Лариса в стране сказок (стр. 4 )

- Да? А мы всю зиму в Пушкинке просидели, особенно - ноябрь, - посетовала Лариса.

- А сейчас я тебя познакомлю с улиткой. Она всегда здесь, занимается краеведением, - сказал Картофельный эльф.

Они подошли к изгороди из терновника и обнаружили розовый куст, под которым сидела пожилая Улитка.

- Вот кто настоящая домоседка и знаток местных обычаев, - заметил Картофельный эльф. Познакомьтесь, Улитка, это Лариса.

- Очень приятно, Лариса, - откланялась Лариса.

- Лариса? Девочка? - рассматривая Ларису через очки промолвила Улитка, - У нас была недавно такая же - кажется, ее звали Герда.

- Так это же девочка из сказки "Снежная королева"! - догадалась Лариса.

- Весьма возможно, - согласилась Улитка, - хотя у нее тоже не было ничего за плечами.. никакого опыта..

Улитка наполовину выползла из раковины.

- А у нас в саду все как в прошлом году! Никакого прогресса. Розовый куст остается при своих розах - и ни шагу вперед! По правде сказать, он дал миру все, что мог. Но сделал ли он что-нибудь для своего внутреннего развития? ведь он цвел и цвел, и мало затруднял себя мышлением. Мне не по вкусу такая выставленная напоказ красота, а вам?

- Мне кажется, что розовый куст просто и не мог иначе, - возразила Лариса, - солнце было теплым, воздух освежающим он пил чистую росу и обильный дождь.

- Словом, жил - не тужил! - хмыкнула Улитка, и опять забралась поглубже в дарованное ей Богом укрытие.

Поняв, что разговор с Улиткой больше не принесет плодов, Лариса направилась прямо в пряничный домик.

- Будь осторожна, - посоветовал ей ворон, - и ничему не удивляйся. Там, в домике, есть много необыкновенного.

Лариса вошла в домик, причем ей пришлось пригнуть голову – притолока была невысока. Она увидела, что внутри домик заполнен обыкновенными ковриками, креслицами и принадлежностями для шитья. Как будто здесь совсем недавно распоряжалась принцесса.

«Все это как раз кстати, ведь мне нужно зашить туфлю», - подумала Лариса.

Она взяла штопальную иглу и принялась искать нитки.

- Будь аккуратней, голубушка, - раздался голос.

Лариса пригляделась и увидела, что это говорит.. штопальная игла.

- Посмотрите, кого вы держите! - с достоинством произнесла она, - Не урони меня, девочка. На полу я сразу затеряюсь среди мелких предметов. Я слишком тонкая натура, вот почему это может произойти!

Лариса огляделась по сторонам, ища другую штопальную иглу, но во всей комнаты таковых не было. Пришлось взять говорливую иголку покрепче.

- Держись же, милочка, сейчас я буду зашивать туфлю, - объявила ей Лариса.

- Фу, какая грубая работа! - Штопальная игла аж заблестела от возмущения, - осторожней! Ты уже знаешь сказку о принцессе, которая заснула на сто лет?

- Причем здесь какая-то принцесса? - спросила Лариса, явно не собираясь препираться с иглой.

- Она уколола палец о веретено и заснула, - разглагольствовала игла, - и будет спать до тех пор, пока не появится прекрасный принц и не поцелует ее. А до этого пройдет как раз около ста лет.

- Неужели прекрасный принц не может придти раньше? - спросила зантересованная Лариса.

- Принцы бывают в наших краях не часто, - сообщила Штопальная игла, - тем более - Прекрасные. Недавно был один Филипп Прекрасный, но он оказался хомяком.

- Будь любезна, помолчи, голубушка, - сказала ей Лариса, - и принялась зашивать туфлю.

Штопальная игла молчала-молчала, но через минуту не вытерпела.

- Хочешь открою тебе секрет? Расскажу все о твоих пальцах. Думаешь, ты хорошо их знаешь?

- Я знаю их как.. свои пять пальцев, - ответила Лариса.

- Поверь мне, с моей стороны мне виднее. Крайний - Толстяк - этакий толстый коротышка, и спина у него гнется в одном месте так что он может кланяться только раз. Второй твой палец - Лакомка - тычет нос всюду - в сладкое и в кислое, и даже в солнце и луну, нажимает перо, когда надо писать. Следующий - Долговязый - смотрит на всех свысока, настоящая каланча и зазнайка! Четвертый - Златоперст - предназначен для того, чтобы носить золотое кольцо и пятый - Мизинец - музыкант - ничего не делает, но очень этим гордится.

- Откуда ты узнала так хорошо мои пальцы? - спросила Лариса с недоумением.

- Поживи с мое, сударыня, то ли увидишь!

- Не думаю, что обыкновенная Штопальная игла может увидеть многое.

- Э, нет, тут-то ты и ошибаешься! - возразила игла, - Среди вещей тоже встречаются аристократы. Я тонка, я деликатна, я обладаю даром слышать многое, я разборчива как никто другой - недаром говорят - "Труднее верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому - в Царство Божие".

- Не "труднее", а "легче", - поправила ее Лариса.

- Да, верно. Ты, оказывается, - образованная барышня. К тому же ты очень мила и у тебя есть собственная головка.. Только какая-то маленькая. Постарайся ее отрастить!

- А цветок в вашем домике имеется?

- Разве что у чайника.. ты никогда не разговаривала с чайником? - спросила Штопальная игла.

- Нет. Хотя, признаться, я не разу не видела чайника без свистка, - сообщила Лариса ( при этом она забыла добавить, что чайника со свистком тоже никогда не видела ).

- Он стоит у окна один-одинешенек и грустит, - вздохнула Штопальная игла, - ты можешь взять его с собой в путь. Поверь, он с радостью согласится.

Лариса с осторожностью подошла к чайнику, стоявшему на буфете и увидела, что из чайника растет цветок.

- Какой у вас прелестный носик, - сказала она, не зная, как начать разговор.

- Эй, поосторожней с шуточками насчет носопырки, - пробурчал чайник.

- Вы одиноки? - спросила лариса, - хотите я стану вашим другом?

От удивления цветок в чайнике повернулся к Ларисе.

- Но вы же обо мне ничего не знаете, - сказал чайник.

- Расскажите - предложила Лариса.

- Ну что ж.. Когда-то я был очень гордым чайником, - начал ее собеседник, - я был горд, во-первых, своим фарфором, во-вторых, длинным носиком и изящной ручкой. Единственным моим недостатком было то, что крышка была разбита и склеена.

Но я вполне осознавал этот недостаток и смирял себя, в этом проявлялась моя скромность. Согласись, что недостатки и достоинства можно отыскать у каждого. Вот, скажем ты - довольно привлекательная и начитанная девица.. хм.. получается, у тебя нет недостатков? Уверен, если мы познакомимся поближе, у тебя все же отыщется пара-тройка не достатков.

Ларисе не очень хотелось, чтобы кто-то выискивал с лупой ее "недостатки", но она все еще терпеливо слушала.

- У чашек есть только ручка, у сахарницы - крышка, а у меня - и то, и другое и еще кое-что еще, чего у них никогда не будет - носик! Да, благодаря ему я - настоящий король чайного стола. Взять хотя бы сахарницу и сливочницу, им тоже дано услаждать человеческий вкус, но ведь только во мне вода перерабатывается в ароматный напиток.

Но вся эта отрада завершилась в один день - неловкое движение руки - и ты уже оправлен в чулан. Меня сунули куда-то в угол, а на другой день подарили женщине, просившей немного сала. Так я попал в эту бедную обстановку. И существовал, жил здесь без пользы, без цели. А когда нет просвета в жизни, теряешь счет времени!

Однако в один прекрасный момент меня заметила юная принцесса. Она зачем-то набила меня землею, а в землю посадила цветочную луковицу. Эта луковица долго лежала во мне, но вот зародилась жизнь, закипели силы, забился пульс. Луковица пустила ростки и появился чудесный цветок. Ах, я так бы хотел, чтобы его увидела принцесса.

- Принцесса спит уже сто лет, как мне известно, - сказала Лариса.

- Ах, тогда отнесите меня к ней, и мой цветок будет скрашивать ее сон.

- Не знаю, уютно ли ему будет во дворце, - молвила Лариса.

- Не сомневайся. - сказал чайник, - у Короля во дворце цветам самое раздолье. Там самые красивые розы восседают на троне как король и королева. Потом приходят все остальные цветы и начинается бал. Гиацинты и крокусы изображают маленьких морских кадетов и танцуют с барышнями - голубыми фиалками, а тюльпаны и большие желтые лилии - это пожилые дамы, они наблюдают за танцами и вообще за порядком.

- К тому же, - продолжил он, - некоторые цветы могут прилетать во дворец Короля когда захотят.

- Прилетать? - переспросила Лариса, - что-то не слышала об этом.

- Они превращаются в бабочек. Однажды профессор из Ботанического сада был очень удивлен, когда пришел туда и не обнаружил цветов на своих местах. А ведь он очень образован - даже понимает жесты цветов. Однажды он пришел утром в сад и видит, что большая крапива делает листочками знаки гвоздике, желая сказать - "Ты так мила, я очень тебя люблю". И, представь себе, раздраженному профессору это не понравилось, и он ударил крапиву по листьям - да обжегся. С тех пор и не смеет ее трогать.

- Вот это интересно, - заметила Лариса.

- Со мной же все по-другому, - сказал чайник, - с самого появления на свет меня постоянно чистили и ставили на огонь. Я забочусь вообще о существенном и, говоря по правде, занимаю здесь в доме первое место. Единственное мое баловство - это вот лежать после обеда чистеньким на полке и вести приятную беседу с товарищами. Все мы вообще большие домоседы, если не считать ведра, которое бывает иногда во дворе; новости же нам приносит корзинка для провизии; она часто ходит на рынок, но у нее уж чересчур резкий язык.

Послушать только, как она рассуждает о правительстве и о народе! На днях, слушая ее, свалился от страха с полки и разбился в черепки старый горшок! Да, немножко легкомысленна она - скажу я вам!

- Что-то ты очень уж разболтался, - раздался голос Глиняной миски, - позволь мне тоже сказать. Я начну и расскажу кое-что из жизни, что будет понятно Ларисе. На берегу родного моря, под тенью датских буков..

- Начало обещающее, - улыбнулась Лариса.

- Да, там в одной мирной семье, провела я свою молодость, - сказала Глиняная миска, - что могу отметить - вся ебель была полированная, пол чисто вымыт, а занавески на окнах менялись каждые две недели.

- Все это всем известно и никому не интересно, - высказал свое мнение чайник, - Лариса, ты бы послушала лучше, как наш самовар поет.

- Еще чего не хватало, - пробасил самовар, - известно, что я могу петь только в одном случае - когда внутри меня все бурлит.

- Да ты просто важничаешь! - воскликнул с досадой чайник и цветок его кивнул в знак согласия.

- Что ж, если самовар не хочет петь, так и не надо, - раздался баритон Гусиного пера, которое лежало на окне, - я вижу, за окном висит в клетке соловей - пусть он споет. Положим, он не из ученых, но об этом мы сегодня говорить не будем.

- По-моему, это в высшей степени неприлично - слушать какую-то пришлую птицу! - сказал чайник. - Разве это патриотично? Пусть рассудит корзинка для провизии!

- Я просто из себя выхожу! - сказала корзинка. - Вы не поверите, да чего я выхожу из себя! Разве так следует проводить вечера? Неужели нельзя поставить дом на надлежащую ногу? Каждый бы тогда знал свое место, и я руководила бы всеми! Тогда дело пошло совсем иначе!

- Давайте шуметь!! - закричали все.

- Постойте, постойте! - воскликнула Лариса, - берите пример с чернильницы. Послушайте, кто-то сказал однажды, глядя на немногословную чернильницу, стоявшую на письменном столе в кабинете поэта: «Удивительно, чего-чего только не выходит из этой чернильницы! А что-то выйдет из нее на этот раз?.. Да, поистине удивительно!»

– Именно! Я сама всегда это говорила! – обратилась чернильница к Ларисе и другим, которые могли ее слышать. – Замечательно, чего только не выходит из меня! Просто невероятно даже! Я и сама, право, не знаю, что выйдет, когда человек опять начнет черпать из меня! Одной моей капли достаточно, чтобы исписать полстраницы, и чего-чего только не уместится на ней! Да, я нечто замечательное! Из меня выходят всевозможные поэтические творения! Все эти живые люди, которых узнают читатели, эти искренние чувства, юмор, дивные описания природы!

Я и сама не возьму в толк – я ведь совсем не знаю природы, – как все это вмещается во мне? Однако же это так! Из меня вышли и выходят все эти воздушные, грациозные девичьи образы, отважные рыцари на фыркающих конях и кто там еще? Уверяю вас, все это получается совершенно бессознательно!

– Правильно! – сказало гусиное перо. – Если бы вы отнеслись к делу сознательно, вы бы поняли, что вы только сосуд с жидкостью. Вы смачиваете меня, чтобы я могло высказать и выложить на бумагу то, что ношу в себе! Пишет перо! В этом не сомневается ни единый человек, а полагаю, что большинство людей понимают в поэзии не меньше старой чернильницы!

– Вы слишком неопытны! – возразила чернильница. – Сколько вы служите? И недели-то нет, а уж почти совсем износились. Так вы воображаете, что это вы творите? Вы только слуга, и много вас у меня перебывало – и гусиных и английских стальных! Да, я отлично знакома и с гусиными перьями и со стальными! И много вас еще перебывает у меня в услужении, пока человек будет продолжать записывать то, что почерпнет из меня!

– Чернильная душа! – сказало перо.

– Гусь лапчатый! – ответила чернильница.

- Послушайте, вы мне все уши прожужжали! - воскликнула Лариса, - вот уж чего я не ожидала от таких милых обитателей пряничного домика. Думаю, я найду дорогу к принцессе и без ваших подсказок.

- В самом деле ты так уверена в своих силах? - спросила чернильница, - Удивительно, как хорошо разбираются во всем нынешние дети! Трудно сказать, чего только они не знают! Старую сказку о том, как аист нашел их в колодце или в мельничном пруду и принес папе с мамой, они и слушать не хотят, а между тем сказка эта – истинная правда.

- Неужели? - спросила Лариса не без интереса.

Старая чернильница показалась ей многоопытной собеседницей.

- Вот только вопрос – откуда дети берутся в колодцах или в мельничных прудах? - продолжила чернильница - Не всякий на это ответит, но кое-кому и это известно. Если ты внимательно глядела на небо в звездную ночь, то, конечно, видела множество падающих звезд. Кажется, будто звезды скатываются с неба и исчезают. Самые ученые люди не могут объяснить того, чего не понимают, но если знаешь, в чем дело, объяснить нетрудно. Звезды падают с неба, как маленькие елочные свечки, и гаснут; это искры Божьи, что летят вниз, на землю. Как только они попадают в наш густой, плотный воздух, сияние их меркнет, и наши глаза перестают различать их, потому что они нежнее и воздушнее самого воздуха.

Теперь это уже не звезда, не искра, а небесное дитя, маленький ангел без крыльев, которому предстоит превратиться в человека. Тихо скользит он по воздуху, ветер подхватывает его и опускает в чашечку цветка – то в ночную фиалку, то в одуванчик, то в розу, а то в гвоздику. Там дитя лежит и набирается сил. Оно такое легкое и воздушное, что муха может унести его на своих крыльях, а пчела и подавно. И те и другие так и вьются над цветком в поисках сладкого нектара. Если воздушное дитя им и мешает, то столкнуть его на землю они все равно не решаются, а переносят его на большие круглые листья кувшинок и оставляют лежать на солнышке.

Малыш потихоньку сползает с листа в воду, дремлет там и все растет, растет, пока не станет таким большим, что аист увидит его, выловит и принесет людям, в какую-нибудь семью, где уже давно мечтают иметь такого милого ребенка. Вот только будет он милым или нет, зависит от воды. Хорошо, если вода в колодце, где он лежал, была чистая, но бывает, что малютка наглотается тины и грязи, и тогда добра не жди, Аист ведь хватает первого, кто попадет на глаза, не разбирая. И разносит детей, куда придется: один может попасть в хорошую семью, к безупречным родителям, другой – к людям грубым и таким несчастным, что лучше бы аист вовсе не вытаскивал малыша из пруда.

Дети больше не помнят, как они дремали под листом кувшинки, как лягушки по вечерам пели им хором «Ква-ква-ква!», что по-нашему означает: «Спите крепко, пусть вам приснятся хорошие сны!» Не помнят дети и о цветке, в который упали с неба, не помнят даже его запаха, и все-таки, когда они становятся взрослыми, что-то заставляет их выбирать себе любимый цветок, как раз тот, где они лежали, прилетев на землю.

Аист живет до глубокой старости, но не забывает о малышах, которых приносил людям, он следит за ними, узнает, как им живется. Правда, изменить их жизнь не в его власти, да и помочь им он ничем не может – у него и со своими детьми забот хватает. Но из головы его эти малыши не выходят.

Я знакома с одним старым, умудренным опытом аистом, очень почтенным. Он наносил людям уже множество детей, о каждом из них может рассказать целую историю, и в каждой будет немного тины из мельничного пруда.

- Давайте я расскажу сказку. - произнес чайник, - она ни в чем не уступит той, что рассказала нам чернильница. Видишь старинный-старинный шкаф, почерневший от времени и украшенный резными завитушками и листьями? Он весь покрыт резьбой - розами, тюльпанами и самыми затейливыми завитушками.

- Да уж, - молвила Лариса, - и что необыкновенного может быть в самом обыкновенном шкафу?

- Что ты, ведь там стояла хорошенькая фарфоровая пастушка! - вокликнул чайник, - Позолоченные башмаки, юбочка, грациозно подколотая пунцовой розой, позолоченная шляпа на головке и пастуший посох в руке - ну разве не красота!

Рядом с нею стоял маленький трубочист, черный, как уголь, но тоже из фарфора и такой же чистенький и милый, как все иные прочие. Он ведь только изображал трубочиста, и мастер точно так же мог бы сделать его принцем - все равно!

- Ах, пастушка мне так напоминала нашу принцессу! - вздохнула Глиняная чашка.

- Но тут же рядом стояла еще одна кукла, втрое больше их ростом, - старый китаец, умевший кивать головой, - заметил чайник, - Он был тоже фарфоровый и называл себя дедушкой маленькой пастушки, вот только доказательств у него не хватало. Он утверждал, что она должна его слушаться, и потому кивал головою обер-унтер-генерал-кригскомиссар-сержанту Козлоногу, который сватался за пастушку.

"Хороший у тебя будет супруг! - сказал старый китаец. - Похоже, даже из красного дерева. С ним ты будешь оберунтер-генерал-кригскомиссар-сержантшей. У него целый шкаф серебра, не говоря уж о том, что лежит в потайных ящиках" "Не хочу в темный шкаф! - отвечала пастушка. - Говорят, у него там одиннадцать фарфоровых жен!"

"Ну так будешь двенадцатой! - сказал китаец. - Ночью, как только старый шкаф закряхтит, сыграем вашу свадьбу, иначе не быть мне китайцем!"

- Что ты будешь делать! - воскликнула Глиняная чашка.

- И наши трубочист и пастушка решили бежать, - молвил чайник, - в шкафу даже резные олени вытянули вперед головы, выставили рога и вертели ими во все стороны, а обер-унтер-генерал-кригскомиссар-сержант Козлоног высоко подпрыгнул и крикнул старому китайцу:

"Они убегают! Убегают!"

- И что же было дальше? Влюбленным удалось осуществить задуманное? - поинтересовалась Лариса.

- Трубочист сказал - "Мой путь ведет через дымовую трубу! Там-то уж я знаю, что делать! Мы поднимемся так высоко, что до нас и не доберутся. Там, на самом верху, есть дыра, через нее можно выбраться на белый свет!"

И он повел пастушку к печке. "Как тут черно!" - сказала она, но все-таки полезла за ним и в печку, и в дымоход, где было темно.. "Ну вот мы и в трубе! - сказал трубочист. - Смотри, смотри! Прямо над нами сияет чудесная звездочка!"

На небе и в самом деле сияла звезда, словно указывая им путь. А они лезли, карабкались все выше и выше. Но трубочист поддерживал пастушку и подсказывал, куда ей удобнее ставить свои фарфоровые ножки. Они добрались до самого верха и присели отдохнуть на край трубы - они очень устали, и не мудрено.

Над ними было усеянное звездами небо, под ними все крыши города, а кругом на все стороны, и вширь и вдаль, распахнулся вольный мир. Бедная пастушка никак не думала, что свет так велик. Она склонилась головкой к плечу трубочиста и заплакала так сильно, что слезы смыли всю позолоту с ее пояса.

"Это для меня слишком! - сказала пастушка. - Этого мне не вынести! Свет слишком велик! Ах, как мне хочется обратно на подзеркальный столик! Не будет у меня ни минуты спокойной, пока я туда не вернусь! Я ведь пошла за тобой на край света, а теперь ты проводи меня обратно домой, если любишь меня!"

- А что же трубочист? - спросила чернильница.

- Трубочист стал ее вразумлять, - ответил чайник с цветком, - напоминал о старом китайце и обер-унтер-генерал-кригскомиссар-сержанте Козлоного, но она только рыдала безутешно да целовала своего трубочиста. Делать нечего, пришлось уступить ей, хоть это и было неразумно.

- И они вернулись на полку? - Лариса была почти удивлена.

- Да, они снова вскарабкались на свой столик. "Далеко же мы с тобою ушли! - сказал трубочист. - Не стоило и трудов!" "Только бы дедушку починили! - сказала пастушка. - Или это очень дорого обойдется?"

Дедушку починили: приклеили ему спину и вогнали в затылок хорошую заклепку. Он стал как новый, только головой кивать перестал.

"Вы что-то загордились с тех пор, как разбились! - сказал ему обер-унтер-генерал-кригскомиссар-сержант Козлоног. - Только с чего бы это? Ну так как, отдадите за меня внучку?"

Трубочист и пастушка с мольбой взглянули на старого китайца: они так боялись, что он кивнет. Но кивать он уже больше не мог, а объяснять посторонним, что у тебя в затылке заклепка, тоже радости мало. Так и осталась фарфоровая парочка неразлучна. -

Ну так эта история напоминает мне другую - о барышне-мячике и молодце-кубаре, - сказала Глиняная чашка, - Молодчик-кубарь и барышня-мячик лежали рядком в ящике с игрушками, и кубарь сказал соседке - "Не пожениться ли нам? Мы ведь лежим в одном ящике"

Но барышня - сафьянового происхождения и воображавшая о себе не меньше, чем любая барышня, - гордо молчала.

- Не терпится узнать, что было дальше! - воскликнул чайник и чуть не подпрыгнул от нетерпения, - они поженились и жили счастливо?

- На другой день пришел мальчик, хозяин игрушек, и выкрасил кубарь в красный с желтым цвет, а в самую серединку вбил медный гвоздик. Вот-то красиво было, когда кубарь завертелся!

"Посмотрите-ка на меня! - сказал он барышне-мячику. - Что вы скажете теперь? Не пожениться ли нам? Чем мы не пара? Вы прыгаете, а я танцую. Поискать такой славной парочки!"

"Вы думаете? - сказала мячик. - Вы, должно быть, не знаете, что я веду свое происхождение от сафьяновых туфель и что внутри у меня пробка?"

"А я из красного дерева, - сказал кубарь. - И меня выточил сам городской судья! У него свой собственный токарный станок, и он с таким удовольствием занимался мной!"

"Так ли? - усомнилась барышня-мячик, - Вы очень красноречивы. Но я все-таки не могу. Я уж почти невеста! Стоит мне взлететь на воздух, как из гнезда высовывается стриж и все спрашивает: "Согласны? Согласны?" Мысленно я всякий раз говорю: "Да", значит дело почти слажено. Но я обещаю вам никогда вас не забывать!"

"Вот еще! Очень нужно!" - сказал кубарь, и они перестали говорить друг с другом.

- А что было дальше? - спросило гусиное перо.

- На другой день барышню-мячик вынули из ящика. Она взлетела и.. исчезла. Мальчик искал ее, но - увы.. "Я знаю, где мячик! - вздохнул кубарь. - В стрижином гнезде, замужем за стрижом!"

И чем больше думал кубарь о мячике, тем больше влюблялся. Сказать правду, так он потому все сильнее влюблялся, что не мог жениться на своей возлюбленной, подумать только - она предпочла ему другого!

Кубарь плясал и пел, но не переставал думать о мячике, которая представлялась ему все прекраснее и прекраснее.

- Но на самом деле барышня-мячик не вышла замуж за стрижа, - пояснила чернильница, - она пролежала пять лет в водосточном желобе. А это не шутка! Особенно для девицы!

- У меня есть похожая история, - встрял в разговор чайник, - мой знакомый мотылек вздумал жениться. Естественно, ему хотелось взять за себя хорошенький цветочек.

Он посмотрел вокруг: цветки сидели на своих стебельках тихо, как и подобает еще не просватанным барышням. Но выбрать было ужасно трудно, так много их тут росло.

Мотыльку надоело раздумывать, и он порхнул к полевой ромашке. Французы зовут ее Маргаритой и уверяют, что она умеет ворожить, и она вправду умеет ворожить. Влюбленные берут ее и обрывают лепесток за лепестком, приговаривая: "Любит? Не любит?" - или что-либо в этом духе. Каждый спрашивает на родном языке. Вот и мотылек тоже обратился к ромашке, но обрывать лепестков не стал, а перецеловал их, считая, что всегда лучше брать лаской.

"Матушка Маргарита, полевая ромашка! - сказал он. - Вы умеете ворожить! Укажите же мне мою суженую. Тогда я хоть сразу могу посвататься!" Но ромашка молчала - она обиделась. Она была девицей, а ее вдруг назвали матушкой. Как вам это понравится?

- В самом деле, как это невежливо, - согласилась Лариса.

- Ну что ж, мотылек спросил еще раз, потом еще - ответа все нет. Ему это надоело, и он полетел прямо свататься. Дело было ранней весной. Всюду цвели подснежники и крокусы.

"Недурны, - сказал мотылек, - миленькие барышни. Только... зеленоваты больно!" Мотылек, как и все юноши, искал девиц постарше.

Потом он оглядел других и нашел, что анемоны горьковаты, фиалки немножко сентиментальны, тюльпаны-щеголихи, нарциссы - простоваты, цветы липы и малы и родни у них пропасть, яблоневые цветы хоть и почти как розы, да недолговечны: пахнуло ветром - и нет их, стоит ли и жениться? Горошек понравился ему больше всех: бело-розовый, нежный, изящный, да и на кухне лицом в грязь не ударит. Мотылек совсем уж было собрался посвататься, да вдруг увидел рядом стручок с увядшим цветком.

- Представляю, какое впечатление у него сложилось, - сказала чернильница.

- "Это кто же?" - спросил он. "Сестрица моя", - отвечал горошек. "Стало быть, и вы такая будете?" Испугался мотылек и упорхнул прочь.

Через изгородь перевешивалась целая толпа цветков жимолости. Но эти барышни с вытянутыми желтыми физиономиями были ему совсем не по вкусу. Ну, а что же было ему по вкусу? Поди узнай!

Прошла весна, прошло лето, настала осень, а мотылек не подвинулся со своим сватовством ни на шаг. Появились новые цветы в роскошных нарядах, да что толку? Стареющее сердце все больше и больше начинает тосковать по весенней свежести, по живительному аромату юности. Не искать же этого у осенних георгинов и штокроз? И мотылек полетел к кудрявой мяте.

"На ней нет особых цветов, она вся сплошной благоухающий цвет, ее-то я и возьму в жены!" И он посватался.

Но мята листочком не шелохнула и сказала только: "Дружба - и больше ничего. Мы оба стары. Друзьями мы еще можем быть, но жениться?.. Нет, что за дурачество на старости лет!"

Так и остался ни с чем мотылек. Уж больно много он перебирал, а это не дело. Вот и остался старым холостяком.

- Да, высокомерие и гордость к хорошему не приведут, - согласилась чернильница, - вот хотя бы вспомнить мою старую знакомую - бумагу. Она до того пыжилась, что однажды, глядючи на свою белизну, произнесла - "Ну, этого мне и во сне не снилось, когда я цвела в поле голубенькими цветочками! - так говорила она - И могла ли я в то время думать, что мне выпадет на долю счастье нести людям радость и знания! Я все еще не могу прийти в себя от счастья! Самой себе не верю! Но ведь это так! Говорят, что сама я тут ни при чем, и я старалась только по мере слабых сил своих не даром занимать место! Всякий раз, как я подумаю: "Ну, вот и песенке..", - тут-то как раз и начинается для меня новая, еще высшая, лучшая жизнь! Теперь я думаю отправиться в путь-дорогу, обойти весь свет, чтобы все люди могли прочесть написанное на мне! Так ведь и должно быть!

Прежде у меня были голубенькие цветочки, теперь каждый цветочек расцвел прекраснейшею мыслью! Счастливее меня нет никого на свете!" Но бумага не отправилась в путешествие, а попала в типографию, и все, что на ней было написано, перепечатали в книгу, да не в одну, а в сотни, тысячи книг. Они могли принести пользу и доставить удовольствие бесконечно большему числу людей, нежели одна та бумага, на которой были написаны рассказы: бегая по белу свету, она бы истрепалась на полпути.

"Да, конечно, так дело-то будет вернее! - подумала исписанная бумага. - Этого мне и в голову не приходило! Я останусь дома отдыхать, и меня будут почитать, как старую бабушку! На мне ведь все написано, слова стекали с пера прямо на меня! Я останусь, а книги будут бегать по белу свету! Вот это дело! Нет, как я счастлива, как я счастлива!"

Тут все отдельные листы бумаги собрали, связали вместе и положили на полку.

"Ну, можно теперь и на лаврах! - сказала бумага. - Не мешает тоже собраться с мыслями и сосредоточиться! Теперь только я поняла как следует, что во мне есть! А познать себя самое - большой шаг вперед. Но что же будет со мной потом? Одно я знаю - что непременно двинусь вперед! Все на свете постоянно идет вперед, к совершенству".

- И тебе нужно двигаться вперед, - сказала Ларисе Глиняная чашка, - и не забудь чайник.

- Но я еще хотела спросить.. – начала было Лариса.

- Обо всем тебе расскажут двое из ларца. Их ты найдешь прямо в ларце у старого дуба.. Ну помнишь, «у лукоморья дуб зеленый, большая цепь на дубе том..» Только наш дуб стоит у развилки дороги.

Лариса поблагодарила Глиняную чашку за полезный совет и отправилась в путь.

Глава 4. ДВОЕ ИЗ ЛАРЦА, ОДИНАКОВЫХ С ЛИЦА

Лариса шла с чайником по дороге, ведущей в глубину сказочного королевства. Ну и вид был у нее, если посмотреть со стороны! Впрочем, ведь на сказочных дорогах полупустынно, и этого никто не заметил.

- Погоди! – воскликнул чайник, когда они прошли уже больше полукилометра, - видишь старый дуб, под ним ларец! Туда, быстрее туда.

Лариса побежала в том направлении, где возвышался дуб, причем уже через минуту, к ее удивлению, оказалась под его развесистыми ветвями. Здесь и в самом деле стоял ларец. Он был вычурно расписан узорами под хохлому ( см. в сказке Л. Филатова – «Я его до самых пяток распишу под хохлому» ). Лариса осторожно приподняла крышку ларца. Если бы внутри находился С. Муся, он бы наверняка сказал – «крышку закрой!» Но С. Муси там не было, и из ларца выпрыгнули два высокорослых молодца.

- Кто вы такие? – спросила Лариса, загораживаясь чайником.

- Двое из ларца, одинаковых с лица! - радостно отрапортовали молодцы.

- Что-то не похожи. - заметила Лариса.

- Конспирация! - ответили молодцы.

- И что же, вы желания выполнять будете? - спросила Лариса, приглядываясь к молодцам повнимательнее. Одеты они были в традиционные русские рубашки, наподобие тех, что висят в кабинете 212 на филологическом факультете.