Русь, Россия и имперская традиция (стр. 1 )

Часть 2

Русь, Россия и имперская традиция

Языческая Литва между Западом и Востоком

(волны территориальной экспансии с XI в. до крещения)

,

Москва

История Литвы в XII – XIV в. во многом уникальна, ибо уникально существование на исходе средневековья в центре Восточной Европы языческого государства, со всех сторон «стиснутого» христианскими соседями. Поражает быстрое увеличение территории Литвы, за три века расширившей свои границы от акватории среднего Немана, рек Нярис и Мяркис[1] до Смоленска и верхней Оки.

В данной статье будет сделана попытка определить факторы, способствующие этой экспансии на юге и востоке, и сдерживающие ее в западном и северном направлении. Кроме того, будут намечены этапы территориального расширения языческой Литвы, и после христианизации не закончившей борьбы за увеличение своих границ.

Судьбу собственно литовского этноса во многом определило то географическое положение, в котором располагались балтские племена аукшайтов, окруженные севера, запада, юго-запада и юга родственными им балтами, а с юго-востока и востока – славянами. В Восточной Литве, преимущественно в бассейне реки Нярис, с конца IV – V вв. «формируется некая территориальная общность (археологическая культура), характеризуемая единством погребального обряда, типа поселения, а также наличием территориальной общины». На рубеже I-II тысячелетий в «Литовской земле», расположенной в Восточной Литве, «появляется более развитая система укреплений с глубокими рвами, земляными валами с каменной забутовкой у основания и сложными деревянными оборонительными сооружениями»[2].

В конце I тыс. - начале II тыс. аукшайты, обитавшие в Восточной и Центральной Литве, на юге граничили с ятвягами, на севере – с земгалми, на востоке – с кривичами, на западе – с родственными аукшайтам жямайтами, которые, в свою очередь, соседствовали с обитавшими на побережье куршами и частично скалвами[3].

В XI-XII вв. у литовцев сформировалось викинговское общество, только «лодку здесь заменил конь» [4]. Агрессивные литовцы во главе со своими вождями, которые вскоре стали называться князьями, начали теснить соседние племена, окружая и присоединяя селов, отодвигая к югу ятвягов, к северу земгалов, к западу куршей, которых они частично асимилирровали и превратили в родственных жямайтов[5]. Литовцы проникали даже в Северную Пруссию, в земли скалвов и надровов.

В 40-х годах XI в. великий князь киевский Ярослав вел войну с Литвой, заставил ее признать верховенство Руси и платить дань. Но в начале XII в. древнерусское государство начало распадаться и в начале 30-х годов XII в. литовцы перестали быть зависимыми. Поскольку Древнерусское государство и Польша находились в это время в состоянии раздробленности, то именно они и соседние балтские племена стали объектами набегов литовцев. «Храбрая Литва» на севере доходила до Эстонии и Карелии, на юге – до центральной Польши и Волыни.

В конце XII в. в Литве возобладали группа «высших» князей, которым повиновались князья низшего уровня. Начались систематические нападения на русские земли по берегам Даугавы. Наиболее крупные походы координировались «высшими» князьями. Литовцы стали активно проводить военную политику.

Концом XII в. можно определить первый этап литовской экспансии, ибо именно в это время она столкнулась с очень мощной, если не непреодолимой преградой.

Как раз в тот момент, когда литовцы готовы были резко расширить территорию, входящую в зону их постоянного грабежа, на берегах Балтики у них появился противник, значительно превосходивший их по мощи и уровню развития. В 1201 г. третий епископ Ливонии Альберт построил Рижский замок, вокруг которого вскоре образовался город Рига[6]. Именно туда с острова Юкскюлль была перенесена епископская резиденция. В1202 году Альберт создал по образцу действовавших в Палестине рыцарских орденов новый Орден меченосцев, ставший главный военной силой Ливонии[7]. Однако, в 1236 г. в битве при Шауляе Орден меченосцев был разгромлен родственными литовцам племенами жямайтов. Единственной возможностью выжить для меченосцев стало объединение с Немецким орденом, основанным в Палестине в 1190 г. в качестве отделения Ордена госпитальеров, и ставшего военно-рыцарским орденом в 1197 г [8]. Это был единственный военно-рыцарский орден, основанный на этнической основе и состоящий исключительно из немцев. В гг. по приглашению венгерского короля Эндре II немецкие рыцари освобождали Трансильванию от половцев и укрепляли «осваиваемую» территорию замками. Но, вступив в конфликт с местной знатью, претендовавшей на отвоеванные земли, руководство Орденом передало эти земли в лен папе римскому, что вызвало возмущение не только у знати, но и у венгерского короля, изгнавшего Орден из страны[9].

Великий магистр Герман фон Зальце лихорадочно метался по Европе и Палестине, ища места для приложения сил Ордена. В 1229 г. Герман фон Зальце выслал в Польшу первый отряд Немецкого ордена, который должен был начать покорять Пруссию. С 1231 г. начались первые контакты Немецкого ордена с представителями Ордена меченосцев. Однако, они были отвергнуты из-за чрезмерных претензий меченосцев на автономию. После разгрома при Шауляе (см. ниже) никакие требования меченосцев учтены не были и их Орден был присоединен к Немецкому ордену без всяких условий. Находящийся под верховным командованием Великих магистров, резиденция которых до 1292 г. находилась в Акре, а до 1309 г. в Венеции, Немецкий орден имел два отделения, прусское и ливонское, возглавляемое ландмейстерами. При этом прусское отделение было значительно более сильным, так как, быстро подчинив себе местных епископов, представляло единственную власть на занимаемой территории. В Ливонии же главным лицом был епископ Риги, который опирался на различные социальные и политические силы и впоследствии часто вступал в конфликт с бывшими меченосцами, привлекая в союзники горожан[10].

Эта разница военно-экономических потенциалов двух отделений Немецкого ордена ярко проявилась в столкновении с литовцами, для которых западное направление (Прусское отделение) представляло значительно большую угрозу, чем восточное (Ливонское). Слабостью и авантюризмом ливонского отделения некоторые историки объясняют поражение рыцарей

5 апреля 1241 г. на Чудском озере, где противники Александра Невского были представлены, в основном, бывшими меченосцами[11].

Первое столкновение литовцев с рижскими немцами произошло в 1205 г., когда один из местных литовских князей, предводительствуя войском старшего князя, разграбив земли эстов, на обратном пути был разгромлен ливонцами и погиб[12]. Так началось противостояние сначала с Ливонским, а потом и с Немецким орденом, которое оказалось для литовцев роковым. В 1207 г., отразив нападение литовцев, немцы стали изгонять их гарнизоны из занятых ими ранее земель селов[13]. Зоной взаимных набегов в 1208 г. стали территории современного Паневежиса (Упите) и земли земгалов. Организованная в 1210 г. антинемецкая коалиция прибалтийских народов, в которую входили и литовцы, никаких результатов не дала. В итоге в первом десятилетии XIII в. Ливония вытеснила литовцев с берегов Даугавы[14].

В начале второго десятилетия XIII в. литовцы поддержали подвластного Полоцку князя Всеволода, правителя города Ерсики, женатого на дочери одного из могущественных литовских вождей - Дангерутиса [15]. С помощью литовцев Всеволод освободил свое владение. В 1212 г. епископ Альберт заставил полоцкого князя Владимира заключить союз против литовцев. В ответ «старший» литовский князь Дангерутис в 1213 г. заключил союз с Новгородом. В том же 1213 г. литовцы во главе с Дангерутисом совершили глубокий рейд в Северную Латгалию и соседние с ней земли эстов и разорили эти подвластные Риге земли. Однако, на обратном пути меченосцы взяли Дангерутиса в плен, где тот умер в тюрьме прусского города Венден [16]. А в 1214 г. в битве с немцами потерпел поражение и был убит другой «старший» литовский князь Стакис. Но это не остановило решительных действий литовцев и в том же 1214 г. их войско не дало рижанам возможности выбить князя Всеволода из Ерсики.

Во втором десятилетии XIII в. общая активность литовцев в снизилась. Во-первых, за это время усилились рижские немцы, во-вторых, большинство «старших» литовских князей – Живинбудас, Дауйотас (Довьят) и его брат Вилигайло, Дауспрунгас и его брат Миндовг – были еще детьми. Не решаясь бороться с немцами на севере, литовцы избрали для походов юго-западное направление: пройдя через Волынь, они разграбили польские земли[17]. С самой Волынью , а также вдовы Романа литовские в 1219 г. заключили мирный договор. Это было необходимо для того, чтобы обеспечить литовцам безопасность с юга[18].

Через некоторое время литовцы все-таки решились вторгнуться в сферу влияния немцев. Зимой гг. полторы тысячи литовцев прошли через Земгалию к острову Саарема, а потом двинулись к западному эстонскому побережью, но были разбиты немцами. В 1220 г. литовцы оказали поддержку Вячко, князю Тервите в Западной Земгалии, который пытался вытеснить немцев из Восточной Земгалии. В конце 20-х – начале 30-х годов XIII в. эта поддержка прекратилась и князь Вячко стал сражался с немцами в одиночку. Начав в 1225 г. покорять Куронию (западная часть современной Латвии), немцы в гг. захватили ее северную зону. В 1229 г. они разорили северо-восточную часть современной Литвы (Нальшу). Литовцы лишись также и Ерсики - стратегически важного для них пункта на Даугаве. В 1225 г. Всеволод, князь Ерсики, был вынужден заключить с ливонцами сепаратный мирный договор, а 1230 г. подарил рижскому монастырю земли по реке Резекне. В 1239 г. Всволод окончательно лишился всей Ерсики.

От прежней литовской политики активного противодействия немцам осталась отправка в 1221 г. отряда из 600 воинов на помощь новгородцам. В 20-е и 30-е годы литовцы совершали набеги лишь на польские и на русские земли. При этом на русские земли их натиск усиливался, ибо нападения были почти ежегодными: в 1224, 1225, 1226, 1229, 1234 г. Ширилась и зона нападения: районы Новгородской, Полоцкой и Смоленской областей. Особенно грозным для русских был 1226 год, когда под удар попали Торжок, Торопец, Полоцк, Смоленск[19]. От литовских отрядов русские города спасались, заключая договора с Орденом в 1228 и 1229 гг[20].

В 1220 г. литовские войска опустошили Черниговщину. Так далеко на юго-восток литовские войска еще не заходили. В ответ накануне татарского нашествия черниговский князь Ростислав Михайлович, заняв Галич, напал на Литву[21].

Однако, в Ливонии литовцы не показывались. Литовский контроль над Даугавой был потерян[22]. Но и мощь Ордена меченосцами была поколеблена. В 1234 г. новгородский князь Ярослав Всеволодович одержал победу над войсками меченосцами на реке Эмбах под городом Юрьевом[23].

А 22 сентября 1236 г. в битве при Шауляе (Сауле) три или чеытре тысячи жямайтов (западных литовцев) наголову разгромили трех тысячное войско меченосцев и крестоносцев, приехавших из Гольштейна. В битве пали сам магистр Фолквин, 48 рыцарей, 2000 простых крестоносцев и 180 псковичей (почти все участвовавшие в сражении) [24].

Разгром меченосцев при Шауляе (Сауле) положил конец этому Ордену как отдельной политической силе. Власть немцев в Ливонии ослабела и племена куршей обрели свободу. Святой престол потерял надежду создать в Ливонии и Куронской земле зону прямого папского правления. Немцы перестали нападать на балтов и, в частности, на литовцев с севера[25].

Однако, и жямайты понесли большие потери. Поэтому о наступлении на Ливонию они не думали. Не использовали поражение меченосцев и «старшие» литовские князья, поскольку большинство из них, как уже отмечалось, находилось в юном возрасте.

До 1235 г. собственно Литвой (от Воруте на юге до Вильнюса на севере) владели два брата Дауспрунгас и Миндовг. Уже их отец пользовался большим влиянием среди остальных литовских старших князей и пытался налаживать связи с соседними правителями. Дочь Дауспрунгаса вышла замуж за Даниила Галицкого[26].

После смерти Дауспрунгаса старшим в роде стал Миндовг, владевший южной Литвой, начавший покорение владений других «старших» князей и объедение литовского этноса. В 1237 г. именно Миндовг вместе с восками Черной Руси участвовал в походе против Конрада Мазовецкого[27].

С началом правления Миндовга заканчивается второй этап борьбы литовцев за контроль над сопредельными территориями, характеризующийся отступлением, прежде всего, на северном направлении. Новый этап - это период мощной экспансии, приведшей правителя к необходимости принятия христианства и включения Литвы в концерт европейских держав, что манифестировалось возведением государства в ранг королевства.

Миндовг начал с того, что, по некоторым намекам русских летописей, безжалостно уничтожил других «старших» князей [28]. Наиболее верные из «младших» князей и близкие родственники становились членами его Совета. Владение покорившихся князей обычно признавалось их вотчиной, но Миндовг стремился также подчинить себе их земли. В результате он смог сконцентрировать в своих руках столько материальных и людских ресурсов, сколько до этого не было ни у одного литовского князя. Он сажал на вновь захваченных землях по военному организованных общинников из своего «домена», которые должны были сами себя кормить. Это создавало необходимый воинский контингент для новых завоеваний[29].

До монгольского завоевания гг. Миндовг посылал свои дружины лишь грабить окраинные русские земли. Во время завоеваний, воспользовавшись разорением сопредельных территорий татарами, он стал назначать своих поданных править этими землями, а затем присваивал их владения. Уже в 1239 г. Миновг поручил одному из «младших» князей обосноваться на разоренной татарами смоленской земле. Но великий князь владимирский Ярослав Всеволодович, наследник трагически погибшего на реке Сити своего брата Юрия Всеволодовича, не побоялся совершить длительный поход на запад, сразиться с литовцами, изгнать их из Смоленска и посадить на смоленском «столе» Всеволода Мстиславича, шурина своего брата Константина Всеволодовича[30].

На реке Шелони, вдоль которой шли литовские набеги, новгородцы по приказу князя Александра соорудили укрепления [31].

В 1239 г. литовское войско дошло до верховьев Волги и было разбито близ Зубцова отрядами суздальских князей. Тогда же Александр Невский, дабы поддержать противостоящего литовцам и обратившегося за помощью полоцкого князя Брячислава, женился на его дочери, с которой венчался в Торопце. участвовал в успешном отражении литовских набегов 1245 и 1247 гг. на окраины Новгородской земли и Торопецкую волость[32].

В 40-х гг. XIII в. литовцы не добились успехов в Северной Руси, которая была меньше задета монгольским нашествием. А вот на русских землях Поднепровья им удалось подвинуть литовскую границу далеко на юг. На время изгнанный из Юго-Восточной Литвы (Аукшайтии) своими противниками, Миндовг был принят на княжение в Новогрудке (Новгородке). Опираясь на местное русское боярство, он восстановил свою власть в Юго-восточной и Восточной Литве, а затем продолжил устранять родственников и местных князей-соперников. В Новогрудке (Новгородке) он оставил княжить своего сына Войшелка, который принял православие. По сообщениям поздней (XVII в.) Густынской летописи, православие «со многими своими бояры» принял и Миндовг, но эта информация подвергается сомнению. Во всяком случае, Миндовг был недоволен желанием Войшелка основать монастырь и принять монашеский сан. Возможно, в русском Новогрудке Миндовг и принял какие-то конфессиональные обязательства в отношении православной церкви, но вернувшись в Литву, возложил свои надежды на другую ветвь христианства.

Кроме Новогрудка (Новгородка), где отныне правил Войшелк, в Литовское государство вошли также Слоним и Волковыск с окрестностями[33].

В 40-е годы XIII в. литовцы пытались нападать на земли Волыни, а в 1245 г. поддержали галицко-волынского князя Даниила Романовича в его борьбе против венгров, поляков и черниговцев, которые потерпели полное поражение [34]. В 1247 г. начинается борьба литовских князей с Галицко-волынскими князьями за пинские земли, князья которых сохранили автономию путем потери частичной самостоятельности. В 1248 г. литовцы повторили свой набег[35].

Продвижение литовцев на юг и их поражение на севере и северо-западе только укрепляли власть Миндовга, так как его домен был расположен в Юго-восточной Литве. Неудачи остальных литовских князей делали их более зависимыми от него.

Сдерживаемое Немецким орденом, который представлял несокрушимую преграду для литовцев, государство Миндовга увеличивалось лишь за счет русских территорий и фактически превратилось в балто-славянскую державу с двумя основными центрами: Вильнюсом в Литве и Новогрудком в современной Западной Белоруссии[36]

В 1242 г. началось первое восстание пруссов против Ордена. В том же году Миндовг попытался распространить свое влияние на куршей. Однако литовское войско не умело брать замки и вскоре Ливонский орден вытеснил его из Куронии. Однако, И все таки Миндовг смог временно установить контроль над значительной частью Пруссии [37].

В 1245 г. император Фридрих II выдал Немецкому ордену концессию, в которой Литва была объявлена землей, подлежащей завоеванию. В том же году Немецкий Орден присоединил Куронию. В 1249 г. капитулировали восставшие пруссы [38]. Все завоевания Миндовга в Пруссии были потеряны.

В конце 1248 г. Миндовг послал трех жямайтийских князей – Товтивилла, Ердивилла и Выкинта - в Центральные районы Руси. Князья пошли в полоцко-витебские земли и северную часть Смоленщины. В районе реки Протвы на разоренных татарами землях они разгромили и убили Михаила Ярославича Хоробрита, брата Александра Невского. Однако, в итоге они были разбиты у Зубцова объединенными действиями суздальских, московских и тверских войск. А Миндовг тем временем воспользовался отсутствием князей для того, чтобы захватить у двоих из них земли. Кроме того, он приказал умертвить собственных племянников – детей Дауспрунгаса[39].

В результате этих «кровавых» акций по «собиранию» литовской земли домен Мингдовга удвоился, а соперники были устранены. Правда, они еще пытались сопротивляться. Одержавшие на реке Протве победу литовские князья бежали к Даниилу Галицкому, который не только их принял, но одного из них даже снарядил в Жямайтийю. Подкупив жямайтийскую и ятвяжскую знать, а также заручившись поддержкой шауляйских князей, в 1249 г. мятежники вошли в сношения с Ливонией и выдвинули на литовский престол своего претендента, жемайтийца Товтивилла, брата Ердивилла и племянника жемайтийского князя Выкинта, одного из обиженных Миндовгом беглецов. Литве стал противостоять волынско-жямайтийско-ливонский (рижский) союз [40].

Приблизительно в это же время, в промежутке от 1246 г. до 1252 г. жямайтиец Товтивилл, стал полоцким князем, состоящим в союзнических отношениях с Даниилом Романовичем Галицким [41]

Воспользовавшись внутренними конфликтами в Литве, к которым прибавилось противостояние с Полоцком, волынское и галичское войско вторглось в Литву. Напрасно Миндовг пытался отговорить Даниила Романовича от поддержки жемайтийских князей. Даниил и Василько сделали все для создания антилитовской коалиции. На их стороне был жямайтийский князь Выкинт, а также Немецкий орден. Даниил был кровно заинтересован в недопущении подчинения Полоцка Литве, ибо для Галича это было самое перспективно направление экспансии: южные земли Руси были полностью разорены татарами и не представляли интереса для завоевания. Кроме того, бороться с татарами было очень опасно.

В итоге волынские и галичские войска разрушило построенные Миндовгом замки на вновь захваченных территориях юга Литовского государства: в Новогрудке, Волковыске, Слониме, Здитове. Товтивилл тоже не терял времени. Он привел в Литву русское и половецкое войско, которое вело военные действия в конце 1249 - начале 1250 гг. После этого он поехал в Ригу, где был принят с почётом немцами. Однако, они не спешили оказать ему помощь. Тогда Товтивилл в Риге принял католичество[42].

Это была серьезная угроза власти Миндовга, ибо борьба между литовским и жемайтийско-полоцким князьями грозила перерасти в крестовый поход христиан против язычников. В этой борьбе на стороне «христианизаторов» выступала часть крещеной католической жемайтийско знати, а также Даниил Галицкий, который в это время сам вел переговоры с папой римским о церковной унии.

В начале 1250 г. войска ливонского ордена вошли в Литву и вступили в домен Миндовга. У того не было сил сопротивляться и он укрылся в одном из замков. Разорив окрестные земли, ливонские рыцари ушли. В середине 1250 г. войска ордена совершили новое нападение. Считая единственным для себя спасением раскол антилитовской коалиции и привлечение на свою сторону немцев, Миндовг направил к магистру Ливонии в Ригу посла, который вместе с богатыми дарами привез предложение убить Товтивилла[43].

У магистра было встречное предложение, которое он сам и изложил Миндовгу во второй половине 1250 г., приехав к нему лично и посоветовав принять католичество. Для Миндовга это был если не единственный, то самый простой способ спасения, к которому прибегали некоторые восточноевропейские правители[44]. При этом вступительным взносом Миндовга в Царствие Небесное обе стороны положили Жямайтийю, большую часть которой литовский вождь согласился передать Ордену.

Миндовг крестился в 1251 г., после чего Товтивилл, преданный Орденом, бежал в Жямайтийю ко двору Выкинта. Там он нашел сочувствие жямайтов, но власть Миндовга беглец свергнуть не мог, так как тому помогали новые союзники –немецкие рыцари. Около литовского города Ворута состоялся рыцарский турнир, после чего войско Товтивилла вернулось в Жямайтийю[45].

В том же 1251 г. посланник Миндовга в сопровождении представителей Ливонского ордена, был принят папой. В нескольких буллах Иннокентий IV признал крещение Миндовга и объявил Литву леном св. Петра. Официальное объявление Литвы христианской страной автоматически включало ее в европейскую политическую систему и, что самое главное, защищало от нападений со стороны Немецкого ордена[46].

В 1251 г. Даниил Галицкий дал Товтивиллу войско и тот вместе при содействии жямайтов и ятвягов вновь выступил против Миндовга. Но литовский князь вновь укрылся в замке. Выполняя союзнические соглашения, отряд, присланный Ливонским отделением Ордена, заставил Товтивилла отступить. Снова обретший силы Миндовг перешел в наступление, осадил один из важнейших замков своих противников, а затем расправился с шауляйскими князьями. Внутренняя оппозиция Миндовга была разгромлена[47].

в 1252 г.[48] сам во главе войск вторгся на литовскую территорию. Он создал мощную коалицию, в состав которой входили жемайтийцы, ятвяги и Товтивилл с братом Ердивиллом. Галичские войска разграбили южные области Литвы, Новогрудок и разрушили Гродненский замок. Миндовг, как он это обычно делал, попытался расколоть коалицию. Сначала он предложил мир Даниилу, но тот ответил отказом. Тогда он послал с сына Войшелка разорить окрестности Турова. Одновременно он подкупил жямайтийев и ятвягов и те прекратили военные действия. Вскоре оказывать помощь Товтивиллу перестал и Даниил Галицкий. Оставшись без поддержки, Товтивилл снова бежал в Галич[49].

Таким образом, употребляя самые разнообразные средства, Миндовг победил всех своих врагов внутри Литвы, а также заручился поддержкой самого опасного противника – Немецкого ордена. Остались только внешние противники - Волынь и Галич, а также полоцкий князь жямайтиец Товтивилл.

Но в 1253 г. Даниил Галицкий вместе с Товтивилом, помогавшие венгерскому королю Беле IV, были заняты войной с чешским королем Оттокаром II Пшемыславом[50]. Это избавило Миндовга от сильного противника и основного соперника.

6 июля 1253 г. Миндовг был коронован во вновь построенном Кафедральном соборе короной, изготовленной в Риге и привезенной ливонским магистром[51]. Приобщение к европейским ценностям складывалось вполне удачно. Готовивший Миндовга к крещению брат Христиан стал его политическим инструктором и в 1254 г. был возведен в сан епископа Литовского, поставленного в прямое подчинение Риму. Новое литовское королевство стало позиционировать себя в качестве отдельной, ни от кого, кроме папы, не зависимой церковной провинции[52].

В 1254 г. Миндовг заключил с Даниилом Романовичем мирный договор, носивший компромиссный характер. Миндовг добился прекращения покушений Галицкого князя на Литву, но и сам пошел на существенные уступки: Товтивилл был провозглашен полоцким князем. Полоцк вновь стал самостоятельным княжеством, независимым от Литвы. Черная Русь - Волковысск, Новогрудк (бывшая «столица» Миндовга), Слонимом - в принципе признавалась за Литвой, но править там должен был сын Даниила Галичского – Роман - в качестве вассала Миндовга. Так один из русских князей стал вассалом великого князя литовского. Лишенный Черной Руси Войшелк ушел в монастырь. Сестру Войшелка Миндовг выдал за еще одного сына Даниила Галичского – Шварна. От папы римского было получено подтверждение на право владения присоединенными к Литве русскими землями. [53].

Попытка соседних держав использовать междоусобную войну в Литве не удалась. Правительство Миндовга не только удржало под своей властью Аукшайтию и часть Жямайтии, но и распространило свое влияние на Черную Русь, Полоцкую и Пинскую земли. А в независимой части Жямайти разгоралась война против Немецкого ордена, который, пользуясь союзом с Миндовгом, пытался захватить эти земли[54].

Столь жесткое отношение Миндовга к Войшлку объясняется, очевидно, религиозными разногласиям в семье новоиспеченного короля. В 1252 г. Миндовг женился на Марте, вдове князя Висманта, ставшей непримиримой католичкой и опорой немецкого влияния в Литве. Это поссорило детей от первой и второй жены Миндовга. Войшелк, старший сын от первой жены, был ревностным православным и не вписывался в семейную и общегосударственную политику принятия католичества. Поэтому ему был уготован монастырь, который он принял если не с удовольствием, то со смирением.

Своей беспринципной, но очень эффективной политикой Миндовг добился того, чего хотел. Даниил Галицкий признал его в качестве литовского короля и установил с ним родственные отношения. В итоге именно Литва, а не Галич, выступила в роли объединителя Западной Руси [55].

Однако, Орден не мог смириться с потерей такого объекта христианизции, как Литва. Осенью 1253 г. орденский капитул удалил от дел близкого к Миндовгу ливонского магистра и тот лишился ценнейшего союзника. Последующие магистры Ливонского отделения Немецкого ордена хотя открыто и не выступали против Миндовга и даже обменивались с ним любезными письмами и подарками, но ни в коем случае не считали нужным содействовать укреплению литовского королевства. Миндовг вынужден был предоставлять Ордену дарственные грамоты на земли селов и жямайтов, населявших Литву, а также пруссов, обитавших на ее границе[56]. В итоге Миндовг не только отказался от присоединения территорий, которые «тянулись» к Литве, но и уступил Ордену некоторые литовские земли. Кроме того, у Ордена всегда была готова для Миндовга ловушка: в случае очередного восстания пруссов и поддержки Миндовгом мятежников, новый король-католик преступал запрет союза христиан с язычниками.

В 1255 г. Миндовг получил разрешение от папы короновать наследника, что возводило Литву в ранг наследственного королевства. Проблема заключалась в выборе преемника. Миндовг не считал ни одного из своих старших сыновей способным наследовать трон и не мог доверить страну маленьким детям от второй жены-католички. Правой рукой Миндовга и его потенциальным наследником стал племянник Тройнат, способный военачальник и политик, не пренебрегавший никаким средствами для достижения целей[57].

Однако, Тройнат выражал настроение старой литовской знати, не согласной с усилением позиций немцев, представлявших католическую церковь и воспринимавшихся в Литве прежде всего в качестве рыцарей Немецкого ордена, к которым у литовцев было чрезвычайно негативное отношение. Это резко неприязненное отношение переносилось и на католицизм. Поэтому в окружении Миндовга в конце его жизни четко выделились три политических течения, внешне «упакованные» в различные конфессиональные обертки. В этой религиозной политической палитре жена Марта была опорой немцев, сидевший в монастыре Войшелк – русских, а находившийся рядом с троном Тройнат – литовцев-язычников, не готовых уступать свои позиции ни католикам-немцам, ни православным-русским[58].