Абазины (стр. 2 )

Что касается зихов, то они явились тем ядром, вокруг которого консолидировалась адыгская народность. Однако вполне вероятно, что какая-то группа зихов, соседствовавшая с абазгами и санигами, могла принять участие в формировании абхазо-абазинской этнической общности. Известно, что грузинские средневековые авторы называли западных адыгов и абазин «джиками» {16 «Обезы»... – С. 166; Анчабадзе 3. В. Из истории средневековой Абхазии. – С. 206.}. Название «джики», восходящее к слову «зихи». сохранилось на восточном побережье Черного моря в форме «джикеты», или «джигеты».

Абхазская народность, как показали специалисты по истории Абхазии, в основном сложилась к VIII в. {17 Анчабадзе 3. В. Из истории средневековой Абхазии. – С. 62 – 70, 210 – 219; Инал-Ипа . – С. 69.}, когда апсилы, абазги, мисимиане, саниги и южная часть зихов консолидировались в древнеабхазскую народность, из которой впоследствии выделилась абазинская народность. Когда же произошло это отделение?

Некоторый свет на этот вопрос может пролить известное сообщение Константина Багрянородного (X в.) о том, что «от конца Зихии, т. е. реки Никопсиса, побережье занимает Авазгия до города Сотириуполя на протяжении 300 миль» {18 Багрянородный Константин. Об управлении государством // ИЗАИМК. – 1934 – Вып. 91. – С. 21.}. Сотириуполь обычно сопоставляется с Пицундой {19 Анчабадзе 3. В. Из истории средневековой Абхазии. – С. 107, 209.}, расположенной несколько южнее р. Бзыбь; Никопсис – р. Нечепсухо – находится северо-западнее Туапсе. Как мы видим, «Авазгией», или «Абасгией», Константин Багрянородный называет не всю территорию, заселенную в средние века абхазами и простирающуюся на северо-запад от р. Галидзга. «Авазгия» Константина занимала только северо-западную часть Абхазии, от Пицунды и Бзыби до р. Псоу и далее восточное побережье Черного моря вплоть до Туапсе и несколько севернее. Упомянута именно та местность, которая исследователями обычно связывается с областью древнего обитания абазин – территория восточного берега Черного моря между реками Бзыбь и Туапсе {20 «Обезы»... – С. 163.}. Может быть, именно в Авазгии Константина Багрянородного и обитали абазины, представлявшие уже в тот период (X в.) обособленную часть абхазо-абазинского этнического массива. Ядром в формировании этой обособившейся абазинской народности, как полагает , могли стать абазги. Кроме абазин, в Авазгии могли жить и другие этнические группы, родственные и абхазам, и адыгам.

Позднее территорию к северо-западу от р. Бзыбь вплоть до р. Шахе населяли садзы-джикеты и убыхи. Многие исследователи устанавливают родство между садзами-джикетами и убыхами {21 Черкесия. – Краснодар. – 1927. – С. 9; О языке убыхов // Изв. АН СССР, VII сер. отд. гуманитарных наук. – №№ 1 – 10. – Л. – 1928. – С. 233 – 234; О происхождении народов... – С. 204; Из истории средневековой Абхазии. – С. 209.}. Название юго-восточной ветви убыхов «сасше», возможно, связано с названием джигетов «садзы». У джигетов были ветви «псху» и «ахчипсоу», а северная часть убыхов называлась «вардане» (вордане). Псху, Ахчипсоу и Вордане, согласно преданиям, являются исходными пунктами переселения абазин {22 «Обезы»... – С. 163; Абазинский аул в Малокарачаевском округе (Материалы по изучению абхазских племен.). – Сухум-Кале. – 1929. – С. 19.}.

Итак, садзы-джикеты и убыхи, обитавшие на территории бывшей Авазгии Константина Багрянородного, родственны между собой, а те и другие родственны абазинам. Садзов, как уже говорилось, некоторые ученые причисляют к южным абазинам. Не является ли это подтверждением мысли, что именно Авазгия была местом формирования абазинской народности, уже к Х в. выделившейся из абхазо-абазинской этнической общности?

Таким образом, есть основания полагать, что образование самостоятельной древнеабазинской народности, отличной от абхазской, падает на конец I тыс. н. э., когда у всех племен, из которых образовалась абазинская народность, уже сложились феодальные отношения и когда абазины, уже обособившиеся от абхазов, занимали определенную территорию между Бзыбью и Туапсе (Авазгия Константина). Может быть, именно к этому времени данная группа имела свое название. Абхазы, как полагает -Ипа, могли именовать ее «ашва» (ашвуа) {23 Инал-Ипа , – С. 370, примеч. 1, 47, 52.}. Грузины, возможно, называли их «джиками»: ведь именно на территории Авазгии Константина Багрянородного располагалась Джигетия грузинских авторов {24 Анчабадзе 3. В. Из истории средневековой Абхазии. – С. 206.}. Уже к Х в. могло возникнуть и самоназвание абазин – «абаза», что дало повод Константину именно эту территорию (а не территорию современной Абхазии) назвать «Авазгией», «Абасгией».

Что же говорят по затронутым вопросам этнической истории абазин археологические памятники?

Уже видел в носителях южнодольменной культуры далеких предков абхазского народа {25 Соловьев памятник культурных связей Кавказского Причерноморья в эпоху неолита и бронзы – стоянки Воронцовской пещеры // ТАНИИ. – 1958. – Т. XXIX – С. 165.}. 3. В. Анчабадзе писал: «Эпоху процветания дольменной культуры в Абхазии... следует рассматривать как начальную стадию формирования древнеабхазского этноса» {26 Анчабадзе 3. В. История и культура древней Абхазии. – С. 125.}. Эту мысль развивает . По его словам, дольмены – погребальные сооружения протоабхазов {27 О дольменной культуре Западного Кавказа и ее носителях // Вест. МГУ. История – 1974.- № 4. – С. 82, 85, 86, 88, 92, 94.}. В Карачаево-Черкесии дольменообразные гробницы известны на реках Теберде и Кяфаре. Следовательно, протоабазинские предки абазин проникали на Северный Кавказ, в частности в Теберду и Кяфар, уже в III – II тыс. до н. э. , так как именно этим временем датируются дольмены и дольменовидные гробницы. Здесь интересно привести соображение о том, что дольмены, известные на реках Теберде и Кяфар, могли быть оставлены племенами, проникшими сюда через Клухорский перевал из Абхазии. «Территория, занятая дольменовидными гробницами, – продолжает он, – близка землям абазин» {28 Марковин культура и вопросы раннего этногенеза абхазо-адыгов. – Нальчик. – 1974. – С. 49 – 50; О дольменах см. также: Лавров Северо-Западного Кавказа // ТАНИИ. – 1960. – Т. XXXI. – С. 101 – 178.}. Можно предположить, что дольмены и дольменовидные гробницы, которые располагались на территории Карачаево-Черкесии, могли быть оставлены протоабазинами.

Итак, носители дольменной культуры – протоабхазы и протоабазины – заселяли территорию Карачаево-Черкесии уже в III – II тыс. до нашей эры.

Известны и более поздние памятники, которые могут принадлежать древнейшим предкам абхазо-абазин. Здесь имеются в виду погребения с кремацией. Археологи, работавшие в Абхазии, установили, что здесь, начиная с Х в. до н. э., наряду с обрядом трупоположения, практиковался и обряд трупосожжения {29 Шамба погребения нагорной Абхазии // СА. – 1965. – № 2. – С. 265.}. Следы трупосожжений встречались как в урнах, так и без них. В этом отношении интересен Гуад-Ихский могильник VIII – III вв. до н. э. в Сухуми, где были найдены остатки урновых и безурновых трупосожжений {30 Трапш итоги археологического исследования в Сухуми, 1951 – 1953 гг. // Советская археология. – 1955. – Т. XXIII. – С. 206 – 227; , Трапш исследования в Абхазии за 40 лет Советской власти // ТАНИИ. – 1961. – Т. XXXII. – С. 119.}. Вне пределов Абхазии, к северо-западу от нее известно древнее погребение со следами кремации – в Красной поляне на р. Мзымта. Дата погребения – вторая половина II тыс. или начало I тыс. до н. э. {31 Мелихов эпохи бронзы в Красной поляне // Материалы по археологии Северного Причерноморья. – Одесса. – 1957. – Вып. – I. – С. 45 – 52.}. В Закубанье встречались следы кремации, оставленные непосредственно в дольмене (Дегуакская поляна у ст. Даховской). Дата погребения – где-то около середины II тыс. до н. э. {32 Марковин культура,.. – С. 46.}. Дольмены, как отмечалось выше, связываются с древнейшими предками абхазов и абазин.

Таким образом, обряд погребения в урнах и без них, наряду с другими формами погребальных сооружений, был характерен для древнего населения Абхазии, начиная с Х в. до н. э., этот обряд был местный. Он не мог быть заимствован, например, у греков, так как греки появились здесь значительно позднее Х в. до н. э.

На территории Абхазии известны и более поздние захоронения со следами кремации. Так, в горной части Абхазии, северо-восточнее Сухуми, на пути к Клухорскому перевалу у сел. Цебельда исследованы могильники VI – III вв. до н. э. {33 Трапш итоги раскопок Цебельдинских некрополей в 1960 – 1962 гг. // ТАНИИ – 1963 – Т. XXXIII – XXXIV. – С. 258 – 277; его же // Труды в четырех томах: Тбилиси. – 1971. – Т. 3. – С. 17 – 212; Сухуми. – 1975. – Т. 4. – С. 15 – 54, 62 – 66; Шамба погребения... – С. 262 – 266; его же. Ахаччарху – древний могильник нагорной Абхазии. – Сухуми. – 1970; Воронов карта Абхазии, – Сухуми. – 1966. – С. 9, 43, 45, 50, 52, 53, 59 – 64, 76, 77; его же. История Абхазии с древнейших времен до раннего средневековья (по данным археологии): Авт. канд. дис. – М. – 1971. – С. 26 – 27; его же. Тайна Цебельдинской долины. – М. – 1975. – С. 110 – 153.}. Захоронения были двух типов – трупоположения и трупосожжения. Как правило, прах помещался в урны, в редких случаях ссыпался на дно могилы. Урна покрывалась красноглиняной тарелкой или миской. Обычно урна лежала на боку. Вместе с пеплом погребенного в урне обнаружены предметы украшения. Возле урны оставлялись предметы вооружения – топоры, согнутые мечи, наконечники копий и стрел, щиты с умбонами. Иногда рядом с погребением клали труп коня с принадлежностями конского убора. Они генетически связаны с предметами колхидо-кобанского типа {34 Трапш итоги... – С. 275.}.

Цебельдннскнс могильники связываются с апсилами, абазгами и другими древними племенами {35 Трапш апсило-абазгской культуры // Тез. докл. сессии ин-та археологии и ин-та этнографии АН СССР, посвященной итогам полевых исследований 1961 г. – М. – 1962; его же // Труды в четырех томах: Т. 3. – С. 14, 16, 216; Т. IV. – С. 14; Воронов Абхазии. – С. 27.}, которые можно считать предками не только абхазов, но и абазин. Таким образом, для предков абхазов и абазин наряду с обрядом трупоположения характерен обряд трупосожжения в урнах и без них.

На Северо-Западном Кавказе в I тыс. до н. э. обряд трупосожжения существовал у греков-колонистов и отчасти у скифов. Местному населению он был совершенно чужд.

Начиная с V в. н. э. трупосожжение становится довольно обычным видом захоронения на восточном берегу Черного моря и отчасти в Закубанье. Датируется этот вид захоронения V – XV вв. Погребения с трупосожжением были обнаружены в Восточном Причерноморье (Туапсе, Ново-Михайловское, Дюрсо, Архипо-Осиповка, р. Жанэ, Геленджик, Кабардинка, Новороссийск, Раевская, Анапа и другие места) и в Закубанье (Убинский, Казазовский, Тахтамуковский, Колосовский и Баракаевский могильники) {36 К вопросу о происхождении абазин по данным археологии // ТКЧНИИ, сер. ист – Ставрополь. – 1970. – Т. VI. – С. 299 – 336; ее же. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. – С. 192 – 193.}. В верховьях Кубани, на территории Карачаево-Черкесии, средневековые погребения с кремацией (очевидно, VIII – IX вв.) известны в ущелье Гоначхира и в разных местах по р. Теберде. Пепел умерших помещался в деревянных гробиках и ящиках, обернутых в березовую кору {37 Прозрителев Тебердинские могильники / Тр. Ставропольской ученой архивной комиссии. – Ставрополь. – 1913. – Т. V. – С. 3 – 6; Дьячков-Тарасов разведки в Карачае в 1927 г. // Бюлл. Северо-Кавказского краевого горского научно-исследовательского института. – Р/Д. – 1927. – № 2 – 4 – С. 83.}.

Итак, на побережье Черного моря кремационный обряд погребения известен от Туапсе до Анапы. Датируются эти погребения V – XV вв. Захоронения с кремацией в Закубанье относятся к VII – XII вв. Кому же принадлежат эти кремационные погребения? Местному адыгскому населению захоронения с кремацией были несвойственны. Древние адыги обычно хоронили покойников в грунтовых ямах с трупоположением. Вещи, найденные в погребениях с кремацией, местного, северо-западного типа, поэтому кремационные захоронения не могут принадлежать славянам или, например, тюркам. Заметим кстати, что у тюрков погребения с трупосожжением были бескурганные и безурновые {38 От кочевий в городам. Салтово-маяцкая культура. – М. – 1976. – С. 100 – 103.}. Между тем, у предков абхазов и абазин этот обряд практиковался с глубокой древности. Сам собой напрашивается вопрос: не являются ли средневековые восточно-причерноморские и закубанские погребения с трупосожжением абазинскими? Если это так, то, судя по кремационным захоронениям, предки абазин селились среди адыгов на восточном побережье Черного моря с V в. н. э.

Когда же произошло переселение абазин на северные склоны Кавказского хребта? Погребений со следами трупосожжений, связываемых нами с абазинским этносом, в Закубанье открыто не много. Датируются они, начиная с VII в. С IX – Х вв. число их увеличивается. Могильники с трупосожжением в верховьях Кубани и Гоначхирском ущелье датируются, очевидно, VIII – IX вв. Показательно, что эти могильники находятся на пути из Абхазии, в частности из Цебельды, на Северный Кавказ через Клухорский перевал. Таким образом, судя по погребениям с кремацией, проникновение отдельных протоабазинских элементов на Северный Кавказ начинается с VII – VIII вв. Массовое же движение абазин с восточного побережья Черного моря на восток и северо-восток началось тогда же, когда и движение па восток адыгов на рубеже XIII – XIV вв.

Большинство исследователей полагают, что первое письменное свидетельство о пребывании абазин на территории Карачаево-Черкесии в верховьях Кубани (и вообще на северных склонах Кавказского хребта) относится к концу XIV в. Персидский автор начала XV в. Низам ад-Дин Шами сообщает, что Тимур, пройдя по верхней Кубани, очутился «в местности Абаса» {39 Сб. материалов, относящихся к истории Золотой Орды. – М., Л. – 1941 – Т. II. – С. 123.}, то есть во владениях абазин в верховьях Кубани {40 полагает, что местность Абаса находилась в верховьях Кумы и Подкумка. О походе Тимура на Северный Кавказ // Археолого-этнографический сборник. – Грозный. – 1976. – Т. IV. – С. 116. – Прим. 2. Не отрицая возможности проникновения абазин в верховья Кумы и Подкумка уже в XIV в., мы полагаем все же, что речь идет о верховьях Кубани, где проходил Тимур.}. Об этом же сообщает и персидский автор первой половины XV в. Шереф ад-дин Иезди {41 Тизенгаузен ... – С. 183.}.

С принятием христианства абазины утратили кремационный погребальный обряд. Очевидно, абазинским является Ново-Кувинский могильник XIII-XIV вв. на левом берегу р. Большой Зеленчук {42 Минаева памятники Черкесии // ТЧНИИ. – 1954 – Вып. II. – С. 291 – 296.}. Если удастся более прочно обосновать абазинскую принадлежность этого могильника, то он может явиться еще одним свидетельством пребывания абазин на территории Карачаево-Черкесии в XIII – XIV вв.

Абазины переселялись на северные склоны Кавказского хребта постепенно. С рубежа XIII – XIV вв. начали переселяться тапантовцы, позднее, вплоть до XVII в. включительно, – шкарауовцы {43 Лавров . Историко-этнографический очерк // КЭС. – 1955 – Т. 1. – С. 9.}.

Очевидно, часть абазин двигались вместе, с черкесами по северным склонам Кавказского хребта. Но основная масса абазин переселялась через Белореченский и, очевидно, Санчарский, Марухский и Клухорский перевалы. К. Сталь приводит предание, согласно которому переселение абазин проходило через горные перевалы между верховьями рек Белой и Теберды {44 Этнографический очерк Черкесского народа // КС. – 1900. – Т. XXI.-С. 65.}.

В русских документах XVI в. на Северном Кавказе упоминается мурза Тутарык Езболуев (Дударуко) и Алклыч Езбозлуков. Первый из них, очевидно, принадлежит к дударуковцам, второй, возможно – родоначальник клычевцев {45 Кушева Северного Кавказа и их связи с Россией. – М. 1963. – С. 155; Кабардино-русские отношения в XVI – XVIII вв. – Т. XVI – XVII вв. М. – 1957. – С. 4, 22.}.

Источники XVII в. – Эвлия Челеби, русские документы 1634 и 1643 гг. – дают более конкретные сведения о северокавказских абазинах {46 Челеби Эвлия. Путешествия. Отрывки из II и VII кн. Рус. пер. (машинопись) // Рук. .фонд ин-та истории, языка и литературы Даг. фил. АН СССР. – Ист. отдел. – № 000. – Д. 1157. – Л. 756 – 757; Кушева Северного Кавказа. – С. 156 – 158.}. Согласно этим источникам, в XVII в. на Северном Кавказе, в частности в верховьях Кубани и Зеленчуков, а также в Пятигорье (в том числе, в окрестностях Кисловодска, у Боргустанской крепости – Рим-Гора) жили абазины-тапантовцы: дударуковцы (русский документ 1643 г., Эвлия Челеби), бибердовцы (русский документ 1643 г., Эвлия Челеби), лоовцы (русские документы 1634 и 1643 гг.), джантемировцы (русский документ 1643 г.). Клычевцы, как отмечалось, возможно, упомянуты в документе XVI в. . Из шкарауовцев есть упоминания о баговцах (русский документ 1643 г.). Карачаевские предания говорят о кизилбековцах. В документе 1643 г. говорится о бабуковцах, которые принадлежали к числу абазинских, вероятно, тапантовских «колен», но в группу основных тапантовских подразделений не входили {47 Лавров ... – С. 27.}. По-видимому, переселение абазин на Северный Кавказ проходило и во второй половине XVII в. В источниках XVIII в. в числе абазинских племен, населявших северные склоны Кавказского хребта, упоминаются все тапантовцы (лоовцы, бибердовцы, дударуковцы, клычевцы и джантемировцы) и все шесть шкарауовских подразделений (там, кизилбек, баг, чегрей, баракай и мысылбай-башилбай) {48 Лавров ... – С. 27.}.

Подведем итоги.

1. Абхазы и абазины имеют общих предков – племена апсилов, абазгов, мисимиан, санигов и отчасти зихов.

2. В VIII в. эти племена консолидировались в древнеабхазскую народность. Не позднее Х в. из этой народности выделилась древнеабазинская народность, которая формировалась на территории Авазгии (Абасгии) Константина Багрянородного – между Сотириуполем и Никопсисом, то есть реками Бзыбью и Нечепсухо. Ядром в формировании абазинской народности, как считает , были абазги.

3. Древние предки абазин , в частности, на Теберду и Кяфар в III – II тыс. до н. э.

4. В средние века предки абазин заселяли Закубанье с VII в., а на территорию Карачаево-Черкесии проникали в VIII – IX вв.

5. На рубеже XIII – XIV вв. началось массовое заселение абазинами верховьев Кубани и Зеленчуков, а также Пятигорья. Это заселение продолжалось до конца XVII в.

1.2. Абазины в эпоху феодализма

Абазинские и кабардинские предания единодушно свидетельствуют о былой силе и многочисленности абазин в прошлом. Предположительно это имело место в XIII – XV вв. , основываясь на преданиях и говоря о времени переселения абазин на Северный Кавказ, писал, что «река Кубань разделяла тогда абазинцев от кабардинского народа, уступавшего им по многолюдству и богатству». Он упоминал также о «силе и многочислии» абазин и о том, что «часто происходящие взаимные сшибки (с кабардинцами. – Авторы) и ссоры всегда оканчивались в пользу абазинцев» {49 О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске, или вообще замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах. – СПб. – 1829. – С. 121.}. Кабардинские предания об Айдемыркане рассказывают, как последний отдался под покровительство тапантовского князя Басхаг-пши, который один мог защитить Айдемыркана от князей Кабарды. «В те времена большим почетом пользовался Басхаг-пши, мало того, все другие пши (князья. – Авторы) его боялись», – гласит это предание {50 Кабардинский фольклор. – М., Л. – 1936. – С. 295.}. По словам , составившего свой труд на основе кабардинских преданий, во времена князя Инала (около XV в.) большим почетом пользовались абазинские князья Аше и Шаше {51 Возможно, абхазские князья Ачба и Чачба, которые могли быть абазинского происхождения. Лавров -этнографические мелочи // Сборник статей по этнографии Адыгеи. – Майкоп. – 1975. – С. 265.}, причем и в более позднее время, когда на Кабарду напал шамхал дагестанский, кабардинцы становились «под защиту абазинцев и других племен» {52 Ногмов адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев. – Тифлис. – 1861. – С. 98.}. «Говорят, – писал , – что первая жена Инала была дочь славного абазинского князя Ашева» {53 Ногмов адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев. – Тифлис. – 1861. – С. 69, 82.} Есть основание предполагать, что родоначальник кабардинских князей Инал происходил из абазин {54 Лавров -этнографические очерки... – С. 46 – 47.}.

Абазины принимали активное участие в политической жизни Северо-Западного Кавказа и Закавказья. В грузинских источниках говорится, что в 1509 г. на Имеретию напали «чихи» и разгромили ее {55 Вахушти Багратиони. История царства Грузинского. – Тбилиси. – 1976. – С. 231, 286.}. «Чихами» были скорее всего «джики», как другие грузинские документы называли абазин. Приморские абазины (джики) совершали морские экспедиции в Мегрелию и Гурию. В ответ на это мегрелы во главе с князем Дадиани и гурийцы во главе с князем Гуриели в 1533 г. высадили десант на абазинском берегу и нанесли поражение местным жителям. На следующий день абазины под руководством князя Инал-дафита завлекли противника в засаду и наголову разбили. Среди убитых оказался и Дадиани, а в числе захваченных в плен – Гуриели {56 Вахушти Багратиони. История царства Грузинского. – Тбилиси. – 1976. – С. 232, 233, 297; Дюбуа де Путешествие вокруг Кавказа. – Сухуми. – 1937. – Т. I. – С. 109; Исторические приписки двух кинклосов и хронологический перечень событий по некоторым другим источникам // СМОМПК. – 1896 – Вып. XXI. – С. 6.}.

В середине XVI в., когда границы Московского государства приблизились к Кавказу, северокавказские абазины вместе с адыгейцами обратились к Ивану Грозному за помощью против турецкой и крымско-татарской агрессии. В 1552 г. в Москву прибыли «черкесские государи князи Маащук-князь да князь Иван Езбозлуков да Танащук-князь бити челом, чтобы их государь пожаловал, вступился за них, а их з землями взял к себе в холопи, а от крымского царя оборонил» {57 Полное собрание русских летописей. – СПб. – 1904. – Т. XIII, 1-я половина. – С. 228.}. В 1555 г. в Москву приезжал абазинский «Тутарык-князь, Езболуев княжей сын». В Москве он крестился и был наречен тоже Иваном {58 Полное собрание русских летописей. – СПб. – 1904. – Т. XIII, 1-я половина. – С. 259.}. и считают, что Иван Езболуков и Тутарык Езболуев были князьями абазинскими {59 Кушева . раб. – С. 155; Из истории отношений между адыгскими народами и Россией в XVI веке. – Нальчик. – 1972. – С. 25.}. Видимо, в те годы в Москве был крещен абазинский князь Казый сын Карданука, внук Дударука, получивший имя Василий и фамилию Черкасский. Оставшись служить на Руси, он в 1589 г. был произведен в бояре, а в 1590 г. женился на дочери боярина Ивана Мстиславского. Василий Черкасский участвовал в Ливонской войне, возглавлял полк русской армии во время нашествия крымского хана Давлет-Гирея в 1591 г., после этого, до 1599 г., находился во главе войск, охранявших южные подступы к Москве, был воеводой в Смоленске, а потом, в 1607 г., – в Переяславле-Рязанском. Тогда же он был убит сторонниками Лжедмитрия II {60 Кушева . раб. – С. 155; X. Экономическое и культурное развитие Кабарды и Балкарии в XIX веке. – Нальчик. – 1965. – С. 43; Кабардино-русские отношения... – С. 384, 404, 425.}.

В 1570 г. крымские войска под предводительством царевича Алды-Гирея вторглись в Закубанье и напали на «баазытцких черкасов», которых считает абазинами. На помощь к последним явились кабардинцы с князем Темрюком. В битве (возможно, на р. Афипсе) «баазытцкие черкасы» и кабардинцы потерпели большое поражение. Сам Темрюк был ранен, а двое его сыновей попали в плен {61 Кабардино-русские отношения... – С. 22, 23; Кушева . раб. – С. 155, 253, 254; Карданов . раб. – С. 127.}. В результате победы крымцев наступило временное ослабление абазино-русских связей и усиление турецко-татарского политического влияния на Северо-Западном Кавказе. К рубежу XVI – XVII вв. относится известие о набеге кабардинцев на абазин {62 Сношение России с Кавказом. – М. – 1889. – С. 2.}. Но в XVI – XVII вв. в кабардино-абазинских отношениях преобладали мирные связи. Например, брат русского боярина Василия Черкасского «абазинский Алкаш-князь Кардануков» сопровождал кабардинского князя Казыя Шепшукова во время поездки в русскую крепость Терки в 1614 г., чтобы просить военную помощь против «его Казыева недругов» {63 Кабардино-русские отношения... – С. 82.}. В 1616 г. абазины вместе с адыгейцами, кабардинцами и ногайцами принимали участие в походе крымского хана через Северный Кавказ против Ирана {64 Кабардино-русские отношения... – С. 93.}. В 1570-х годах приморские абазины (джики) вместе с адыгейцами и абхазами участвовали в междоусобице в Мегрелии {65 Вахушти Багратиони. Указ. раб. – С. 237; Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе // СМОМПК. – 1897. – Вып. XXII. – С. 56.}. В первой четверти XVII в. приморские абазины с абхазами и сванами поддержали мегрельского владетеля Левана Дадиани, а в 1623 г. абазины и абхазы помогли Левану одолеть имеретинского царя Георгия {66 Вахушти Багратиони. Указ. раб. – С. 244.}.

Что касается абазин-тапанта, обитавших на Северном Кавказе, то они вместе с адыгами сопротивлялись турецко-татарской агрессии и при удобном случае искали покровительства Московского государства. В 1634 г. терские воеводы доносили царю, что из «абазинской землицы» прибыл к ним «мурза Кумургука Отлепщукин Ловов», т. е. один из тапантовских князей Лоовых, в сопровождении своих узденей и сообщил, что «брат его большой, Цека-мурза абазинской владелец, с ними, з братьею своей 12 человек, и со всеми своими абазинскими людьми... прислали ево, Кумургуку, бити челом тебе, государю... чтоб ты, государь, их пожаловал, велел им, Цеке з братьею, и со всеми своими людьми быть под твоею государевою высокою рукою в холопстве и во всем твоем государстве поведенье со всеми своими людьми Абазинскими землицы навеки неотступным». В том же году Кумугока принес присягу на подданство, но, как пишет , остается неясным, присягнул ли он лишь «за абазин племени Лоо или за всех абазин группы Таланта» {67 Кушева . раб. – С. 156.}.

Удаленность абазин от русских пределов препятствовала тогда установлению прочных связей с Московским государством. Связи эти сильно зависели от позиции Кабарды, располагавшейся между абазинами и ближайшими русскими укреплениями. В 1642 г. кабардинские князья Алегук и Ходождук Казыевы со своими подданными, опасаясь нападения царских войск, ушли «за Кубань реку под Абазы» {68 Кабардино-русские отношения... – С. 208, ср. с. 404.}. Но уже на следующий год Алегук и Ходождук Казыевы совещались с несколькими ногайскими и абазинскими князьями о возможности примирения с царской властью. Совещание проходило в районе Пятигорья, куда для этого прибыли «абазинские мурзы Хачака мурза Янтомир-мурзин да Сарали (или Сарлап) мурза Левов да Казый мурза Доруков да Янсох Бийбердеев да Алкас мурза Бегишев да Джаным мурза Бабуков». Таким образом, в совещании участвовали тапантовские феодалы (Лоов, Дударуков, Бибердов, Джантемиров, Бабуков) и, возможно, баговский феодал (Багошев). Совещание, наверное, одобрило русскую ориентацию, так как вскоре после этого для принесения присяги Московскому государству в Терки прибыли Алегук с ногайцами и «Сарлап мурза» Лоов {69 Кушева . раб – С. 156, 157.}. Там же в 1652 г. присягал на верность Московскому государству абазинский «мурза Янхот Левов» (Лоов) {70 Кушева . раб – С. 157.}.

История абазин богата феодальными распрями. упоминает предание о борьбе абазин во главе с князем Оздемиром против упомянутого выше Инала. Вместе с последним выступало адыгейское племя хегачи, которое разбил Оздемир. На стороне Оздемира, кроме абазин, находились также абадзехи. Инал победил, а Оздемир погиб {71 Ногмов . раб. – С. 70. }. По абадзехскому преданию, Оздемир был абазин, поселившийся в урочище Хамыши {72 Бассейн Псекупса // КВВ. – 1867. – № 5.}. Когда, по словам , после смерти Инала среди адыгов вспыхнула междоусобица и Идар, внук Инала, явился с адыгейцами в Кабарду и вступил в бой с кабардинцами около Кызбуруна, в войске Идара находились и «абазинские пешие толпы» {73 Ногмов . раб. – С. 86.}. Когда же при сыновьях Идара на Кабарду напали аварцы и кумыки, абазинская пехота под предводительством одного из Лоовых помогла кабардинцам в разгроме дагестанцев {74 Ногмов . раб. – С. 99 – 102.}.

Сохранились предания о войнах тапанта, тамовцев и кизилбековцев против карачаевцев {75 Дьячков-Тарасов о Карачае и карачаевцах // СМОМПК. – 1898. – Вып. XXV. – С. 65; его же. Социальные формации Карачая и их современная экономическая мощность // 3ап. Северо-Кавказского краевого горского научно-исследовательского института. – Ростов-на-Дону. – 1928. – Т. I. – С. 138 – 143, 145; Орлов ли частная земельная собственность в Карачае // ИОЛИКО. – 1902 – Вып. III, – С. 192; Иваненко // Там же. – 1912. – Вып. V. – С. 33; Карачаевцы. – Черкесск. – 1978. – С. 318, 319.}. Последние в свое время покинули Архыз, будто бы из-за нападений кизилбековцев {76 Извлечение из отчета об осмотре казенных свободных земель нагорной полосы между рр. Тебердой и Лабой // ССКГ – 1879. – Вып. IV. – С. 14; Карачай. – Ростов-на-Дону. – 1927. – С. 35.}. Но существуют предания о взаимных браках абазин с карачаевцами и поселении абазин в Карачае. Карачаевские фамилии Кубановы, Борлаковы, Гокаевы, Хубиевы и Хачировы вели свое происхождение от кизилбековцев {77 Дьячков-Тарасов о Карачае... – С. 65; его же. Социальные формации... – С. 140, 141, 143; Сысоев // СМОМПК. – 1913. – Вып. XVIII. – С. 137; Указ. раб. – С. 43.}.