Русь, Россия и имперская традиция (стр. 3 )

С конца XIII в. немцы стали применять флотилию на Немане. Возводя замки по линии фронта, они пытались также достичь стратегического господства над всем течением этой реки. С 1313 г. немцы пытались разрушить здесь литовские замки и жгли их вплоть до 1317 г. Но в 1320 г. жямайты при нападении на литовский замок Мядининкяй уничтожили 29 рыцарей и бывшего ландмейстера Пруссии[125]. Немцы потерпели серьезное поражение.

Даже после столь интенсивных натисков – немцы не смогли уничтожить литовскую оборону на западе. Как только Орден разрушал предзамковые укрепления, литовцы быстро их восстанавливали.

Оставались нетронутыми Южная Литва и Черная Русь.

В 1316 г. умер Витень и трон перешел не к его сыну Жвялгутасу, а к его брату и субмонарху Гедимину.

С приходом к власти Гедимина начинается седьмой этап литовской экспансии, характеризуемый быстрым захватом огромных территорий на юге и востоке и попыткой наладить мирные отношения с западом севером, что сопровождалось попыткой принятия Гедимином католичества.

Витень был последним литовским «викингом»[126]. С его уходом Литва распрощалась с остатками дружинной военной политики. Боевая добыча и пленники были уже не главной целью литовцев. Основной задачей стало присоединение и освоение новых территорий.

Впервые у литовцев появились каменные замки: Вильнюс, Тракай, Мядининкай, Лида, Крево, Каунас, Гродно. Значительно позднее появилась артиллерия. Они упоминается только в 1382 г. В бою литовцы вместо луков использовали метание легких копий, а из луков стреляли русские. Но литовский трепецевидный щит был взят на вооружение немцами, русскими, поляками и чехами[127].

Создавая номенклатуру государственных территориальных подразделений, литовцы стали пользоваться русскими заимствованиями, употребляя термин «волость» (административное территориальное образования), пришедший на смену «провинциям, различавшимся этнической спецификой. Точно также литовцы восприняли от русских социальный термин «тиун» – организатор исполнения повинностей. Именно «тиуны» завершили создание административной системы в Литве[128].

Резиденции монарха и Вильнюсе и субмонарха в Тракай стали центрами двух отдельных княжеств, на которые разделился великокняжеский домен. Тракай стал отдельным княжеством в 30-х годах XIV в. Родственников тракайского князя нельзя было удалить из этого княжества, в которое был включен город Гродно и вновь приобретенные Брестская земли и Подляшье. В этнической Литве Тракайскому княжеству принадлежали долина Нявежиса, значительная часть земли Упите, система замков на нижнем Немане, Занеманье, западная и южная часть домена Миндовга.

В середине XIV в. на положение отдельных центров стали выдвигаться Крево и Кярнаве[129].

Ближайшие к Литве русские земли были интегрированы в великокняжеский домен. На границе Полоцкого княжества их центром был Браслав, на юго-востоке – Минск[130].

Важнейшим центром был Новогрудок (Новгородок). Наряду с Крево или Кярнаве, он временно становился владением отдельного члена династии Гедиминовичей. Еще более прочно были встроены в великокняжеский домен Волковыск и Слоним[131].

В этой зоне литовской Руси постепенно увеличивались литовские и ятвяжские территориально-этнические островки[132].

В Чёрной Руси литовские военные колонии возникали рядом с прусскими поселениями.

Русские военно-служилые люди были вовлечены в управление литовско-русским государством. В XIV в. это государство увеличилось в несколько раз за счет присоединения обширных русских территорий. От Полоцка на востоке до Турова, Пинска и Слуцка на юге начиналась зона вассальных княжеств, составлявшая огромную часть Литовско-русского государства. Со времен Гедимина в титул великого князя включается этноним «русский».

«На столах» крупных русских княжеств сидели представители рода Гедиминовичей, в мелких княжествах остались местные русские князья. Гедиминовичи и их дружинники принимали православную веру и быстро находили общий язык с русской знатью и православным духовенством. Важнейшими вассальными повинностями в русских землях были дань, участие русских дружин в военных действиях и присутствие в совете при великом князе[133].

У вошедших в состав литовско-русского государства русских княжеств сохранялись их традиционные границы и вся структура управления. Каждое русское княжество по отдельности зависело от Вильнюса и, что самое главное, не подвергалось произволу золотоордынских баскаков и татарских наместников. В то же время конгломерат русских княжеств, индивидуально связанных с верховной властью, не стал противовесом литовскому домену и Жямайтии[134].

Политические права Гедиминовичей в русских землях были ограничены. Обычное право позволяло великому князю удалять местных князей, но он обязан был подыскать им соответствующую замену. Здесь воля великого князя должна была сообразоваться с местными условиями, хотя допускались и некоторые вольности[135].

В политической палитре Восточной Европы Литва изначально была противником суздальского княжества. Поскольку преемником Суздаля был Москва, а противником Москвы являлась Тверь, то у Литвы установились очень тесные дружеские отношения с Тверью.

Противостояние Москвы, с одной стороны, и Литвы и ее союзников, с другой, происходило на разных уровнях, в том числе и в церковной сфере. Здесь тверской епископ, литовец Андрей, проводил церковную политику Михаила Тверского и преследовал Петра, митрополита Руси, принявшего сторону Москвы[136].

В итоге выявилась система союзов Москва - Золотая Орда и Тверь – Литва. В рамках этих союзов в 1315 г. Золотая Орда напала на Литву и нанесла ей значительные потери[137].

Но в 1318 г. Литва, воспользовавшись войной Золотой Орды с хулагуидским Ираном, начала прибирать к рукам русские земли, подвластные Сарай-Берке. В 1320 г. литовцы подчинили Витебск. Приблизательно в 20-х - 30-х гг. XIV в. к Литве были окончательно присоединены Пинское, Слуцкое и Туровское княжества[138]. Здесь Гедиминовичи активно поддерживали православные епископства и монастыри. Продолжались сохраняться союзные отношения Литвы с Тверью, закрепленные в 1320 г. браком Марии, дочери Гедимина, и Дмитрия, сына тверского князя Михаила[139].

Присоединение Витебска и союз с Тверью открыли для Литвы всю Центральную Русь. В первом десятилетии XIV в. здесь шла борьба с Москвой за Брянск. В начале 20-х годов XIV в. под протекторат Литвы попал Псков, куда бежали от Москвы тверские князья, и ответственность за который заключая договоры, стал брать на себя Гедимин[140].

В итоге на «русском пространстве» наряду с Тверью и Москвой выдвинулась в качестве третьей силы Литва, также объединяющая русские земли.

Наиболее распространенным путем присоединения к Литве было «назначение» на правление литовских князей. «Назначенные» Гедиминовичи должны были сами добывать себе земли при помощи вооруженной борьбы. В 1324 г. на Волыни началась борьба между сыном Гедимина, православным князем Любартом-Дмитрием, и сыном мазовецкого князя Тройдена, Болеславом-Юрием, ставленником Польши [141].

Гедимин устремил свои взоры и на Киев. В начале 20-х годов здесь стал править православный князь Федор, по-видимому, брат Гедимиина. Но в Киеве рядом с Федором сидел татарский наместник и сборщик налогов (баскак)[142]. Таким образом, сразу полностью укрепиться в Киеве литовцам не удалось. Литва пока что боялась открыто конфликтовать с татарами.

В итоге борьбы за Волынь, ограниченного подчинения Пскова на севере и Киева на юге, Литва захватила важнейшие торговые пути. В системе этих путей огромное значение имел Новгород.

В 1324 г. тверской князь через своего наместника сделал Новгород союзником Литвы, но через два года был убит в Орде. К литовской православной митрополии тянулся козельский князь Андрей[143].

Гедимин попытался закрепить за Литвой всю русскую православную церковную митрополию, но у него это не получилось. Как уже отмечалось, в Литве в гг. была создана особая митрополия, выделенная из Киевской. Митрополитом был назначен грек Феофил, не принадлежавший к числу прежних литовско-русских епископов. Уже в 1317 г. он присутствовал на патриаршем соборе. Литовская митрополия включала в себя только две епископии – Полоцкую и Туровскую. Для митрополита Феофила была открыта новая епископия в самой Литве с кафедрой в Новгрудке (Новгородке). В начале 20-х годов XIV в. Гедимин обратился Константинополь с просьбой об официализации в Литовской Руси особой митрополии. И сам византийский император Андроник Палеолог Старший, при согласии патриарха Иоанна Глика, удовлетворил эту просьбу[144].

Казнь в Орде в 1326 г. пролитовского тверского князя положило начало взаимному истреблению и церковному отлучению сторонников Литвы и Москвы[145].

Угроза литовскому влиянию на тех русских землях, которые тяготели к Литве, усилилась в г., когда митрополитом Киевским и всея Руси стал грек Феогност. Он сидел в Москве и, аппелируя к малочисленности христиан в Литве, стал настаивать на том, что там не может быть самостоятельной церковной единицы. После смерти митрополита Феофила он получил разрешение константинопольского патриарха закрыть литовскую церковную митрополию. Но Гедимин не сдавался. Он добился создания митрополии с центром в галичском княжестве, часть которого должна была войти в состав Литовско-русского государства, а в Луцке правил его сын Любарт-Дмитрий. Сразу же последовали ответные действия митрополита Феогноста. В 1332 г. он специально поехал в Константинополь и добился уничтожения литовской митрополии. Однако, Гедимин в гг. учредил галичскую православную митрополию, фактически исполнявшую роль бывшей литовской, а затем, воспользовавшись временем смуты в Византии, длившейся с 1341по 1347 гг., сумел официализовать эту митрополию в Константинополе[146].

На противостояние с Москвой в религиозной сфере Литва дала достойный ответ в политической и военной области. В итоге в 1330 г. в Псков был возвращен из Литвы беглый князь Александр, а в 1333 г. Новгородская республика поручила сыну Гедимина, крещеному Наримонту-Глебу, командовать литовскими гарнизонами пограничных замков своих северных территорий [147]. Военные услуги Литвы стали решающим фактором расширения литовского влияния в Северо-Западной Руси. Когда же в 1334 г. Иван Калита принял новгородское посольство и сам посетил Новгород, литовцы ответили в 1335 г. нападением на Торжок[148].

Полоцк, где правят пролитовский князь Воин, а затем Наримонт-Глеб Гедиминович, Витебск и Минск, князь которого фигурирует в составе литовского посольства 1326 г. в Новгород, прочно вошли в это время в состав Литовско-русского государства[149].

Ориентация Смоленска и даже его пограничных восточных окраин 20-30 годы XIV в. приобретает литовскую направленность. Смоленский князь Иван Александрович был женат на дочери Гедмина. В 1333 г. смоленский князь после похода татар и брянского князя Дмитрия заключил с Литвой договор, в котором назвал себя «младшим братом» Гедимина[150]. Это означало литовский протекторат, который продлился в Смоленске до конца 30-х годов XIV в.

, князь Дорогобужа и Вязьмы, такде участвует в посольстве Гедимина в 1326 г. в Новгород, то можно говорить о влиянии Литвы и на пограничные с Москвой земли на восточной Смоленщине[151].

В тех же 30-х годах XIV в. к Литве стали склоняться и Новгород-Северский с Черниговом, а также другие южные земли, входившие в состав Брянского княжества[152].

В связи с усилением в 1333 г. выбрал в жены своему сыну и преемнику Семену Ивановичу (Гордому) литовскую княжну Айгусту, крещеную под именем Анастасии[153].

Между тем Литва все еще продолжала признавать сюзеренитет Орды на русских землях. Опасаясь татар, правительство Гедимина принимало их послов в 1324 г., но это не избавило Литву от татарского набега в следующем 1325 г.[154]

На рубеже 20-х - 30-х годов XIV в. произошло разделение сфер влияния Москвы и Литвы: для Литвы стала очевидной недоступность северо-восточной Руси, для Москвы – Поднепровской и Галицко-Волынской[155].

Еще в начале своего правления в гг. (а возможно, и еще при жизни Витеня) Гедимин возглавил поход в Юго-Западную Русь – в Берестейскую землю (Брест), которая зависела от Галицко-Волынского княжества. Вскоре сын Гедимина, крестившийся в православие Любарт-Андрей взял в жены дочь Галицко-волынского князя Андрея Юрьвича и после него, в качестве зятя, должен был унаследовать Галицко-Волынское княжество. Около 1320 г. умер Лев, брат Андрея, а в 1323 г. – Андрей, который за год до смерти попросил хана Узбека прислать своих наместников в Галич. От татар волынян и галичан спас мазовецкий князь Болеслав-Юрий II Тройденович, который по сговору литовского и польского правительств стал править в Галицко-Волынском княжестве. Впоследствии он начал противодействовать Литве, сохраняя дружеские отношения с Орденом. Татары не оставляли намерений вернуть себе реальную власть над этим княжеством и в 1337 г. предприняли вместе русскими войсками поход на Люблин. После гибели Болеслава-Юрия II в 1340 г. польское правительство короля Казимира ввело войска в Галичину. А волынские земли с городом Луцком и Подляшье занял Любарт Андрей, сын Гедимина. Приблизительно в это же время Наримонт-Глеб, сын Гедимина, утверждается в Пинске – центре Полесья. Галицко-Волынское княжество как самостоятельная политическая единица перестает существовать[156].

К концу 30-х годов XIV в. в противоборстве Литвы с Москвой фиксируется равенство сил. В 1338 г. татары совершили поход на Литву, а в 1339 г. с санкции Орды преимущественно московские войска напали на союзный Литве Смоленск[157]. В ответ Ольгерд Витебский, сын Гедимина, в 1341 г. ходил походом на Можайск[158].

В гг., во время нападения шведов на гарнизоны замков, в которых сидели литовские войска, эти гарнизоны проявили пассивность, и Литва лишилась своего влияния в Новгороде[159]. В 1340 г. под московское влияние подпал Брянск [160]. В ответ в 1341 г. витебский князь Ольгерд, сын Гедимина, напал на Можайск, однако, его поход не удался [161]

Вернувшийся в Тверь князь Александр Михайлович вместе с сыном, союзники Литвы, были вызваны в 1339 г. ханом Узбеком в Орду и там убиты. В то же время в 1340 г. татары поддержали Литву против Немецкого Ордена. Литовское влияние сохранялось в Пскове[162].

На стыке 30-х – 40-х годов XIV в. власть сыновей Гедимина распределялась следующим образом: Ольгерд владел Крево и Витебском, Кейстут – Тракай, Монивид – Слонимом, Наримонт – Пинском, Кориат – Новогрудком, Любарт-Дмитрий – Волынью[163].

Власть Литовских князей на Руси характеризовалась тем, что литовские князья в отличие от татар, становились православными. Такое правление для русских было значительно более привлекательным, чем власть мусульманской Золотой Орды.

Литовские государи понимали, что их стране трудно войти в католическую цивилизацию. Но трудно было и противостоять этой цивилизации. Гедимин проводил на западе такую же политику, как и Витень, который в свое время обещал рижанам креститься. Однако, упорная война с Немецким орденом возбуждала в населении Литвы, особенно в жямайтийцах, ненависть к католицизму. А растущее число русских поданных и учреждение православной митрополии заставляло великого князя учитывать и эту религию. При этом почти все литовцы, включая элиту, были язычниками.

Уже Витень построил католический храм в Новогрудке – на границе литовских и русских владений. Немецкий орден счел это подрывом политики «христианизации», ибо не считал литовцев христианами. В результате в 1314 г. во время похода крестоносцев на Новогрудок храм этот был разрушен[164]. Это позволило рижанам заявлять, что именно они, а не Орден, заботятся о христианизации литовцев. Горожан Риги поддерживал епископ Рижский. В результате в 1317 г. Иоанн XXII направил Гедимину письмо с советом принять крещение[165]. Но Гедимин медлил.

Победа жямайтов над немцами в битве при Мядининкяй в 1320 г. и гибель великого комтура с 29 рыцарями вдохновили Гедимина. Авторитет Немецкого ордена был подорван.

Благодаря жямайтам правитель Литвы обрел уверенность в себе.

Кроме того, Литва воспользовалась базой, обретенной на территории союзного Пскова, что дало ей возможность достичь наиболее удаленных земель Ливонии и Эстонии. Литовское войско разорило Тартуское (Дерптское) епископство и захватило несколько тысяч пленных во время похода крестоносцев в Южную Жямайтию.

В начале 1323 г. морозы помешали знати Чехии и Прирейнской области поддержать крестоносцев. Привычные к холодам литовцы и русские разорили Северную Эстонию, жямайты - город Клайпеду. Наконец, литовцы разграбили Самбию и удаленное добжинское княжество в Польше, склонявшееся к Ордену[166].

В этой обстановке побед Гедимин возвел в Вильнюсе францисканский и доминиканский храмы и вновь отстроил храм в Новогрудке. В конце 1322 г. Гедимин послал папе Иоанну XXII письмо, в котором заявил, что Литва хочет принять католичество, но она должна обороняться от крестоносцев, заинтересованных не в крещении, а в завоевании. Послание Гедимина был перехвачено крестоносцами, уничтожившими великокняжескую печать, а следовательно и доверие к письму. Когда письмо попало к папе, то оно вызвало и у него законные сомнения. В середине 1323 г. Гедимин обратился с посланием к городам Саксонии, о. Готланд, а также к саксонским доминиканским и францисканским монахам. В этом письме он просил обеспечить Литву миссионерами, приглашал рыцарей, купцов, ремесленников и крестьян поселить на новой родине. Это была масштабная программа колонизации. В принципе, Гедемин предлагал сделать мирным путем то, что происходило в Поморье, на Готланде, в Силезии, в Чехии, в управляемой немцами Пруссии. Гедемину не важно было, кто были колонисты по национальности. Важно, чтобы они приносили новые технологии. Поскольку Орден мог не допустить их, то Гедемин намечал путь через Плоцк, владение князя Вацлава, зятя Гедемина.

Эта инициатива Гедемина встретила резко негативную реакцию епископата Пруссии, который в том же 1323 г. обратился к папе с резкой отповедью Гедимина. Горожане Риги, рижский капитул, францисканцы и доминиканцы, наместник Дании в Ревелее и даже Ливонское отделение Ордена направили своих представителей к Гедемину, чтобы выяснить его намерения.

Послы прибыли в Вильнюс и 2 октября 1323 г. заключили мирный договор с Литвой. В этом договоре оговаривались также и условия наибольшего благоприятствования в торговле.

Однако, Орден продолжал пограничную войну. В декабре 1323 г. он заключил с Новгородом договор, направленный против Литвы и Пскова.

В это время папа Иоанн XXII конфликтовал с императором Людовиком Баварским, отлучая его от церкви. Поскольку Немецкий орден открыто поддерживал Людовика, то папа в конце концов осудил Орден за обиды, чинимые христианам, за действия, препятствующие обращению язычников в христианство, что означало поддержу архиепископа Риги. Узнав об этом, Гедимин 25 января 1324 г. еще раз обратился к городам Саксонии и повторил приглашение колонистам. В ответ немецкий орден сулил Гедимину 1000 марок за согласие принять крещение из рук Немецкого ордена. Гедемин отказался, так как понимал, что в этом случае будущие епископства Литвы подпадут под юрисдикцию митрополий Ордена. После отказа Орден стал запугивать жямайтов и русских тем, что Гедемин хочет принять немецкую веру. Ухудшились отношения между Литвой и Мазовией, через которую должен был быть направлен поток колонистов в Литву. Орден даже готовил специальный поход, в котором должны были принять участие рыцари из Германии и Чехии.

22 мая 1324 г. Людовик Баварский объявил папу еретиком, а 1 июня 1324 г. папа направил Гедмину послание, в котором удовлетворил его просьбу принять католичества, но подчеркнул, что наряду с отказом от язычества он должен отвергнуть также и православие. А Литва в это время, узаконив православную митрополию, рвалась в Киев. Естественно, при таких условиях христианизации Гедимин сделал вид, что не приказывал просить папу о крещении. В «недоразумении» обвинили монаха Бертольда, который, якобы неверно понял Гедимина [167].

В итоге католическое крещение Гедимина сорвалось. Впоследствии он не препятствовал деятельности католических миссионеров в Литве. А в ответ представители папы утвердили перемирие между Литвой и Орденом на 4 года.

В 1320 г. рядом с Литвой образовалось новая мощная единая Польша. Владислав I в 1320 г. короновался в Кракове, после чего по судебному приговору папы Иоанна XXII рыцари Немецкого Ордена вынуждены были возвратить ему Поморье и уплатить издержки. Польша стала таким же непримиримым врагом Ордена, как и Литва. Стремление Гедемина на Запад должно было вылиться прежде всего в сближение с Польшей. Поэтому в начале 1325 г. Гедемин заключил военный союз с польским королем.[168]. А в начале 1326 г. Литва заключила перемирие с угрожавшим Пскову Новгородом. К перемирию присоединился и Орден[169].

В 1328 г. в Литве произошло землетрясение. Пока литовцы теряли одни замки (Скирснямуне), а жямайты отстраивали другие (Путве), крестоносцы опустошили окрестности Гродно и разрушил предкрепостные укрепления замков на Немане. При этом Ливонский орден все более слабел. Не будучи способным защитить Клайпеду от жямайтов, ливонцы в 1328 г. передали ее Прусскому отделению Ордена. В итоге жямайты окончательно утвердились в Паланге, а крестоносцы Пруссии – на всем восточном берегу Куршского залива.

В 1329 г. в Пруссию прибыл король Чехии Иоанн Люксембургский с множеством рыцарей из Западной Европы. Иоанн считал Пруссию и Литву сферой своих интересов, а Немецкий орден - главным исполнителем своих планов по христианазации язычников. на польскую корону делали эти планы для Литвы очень опасными.

В итоге войска европейских крестоносцев и Немецкого Ордена ворвались на территорию Жямайтии и взяли в плен несколько тысяч жямайтов. Великий магистр Немецкого ордена решил их всех перебить, но Иоанн воспротивился бойне и сохранил жизнь всем, кто согласился принять крещение[170].

После ухода крестоносцев и рыцарей Ордена жямайты не признали ни власти немцев, ни крещения. Однако, немцы очень сильно нарушили всю оборонительную систему Жямайтий. Такой военной неудачи давно не испытывали не только жямайты, но и вся Литва.

был классическим Крестовым походом европейского рыцарства во главе с королем огромной центральноевропейской державы. На Литву такие Крестовые походы стали обрушиваться только с начала XIV в.

Вмешательство Польши сковало Орден на несколько лет. Гедимин попытался оказать поддержку рижанам и в 1329 г. разорил контролируемую Орденом территорию вплоть до Южной Эстонии. Но в 1330 г. Рига вынуждена была капитулировать и Литва потерла серьезного союзника. Стремясь не допустить возобновления конфликта между Ригой и Орденом, папа Иоанн XXII повелел им прекратить военные действия, утвердив контроль Ордена над Ригой и пресечение связей города с Литвой.

Чтобы поддержать Польшу сентябре 1330 г. Гедимин вторгся во главе большого войска в Южную Пруссию, но не принял на себя удар мощных сил Прусского отделения Ордена. После этого союз Литвы и Польши распался. В битве при Пловцах Орден разгромил поляков, но потерял столько рыцарей, что литовцы поучили передышку на Немане.

Но тут усилилось давление со стороны Ливонского ордена. С 1331 по 1335 г. рыцари Ливонского ордена опустошали Жямайтию, временами достигая окрестностей Вильнюса и Полоцка. Во второй половине 30-х гг. вновь начались нападения из Пруссии на Жямайтию. Жямайты героически защищались, но крестоносцы, двигаясь по Неману, построили замки Георгенбург и Байербург. В 1337 г. император Людвиг Баварский предоставил Немецкому ордену 2 грамоты на Литву. В то же время с Людвигом поссорился повторно прибывший в Пруссию король Чехии, предъявивший претензии на императорский титул. Династический конфликт привел к выходу из антилитовской коалиции Чехии, Венгрии Польши, а в 1338 г. и Галицко-Волынского княжества. закрывшее Немецкому ордену путь на юго-восток.

Немецкий орден еще одерживал победы, но после выхода из войны могущественных Люксембургов военные действия носили эпизодический характер. В 1338 г. был заключен 10-летний торговый договор Литвы и Ливонии. Оставался только прусский театр противостояния. Но поход Ордена по Неману в 1339 не был удачным. В 1340 г. в Германии так и не смогли набраться крестоносцы для нового похода.

В конце 1341 г. умер Гедимин. Приход к власти Явнута и время вплоть до вокняжения Ольгерда в 1345 г. можно считать восьмым этапом литовской «экспансии», во время которого западные и северные границы еле сдерживались от натиска немцев, а южные и восточные пределы практически не расшиярлись.

Явнут захватил Вильнюс и стал великим князем. Резиденция субмонархов, Тракай, принадлежала Кейстуту, Крево и Витебск – Ольгерду, Новогрудок – Кориату, Кярнаве и Слоним– Монивиду[171].

Кейстут, владевший Тракаем уже 4 года, и союзный ему Ольгерд были склонны отстаивать язычество. Явнут, напротив, с 1343 г. стал склоняться к православию и вступил в союз с Наримантом - Глебом, принявшим православную веру. Домен практически раскололся на Вильнюсское и Тракайское княжества. Поднимались Крево, Кярнаве и русский Новогрудок. Литовское государство стало двигаться в направлении сосуществования разрозненных княжеств.

В 1342 г. Ольгерд и Кейстут защитили Псков от нападения Ордена. Псковским князем стал старший сын Ольгерда, крестившийся под именем Андрея. В том же 1342 г. умер полоцкий князь Войн и, поскольку его сын незадолго до этого был тоже убит, то Андрей стал полоцким князем, оставив в Пскове наместником Юрия, сына литовского князя.

В 1343 г. произошло Великое восстание эстонцев в Северной Эстонии, управляемой датчанами. Эстонцы были жестоко усмирены, но Дания продала Северную Эстонию Немецкому ордену. В результате государство крестоносцев еще больше расширилось, а литовцы никак не смогли обеспечить даже на время мирные границы севере и западе.

Неплохо обстояли дела Литвы на юге. На Волыни в 1344 г. Любарт-Дмитрий успешно защитил свои права на эту землю перед польским королем Казимиром [172]. Правда, там нельзя было изменять православной традиции. Когда тот же Любарт, утвердившийся на Волыни и признанный волынской знатью, собрался принять крещение от чешских миссионеров - католиков, местные бояре задумали его отравить.

Отношения Литвы с Польшей обострялись в 1339 г., когда умерла литовка Анна – жена Казимира III. В 1343 г. Казимир заключил с Орденом Калишкий мир и отказался от Поморья, после чего стал готовиться к нападению на Волынь. В результате на юго-западе сформировался новый враждебный Литве центр силы, который нельзя было не учитывать.

Но самым страшным все-таки был Немецкий орден. Для того, чтобы оказывать ему достоянное противодействиеЮ необходима была сильная власть, а Явнут был явно слаб. Поэтому зимой гг. Кейстут внезапно занял Вильнюс и его дружинники схватили великого князя. При новом распределении власти Кейстут признал Ольгерда великим князем, а Тракайское княжество стало вотчиной Кестута и его наследников.

Начался девятый, самый мощный этап литовской экспансии, закончившийся лишь со смертью Ольгерда в 1377 г. Он характеризуется сохранением стабильных позиций на севере, западе и юге, и резким расширением зоны влияния на восток. При этом если Ольгерд постоянно расширял территорию на востоке, то его брат Кейстут – мужественно сопротивлялся немцам и полякам на всех остальных направлениях.

Явнут бежал в 1345 г. в Смоленск. Но из-за него преданный литовским властям смоленский князь Иван Александрович не собирался портить отношения с Ольгердом. Поэтому в 1346 г. Явнут вынужден был бежать из Смоленска в Москву, крестившись и приняв православие под именем Иван[173]. Кроме Наримонта-Глеба, сын Гедимина, сидевшего в Пинске – центре Полесья, все братья Ольгерда признали переворот. Москва и татары не собирались оказывать поддержку Явнуту и Нраиманту и те вернулись в Литву: Явнут был посажен в Заславль (неподалеку от Минска) [174], Наримант – вернулся в Пинск.

Переворот укрепил языческие традиции. Ольгерд казнил православных придворных Явнута[175]. Это означало дальнейшее и еще более жесткое противостояние Ордену.