Западня для императора (стр. 2 )

Исторический портрет

Александр Иванович Чернышёв родился в 1785 году. Рано лишившись отца, Александр Иванович остался на попечении матери

Получив прекрасное домашнее воспитание, был принят камер-пажом к высочайшему двору, затем служил в кавалергардском полку. Боевое крещение получил в сражении при Аустерлице, участвовал в кампании 1807 года.

После Шенбруннского мира остался в Париже в качестве доверенного лица русского императора и тайного военно-дипломатического агента.

Очень довольный деятельностью Чернышева во время пребывания его в Париже, государь произвел его в ноябре 1810 года в полковники.

С началом войны был отправлен к фельдмаршалу Кутузову и адмиралу Чичагову для объявления им плана общего движения русских войск к Березине. Вскоре по прибытии к Дунайской армии, Чернышёв был послан Чичаговым из Бреста, с лёгким конным отрядом в герцогство Варшавское, для действий в тылу австрийского корпуса Шварценберга. С этого времени начинается партизанская деятельность Чернышёва, причём, ему приходилось командовать не только мелкими, но и весьма значительными отрядами; особенно известно занятие им города Касселя в 1813 году.

В 1819 году он был назначен членом комитета об устройстве войска Донского.

В 1827 году назначен товарищем управляющего главным штабом и вслед за тем поставлен во главе военного министерства. На посту министра находился до 1852 года.

В 1848 году назначен председателем государственного совета.

«Всепарижскую» славу и любовь Александр Чернышёв приобрёл после знаменитого пожара в доме австрийского посла. Посол Австрии князь Карл Шварценберг, по случаю бракосочетания Наполеона с австрийской принцессой, давал пышный бал в своём парижском особняке. В разведке такую ситуацию всегда расценивали, как наивыгоднейшую для легализации легендирования.

Якобы, от плохо закреплённой свечи загорелся занавес в тот момент, когда приглашённые на бал гости танцевали. Мгновенно вспыхнула сухая мебель, пламя охватило стены, лёгкие платья дам. Началась паника, в бушующем огне гибли десятки людей, цвет парижского общества. И вдруг какой-то офицер вскочил на подоконник, его громкий повелительный голос заставил людей опомниться, не давить друг друга. Он организовал несколько смельчаков-спасателей, которые, бросаясь в огонь, вытаскивали пострадавших. Сам герой вынес из огня нескольких женщин. Этим героем и был Александр Иванович Чернышёв. Наутро слава о нём разнеслась по Парижу. Не было человека, который не мечтал бы познакомиться с умным, красивым, отважным русским офицером. До сих пор не известно подлинные причины этого пожара, столь необходимого для парижской славы резидента русской разведки.

За короткий срок Чернышёву удалось создать целую сеть информаторов в правительственных и военных кругах Франции. Он пользовался необычайным успехом у светских красавиц и завёл обширнейшие знакомства среди парижской знати. Весёлому и молодому русскому очень симпатизировала сестра Наполеона королева Неаполитанская, а другая сестра императора, Полина Боргезе, как вполне обоснованно поговаривали, и вовсе состояла с Чернышёвым в любовной связи.

Чернышёв завёл знакомство и с высшими французскими военными деятелями. Но первым источником информации был сам Наполеон. Его долгие беседы с Чернышевым в неофициальной обстановке дали свои плоды. Тёплые отношения Наполеона с русским полковником не были секретом для окружающих, и это придавало ему вес во французском обществе и позволяло расширять круг полезных знакомств.

Главный вывод, который сделал Чернышёв на основе своих бесед с Наполеоном и его окружением, он сформулировал в своих донесениях: «Война неотвратима и не замедлит разразиться». Он правильно указал срок нанесения удара и его направление.

В марте 1812 года после ссылки , с которым Воейков был близко знаком, по указанию императора руководитель военной разведки Алексей Васильевич получил назначение командиром 3-й бригады 27-й пехотной дивизии.

На посту руководителя военной разведки (Экспедиция к этому времени была переименована в Особенную канцелярию при военном министре) Воейкова сменил так же близкий Барклаю человек – полковник Арсений Андреевич Закревский.

Исторический портрет

Арсений Андреевич Закревский родился в 1783 году, по другим данным, 1786 году, в Тверской губернии.

С 1795 по 1802 год воспитывался в Шкловском кадетском корпусе. В кампанию 1805 года отличился в Аустерлицком сражении. В 1806 году полковой адъютант при генерале .

В кампанию 1807 года сражался под Прейсиш-Эйлау и Данцигом. В 1808 году исполняющий делами начальника канцелярии Каменского, в ходе русско-шведской войны отличился в сражениях при Куортане и Оровайсе.

В 1810 году переведён в Молдавскую армию, при штурме Рущука ранен в руку и ногу, отличился в сражении под Батион, за что награждён орденом Св. Георгия 4-го класса. В 1811 году переведён в Санкт-Петербург. 13 февраля 1812 года произведён в полковники и назначен директором "Особенной канцелярии военного министра" - фактически руководителем военной разведки.

В 1812 году находился в действующей армии. В кампанию 1814 года сражался при Бриенн-ле-Шато, Фер-Шампенуазе, был при взятии Парижа.

С 1815 года дежурный генерал Главного штаба Его Императорского Величества. В годах министр внутренних дел. С 1848 по 1859 год был московским  военным генерал-губернатором.

Считается, что большую роль в создании военной разведки сыграл и генерал-квартирмейстер (начальник штаба) Пётр Михайлович Волконский. Еще до войны 1812 года он отправлен был во Францию для изучения устройства французской армии и её генерального штаба; по возвращении оттуда, был назначен генерал-квартирмейстером (начальником штаба). Князя Волконского можно считать основателем русского генерального штаба, так как ему российская армия обязана учреждением училища колонновожатых, из которого и стал комплектоваться генеральный штаб.

Кстати

Все военные агенты Барклая дослужились до генеральских чинов, за исключением Григория Фёдоровича Орлова, который в 22 года потерял ногу при Бородино и вышел в отставку полковником.

Чернышёв же и вовсе достиг вершины бюрократической лестницы: в царствование Николая I возглавлял военное ведомство, а позже стал председателем совета министров, фактически вторым лицом в империи.

Аналитик «шпионств»

Обработкой и анализом всей информации русской резидентуры занимался Пётр Андреевич Чуйкевич. Он был приглашён на должность главного аналитика в Секретную экспедицию военного министерства самим Михаилом Богдановичем. Пётр Андреевич Чуйкевич был отставным ротмистром, известным военным писателем и переводчиком.

Исторический портрет

Пётр Андреевич Чуйкевич родился в 1783 году в Полтавской губернии. В декабре 1797 году окончил Сухопутный шляхетский кадетский корпус в Петербурге и служил прапорщиком в Кронштадтском гарнизонном полку. По тем временам он получил неплохое образование: мог читать на русском, французском и немецком языках, хорошо знал математику.

В 1804 году его перевели в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, заменявшую тогда Генеральный штаб. Молодой офицер участвовал в боевых действиях против французов в 1807 году и в войне с турками годах. В марте 1809 года Чуйкевич вышел в отставку.

К этому времени Чуйкевич – известный военный писатель и переводчик. Он изучает труды французского военного теоретика , пишет книги.

На Чуйкевича, как на человека способного к аналитическому мышлению, обратил внимание де Толли. Министр лично предложил отставному капитану должность в возглавляемом им ведомстве. В 1810 году Чуйкевич поступил на секретную службу.

В архивах военного ведомства сохранилось много документов, составленных Чуйкевичем. Пётр Андреевич направлял агентуру за границу, получал и обрабатывал разведывательные данные со всех концов Европы, писал аналитические записки, делал предложения об «учреждении шпионств» в различных пунктах, рассылал маршруты для передвижения воинским частям на западной границе. Это ему в начале января 1812 года поручили составить «дислокационную карту» наполеоновских сил в Германии. По этой-то карте военный министр и император следили за передвижениями французских корпусов к русской границе.

После того, как марте 1812 года произошла смена руководства главного разведывательного ведомства – Особенной канцелярии, назначенный на пост директора полковник Арсений  Андреевич  Закревский за короткий срок едва ли мог вникнуть во все детали разведывательной информации, полученной с 1810 года. Поэтому Чуйкевичу, как единственному офицеру, прослужившему в Особенной канцелярии с момента её возникновения, было поручено написать аналитическую записку о предстоящей войне с конкретными рекомендациями командованию. Эти аналитически выверенные предложения разведчика и легли в основу стратегического плана ведения боевых действий.

Высшая воинская полиция – русская контрразведка

Работать русской разведке приходилось в сложнейших условиях.

Первым эшелоном на пути проникновения русских разведчиков была контрразведка герцогства Варшавского.

Вторым заградительным эшелоном являлась наполеоновская контрразведка в Германии. Она объединяла в германских государствах и французской армии комплекс различных ведомств. Деятельность её находилась под прямым контролем Даву.

Третий заградительный эшелон был в самой Франции.

Словно, в ответ на деятельность русской военной разведки, активизировалась вражеская агентура на территории Российской империи

Активная работа вражеской агентуры требовало новых методов противодействия. И они были осуществлены после создания профессиональной контрразведки — Высшей воинской полиции.

На базе трёх секретных и неопубликованных дополнений к «Учреждению для управления Большой действующей армии», подписанных императором Александром I, впервые на законных основаниях была построена организационная структура русской военной контрразведки («Образование высшей воинской полиции», «Инструкция директору высшей воинской полиции», «Инструкция Начальнику Главного штаба по управлению высшей воинской полиции»).

На долю контрразведки и выпала основная тяжесть борьбы с французской агентурой в России.

Понимая, что вражеская агентура отслеживает все возможные шаги военного руководства России, и что, естественно, главным объектом будет руководитель контрразведки, Барклай де Толли делает совершенно неожиданное назначение.

Директором воинской полиции при военном министре, то есть, руководителем всей русской военной контрразведки назначен действительный статский советник, лектор немецкой словесности Московского университета, адъюнкт-профессор Яков Иванович де Санглен.

Кстати

О значимости руководителя русской военной контрразведки говорит тот факт, что прежде, чем решиться сослать , император неоднократно совещался с начальником военной контрразведки Яковом Ивановичем, не посвящая в тайны своих совещаний даже министра полиции генерала Александра Дмитриевича Балашова.

Исторический портрет

Яков Иванович де Санглен родился в Москве в 1776 году. Получив первоначальное воспитание в московских частных пансионах. в 1793 г. начал службу переводчиком в штабе вице-адмирала Спиридова. Воспользовавшись продолжительным заграничным отпуском, С. прослушал курс философии у проф. Платнера в Лейпциге и курс астрономии у проф. Боде в Берлине; затем по возвращении в Россию, после экзамена, был назначен в 1804 году лектором немецкого языка в Московский университет и открыл на русском языке курс публичных лекций по военным наукам и тактике. Его перевод с немецкого "Отрывков из иностранной литературы" появился в 1804 году. В в 1805—1806 гг. участвовал в издании ежемесячного журнала "Аврора" и в издании "Ученых Ведомостей".

В 1806 году Санглен назначен адъюнкт-профессором, а в следующем году оставил службу в университете, был причислен к штабу генерал-адъютанта князя . Затем состоял на службе при министре полиции, генерал-адъютанте Балашове, в должности начальника канцелярии министерства полиции.

После упразднения министерства полиции, с образованием департамента полиции при министерстве внутренних дел, Санглен вышел в отставку.

Близкий к императору Александру I, выполнявший неоднократно весьма важные секретные поручения государя, Санглен сумел приобрести доверие и Николая I: в 1831 году он был вызван в Петербург, и государь поручил ему заняться разбором доноса, поданного князем : "О иллюминатстве в 1831 г.". Это был фолиант громадных размеров, в котором объявлялись иллюминатами почти все лица, бывшие при Александре І и оставшиеся в живых при Николае I.

В 1830 году он написал: "Жизнь и мнения нового Тристрама", "Рыцарская клятва на гробе" и "Подвиги русских под Нарвою в 1700 г.", и затем, в 1843 г. — "Шиллер, Вольтер и Руссо". Кроме того, он печатал свои статьи в "Трудах Московского Общества Истории и Древностей ", а с 1845 года сотрудничал и в "Москвитянине".

Штат Высшей воинской полиции де Санглена был немногочисленным. Если до войны сотрудники Якова Ивановича занимались выявлением французской агентуры, то с началом военных действий важной задачей стало и получение оперативных сведений о движении войск противника.

Специальное Бюро (военная разведка) при Генеральном штабе французской империи было нацелено на Россию. Наверное, не случайно в главе Бюро был поставлен поляк, бригадный генерал Михал Сокольницкий. Генерал польской и французской службы М. Сокольницкий входил в свиту Наполеона и именовался шефом "специальной службы". Так началось тайное противостояние Якова Ивановича и Михала Сокольницкого.

Сокольницкий действовал весьма напористо. Его агенты сновали по России, добирались до Оренбурга, готовили мятежи на Украине и на Дону. Их можно было встретить на великосветских балах и приёмах. Но почти никто из них не остался без внимания подопечных Директора воинской полиции.

А польский фактор, то есть, происхождение французского бригадного генерала Сокольницкого был удачно использован русскими спецслужбами для дезинформации Наполеона. Не случайно именно поляки, составлявшие во французской армии, чуть ли, не треть, призывали императора к скорейшим боевым действиям, будучи уверенными в возможности быстрого уничтожения русской армии. Даже через возлюбленную императора, пани Валевскую, шляхтичи убеждали Наполеона в необходимости похода на Россию.

Кстати

К 1812 году в армии Бонапарта целые рода войск (например, лёгкая кавалерия – уланы) состояли из поляков. Всего в армии Наполеона насчитывалось до 150 тысяч поляков. Поляки составляли костяк армии, и Наполеон прислушивался к ним.

Но даже Наполеон был удивлен прытью поляков, умолявших скорей отправиться войной на восток. Михал Сокольницкий подал рапорт Наполеону, в котором говорилось, что "поляки все готовы пролить кровь за Наполеона <…>, чтобы освободить человеческий род от России <…> и навсегда преградить дорогу в Европе для империи Тьмы". Разумеется, что антирусские настроения в Польше вполне устраивали Наполеона. Он надеялся, что поляки будут ему верны, надеясь с помощью его "великой армии" отобрать у России прежние восточные "крейсы" (окраины). Поэтому то, войну с Россией Наполеон и назвал второй польской войной.

Чуть ли не смыслом существования герцогства Варшавского стала подготовка похода в Россию с целью возвращения "Забранного края" (так поляки стали называть западные губернии России, входившие ранее, до начала разделов в 1772 году, в состав Речи Посполитой). Кстати, тогда при разделе Россия вернула себе лишь исконные земли Малой и Белой Руси. Показательно, когда после раздела, польская шляхта предлагала Екатерине II принять титул королевы Польши, то российская императрица ответила: "При разделе я не получила ни пяди польской земли. Я получила то, что сами поляки не переставали называть Червонной Русью… Не получив ни пяди польской земли, я не могу принять и титул королевы польской".

Высшая воинская полиции в армии – войсковая контрразведка

По мере приближения начала военных действий в российском Военном министерстве стало ясно, что необходимо создать службу контрразведки непосредственно в армии, так как Особенная канцелярия военного министерства, куда до этого поступали сведения и от командиров воинских частей и резидентов на границе, не могла быстро и оперативно использовать полученную информацию. И такая служба была создана.

Директором Высшей воинской полиции в армии, то есть, войсковой контразведки стал способный офицер барон Пётр Фёдорович Розен. Кстати, это ему принадлежит заслуга открытия французской фабрики, выпускавшей фальшивые российские ассигнации для подрыва русской экономики.

Мало, кто знает

Император Наполеон был фальшивомонетчиком.

Наполеон, считал, что в борьбе с неприятелем все средства хороши. Одним из таких средств он и избрал печатный станок. Перед началом похода в Россию он приказал напечатать множество фальшивых русских ассигнаций (бумажных денег).

Французы печатали фальшивки тайно, в специальной типографии в пригороде Парижа Сен-Жермен. Наполеон планировал, как говорится, убить двух зайцев: и обеспечить своих солдат русскими деньгами для удобства расплаты на захваченных территориях, и подорвать экономику России.

Как известно, когда по стране начинает «ходить» много фальшивых денег, то у государственной казны возникает много и очень серьёзных проблем. Лишние проблемы неприятелю, в данном случае России, как полагал Наполеон, будут очень кстати. Но, пойдя на этот коварный шаг, он допустил несколько ошибок.

Во-первых, фальшивые деньги были напечатаны на такой хорошей бумаге, что сохраняли «свежесть» даже тогда, когда настоящие банкноты изнашивались.

Во-вторых, подписи ответственных лиц на французских банкнотах были сделаны типографским способом, а на русских ассигнациях – от руки, специальными чернилами.

И, в-третьих, французами при печати денег были допущены… орфографические ошибки. Так, вместо слова «государственный» было напечатано «госуларственный»!

Но, несмотря на все просчёты, навредить Наполеон всё-таки успел: даже в казне русской армии, возвращавшейся из Заграничного похода, при проверке обнаружилось фальшивых банкнот на 300 тысяч рублей!

Так что, помимо, борьбы с агентами армейским контрразведчикам приходилось сражаться и с производителями и распространителями фальшивых ассигнаций.

Отступая побеждать

1810, 1811 и, конечно же, 1812 годы – это время активнейшего противостояния русской и иностранных спецслужб. Это было время успехов и неудач русской разведки, время накопления практического опыта и умения. И это было противостояние достойных противников.

Стремление Наполеона иметь значительный собственный агентурный контингент в России заставили французского императора придать руководству агентурной разведки против России новую организационную форму, сохранив прежний порядок получения сведений.

20 декабря 1811 года Наполеон подписал инструкцию, на основании которой французский разведывательный орган в Варшаве – бюро Биньона, получило новое устройство. В инструкции были поставлены конкретные задачи и определены вопросы, входящие в компетенцию руководителя (военная разведка, перлюстрация и перевод перехваченных бумаг, допрос дезертиров и пленных и т. д.). Три офицера, хорошо знавшие языки, должны были возглавить отделы, один из которых занимался бы Украиной, второй – Литвой и Белоруссией, третий – Прибалтикой. Каждому придавалось по 12 агентов. Одни должны были наблюдать на дорогах за передвижением русских войск, другие следить за строительством крепостей, третьи доставлять через границу собранные сведения.

Структурные изменения были направлены на то, чтобы максимально ориентировать службу Биньона на будущую войну против России. Известно, что к началу 1812 году только с разведзаданиями в России находилось пятнадцать агентов Биньона.

Активно помогала ведомству Биньона и разведка герцогства Варшавского. Сбор информации осуществлялся через два канала: 1) через постоянных информаторов на территории России (как правило, через представителей польской аристократии и шляхты); 2) через временных агентов (как гражданских, так и военных), проникавших на русскую территорию нелегально, под предлогом частных поездок, встреч с родственниками, отдыха. Курировал разведку начальник генерального штаба герцогства генерал С. Фишер. Большой интерес к этому делу проявлял и военный министр Юзеф Понятовский. Именно по его инициативе в эту работу была вовлечена часть высшего офицерского корпуса. Военная разведка герцогства была самым важным звеном в системе наполеоновских секретных служб. Под её началом находился самый большой агентурный контингент, действовавший в России. Численность агентов и сегодня трудно поддается определению.

Кстати

Об успехах французской контрразведки говорит история провала агента Мишеля, работавшего на резидента Чернышёва в Париже. Мишель имел доступ к совершенно секретным документам, которые составлял для Наполеона начальник Главного штаба маршал Бертье.

Вся информация русской агентуры стекалась в Особенную канцелярию, где систематизировалась и хранилась в специальных книгах.

Интересно, что в своих донесениях русские разведчики высказали схожие мысли о тактике надвигавшейся войны. Почти все считали, что следует любой ценой заманить противника вглубь территории, активно действуя подвижными силами на его коммуникациях. Законченную тактическую концепцию будущей войны блестяще сформулировал в докладной записке, представленной Барклаю 2 апреля 1812 года, Чуйкевич, занимавшимся постоянным анализом разведдонесений. «Уклонение от генеральных сражений, — писал он, — партизанская война летучими отрядами, особенно в тылу операционной неприятельской линии, недопускание до фуражировки и решительность в продолжении войны суть меры для Наполеона новые, для французов утомительные и союзниками их нетерпимые».

Ценность записки состоит в убедительной аргументации необходимости отступления до момента равенства сил и ведения активной партизанской войны. Ведь численность наполеоновской армии на момент вступления в войну почти в три раза превосходила численность русской армии. Правильность аналитики, высказанной Чуйкевичем в записке, подтвердилась в ходе войны.

Так в 1812 году на основе сведений русских военных разведчиков была составлена точная карта дислокации французских войск.

Численность первого эшелона перешедших 12 июня 1812 года российскую границу войск Великой армии была определена с почти абсолютной точностью. Из разных источников в Особенную канцелярию поступали неопровержимые сведения и о стратегическом замысле Наполеона.

Игра вступала в решающую фазу.

Наполеон планировал в генеральном сражении, как можно ближе к границе, и, соответственно, как можно раньше, уничтожить русскую армию. И его убедили, что так и будет. Русская армия многократно уступала французской по численности, в том числе, и в связи с распыленностью сил по разным театрам военных действий (Турция и Персия).

А после уничтожения русской армии в первом же генеральном сражении, Наполеон должен продиктовать Александру I мир. Мир, условия которого, превратят русского императора в послушного вассала.

Французские спецслужбы совершенно определённо подтверждали именно такое развитие событий.

Так сработал план гигантской дезинформации, организованной русской разведкой. Мысль о безусловной возможности нанести русским мощный удар превосходящими силами в самом начале была хитроумно подброшена Наполеону. И Наполеон в неё поверил. Именно внушенная русской разведкой непобедимому полководцу идея обязательного и скорого генеральном сражении у самых границ России и стала определяющей в факторе принятия решения Бонапартом начать, так называемую, вторую польскую войну.

Информация русской агентуры и заключение Петра Андреевича Чуйкевича на основе той информации подтверждали, что концепция ведения войны с Наполеоном, выработанная Барклаем де Толли, верна.

Кстати

Русская разведка сделала всё, чтобы Наполеон так и оставался невысокого мнения о русских генералах. Кутузова Бонапарт считал хитрым и осторожным командиром, но ведь он уже однажды разбил его под Аустерлицем. Для суждений о главнокомандующем и военном министре Барклае деТолли у Наполеона было слишком мало данных. То есть, данные были, но только те, которые были нужны Барклаю. Например, он точно «знал» планы Барклая сразиться с его, Наполеоном, военной армадой у самых границ и поэтому такой противник-главнокомандующий ему был не интересен. Это потом Наполеон назовёт его «хитрым шотландцем».

Прямыми и косвенными признаками того, что план, разработанный русской разведкой, начал срабатывать стали и донесения агентуры уже в 1811 году. А весной 1812 года пришло сообщение из Швеции. Жан-Батист-Жюль Бернадот, наследник престола, по секрету сообщил русскому послу: «У меня есть достоверная информация, что он (Наполеон) рассчитывает покончить с Россией в два месяца; затем пойдет на Константинополь, куда хочет перенести свою столицу, чтобы оттуда управлять Россией и Австрией, как и всеми остальными. Затем он хочет напасть на Персию, обосноваться в Испагани, где ему не придется иметь дела с людьми, которые рассуждают; наконец, не более, как через три года, двинуться на Дели и напасть на англичан в Индии».

А вскоре русской разведке стал известен разговор Наполеона со своим адъютантом: «…у меня хранится карта, на которой указаны средства народов и пути, по которым можно пройти из Эривани и Тифлиса до английских владений в Индии. Быть может, этот поход окажется легче того, который ждет нас через три месяца. Представьте себе, что Москва взята, Россия сломлена… и скажите мне, разве есть средство закрыть отправленной из Тифлиса великой французской армии и союзным войскам путь к Гангу?»

Трудно поверить, но вскоре не только император, а вся французская армия была уверена, что сумеет быстро пройти сквозь Россию, разбив основные силы русских в скором генеральном сражении.

Деза

Именно так, на языке спецслужб называется дезинформация, которая не только донесена до противника, но и воспринята им.

Путей проведения дезинформации было много. Один из них связан с именем русского ротмистра Давыда Савана, который ещё в 1811 году был завербован наполеоновской разведкой. Однако, французы так и не узнали, что Саван с самого начала работал на русскую контрразведку.

Благодаря Савану была выявлена чуть ли не вся агентурная сеть противника в Вильно, где располагалась ставка российского командования и вражеские шпионы действовали особенно активно. Арестовывать шпионов не спешили, их активно снабжали донесениями, составленными в русских штабах. Этот канал дезинформации оказался на редкость удачным. Но на этом роль Савана не закончилась.

В мае 1812 года к Александру I приехал со специальной миссией граф Нарбонн (Луи-Мари-Жак-Альмарик де Нарбонн-Лара), один из приближенных Наполеона. Граф пользовался его особым доверием. Официальной целью миссии графа было в последний раз предложить России мир. Конечно, это являлось всего лишь прикрытием. Нарбонн имел чёткие инструкции отвлечь внимание русских от военных приготовлений Бонапарта миролюбивыми разговорами и в то же время активизировать работу разведки.

Чтобы нейтрализовать Нарбонна и через него дезинформировать Наполеона, в игру включили ротмистра Савана. Инсценируя роль резидента, потерявшего связь с центром, Саван вошёл в доверие к графу и сообщил ему «особо ценные» сведения, подготовленные, разумеется, российским Генеральным штабом. В них, в частности, очень убедительно говорилось о том, что Барклай де Толли будет всеми силами противодействовать переходу великой армии через границу и непременно даст сражение ещё в пограничной полосе. Нарбонн поверил Савану и добросовестно сообщил обо всём в Париж.

Документы подтверждают, что русская разведка вооружила русское командование аргументами, позволившими ему вопреки давлению общественного мнения России сознательно и хладнокровно вести линию на отступление, пока неприятель не ослабеет. Кстати, из этих же документов видно, что партизанская война с наполеоновскими полчищами явилась, отнюдь, не стихийной мерой, как это нередко представляют, а заранее обдуманным решением. Ведь именно профессиональные партизанские отряды выполняли возложенную на них функцию тактической разведки и осуществления диверсий.

Кстати

Идея партизанских отрядов, во главе которых были поставлены кадровые офицеры, принадлежала Барклаю да Толли. И эта идея оказалась плодотворной.

Одним из первых партизанских начальников Отечественной войны считается генерал-майор, барон Фердинанд Фёдорович Винцингероде.

Сначала войны он находился при Главной квартире, а после соединения 1-й и 2-й Западных армий под Смоленском Барклай де Толли выделил Винцингероде отдельный отряд.

Отряд включал один драгунский и четыре казачьих полка,  всего около одной тысяч трёхсот человек. Отряд генерала Винцингероде предназначался для прикрытия дороги на Петербург и действий на коммуникациях противника.

Оставшись в тылу врага, отряд Винцингероде совершал дерзкие и смелые налёты на французские части. Во время налёта на Витебск партизаны Винцингероде захватили более 800 пленных.

После занятия Москвы французами находился на Тверской дороге. Действовал в тылу и на флангах противника, проводил разведку, посылал партизанские отряды на Ярославскую, Дмитровскую и Рузскую дороги.

Священная и Отечественная

Перейдя границу России, Наполеон был немало обескуражен. Вместо отпора и большого сражения с русскими на всём протяжении марша от Немана до Двины «великая армия» не встретил никаких воинских частей противника.

На четвертый день войны Наполеон вступил в Вильно. Верноподданническое почтение, с которым встретила его польская знать, а также приезд в город генерал-адъютанта Александра Балашова с предложением мира от Александра I вселили в Наполеона самые радужные надежды на то, что в России вскоре всё будет так, как он и предполагал...