основано 11 колоний: 8 – на правобережье и первые 3 колонии левобережья; в 1766-ом году – 20 колоний: 11 нагорных и 9 луговых; а в 1767-ом году – целых 69 колоний: 21 – на правобережной и 48 – на луговой стороне. Здесь приводятся даты официальной регистрации, они несколько отличаются от реальных.

Согласно царскому Манифесту, каждой переселенческой семье было обещано представление готового дома с необходимым минимумом приусадебных построек. Насколько пунктуально исполнялось это обещание, вряд ли ныне можно точно установить, но имеются сведения, что нарушения его имели место в основном при организации вызывательских колоний, тогда как в свободных колониях всё обстояло более или менее благополучно. Саратовский историк приводит такие сведения: «В 1764-ом году на строительство домов в колонии Сосновка (Шиллинг) было задействовано 60 плотников из государственных крестьян села Новые Бурасы. Дома в колонии Севастьяновка (Антон) строили 27 человек из Керенского уезда. В том году И. Райс и его команда смогли без особых проблем силами крестьян близлежащих уездов построить дома и поселить в пяти колониях около 50 семей… На следующий год потребовалось построить жильё уже почти для 250, а в 1766-ом году – ещё для 800 семей. Местные плотники уже не справлялись со всё возрастающим объёмом работ. Стала рассматриваться возможность привлечения строителей с верховьев Волги, из Симбирска, Самары, вербовали в Ростове Великом, Ярославле, Костроме и близлежащих сёлах… Сроки сдачи домов задерживались на 2 - 4 месяца. Это приводило к тому, что колонисты месяцами жили в Саратове, расходуя на питание государственные средства…» Если верить официальным отчётам Саратовской конторы, к концу 1767-го года на 6229 семей было построено 3453 дома, а в течение следующего года – ещё 998 домов. Кто знает, сколько здесь правды, а сколько приписки, и вообще - что это были за дома?

Площадь земель, отводимая для каждого из большинства организуемых селений, была достаточной для укоренения 70-90 семей (из расчёта обещанных на каждую семью 60-65 десятин). Для того, чтобы процесс организации колоний шёл быстрее и был безболезненнее, в каждую из них на первых порах отправлялось по10-20 семей, а потом в течение года - двух доводили численность до плановой. И только после этого колония регистрировалась в документах Саратовской конторы (вот почему официальным годом регистрации большинства колоний значится год 1767-ой).

Всего за 4 года, с 1764-го по 1767-ой, в Поволжье было основано 105 колоний, из них на правом берегу Волги - 45, на левом – 60.

В ходе организации колоний было выявлено много случаев нарушения вызывателями условий договора с правительством и откровенного присваивания казённых денег. Барон Кано Борегард присвоил 62 тысячи рублей, 14 тысяч израсходовал на личные нужды директор Пите, Ле Руа вообще отказался приехать в Россию для полного расчёта, и его пришлось доставлять сюда под конвоем (правда, никто не знает, сколько денег прилипло к рукам чиновников, ими распоряжавшихся).

Среди колонистов, доставленных вызывателями, 12 процентов оказались неспособными к хлебопашеству (среди основателей свободных колоний таких было в два раза меньше). Вызыватели пытались обходными путями урвать часть выделенных земель лично для себя, осуществляли незаконные поборы с колонистов, фальсифицировали документы. Лишь к 1777-му году правительству удалось уладить все дела с вызывателями, лишив их права управлять колониями и отвергнув какие-либо претензии с их стороны. Вызывательские колонии при этом были причислены к казённым.

Проведённый в 1773-ем году подсчёт населения поволжских колоний дал результат в «30 тысяч душ мужского и женского пола».

При переселении немцев в Поволжье совершенно стихийно, без всякого плана, возникла ещё одна группа колоний – вблизи от Петербурга. Скорее всего, это была личная инициатива графа Орлова – создать около столицы несколько специализированных сельскохозяйственных очагов. Всего за 1765-67 годы было образовано 6 колоний, потом в разное время ещё 8. Однако, в связи с неблагоприятным расположением пригодных для обработки земель численность народа в них была небольшая и даже через 50 лет после их основания колебалась от 50 до 600 человек.

Есть анекдот: императрица Екатерина, узнавшая о том, что часть немцев, предназначенных для отправки на Волгу, оставлена около столицы, поехала посмотреть на них своими глазами и, увидев, что их там немалое число, сказала с упрёком Григорию Орлову: «Да у тебя тут, ваше сиятельство, прямо новый Саратов». После этого колония была названа Neu-Saratowka. Она так и оставалась долгие годы самой крупной немецкой колонией под Петербургом – Ленинградом.

Организация перемещения такой массы людей из центра Западной Европы в Нижнее Поволжье потребовала колоссальных финансовых затрат. На эти цели было израсходовано 7 миллионов рублей. Чтобы понять значимость для того времени этой суммы, достаточно сказать, что годовой бюджет всей Российской империи составлял тогда 14 миллионов; получается, что при усреднении в течение 4-х лет каждый год на переселение расходовалась восьмая часть всего государственного бюджета.

* * *

Итак, переселение состоялось, поволжские колонии основаны. Как известно, любое новорождённое дитя должно получить имя, названия нужны и селу, и городу.

Названия колоний рождались по-разному. Барон Кано Борегард был родом из Швейцарии, поэтому в названиях своей группы колоний постарался, во-первых, оставить память лично о себе (Баронск, Кано, Борегард), во-вторых, о своей семье (Сусанненталь - в честь жены, Филиппсфельд и Эрнестинендорф – в честь детей), в третьих, о своей

родине: треть колоний из его группы получили названия швейцарских кантонов и городов – это Унтервальден, Шафгаузен, Цуг, Базель, Люцерн, Гларус, Золотурн, Берн, Цюрих и другие. В части названий сохранилась память о покинутых германских местечках или даже странах: Драйшпитц, Ляйхлинг, Гаттунг, Беттинген, Эрленбах, Шиллинг и другие. Некоторые колонии были названы по именам лиц, ставших авторитетными в период переселения: Бальцер, Кратцке, Гуссенбах, Антон, Байдек, Гримм, Штефан, Хильдман.

С 1768-го года некоторые колонии стали своего рода административными центрами, местами дислокации крайскомиссаров – официальных представителей государства, призванных непосредственно управлять группой колоний (округом). Окружными центрами сначала были Добринка, Бэр, Шиллинг, Норка – на правобережье, Шафгаузен, Екатериненштадт, Покровская Слобода (Казакенштадт), Мариенталь – на луговой. С течением времени положение менялось, на первые места выходили другие колонии: Мессер, Гримм, Зельман.

В начальный период жизни в России немцам пришлось перенести немало лишений и невзгод: эпидемий, засух, набегов кочевников (казахов, ставропольских калмыков, башкир). В этом же ряду стоят события, связанные с восстанием Емельяна Пугачёва. Он захватил Саратов 6-го августа 1774-го года, повесил дворян и солдат, защищавших город, разграбил казну Саратовской конторы иностранных поселенцев. 8-го августа он выпустил указ на немецком языке, обращённый к колонистам, зазывал их в своё войско, обещал льготы и хорошую плату за службу. Какая-то часть бездельников, неудачников и любителей поживиться чужим добром есть во всяком обществе. Нашлись такие и среди немцев. Они примкнули к Пугачёву, после чего он заявлял в некоторых своих последующих указах, что его «поддерживают поселённые на Волге саксоны».

Пугачёв двинулся вниз по Волге; армия его бесчинствовала и мародёрствовала и в русских, и в немецких сёлах. Известно, что в колонии Денгоф пугачёвцы повесили переселившегося из Германии поэта Людвига фон Платтена и его жену; ещё более жестоко расправились они с астрономом Георгом Ловицем, проводившим в районе Царицына исследования по заданию Российской академии наук.

Воспользовались ослаблением власти в период пугачёвского восстания и казахи (киргизы, или киргиз-кайсахи, как их тогда называли). Они напали на левобережные колонии, разграбили некоторые из них и увели в рабство около полутора тысяч человек. Им вослед со своими отрядами устремились поручик и майор Г. Гогель. Они догнали захватчиков и отбили пленных. Часть колонистов погибла: кто при захвате, кто в пути, кто при освобождении.

Но время шло, люди упорно работали, и жизнь в колониях налаживалась, росло население, росло и благосостояние.

Немецкие колонии на Волге со временем стали зоной продуктивного многопрофильного сельского хозяйства. Кроме выращивания пшеницы и других злаковых культур, немцы занимались садоводством, пчеловодством
, культивировали табак и горчицу, разводили рогатый скот и овец, занимались птицеводством – от кур до индюков. Славились и немецкие ремесленники: ткачи и кожевники, портные и вязальщики, краснодеревщики и обжигальщики кирпича, каретники и фургонщики. В городах Поволжья, и не только немецких, деловые люди из немцев основали немало заводов, фабрик, мельниц и других производств, некоторые из них стали опорными промышленными предприятиями не только на губернском, но и российском уровне.

В Саратове при советской власти действовали и пользовались славой (а, может быть, и ныне ещё живы) машиностроительный завод «Серп и молот», Метизный завод имени Ленина, мельзаводы №1 и №2, комбикормовый завод и хлебокомбинат №1. Но и тогда уже лишь единицы знали, что все они построены ещё в XIX веке и что хозяевами их были О. Беринг и И. Гантке, Д. Зайферт и Э. Борель, братья Шмидты и Ф. Райнеке.

А кому сегодня известно имя Генриха (Андрея Ивановича) Бендера, хозяина ткацких и прядильных фабрик, названных потом именами К. Либкнехта, К. Цеткин и К. Самойловой в городе Красноармейске и посёлке Красный Текстильщик? Мало кто ныне знает, что это за ткань такая – сарпинка, а ведь когда-то имела она в среде небогатого народа необычайно широкое распространение. И этому распространению немалым образом способствовали немецкие ткачи, и в первую очередь – фабрикант Г. Бендер. Сарпинку ткали и на его собственных фабриках, и во многих контролируемых им артелях, и бесчисленное число надомников по всему немецкому Поволжью, на него работавших. Бендер снабжал сарпинкой всю Россию, да и только ли Россию? Лишь самые старые саратовцы помнят, как на здании, занятом под обком коммунистической партии, предательски проступали срубленные буквы « А. Бендеръ» - там когда-то располагался его торговый дом. Всё это было, но так основательно забыто, словно никогда этого не было.

Уже в конце XVIII века в связи с ростом населения в поволжских колониях стала всё больше ощущаться нехватка земли. Правительство России пошло колонистам навстречу: император Павел I в 1797-ом году распорядился выделить им дополнительные участки из государственных пустующих земель. Но уже через 40 лет проблема эта встала снова и ещё более остро. И опять правительство сделало серьёзный шаг для её решения. В 1840-ом году Кабинет министров выделил поволжским колониям дополнительные земли, в основном на левобережье Волги, из расчёта 15 десятин на мужскую душу. На этих землях в течение последующих 25-и лет была основана 61 новая колония, в том числе на левобережье – 50, на правом берегу – 11. В названиях многих из них стояло слово «новый»: Ной-Бальцер, Ной-Норка, Ной-Мессер, Ной-Урбах, Ной-Лауб, Ной-Унтервальден, Ной-Варенбург и так далее. Названия эти сами за себя говорили, откуда эти новые колонии отпочковались.

Но земли всё равно не хватало. В начале XX века в России была сделана попытка изменения векового уклада жизни сельского населения, получившая название столыпинской реформы. Её целью было разрушение изжившей себя крестьянской общины и создание фермерских хозяйств. Многим безземельным крестьянам было предложено переселиться в Сибирь, где имелись свободные, удобные для полеводства земли. Немцы, в том числе поволжские, активно откликнулись на это предложение. Так появились очаги компактного проживания немцев в Омской губернии, на Алтае, в северном Казахстане.

Жили немцы с русскими и с другими народами Поволжья без вражды, но и без особой дружбы. Интересы их почти не пересекались; ни те, ни другие практически друг у друга ничего не заимствовали ни в обычаях, ни в хозяйственных делах. Даже в тех районах, где рядом были расположены немецкие и русские (или украинские) сёла, населённых пунктов со смешанным населением практически не было. Исключение составляли Бальцер, Екатериненштадт и Зельман. Но и там контакты ограничивались проблемами экономическими и хозяйственными. Дети посещали или немецкую, или русскую школу; правда, гимназии, реальные училища и учительская семинария в Бальцере, Екатериненштадте, Гримме и Зельмане были общими, и преподавание там велось на русском языке. Немалая часть населения этих больших сёл неплохо знала русский язык, не такой уж редкостью были и русские, владевшие языком немецким. Эти контакты дали интересный результат: Георг Дингес нашёл в поволжско-немецком языке более 800 слов, заимствованных из русского языка. Однако, смешения на этническом уровне не происходило: каждая часть населения исповедовала свою религию, ходила в свою церковь, пела свои песни и рассказывала детям свои сказки. Смешанные браки почти не встречались; если и были, то в основном в среде атеистической интеллигенции. Следует, однако, учесть, что всё сказанное верно лишь для досоветской России, потом многое изменилось.

Многое что изменилось уже с началом первой мировой войны. Российские немцы оказались без вины виноватыми в агрессивных устремлениях Вильгельма II. Начались немецкие погромы в городах, запрещено было говорить по-немецки на улицах и в общественных местах, закрыты были все немецкие газеты и типографии (хотя сказать, что меры эти были такими уж беспрецедентными, нельзя; во Франции, например, всё было суровее и жесточее – война есть война).

В немецком Поволжье, а также в других местах проживания немцев (Украина, Кавказ, Бессарабия) в официальных документах запрещено было использовать немецкие названия населённых пунктов, а только русские. И долго ещё, уже после окончания мировой войны и смены власти, не знали, как с этим быть, как называть: Бальцер или Голый Карамыш, Мессер или Усть-Залиха, Франк или Медведицкий Крестовый Буерак, Зельман или Ровное, Мариенталь или Тонкошуровка.

В царских правительственных кругах уже был разработан план переселения всех российских немцев за Урал (так что Сталин – не оригинален), но слишком долго раздумывали, а потом помешала Февральская революция. Успели только выселить в Омскую губернию всех немцев из губернии Могилёвской и из прифронтовой полосы.

В первый год мировой войны немцев, призванных на военную службу, направляли на фронты наравне с другими народами России, но уже с 1915-го года на Западный фронт – против Германии и Австрии – их посылать перестали, а только на Кавказский фронт – против Турции. Надо признать, что решение это было правильным и с военной, и с политической, и с нравственной точек зрения.

* * *

После революции немецкому населению Поволжья пришлось вынести всё то, что выпало на долю народов России: гражданскую войну, разруху, продразвёрстку, раскулачивание, репрессии 30-х годов, но вместе с этим ещё и два страшных голода, захвативших Поволжье в 1921-ом и 1933-ем годах. Сюда следует добавить и эпидемию сыпного тифа, безжалостно косившего людей в 1920-ом и 1921-ом годах. По подсчётам профессора А. Германа, в эти годы (1920-21) в немецком Поволжье умерло 150 тысяч человек, а в 1933-ем году смертность от голода превысила 50 тысяч.

После октябрьского переворота территория, на которой проживали поволжские немцы, стала полигоном для экспериментов в области административно территориальной и национальной политики новой власти.

В октябре 1918-го года декретом Совнаркома РСФСР была создана автономная область (трудовая коммуна) немцев Поволжья, в которую были включены немецкие поселения Камышинского и Аткарского уездов Саратовской губернии и Новоузенского и Николаевского уездов губернии Самарской. Центром автономной области стал Екатериненштадт (Баронск), получивший официальный статус города и вскоре переименованный в Марксштадт. Область подчинялась непосредственно Москве. Это было первое в советской России автономное образование, и хотя толчком для его создания послужила не внутриполитическая необходимость или настойчивое ходатайство местного населения, а давление Германии, с которой в марте 1918-го года был подписан кабальный мирный договор, так называемый Брестский мир, но опыт, накопленный в Поволжье, позже использовался властью при образовании других национальных автономий – областей и республик.

В начале 1924-го года автономная область была реорганизована в Автономную советскую социалистическую республику немцев Поволжья (АССР НП). Столицей республики был сделан город Покровск, который называться немецким мог с очень большой натяжкой (даже спустя 15 лет в Энгельсе, бывшем Покровске, проживало всего 10 тысяч немцев при общей численности населения в 73 тысячи).

В составе республики было образовано 14 кантонов, 9 из них – на луговой стороне, 5 – на нагорной. Названия им были даны по русским названиям их центров: Голо-Карамышский, Медведицко-Крестово-Буеракский, Тонкошуровский, Ровенский и так далее (поволжские представители в Москве, участвовавшие в подготовке официальных документов по преобразованию автономной области в республику, при решении вопроса об административно-территориальном делении, не согласились с названием «район», а предложили свой вариант – «кантон», употребительный во Франции, Швейцарии и Бельгии).

В 1926-ом году в СССР было упразднено губернское деление, вместо губерний были созданы большие административные единицы, получившие название краёв. В их числе был и Нижневолжский край с центром в Саратове, в составе которого с 1928-го года оказалась и АССР НП, утратив таким образом более высокий свой статус и очутившись в подчинении краевых властей (Нижневолжский край был огромен, он охватывал территорию нынешних Саратовской, Волгоградской, Астраханской областей и Калмыкии).

В 1934-ом году Нижневолжский край разделили на два края: Саратовский и Сталинградский, а в 1936-ом году АССР НП юридически была выведена из состава Саратовского края, который после этого стал называться областью, однако, подчинение Саратову во многих делах сохранилось.

В 1935-ом году в СССР было введено новое кантонное деление, кантонов стало не 14, а 22. Шесть из них были расположены на правом берегу Волги, остальные – на левобережье.

По официальным данным Всероссийской переписи населения 1939-го года в АССР НП проживало 605,6 тысяч человек, из них немцев – около 400 тысяч (проф. Герман приводит и другие сведения, почерпнутые им из закрытых ранее источников – 566 тысяч, то есть на 40 тысяч меньше, чем было официально объявлено).

Ниже приведены сконцентрированные воедино некоторые сведения, характеризующие АССР НП в целом и по отдельным кантонам (по официальным данным 1939-го года). Они располагаются в такой очерёдности:

1)  Номер по порядку.

2)  Название кантона по делению 1935-го года.

3)  Численность населения в тысячах человек.

4)  Площадь территории в тысячах кв. км

5)  Количество населённых пунктов.

6)  Название кантонного центра.

7)  Численность населения кантонного центра в тысячах человек.

8)  Современное название кантонного центра.

Символом * обозначены кантоны, вновь организованные в 1935-ом году, сокращения Сар и Вол обозначают область (Саратовскую или Волгоградскую), в составе которой оказался бывший кантон.

1) Бальцерский – 46,6 – 1,7 – 15 - г. Бальцер - 16,3 – г. Красноармейск – Сар

2) Гмелинский* - 15,5 – 1,7 – 20 – ст. Гмелинка – 2,5 – с. Гмелинка – Вол

3) Гнаденфлурский* – 20,3 – 1,7 – 36 – с. Гнаденфлур – 2,9 – с. Первомайское– Сар

4) Добринский* – 26,3 – 1,4 – 16 – с. Н. Добринка – 4,6 – с. Н. Добринка – Вол

5) Золотовский – 30,5 – о,9 – 24 – с. Золотое – 4,8 – с. Золотое – Сар

6) Зельманский – 30,5 – 1,7 – с. Зельман – 7,7 – с. Ровное – Сар

7) Иловатский* - 11,5 – 0,9 – 11 – с. Иловатка – 3,8 – с. Иловатка – Вол

8) Каменский – 18,4 – 0,9 – 10 - с. Гримм – 5,5 – п. Каменский – Сар

9) Краснокутский – 41,2 – 1,8 – 40 – с. Красный Кут – 13,1 – г. Красный Кут - Сар

10) Красноярский – 22,8 – 0,9 – 12 – с. Краснояр – 4,9 – с. Красный Яр – Сар

11) Куккусский* – 25,1 – 1,1 – 12 – с. Куккус – 3,5 – с. Приволжское – Сар

12) Лизандергейский* - 18,9 – 1,1 – 30 – ст. Безымянная – 1,9 – ст. Безымянная – Сар

13) Мариентальский – 28,9 – 1,4 – 33 – с. Мариенталь – 5,7 – с. Советское – Сар

14) Марксштадтский – 40,6 – 1,1 – 22 – г. Марксштадт – 16,5 – г. Маркс – Сар

15) Палласовский – 18,4 – 2,3 – 16 – с. Ной-Галка – 6,7 – г. Палласовка – Вол

16) Старополтавский – 13,7 – 1,4 – 18 – с. Ст. Полтавка – 2,0 – с. Ст. Полтавка – Вол

17) Терновский – 17,9 – 1,2 – 13 – с. Квасниковка – 4,1 – с. Квасниковка – Сар

18)Унтервальденский – 32,8 – 1,2 – 25 – с. Унтервальден – 2,6 – с. Подлесное – Сар

19) Фёдоровский – 21,0 – 1,4 – 19 – ст. Мокроус – 2,8 – ст. Мокроус – Сар

20) Франкский – 29,5 – 1,1 – 16 – с. Диттель – 2,1 – с. Алёшники – Вол

21) Экгеймский* - 29,9 – 1,5 – 28 – с. Экгейм – 3,0 – с. Усатово – Вол

22)Эрленбахский* - 120 – 06 – 11 – с. Обердорф – 2,4 – ст. Купцово – Вол.

Таким образом, получается, что в 22 кантонах на территории в 28400 квадратных километров в 452-х населённых пунктах Республики немцев Поволжья проживало 527300 человек. Сюда следует ещё добавить город Энгельс, численность населения которого составляла 73200 человек, и принадлежавший РНП посёлок Красный Текстильщик с 5100 жителями. В итоге и получаются искомые 605600 человек, объявленные в результатах переписи населения 1939-го года.

Небезынтересно сравнить сведения о числе жителей кантонных центров из этой таблицы с аналогичными данными переписи 1912-го года по так называемым материнским колониям, то есть тем, что были основаны в 17ом годах (среди кантонных центров таких – 10).

В Бальцере в 1912-ом году проживало 11,5 тысяч человек (в 1939-ом году -16,3 тысячи), в Добринке - 5,4 тысячи и 3,6 тысячи соответственно; Зельман - 8,1 и 7,7; Гримм - 11,8 и 5,5; Краснояр - 7,9 и 4,9; Куккус - 3,8 и 3,5; Мариенталь – 7,6 и 5,7; Марксштадт - 12,0 и 16,5; Унтервальден – 4,6 и 2,6; Диттель – 6,6 и 2,1.

Если не считать двух городов, где численность населения увеличилась, то во всех сёлах она уменьшилась, в некоторых случаях (Гримм, Диттель) – в разы. Республика и к 1939-му году не смогла восстановить потери населения, нанесённые послереволюционными событиями: гражданской войной, голодом и тифом 1921-го года, коллективизацией, голодом 1933-го года, постоянными репрессиями. Истинное положение было ещё хуже; ведь установлено, что официальные сведения по переписи 1939-го года - фальсификация в сторону увеличения.

* * *

28 августа 1941-го года советская власть издала указ «О переселении немцев, проживающих в районе Поволжья».

За 20 дней, с 1-го о 20-е сентября, всё немецкое население Республики немцев Поволжья, а также Саратовской и Сталинградской областей было погружено в товарные эшелоны и отправлено в места высылки: в Красноярский край – 77 тысяч человек, в Алтайский край – 73 тысячи, в Омскую область – 66 тысяч, в Новосибирскую область – 77 тысяч, в Кустанайскую, Павлодарскую, Акмолинскую и Североказахстанскую области Казахстана – 68 тысяч человек.

Несколько позднее были выселены немцы из других мест компактного проживания (Днепропетровская, Запорожская, Полтавская, Одесская, Херсонская, Мариупольская области Украины, Крым, Азербайджан, Молдавия), а также из всех городов и других населённых пунктов СССР.

В жизни советских немцев наступил период страданий и унижений, геноцида и деградации.

Ко дню победы над Германией в мае 1945-го года каждый второй из выселенных в 1941-ом году советских немцев был мёртв.

Республика немцев Поволжья была разделена между двумя областями: 15 кантонов вошли в состав Саратовской области, остальные 7 – в состав Сталинградской.

В начале 1942-го года не стало и немецких названий населённых пунктов.

На истории немцев Поволжья была поставлена окончательная точка.

**

Город Бальцер и его округа

Основанный немецкими колонистами, город стоит в 80-ти километрах южнее Саратова и на двенадцатикилометровом удалении от Волги.

Почему колонию заложили именно на этом месте? Известно, что первым условием для жизни людей является наличие удобного для использования источника воды. Конечно, лучшего в этом отношении места, чем Волга, не найти, но волжские берега были уже заняты. А здесь вода была, и ценность представляла не маленькая речушка, протекавшая по дну глубокого и широкого оврага, а другое: на одном из изгибов её русла склон этого оврага становился резко обрывистым, и из нижней части обрыва изливались многочисленные мощные родники с чистейшей водой. Рядом с этими родниками и заложили колонию. Поселенцы их расчистили, благоустроили, сделали удобный подъезд.

А речушка, в которую сливались воды этих родников (Большого родника, как говорили в нашем детстве), впадает в речку побольше под названием Карамыш,* да и сама она тоже называется Карамыш, только Голый.

Считается, что колонию основали 90 переселенческих семей из Германии. Это утверждение, скорее всего идёт издавна из самого Бальцера, так как его повторили и Петер Зиннер, и Карл Штумп, да и краеведческий музей города Красноармейска соглашается с ними.

Официальным годом основания города считается год 1766-ой.

Если же взять поимённый список колонистов, прибывших в колонию за три года и считающихся её основателями, то в нём мы найдём 94 фамилии; в их числе - 87 глав семейств, 1 вдовец, 2 неженатых молодых человека и 4 вдовы. Видимо, после небольшой утряски и образовались эти традиционно называемые 90 семей

Если быть очень пунктуальным, то годом основания колонии следует считать год 1765-й. Именно в этом году, 28-го августа, на место будущей колонии Бальцер прибыли первые 13 семей переселенцев. Более справедливо было бы называть только их основателями, именно они, прибыв на почти голое место, заложили, образно говоря, первый камень. Это были выходцы из Гессена (7 семей) и из Пфальца (6 семей). 10 глав семейств были крестьянами, 1 - портным, 1 - кузнецом, а один вообще был отставным капитаном фузилёрского полка (Якоб Дорлош из Гессена).

В 1766-ом году в колонию прибыли ещё 23 семьи. Большей частью они были выходцами из Пфальца - 14 семей, остальные - кто откуда: из Гессена - 2, из Бадена - 4, из Швейцарии - 1, неизвестно откуда - 2 семейства. И ещё через год, среди лета 1767-го года, прибыла последняя партия. Это была довольно большая организованная группа - религиозная община реформатов-кальвинистов из гессенского графства Изенбург.

По переписи 1768-го года в колонии насчитывалось 377 человек.

Название реки я расшифровать не сумел. Слово это явно сложное, и первая часть его – «кара» – общеизвестна, чего нельзя сказать о второй. Знакомые мне татары не смогли прояснить, что означает компонент «мыш». Скорее всего, для этого нужно обратиться к монгольским языкам. Встречаются в истории Огюль Гаймыш – жена велмкого хана Гуюка, Ильбесмыш – хан Белой орды, Тохтамыш – хан Золотой орды. К слову сказать, населённые пункты с названием Карамышёво есть во Псковской и Тульской областях. В Саратовской области золотоордынские названия и поныне не редкость: недалеко от бывшего Бальцера – село Ахмат, в городской черте Саратова – посёлок Увек, бывший ордынский торговый город, реки Идолга, Иргиз, Иткара, Колышлей, Курдюм, Караман, Кушум, Нахой и другие.

Город получил название по имени Бальцера* Бартули, крестьянина из Гессена, одного из переселенцев 1765-го года. Именно он стал лидером этой группы, а не капитан Дорлош, как следовало бы ожидать. Позднее колония получила ещё и русское название Голый Карамыш - по речке, на которой она была заложена

В Бальцере утвердился принесённый переселенцами из Гессена верхнегессенский диалект немецкого языка. Согласно исследованиям профессора Дингеса, на нём говорили

ещё в трёх сёлах бальцерской округи: Норке, Гуке и Куттере.

Хотя среди немецких переселенцев не было выходцев из Саксонии, тамошние русские (а это продолжало наблюдаться ещё и в XX веке) называли немцев саксонами; видимо, это название закрепилось за немецкими колонистами с давних пор (ещё Пугачёв в своём указе утверждал, что его « поддерживают поселённые на Волге саксоны»). Не исключено, что слово «саксоны» у какой-то части русских служило для обозначения всех немцев (по-фински, например, немцы тоже зовутся «сакса»).

Местный диалект был далёк от литературного немецкого языка. Бальцерские немцы говорили “kruus” вместо “gross”, “braat” вместо “breit”, “Kou” вместо “Kuh”, и даже русское «здравствуйте» в устах некоторых звучало как «страаст».