Абазины (стр. 3 )

Сохранились сказания о набегах северокавказских абазин на своих соотечественников на Черноморском побережье {78 Достоверные рассказы об Абазии. – П. – 1850. – Т. VI. – Кн. II. – С. 9 – 13.} и о разорении причерноморскими абазинами абазинского селения Дахе-Ду на Северном Кавказе {79 Кабардинский фольклор. – С. 420 – 423.}. Кабардинская песня упоминает нападение тапанта на какое-то, очевидно абадзехское, селение в верховьях р. Белой {80 Кабардинский фольклор. – С. 376, 377.}. Карачаевское предание напоминает о совместном набеге тапанта и абадзехов на селения по р. Гиаге {81 Дьячков-Тарасов о Карачае... – С. 84 – 87.}. В памяти абадзехов сохранились рассказы о столкновениях их с чегреями, баракаями и баговцами {82 Дьячков-Тарасов // ЗКОИРГО. – 1902. – Кн. XXII., – Вып. 4 – С. 11.}. Известны предания о нападениях ногайцев на абазин-трамовцев {83 Кабардинский фольклор, – С. 376, 377.} и абазин на ногайцев {84 Дьячков-Тарасов формации... – С. 143.}.

Отмеченное выше относительное могущество абазин было непродолжительным. Вскоре они попали в зависимость от кабардинских и бесленеевских князей. В 1743 г. кабардинский князь Магомед Атажукин утверждал, что «теми абазинскими шестью деревнями еще прадед их Кази владел» {85 Кабардино-русские отношения в XVI – XVIII вв. – М. – 1957. – Т. II, XVIII в. – С. 152.}. Примерно то же заявляли кабардинские князья так называемой «кашкатавской партии» в 1748 г. {86 Кабардино-русские отношения в XVI – XVIII вв. – М. – 1957. – Т. II, XVIII в. – С. 164.}. Согласно этим заявлениям, абазины-тапанта уже в XVII в. находились в зависимости. По сообщению, относящемуся к 1753 г., зависимость была установлена во время правления в Кабарде князя Инала. Тогда под кабардинское покровительство будто бы отдался переселившийся с гор абазинский владелец Хаджи Ахмед с двумя подвластными ему фамилиями Манугх и Хохона. Позже к ним присоединились другие абазины {87 Кабардино-русские отношения в XVI – XVIII вв. – М. – 1957. – Т. II, XVIII в. – С. 189 – 190.}.

Выше говорилось, что в XVI и в начале XVII в. абазинские феодалы самостоятельно обращались за помощью к Московскому государству, присягали на верность ему, а иногда и принимали крещение. Эти факты говорят о тогдашней их независимости. Показательно также и то, что в XVI и в начале XVII в, абазинских владельцев, как и кабардинских, источники называли князьями, а в дальнейшем титул «князь» удерживается за кабардинскими феодалами, абазинские же именуются «мурзами» и «узденами». В этой связи отметим свидетельство московских послов, проезжавших в 1639 г. через Кабарду. Они сообщали, что старшего кабардинского князя Алегуки в ту пору дома не оказалось: «Алегуки в Кабарде не было, а был в Абазах». На 27-й день пребывания послов во владениях Алегуки последний «прислал из Абазы... узденя своего Уранбу» {88 Посольство дьяка Федора Елчина и священника Павла Захарьева в Дадианскую землю // Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских при Моск. ин-те. – М. – 1887. – Кн. II. – С. 317 – 318.}. Не исключено, что длительное пребывание кабардинского князя на абазинской земле было связано со сбором дани или с иными акциями сюзерена по отношению к вассалам.

Тапанта попали в зависимость от кабардинских князей, вероятно, в XVII в. Очевидно, тогда же была установлена зависимость части абазин от бесленеевских князей.

Сохранились скудные и довольно поздние данные о характере этой зависимости. Кабардинские князья требовали ежегодно по барану с каждого двора. В начале XIX в. вместо барана абазинский двор стал платить 1 рубль серебром. Кроме того, абазины были обязаны содержать у себя на всем готовом княжеских представителей {89 Указ. раб. – С. 126; Ногмов . раб. – С. 160 – 162; Племя Адиге // Кавказ. – 1862. – С. 22.}. в начале XIX в. писал, что абазины «подчинены князьям Кабарды и повинуются ниже их стоящим их агасирам (?)» {90 Кlаproth. , 454.}.

В 1720 г. крымские татары и ногайцы захватили на р. Баксане 200 абазинских хозяйств и, переселив в Закубанье, превратили их в подданных крымского хана {91 Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 27.}. В 1731 г. кабардинские князья, считавшие этих абазин своими данниками, намеревались вернуть их силой на прежнее место. Но, так как к этому времени Закубанье было в сфере влияния Крыма, царское правительство во избежание политических осложнений рекомендовало кабардинцам воздержаться от этой акции {92 Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 46, 52, 59.}. В 1738 г., во время новой русско-турецкой войны, кабардинцы с согласия царского правительства и с помощью калмыков возвратили абазин в Кабарду, на старые их пепелища {93 Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 95 – 97.}. В 1742 г. кубанский сераскир неудачно пытался взять дань с абазин, живших по Кубани, и угнал их лошадей. Абазины настигли сераскира у р. Лабы и в происшедшем сражении убили до 100 ногайцев, потеряв около 80 чел., в том числе владельца Касая Лоова {94 Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 128, 129, 157.}.

По Белградскому миру между Россией и Турцией в 1739 г. р. Кубань была объявлена границей. Турции, а Кабарда провозглашена независимой, чтобы служить барьером между обоими государствами. В 1748 году Турция пожаловалась России на кабардинцев, которые укрывают у себя абазинских беглецов из Закубанья и сами «сильно уводят и внезапными на Кубань подбегами» причиняют вред турецким подданным {95 Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 138.}. В ответ на жалобу кабардинские князья сообщили русскому правительству: «Абазинской народ точно издревле наш, и деды и прадеды их нам были послушны, и хану крымскому никакого до них дела нет. К тому ж они с нами однозаконцы и разговор имеют такой же, как и мы... Когда случится временем оные абазинцы кочуют в крымской стороне, тогда кубанский сераскир берет с них по три и по четыре лошади и только за то, что они на их земле кочуют. А когда паки в нашу сторону возвратятся, то уже в кубанскую сторону ничего не дают, и оные тамо кочуют тогда, когда мы позволения дадим, мы же от них что не берем, то яко жалованье, для пропитания своего употребления» {96 Кабардино-русские отношения... – Т. II. –С. 164.}.

В 1746 г. проживающие на Кубани дударуковцы, спасаясь от притеснений со стороны кабардинских князей, бежали в какую-то местность «Тюмеги» {97 Иванов для истории Кавказскою края // Кобякова географического, статистического, исторического и этнографического материала в «Ставропольских губернских ведомостях». – Тифлис. – 1879. – С. 134 – 149; Бутков для новой истории Кавказа с 1720 по 1803 гг. – СПб. – 1869. – Т. 1. – С. 175.}. В 1753 г. кабардинский князь Асланбек Кайтукин «паки оных абазинцев на Кубани увел» {98 К истории междоусобной борьбы кабардинских феодалов в XVIII веке // Уч. зап. научно-исслед. ин-та этнических и национальных культур народов Востока. – М. – 1930. – Вып. II. – С. 84.}. В 1758 г. этот Асланбек возглавлял бесленеевцев и брал дань с мысылбаев {99 Кобяков . раб. – С. 359.}. Мысылбайский князь Чанбары Егибеков, эмчек кабардинского князя Касая Атажукина, в 1760 г. был подвластен другому кабардинскому князю – Джанхоту Татарханову. Крымский хан Крым-Гирей приходился Егибокову племянником. В 1760 г. из-за убийства Егибокова чемгуями вспыхнула кровная месть между мысылбаями и кабардинцами, с одной стороны, и чемгуями – с другой. В 1761 г. крымский хан вторгся в Закубанье, чтобы отомстить за смерть своего дяди. Хан призвал и тапанта присоединиться к своему войску, но те хана не поддержали. Его войско потерпели поражение за р. Белой.

В это время среди тапанта появился протатарски настроенный кабардинский князь Хаджи Темрюк, который «учредил себя над абазинцами главным командиром». На абазинской территории, на р. Малый Зеленчук, он с помощью крымских мастеров приступил в 1761 г. к постройке боевой башни, получившей название Кайдух (Къайдыхв) {100 Кобяков . раб – С. 178, 198, 204; Лавров Адиюх в Черкесии // Кратк. сообщ. о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. – М., Л, – 1940. – Вып. VII; его же. О времени постройки кабардинской башни на р. Малом Зеленчуке // Уч. зап. Кабардинского научно-исследовательского института. – Нальчик. – 1948. – Т. IV.}.

Хаджи Темрюк неудачно старался собрать абазинское ополчение в помощь хану Крым-Гирею, напавшему на чемгуев {101 Кобяков . раб. – С. 175 – 217.}. В том же 1761 г. абазины участвовали в неудачном походе кабардинцев на приморских абазин, или абхазов {102 Кобяков . раб. – С. 175 – 217.}.

Географическое положение Северного Кавказа предопределяло его тесные контакты с государственными образованиями на восточноевропейской равнине. Тот, кто владел низовьями Волги и Дона, превращался в политического гегемона на Северном Кавказе. Так было всегда. С падением Астраханского ханства и с казачьей колонизацией Дона в XVI в. таким гегемоном стало Русское государство. Но только в XVIII в. Россия смогла активизировать свое проникновение на Кавказ. Здесь она столкнулась с Турцией, которая сама претендовала на Кавказ и успела объявить горцев своими подданными. Последнее не соответствовало фактическому положению дел, так как горцы, в том числе и абазины, жили независимо от турецких властей и не признавали этой зависимости.

Таланта обитали не только по р. Куме, но и по обоим берегам Кубани, а это последнее являлось источником многих дипломатических споров между Россией и Турцией. По Белградскому миру 1732 г. границей Турции была объявлена р. Кубань, и в силу этого тапанта оказались пограничным народом с неясным формальным подданством. Когда в 1769 г. ген. де Медем предпринял поход против кабардинцев, в его лагерь у Бештау явились депутаты от тапанта с просьбой о принятии их в российское подданство, что и было удовлетворено. При дальнейшем движении де Медема к р. Кубани к нему прибыли депутаты от мысылбаев, также заявившие о своем решении стать российскими подданными. Чтобы положить конец турецким притязаниям на тапанта и мысылбаев, русское правительство намеревалось переселить мысылбаев из-за Кубани в район Кашкатау в Кабарде. Но это не устроило мысылбаев, так как привязало бы их окончательно к кабардинским князьям. Воспротивились этому и кабардинцы, не желавшие уступить части своих земель. Так этот проект и не осуществился {103 Бутков . раб. – Ч. 1. – С. 295 – 298, 473 – 474; Грабовский к России Кабарды и борьба ее за независимость // ССКГ. – 1876. – Вып. IX. – С. 131 – 133.}.

Абазины, особенно тапанта, тяготились зависимостью от кабардинских князей и искали случая с помощью России освободиться от этого ига. Но для царского правительства абазинский вопрос в XVIII и в начале XIX в. был подчиненной частью другого, более крупного в то время вопроса – кабардинского. Отсюда разное отношение правительства к абазинам в разные периоды.

Так как присяга тапанта и мысылбаев в 1769 г. не привела их к освобождению от кабардинского ига, они вскоре нарушили условия присяги. Уже в 1767 г. .кто-то из тапанта убил кабардинского князя, и они стали подвергаться разорению со стороны родственников и подвластных убитого. Видя, что правительство Екатерины II по политическим соображениям поддерживает кабардинцев, тапанта стали искать поддержки у крымского хана. Когда во время русско-турецкой войны крымский хан со своим войском в 1774 г. пришел через Закубанье и стал лагерем на реке Малке, к нему присоединились тапантовцы и другие абазины. Ханское войско рассеялось по степи небольшими отрядами и чинило нападения на посты русских войск, но, раздробив свои силы, не смогло взять Моздок и нанести существенный вред противнику {104 АКАК. – Т. 1. – С. 88; Бутков . раб. – С. 495.}.

По Кучук-Кайнарджийскому миру 1774 г. Турция признала Кабарду в составе России. Россия создала укрепленную линию от Азова до Моздока. В 1784 г. возникли русские укрепления и по соседству с абазинами: Прочный Окоп и Преградный Стан, а также редуты: Невинномысский, Убеженский, Григориполис и Темишбек {105 История Хоперского полка Кубанского казачьего войска. – Тифлис. – 1900. – С. 62, 63.}.

К этому времени относится пребывание ген. Фабрициана на посту начальника кордонной линии. Он препятствовал кабардинским князьям облагать данью абазин, и последние были признаны независимыми от Кабарды. Но так продолжалось недолго {106 Кlарrоth}. Политика Фабрициана не нашла отражения в каком-либо официальном документе. Уже в 1785 г. при поддержке командования кордонной линии на «народном» собрании кабардинской знати на р. Гунделене было вынесено постановление, подтверждавшее зависимость абазин {107 Бутков . раб. – Ч. 2. – С. 163, 164.}. В 1786 г. кумские абазины «по неудовольствию на кабардинцев» бежали в Северный Карачай. Царские войска, посланные в погоню за ними, не смогли вернуть беглецов {108 Щербина Кубанского казачьего войска. – Екатеринодар. – 1911. – Т. 1. – С. 400, 401.}.

В 1787 г. вспыхнула новая русско-турецкая война. Воспользовавшись ею, чеченский религиозный фанатик шейх Мансур после понесенного им поражения от русских войск бежал к абазинам и поднял их на борьбу с Россией. В ответ на это крупные воинские силы ген. перешли р. Кубань и произвели опустошения на пространстве между Кубанью и Лабой. Мансур бежал на Черноморское побережье и скрылся в турецкой крепости Анапа. Одновременно 5 тыс. кабардинцев также переправились через р. Кубань и силой увели оттуда часть тапанта на левый берег верховий р. Кумы {109 Бутков . раб – Ч. 2. – С. 200 – 206; История войны и владычества русских на Кавказе. – СПб. – 1886. – Т. II. – С. 252 – 255; Кубанский егерский корпус // ВС. – 1893. – № 2. – С. 193 – 194; Волконский в 1787 – 1799 гг. // КС. – 1890. – Т. XIV. – С. 16 – 20; Указ. раб. – Т. I. – С. 402 – 406; История 80 пехотного Кабардинского полка. – СПб. – 1881. – Т. I. – С. 171 – 174; Кабардино-русские отношения... – Т. II. – С. 369.}. Гнет кабардинских князей порождал недовольство у абазин. Сильнейший тапантский феодал Сарали (Сарал-ипа) Лоов в 1789 г. снова бежал за Кубань {110 Волконский . раб. – С. 65 – 66.}.

Турция, понеся тяжелые поражения от русских войск на Дунае, решила попытать счастья на Кавказе. В 1790 г. трапезундский Батал-паша с большим войском выступил из Анапы на восток. Семикратное превосходство турецкой армии над выступившим противнее русским отрядом ген. Германа не помешало полному разгрому турок. Это произошло 30 сентября в верховьях р. Горькой (южнее г. Черкесска). Горцы, к том числе абазины, не оказали помощи туркам, а при беспорядочном бегстве турецких солдат абазины брали их в плен. В память об этой победе основанную позже рядом с местом боя станицу назвали Баталпашинской.

Бежавшие за Кубань абазинские феодалы Сарал-ипа и Джамбулат Лоовы в 1792 г. прибыли на р. Куму, чтобы увести за Кубань своих оставшихся подданных, но встретили с их стороны сопротивление {111 Бутков . раб. – Ч. 2. – С. 227; Указ. раб. – С. 197 – 200; Материалы для истории Северного Кавказа 1787 – 1799 гг. // КС. – 1899. – Т. XX. – С. 344, 346, 443, 450, 454.}. Кумские абазины не имели желания покоряться и кабардинским князьям. Чтобы сломить сопротивление абазин, те в 1796 г. организовали вооруженный поход на р. Куму. Русские войска отразили нападение на абазин {112 Бутков . раб. – Т. 3. – С. 547.}.

Охотники до власти над абазинами находились не только среди кабардинской и беглой абазинской знати. В 1798 г. ногайский султан Арслан-Гирей ходатайствовал «о удостоении его над подчиненными ему народом и над абазинами... званием сераскира с предоставлением ему власти управлять делами оных по их обычаю». Правительство отказало султану {113 Бутков . раб. – Т. 3. – С. 152 – 154.}.

В начале 1800 г. к закубанским дударуковцам бежал кабардинский князь Адыл-Гирей Атажукин. При этом он пытался силой увести с собой за Кубань кумских тапантовцев. Русские войска вернули их назад {114 Бутков . раб. – Т. 3. – С. 561; АКАК. – Т. 1. – С. 720; Грабовский . раб – С. 180.}. В том же году 30 абазин бежали из-за Кубани на Куму {115 АКАК. – Т. 1. – С. 732.}. Кумские абазины принимали участие в военных действиях против закубанцев. Так, сформированный на р. Куме отряд из 1000 ногайцев и 500 тапантовцев в январе 1802 г. пытался прорваться на р. Уруп для нападения на мысылбаев, но был отбит {116 АКАК. – Т. 1. – С. 740, 741.}.

Российские подданные, абазины до 1802 г. управлялись собственными феодалами, которые подчинялись начальнику Кавказской кордонной линии. В мае же этого гида над кумскими абазинами и ногайцами был поставлен пристав, непосредственно подчинявшийся коллегии иностранных дел. Первым приставом был назначен коллежский советник Макаров {117 Грабовский . раб – С. 181 – 182.}. Но в 1804 г. новый пристав (ногаец ген. Султан Менгли-Гирей) снова был подчинен командующему Кавказской кордонной линией {118 АКАК – Т. VII. – С. 930.}.

В 1804 г. ген. Глазенапп производил карательную экспедицию в Кабарде. Много кабардинцев бежали за Кубань, положив начало нынешнему черкесскому населению Карачаево-Черкесии. Во время этих событий абазины оставались лояльными к России. В отместку за это кабардинские князья со своим отрядом явились на р. Куму и потребовали от абазин уплаты штрафа. Пока Глазенапп еще находился в Кабарде, бежавший кабардинский князь Росламбек Мисостов собрал за Кубанью большое ополчение горцев (в том числе и закубанских абазин) и с его помощью угнал за Кубань проживавших на р. Куме тапантовцев. Одних только абазин было угнано до 900 семейств. Предприятию Мисостова способствовало недовольство абазин политикой правительства. писал: «Неспособность их (абазин. – Авторы) пристава, буйство казаков и наущение турков заставили сей народ в 1804 году бежать вместе с ногайским народом за реку Кубань» {119 АКАК – Т. VII. – С. 942; Грабовский . раб. – С. 184; Указ. раб. – Т IV. – С. 375; Короленко край // ВС. – 1893. – № З. – С. 151, 152.}. Это событие послужило темой для поэмы «Измаил-бей» {120 Лавров в творчестве Лермонтова // Красная Черкесия, – 1941. – № 81.}.

В конце 1804 г. отряд ген. Лихачева выступил в горы для возвращения тапанта и ногайцев. Встретив на р. Малом Зеленчуке упорное сопротивление, отряд вернулся в Невинный Мыс с большими потерями, не выполнив поставленной задачи {121 АКАК. – Т. II. – С. 1019; Грабовский . раб. – С. 185; Указ. раб. – Т. II, – С. 204.}. Весной 1805 г. пристав Менгли-Гирей вывел из-за Кубани 710 семей тапантовцев, и лишь 172 семьи остались за Кубанью. Так как по договору с Турцией 1791 г. р. Кубань была признана границей между Россией и Турцией, поход Менгли-Гирея вызвал протест анапского паши. Ему ответили, что этот поход был вызван необходимостью вернуть российских подданных, которые были незаконно захвачены {122 АКАК. – Т. II. – С. 946.}.

Садзы в 1806 г. помогали владетелю Абхазии Келеш-бею Чачба в борьбе против турок {123 Краткий очерк истории Абхазии. – Сухум. – Ч. I. – С. 145.}.

Положение тапанта было трудным. Их притесняли и кабардинские князья, и царские начальники. Жить за Кубанью, где обитали их притеснители – «беглые» кабардинские князья, было не лучше, чем на ее правом берегу. Тапанта метались из стороны в сторону. В 1805 г. на р. Куму вышла из гор абазинская семья из 11 человек. Все они приняли христианство и под фамилией Затиных были зачислены в казаки станицы Северной Хоперского полка. Около того же времени приняли христианство и зачислились в казаки того же полка еще 96 абазин, поселившихся на Чурековых хуторах под Георгиевском. В 1807 г. зачислились в казаки 20 абазин-клычевцев {124 Указ. раб. – Т. II – С. 195, 196.}.

С помощью России абазины надеялись избавиться от притеснений со стороны кабардинских князей, которые, со своей стороны, добились от царского правительства признания их права на взимание с абазин дани. В 1806 г. эти князья подали прошение, в котором писали: «просим бывших у нас с давних времен в подданстве, а ныне вспомоществованием России от нас совсем отклонившихся абазинцев и горцев также по-прежнему отдать их в наше подданство» {125 АКАК. – Т. III. – С. 644.}. Прошение удовлетворено не было.

В начале 1807 г. у тапанта и ногайцев был учрежден духовный (шариатский) суд {126 АКАК. – Т. III. – С. 629.}.

В 1807 г. за Кубанью вспыхнула эпидемия чумы. Вскоре она перекинулась на кумских абазин. Страшная зараза производила большие опустошения. Не имея элементарной медицинской помощи, люди гибли {127 АКАК. – Т. III. – С. 632, 533.}. В апреле 1808 г. ген. Булгаков доносил, что чума в основном прекратилась, но остатки ее еще держатся «только в жилищах ногайского и абазинского народов в пределах Кавказской губернии» {128 АКАК. – Т. III. – С. }. Но в мае того же года обнаружилась новая вспышка чумы. Александр I обвинил в этом абазин, так как «зараза в аулы ногайские занесена абазинами, беспрестанно с ними сообщения имеющими» {129 АКАК. – Т. III. – С. 58.}. Царь приказал изолировать абазинские и ногайские селения на р. Куме от всяких сношений с окрестным населением, окружив их цепью войск. Кроме того, для пресечения общения кумских абазин с закубанцами царь распорядился переселить первых внутрь Кавказской губернии, к Невинному Мысу {130 АКАК. – Т. III. – С. 59 и 687.}. Приказ о переселении встретил у кумских абазин энергичный протест {131 АКАК. – Т. III. – С. 59.}. Ведь их и так не пускали к собственным стадам, находившимся на пастбищах под охраной войск. Не пускали их и на полевые работы. Начался голод, который еще больше способствовал распространению чумы. В результате абазины, как доносил ген. Булгаков, «оказывают буйственное неповиновение и дух возмущения, и ...берутся за оружие, желая чтобы были сняты все военные цепи, их окружающие, и меры к прекращению язвы были бы предоставлены им самим» {132 АКАК. – Т. III. – С. 634.}.

В октябре 1808 г. к кумским абазинам прибыли царские войска и взяли заложников от лоовцев и дударуковцев. Переселиться на новые места согласился лишь князь Атажук Лоов. Абазинский народ, по словам , «решился тайным образом рассеяться, что им и удалось. Из числа их часть перешла за реку и водворилась между... бешилбаями, от коих получают пропитание; а другая скрылась в лесах, вспомоществуемая человеколюбием своих однородцев, самая малая часть осталась на прежних местах и скрытым образом достает себе необходимое пропитание» {133 АКАК. – Т. III. – С. 633, 634; Указ. раб. – С. 132 – 134.}. Ко всему этому «скот их дворовой большей частью разбрелся по окружным горам во время зимы, будучи без призору, так как они все вообще подвергались карантинному очищению» {134 АКАК. – Т. IV. – С. 844.}. А тут еще кабардинский князь Атажуко Атажукин в 1809г. попытался силой взыскивать подать с кумских абазин. Но правительство на этот раз впервые официально объявило кабардинским князьям, что «они не имеют никакой власти над абазинами» {135 АКАК. – Т. IV. – С. 849, 851, 852.}.

В том же 1809 г. один из князей Лоовых убил ногайского султана Бахты-Гирея, и ногайцы при поддержке абадзехов провозгласили кровную месть {136 АКАК. – Т. IV. – С. 885 – 888.}. Тогда же проживающие за Кубанью баракаевцы, вместе с закубанскими черкесами и ногайцами, напали на станицу Каменнобродскую и подвергли ее полному разорению, но на обратном пути сами понесли тяжелые потери {137 Указ. раб. – Т. II. – С. 205, 206.}. Опасаясь мести за убийство Бахты-Гирея, князья Лоовы в 1811 г. вместе со своими подданными переселились на р. Подкумок к Ессентукскому посту {138 АКАК – Т. IV. – С. 837.}.

В 1811 г. жители Цандрипша и многие общины мысылбаев вместе с бесленеевцами присягнули на подданство России {139 АКАК – Т. IV. – С. 838, 9}.

Кровомщение между ногайцами и абазинами-лоовцами лихорадило край. В 1812 г. правительству удалось не допустить большое ополчение ногайцев и закубанских абазин до разорения лоовцев, а виновник этой вражды, убийца Лоов, был арестован и отправлен в Астрахань, откуда ему все-таки удалось бежать {140 АКАК. – Т. V. – С. 858, 859.}.

Недовольство горцев политикой царской администрации вызвало в 1813 г. посылку ген. Дельпоцо на Кавказскую кордонную линию с заданием «открыть причины волнения между закубанскими кабардинцами, абазинцами и... ногайцами». Давлет-Гирей Лоов и другие феодалы показали, «что народы им подведомственные вообще недовольны российским правительством за необращение к ним ни малейшего внимания, также за то, что самые справедливейшие их просьбы оставляются начальством в пренебрежении и что все притеснения, терпимые ими от воровства, делаемого у них казаками, не только никогда почти не удовлетворяются, но нередко случается, что когда открыты бывают самые следы похищения, то вместо розыска, искавшие бывают захватываемы и содержимы долгое время под караулом» {141 АКАК. – Т. V. – С. 857.}.

Тапантовский князь Росламбек Клычев в 1813 г. активно участвовал в захвате закубанцами ногайцев, обитавших на р. Калаусе, и переселении их к мысылбаям за Кубанью {142 АКАК. – Т. V. – С. 879, 880; Указ. раб. – Т. II. – С. 206 – 207.}.

Кабардинские князья не теряли надежды восстановить свое право на взимание дани с абазин. В 1814 г. они обратились к правительству с новым ходатайством по этому вопросу, но опять не получили удовлетворения {143 АКАК. – Т. V. – С. 868.}.

В 1816 г. несколько десятков абазин приняли православие и были зачислены в казаки ст. Северной Хоперского полка {144 Указ. раб. – Т. II. – С. 226.}. Видимо, это были беглые крестьяне и рабы, стремившиеся таким путем избавиться от власти своих хозяев. Во всяком случае, переход в православие не был самоцелью. Это видно из следующего: в 1821 г. астраханская духовная консистория сообщала, что крещеные абазины Чурековых хуторов (под Георгиевском) в церковь «никогда не ходят и на исповеди никогда не бывают» {145 АКАК. – Т. VI. – Ч. 1. – С. 412.}.

В первой четверти XIX в. на Северном Кавказе царское правительство наибольшее внимание уделяло окончательному присоединению Кабарды. Та часть тапанта, которые обитали в непосредственной близости к Кабарде, разделяли общую с ней судьбу. В 1818 г. во время карательной экспедиции в Кабарду царские войска разорили сел. Трамово около Константиногорской крепости {146 Указ. раб. – С. 191, 204.}. В 1821 г. было зачислено в казаки смешанное абазино-кабардинское население сел. Бабуковского (406 чел.) {147 АКАК. – Т. VI. – Ч. 2. – С. 607; Бабуковцы // Ставрополь-ские губ. ведомости. – 1879. – № 50.}. В 1822 г., во время похода ген. Ермолова в Кабарду, кумские абазины под руководством Нартукова сражались на стороне кабардинцев. Ермолов окончательно победил кабардинских сепаратистов, и с этого времени Кабарда не только юридически, но и фактически вошла в состав Российской империи. При этом многие кабардинцы бежали к своим единоплеменникам в Закубанье. Это вызвало новые выступления закубанцев против царских войск. Мысылбаи вместе с бесленеевцами в том же году покинули свои жилища в предгорьях и, удалясь в горы, снова стали в ряды «непокорных» горцев. В декабре 1822 г. крупный отряд солдат и казаков взял абазинское сел. Дударуковское {148 АКАК. – Т. iv. – Ч. 2. – С. 486; Указ. раб. – Т. II. – С. 208, 209.}.

В 1824 г. отряд солдат и казаков атаковал на Малом Зеленчуке два тапантовских селения, Клычевское и (вторично) Дударуковское. Спавшие жители были захвачены врасплох и разбиты. Сохранилось письмо ген. Вельяминова к одному из местных крепостников, князю Бековичу-Черкасскому, из которого видно, что последний превращал пленных абазин джантемировцев в своих крепостных {149 Из архива князей Бековичей-Черкасских // КС. – 1910. – Т. XXX. – С 48.}. Так набеги на абазин преследовали и невоенные цели.

В 1827 г. на правом берегу верхнего течения р. Кубани были основаны станицы Невинномысская, Беломечетская, Барсуковская и Карантинная (переименованная в 1835 г. в Суворовскую) {150 Указ. раб. – Т. II. – С. 413, 414.}.

В 1828 г. за Кубанью собралось большое ополчение черкесов и абазин, намеревавшихся увести в горы «мирных» ногайцев и жителей сел. Лоовского на р. Куме. Меры, принятые командованием кордонной линии, помешали осуществлению этого плана. Но ополчение все же прорвалось через кордон и разорило сел. Незлобное {151 Кавказская линия под управлением ген. Емануеля // КС. – 1894. – Т. XV. – С. 393.}. В ответ отряд под командованием ген. Антропова выступил из Прочного окопа и напал на мысылбаев между р. Урупом и Большим Зеленчуком. Мысылбаи во главе с Хаджи Хахандуковым упорно сопротивлялись, но вынуждены были отступить в лес {152 Кавказская линия под управлением ген. Емануеля // КС. – 1894. – Т. XV. – С. 403, 404.}. Другой отряд казаков под командованием майора Канивальского напал на сел. Лоовское в низовьях р. Теберды, но большинство жителей успели скрыться в лесу {153 Кавказская линия под управлением ген. Емануеля // КС. – 1894. – Т. XV. – С. 405, 406; Указ. раб. – Т. II. – С. 387, 388.}.

Осенью 1828 г. командующий Кавказской кордонной линией ген. Емануель вступил в Карачай, и карачаевцы присягнули на верность России. В ноябре того же года приняли российское подданство бесленеевцы, а также мысылбаи в верховьях р. Урупа. Другой отряд царских войск направился к верховьям р. Губс, где обитали баракаевцы, и они тоже приняли присягу {154 АКАК. – Т. VII, – С. 882; Указ. раб – С. 423, 432, 438; Указ. раб. – Т. II. – С. 389 – 391.}.

Действия ген. Емануеля в 1828 г. отличались успехом. Но этот успех, как увидим дальше, был непрочен. Пока же эти события имели своим последствием то, что тамовцы, кизилбековцы, чегреи и баговцы, копавшие было в зависимость от бесленеевцев, теперь, после утраты бесленеевцами независимости, отказались впредь платить дань их князьям.

В то время как закубанские абазины вели вооруженную борьбу против царских войск, обитавшие на правом берегу Кубани князья таланта помогали последним.