Эколого-экономическая мысль России (стр. 2 )

2. КРИТИКА “ЗАТРАТНОЙ ЭКОНОМИКИ”, ПОПЫТКА ПЕРЕХОДА
К РЕСУРСОСБЕРЕЖЕНИЮ

В отечественной экономической теории в 1960-х гг. начал ставиться вопрос о прекращении природорасточительного хозяйствования. Предлагалось начать оценивать природные ресурсы, привлекаемые к хозяйственному использованию. При этом в качестве средств оптимизации природопользования называли не командно-административные методы, а средства материального стимулирования. Это было для тех поколений ошеломляющей новизной. Почему? Причину объясняют следующие два обстоятельства.

1. Земля и ее богатства после Октябрьской революции 1917 года считались общенародным достоянием, и об их частном владении не могло быть и речи. Поэтому стоимостная оценка природных ресурсов для продажи не требовалась. Она и теоретически не была возможна согласно марксистской концепции трудовой стоимости, принятой официально в СССР. Считалось, что стоимостью могут обладать только те блага, на которые затрачен общественно необходимый труд. Ресурсы природного происхождения не имеют стоимости, и поэтому цена их практически не учитывалась в себестоимости производимой продукции.

2. При этом в советском обществе в течение всех предыдущих десятилетий в качестве стиму­лов, мобилизующих к любой деятельности, допустимыми считались лишь моральные стимулы, но никак не индивидуальные экономические выгоды, то есть – материальная заинтересованность.

И вот именно в этот период – в 60-е гг. ХХ века – в нашей стране была предпринята попытка проведения экономической реформы. Целью ее была оптимизация экономической системы, а в качестве механизма оптимизации предлагалось вернуть понятие прибыльности как стимула, повышающего именно материальную заинтересованность производственных коллективов в более эффективном использовании ресурсов. При этом авторы реформы пытались направить наше производство на удовлетворение спроса потребительского рынка, чтобы снять проблему “дефи­цита” товаров народного потребления. Говорили о необходимости перехода предприятий на само­окупаемость, самофинансирование. Предполагалось, что таким образом можно будет:

– “высветить” иждивенчество нерентабельных заводов;

– заставить нерентабельные заводы мобилизовать внутренние и еще не использованные резервы роста производительности труда, а следовательно – снижения себестоимости и повышения прибыли, часть которой в порядке поощрения остается коллективу для решения его социальных нужд (строительство ведомственного жилья, домов отдыха и т. д.);

– расширить ассортимент производимой продукции за счет товаров потребительского спроса, что можно было не планировать из “Центра”, а определять самому предприятию, учитывая осо­бенности традиций потребления у местного населения. Доход от реализации такой продукции также в порядке поощрения остается коллективу для решения его социальных нужд.

Начали появляться высказывания экономистов о переводе природоэксплуатирующих отрас­лей с госбюджета на хозяйственный расчет. Задачей ставилось прекращение – это формировало хозяйственную практику (и стратегию) бесконечного наращивания объемов природных ресурсов, вовлекаемых в хозяйственный оборот, и крайне неэкономного их использования.

Ученые начали изучать возможность экономизации природопользования, оценки природных ресурсов. Анализируя развитие подходов к экономической оценке минеральных ресурсов, в главе, этому посвященной, в книге “Экономика и природопользование” (МГУ, 1997), пишет: “Этот вопрос играл двоякую роль в рамках стратегии управления использо­ванием наших недр:

– во-первых, правильная оценка помогла бы создать экономический механизм рационального природопользования, имеющий целью сохранить среду обитания на уровне, обеспечивающем баланс интересов нынешнего и будущих поколений, – задача, обостряющаяся в условиях интен­сивного истощения недр;

– во-вторых, правильная оценка помогла бы обосновать оптимальный уровень распределения затрат между минерально-сырьевым комплексом и социально-промышленным сектором – задача, обостряющаяся в условиях интенсивного дефицита”.

Интерес к вопросам экономической оценки минеральных ресурсов возрастает. Сама поста­новка этого вопроса в 1950-х гг. была связана с именами таких экономистов, как , и .

Станислав Густавович Струмилин () – экономист и статистик. Занимался вопро­сами демографии и прогнозирования, экономической истории.

Методологической основой концепции академика , названной впоследствии “затратной”, послужила трудовая теория стоимости: оценка природных ресурсов определялась затратами освоения, средние затраты давали цену ресурса. понимал недостаточ­ность такого подхода и помимо затрат освоения он предлагал учитывать и качество ресурса, и текущие затраты на добычу сырья. не отвергал и необходимости сравнения рента­бельности лучших и бездоходных участков месторождений, за базу сравнения принимая издержки производства на худших участках, вовлекаемых в производство, и оценку месторождения, опреде­ляя по сумме чистого дохода. Но при этом отвергал капитализацию этого дохода.

Признавая безусловную заслугу в том, что в экономической теории было покончено со взглядом на природные ресурсы как на даровые, большинство ученых в то время отвергало «затратную» концепцию. Поскольку в этой концепции стоимость запасов появляется в процессе разведки и освоения и увеличивается по мере перехода к добыче, то оценку получают только освоенные участки, что недостаточно для управления использования минеральных ресур­сов. Вполне очевидно, что участки с лучшими условиями добычи должны получать более низкую оценку в силу меньших затрат на их освоение, оценка также не увязывается с общественными потребностями в данном сырье и его дефицитностью.

На тему оценки минеральных ресурсов развернулась дискуссия в журнале “Вопросы эконо­мики”. В рамках дискуссии академик сформулировал альтернативную концеп­цию, в которой поставленные проблемы решаются с позиции теории оптимального функциониро­вания. Дело в том, что к этому времени лауреат Нобелевской премии ввел в экономическую науку категорию оптимальных, объективно-обусловленных оценок. Он предло­жил, чтобы методы экономического управления опирались на механизм оптимального функцио­нирования. Тема оптимизации и роста эффективности общественного производства начала приниматься во многих экономических исследованиях. Так вот для сферы природопользования этот аспект начал исследовать (подробнее о работах см. ниже).
В концепции было признано, что цена каждого природного ресурса как ограничен­ного фактора определяется вкладом, обусловленным использованием дополнительной единицы данного природного ресурса, т. е. его оценка есть частная производная критерия оптимальности по данному ресурсу. В целом процесс планирования предлагалось рассматривать как экстремальную задачу по отысканию максимального значения целевой функции (народное благосостояние) при данных ограничениях (природные ресурсы, трудовые ресурсы, капиталовложения), а экономиче­ские решения основываются на сопоставлении дополнительных затрат, связанных с увеличением данного ресурса, с дополнительным эффектом, достигаемым благодаря такому увеличению. Сопоставление дополнительных затрат и дополнительного эффекта приводит (в случае с ограни­ченными природными ресурсами) к категории дифференциальной ренты, дисконтирование
кото­рой дает суммарный эффект, составляющий экономическую оценку природного ресурса.

Эта концепция получила название “рентной”. Ее продолжал развивать в своих работах акаде­мик . Он в основу горной ренты положил различие в чистом доходе на данном и худшем по качеству и расположению месторождениях при прочих равных условиях.

Наряду с “затратной” и “рентной” концепциями в конце 1960-х и начале 1970-х годов активно выдвигались другие точки зрения, получившие название “результативных”, которые трактовали экономическую оценку либо как стоимость получаемой продукции, либо как стоимость продукции за вычетом текущих издержек, либо как сумму эффекта и затрат освоения, либо как оценку, осно­вывающуюся на показателях приведенных затрат на разработку и эксплуатацию оцениваемого и худшего источника природного ресурса.

Дальнейшее развитие теории оценки природного ресурса в 1970-х годах было связано с работой таких экономистов, как , , .
В центре их внимания в основном были две проблемы: концепция замыкающих затрат и фактор времени.

Применение принципов оптимального планирования к оценке природных ресурсов обусло­вило обоснование категории замыкающих затрат. Под таковыми понималось предельно допусти­мый уровень затрат на рост потребности в данном ресурсе за определенный промежуток времени.

Разработка категории замыкающих затрат, в которой основная роль принадлежала экономи­стам ЦЭМИ АН СССР и , базировалась на следующей логике. На каждом времен­ном интервале существует общественно оправданный предел затрат на увеличение объема продукции, получаемой при использовании данного природного ресурса. В соответствии с теорией оптимального функционирования экономики критерием оценки природного ресурса явля­ется совокупный народнохозяйственный эффект, приносимый этим ресурсом. Наиболее полным выражением совокупного эффекта является вклад, приносимый этим ресурсом в критерий опти­мального плана. Таким образом, в качестве экономической оценки принимается максимально возможный экономический выигрыш, рассчитанный как разница между замыкающими и прямыми индивидуальными затратами, то есть дифференциальная рента 1. Дифференциальная рента 1 – дополнительная прибыль, возникающая в результате более благоприятного местоположения природного ресурса или большей легкости его извлечения. С другой стороны, замыкающие затраты представляют собой расходы, на которые вынуждено пойти народное хозяйство для компенсации теряемой порции запасов.

Существовал ряд трудностей и теоретического, и практического характера для внедрения расчетов, базирующихся на замыкающих затратах. Но этот подход разрабатывался, разрабатыва­лась также теория горной ренты () и т. д. Во всяком случае в течение рассматриваемых десятилетий активные поиски в области экономической оценки минеральных ресурсов дали суще­ственные результаты. Конечно, при этом оставались актуальными такие вопросы, как рассмотре­ние оценки минеральных ресурсов в связи с необходимостью оптимизации отраслевой структуры народного хозяйства, увязки с общей стратегией экологической безопасности природопользова­ния. Эти вопросы также ставились и начинали рассматриваться в экономической литературе.

Широкому освещению природоохранной тематики в отечественной экономической литера­туре в немалой степени поспособствовала общемировая тенденция растущего внимания к экологи­ческой ситуации на планете.

Международная конференция, посвященная состоянию окружающей среды в 1972 году в Стокгольме, сыграла в этом отношении весьма заметную роль. Во всех развитых странах начинали создаваться специальные государственные структуры, проводящие государственную политику оздоровления природной среды. В СССР в 1973 г. был организован Комитет по охране природы при Совете Министров СССР. Шла работа над государственными законами об охране лесов, водных и земельных ресурсов и т. д.

На 1971 – 1975 годы в пятилетний план народнохозяйственного развития впервые был введен специальный раздел: “Охрана окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов”. Раздел содержал конкретные природоохранные мероприятия с дифференциацией по отраслям и регионам. И, начиная с 1971 года, в государственном плане развития народного хозяй­ства отдельным пунктом уже давался объем государственных капитальных вложений на меро­приятия по охране природы и рациональному использованию природных ресурсов. Средства выделялись тогда немалые, и это, конечно, приносило свои положительные результаты. Однако радикального улучшения не наблюдалось, поскольку продолжала сохраняться хозяйственная стра­тегия ресурсоемкого хозяйствования. так писала по этому поводу: ”...об уровне развития рационального природопользования следует судить не столько по величине средств, направляемых на экологические цели, сколько по реальному улучшению экологической ситуации как в стране в целом, так и в отдельных регионах”. А этого улучшения не наблюдалось. Продол­жал сохраняться экстенсивный характер природопользования.

Анализируя пути исправления данной ситуации, экономисты писали о недостатках самого характера плановых показателей, регулирующих общественное производство. Они доказывали, что сложилась такая практика планирования (например, выпуска проката труб, металлоконструк­ций и многих видов оборудования), которая просто толкала производителей на выпуск тяжеловес­ной, природоемкой продукции. Все громче говорили о том, что пока результат производства оценивается в тоннах, то понятно, что будет господствовать стремление к выпуску как можно большего количества этих тонн. Пусть даже это заведомо препятствует интенсификации природо­пользования. Экономисты предлагали заменить тоннаж, метражи и т. д. другими показателями, отражающими разнообразие ассортимента продукции, ее качество, соответствие реальному спросу, а также и экономию первичных природных ресурсов. Рассчитывали на то, что этим были бы сфор­мированы интересы эффективного и природосберегающего хозяйствования. ().

Итак, в 1970-е годы в экономическую науку начал возвращаться “природный фактор”.
В Институте экономики АН СССР были организованы специальные исследования по проблемам ресурсосбережения, стимулированию использования вторичных ресурсов, сокращению отходов производства, экологизации инвестиционной политики (, Н. Фейтельман). Активно тема оптимального природопользования начинает разрабатываться в Новосибирском филиале
АН СССР, где скоро складывается своя школа в этом направлении.

И в других научных коллективах началась работа по экологизации экономической теории на уровне ее категориального аппарата.

Экономисты-экологи ввели в свои работы термин “экосистема”. Экосистема – природный комплекс, образованный живыми организмами и средой их обитания, связанными между собой обменом вещества и энергии. Термин “экосистема” впервые употребил английский ботаник
А. Тенсли в 1935 году как состояние “относительно устойчивой системы динамического равновесия, в которой организмы и неорганические факторы являются полноправными компонентами”. Это понятие фактически и остается в основе современного содержания термина, как сказано в БСЭ. Предлагалось рассматривать экономическую результативность природопользования в пределах эколого-экономической системы.

За период последующих 1970-х годов понятие эколого-экономической системы в экономиче­ской теории получило расширительное толкование с привнесением в нее законов экономики. То есть уже мог анализироваться экономический механизм оптимального обмена веществом, энер­гией, информацией между обществом и окружающей средой. Философскому обоснованию такого рассмотрения проблем природопользования в немалой степени поспособствовала книга извест­ного философа-эколога “Система “общество-природа”, вышедшая в Москве в 1976 году. Благодаря работам этого ученого “системный” подход начал проникать в эколого-экономи­ческую литературу. немало затратил сил на введение в научный оборот понятия «социальной экологии», ибо многие ученые допускали возможности привлечения экологической тематики в гуманитарные науки. Но еще долго в работах экономистов преобладал внесистемный анализ использования лишь отдельных природных ресурсов, и при этом в отдельных отраслях. Это отвечало народнохозяйственной практике, регулируемой отраслевыми министерствами. Однако при этом все яснее становилось, что без разработки теоретических основ рационального использования природных ресурсов на уровне системного рассмотрения народного хозяйства в целом и с привязкой к экосистемным возможностям регионов нельзя успешно решать и узкоот­раслевые задачи. Эта теоретическая проблема начала изучаться в политэкономическом аспекте, где и совершился переход от “ресурсного” к так называемому “комплексному” эколого-экономи­ческому рассмотрению проблем природопользования.

3. МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ОФОРМЛЕНИЕ НАУКИ “ЭКОНОМИКА ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ” И ЭКОЛОГИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ

Сегодня мы часто забываем о том, что “Экономика природопользования” – очень молодая наука. Ее становление началось в 1970-е гг., и методологическое оформление продолжается до сих пор. С 1990-х годов оно уже идет в логике так называемых “рыночных” категорий. А когда только еще началось оформление “экономики природопользования” в самостоятельную научную дисцип­лину, в 1970-е годы, единственно признаваемы были категории марксистско-ленинской политэко­номии и теория трудовой стоимости.

Поскольку для всего комплекса экономических наук в то время методологическая основа определялась “политической экономией”, то, прежде всего, именно в ней должно было прозвучать “добро” на допустимость эколого-экономического подхода. И это прозвучало, так как все более очевидной становилась необходимость такой хозяйственной деятельности, которая не дает нега­тивных последствий, отражающихся на здоровье природы и людей. Но это было время, когда природа и человек еще не признавались как самоценность. Поэтому речь шла, прежде всего, об экономической, народнохозяйственной эффективности использования того или иного природного ресурса. На эту тему было издано уже очень большое количество публикаций, что и давало осно­вание считать – создается новая наука, которая получает название “Экономика природопользова­ния” и которая требует определения своего места в ряду других экономических дисциплин.
, , в совместной статье “Экономика природопользования. Задачи новой науки” так в 1975 году определили ее структуру и содержание:

“Наука “Экономика природопользования” имеет три направления.

Первое – экономическое. Защита среды от загрязнений... отходы одного предприятия могут подорвать здоровье больших масс людей, существенно увеличить расходы других предприятий, способствовать миграции людей и пр.

Второе – собственно эколого-экономическое. Промышленность не может функционировать независимо от природной среды. Она должна потреблять природные ресурсы. А изъятие любых ресурсов ведет к сдвигу экологического равновесия. Нарушенное до определенных пределов равновесие восстанавливает сама природа... Далее необходимо уже содействие человека. Возни­кает проблема оптимизации взаимоотношений, с одной стороны, между производством и приро­дой, а с другой – между ресурсоемкими экономическими отраслями.

Третье – оценочное направление. Ресурсы имеют цену. Это неоспоримо доказано. Но как ее определить? Она различна в различных местах и для ресурсов различного качества. Сложно ее взаимодействие с общей экономической конъюнктурой. Ресурсы связаны между собой”.

Несмотря на то, что долго еще продолжались споры о допустимости существования науки “Экономика природопользования”, элементы ее уже внедряли в практику высшего образования. (Эколого-экономические вопросы начинали рассматриваться в таких учебных дисциплинах: “Основы земледелия, растениеводства
и животноводства
”, “Экономика, организация и планирование сельского хозяйства”, “Экономика и организация отраслевого (химического, металлургического и т. д.) производства”, “Экономическая география”, “Политическая экономия”). В 1976 году в Московском институте народного хозяйства им. была создана первая в СССР специальная кафедра “Экономика природопользования”, которую возглавил .

В 1977 году в Тбилиси прошла первая Всемирная межправительственная конференция по образованию в области окружающей среды. В принятом решении было предложено государствам, участвующим в конференции, разработать свое соответствующее специальное законодательство.
В 1979 году в Минске была организована первая Всесоюзная конференция, посвященная этой теме. Началась работа по расширению образовательной сети для подготовки специалистов – экономи­стов-экологов. Был поставлен вопрос о непрерывном экологическом образовании и приняты конкретные меры по экологизация обучения на всех уровнях (дошкольное, школьное, высшее, среднее, послевузовское образование).

Параллельно с организационными вопросами эколого-экономического образования продол­жала разрабатываться его теоретическая база. Изучение методико-теоретических основ эколого-экономического образования осуществлялась чаще всего на базе высшей школы. Обычно на кафедрах “Политэкономии” собирались группы преподавателей, посвящающих себя этой пробле­матике. Благодаря этому постепенно шло оформление категориального аппарата науки “Эконо­мика природопользования”, а в политэкономии все более утверждался “природный” фактор. Постепенно восстанавливалось в политэкономической теории понятие “естественные производи­тельные силы” (ЕПС), введенное в начале ХХ века . Если до того, в последние три десятилетия, в политэкономии существовало понятие “производительные силы”, которое включало в себя технические средства производства и людей, владеющих навыками использова­ния этих технических средств производства, то теперь, уже с введением понятия ЕПС, начинали учитывать роль природных процессов, а также здоровье людей, а не только их профессиональный уровень.

(ИПК ЛГУ) создал группу аспирантов и докторантов для изучения ЕПС как экономической категории природопользования. Естественные производительные силы опреде­лялись как вещественно-энергетические и информационные ресурсы природной среды, задейство­ванные в общественном производстве и получающие определенную социально-экономическую форму. Категория ЕПС уже не могла рассматриваться изолированно от природной среды, вне естественных связей, сложившихся в течение многих миллионов лет эволюции биосферы планеты. ЕПС исследовались одновременно в двух подсистемах: экологической и экономической. Поэтому рациональное использование ЕПС предлагалось строить в системе интегральных эколого-экономических отношений. Так появилось понятие “интегральных” отношений, учиты­вающих сопряженность социально-экономической и природной сферы.

В этом аспекте начали анализироваться и такие категории, как “потребности” и “интересы”. Они экологизируются и в экономической литературе начало фигурировать понятие “экологиче­ские потребности человека” – то есть потребности в природных условиях, соответствующих биологическим и психофизиологическим нормам существования человека. Экологические потребности человека характеризуют его зависимость от непрерывных обменных процессов с природной средой в том качественном составе, который сложился за время эволюции человека как биологического вида. Эти потребности “стихийно” могут быть реализованы лишь в условиях неразрушенной среды. В современных условиях необходимы специальные экономические отношения, чтобы их удовлетворить, сохраняя жизнепригодность среды. Поэтому появляется новая категория: «эколого-экономические потребности» – экологические потребности, реали­зуемые через систему экономических отношений. Сегодня природные условия, соответствующие экологическим потребностям человека, могут сохраняться и воспроизводиться лишь при соблю­дении экологических лимитов в хозяйственной деятельности, которую должны регулировать определенные “эколого-экономические интересы”.

Экологизируется и понятие “экономические интересы”. Появляется понятие эколого-эконо­мические интересы – экономическая мотивация, направленная экономическими отношениями на реализацию эколого-экономических потребностей. К таким отношениям можно отнести экологи­зированные правомочия распоряжения и пользования, например, водными и земельными ресур­сами. Сюда же относятся экологизированные отношения кредитования, налогообложения, штра­фов, страхования. (Надо сказать, что сама категория “экономические интересы” долгое время не принималась в экономической теории как недопустимая в политэкономии социализма. И только в 1967 году в Москве была проведена всероссийская конференция, посвященная специально проблеме экономических интересов, после чего эта категория начала активно разрабатываться отечественными учеными. А в 1970-х гг. появилась и такая категория, как “эколого-экономиче­ские интересы”.)

В экономической литературе появляется и такая новая интегральная категория, как “эколого-экономический ущерб” от загрязнения окружающей среды. Интенсивные исследования по этой категории велись в середине 1970-х гг. Большинство авторов сходилось на мысли, что эколого-экономический ущерб – денежная оценка негативных изменений в окружающей среде, отра­жающихся на падающей рентабельности предприятий.

Эколого-экономический ущерб проявляется в самых различных областях: ухудшение здоро­вья человека, снижение урожайности сельскохозяйственных культур, уменьшение сроков службы металлических конструкций в промышленных сооружениях и т. д. При измерении эколого-эконо­мического ущерба сначала выявляются изменения в натуральных показателях, а затем дается их экономическая оценка. Величину эколого-экономический ущерба можно представить в виде суммы различных видов издержек, убытков, затрат в различных областях.

Методологически было признано, что ущерб народному хозяйству от загрязнения окружаю­щей среды слагается из локальных ущербов промышленности, сельскому хозяйству, лесному, рыбному, коммунальному хозяйству, транспорту. Точность расчета ущерба определяется степенью охвата локальных ущербов и точности их измерения. Межотраслевая методика определения эконо­мического ущерба народному хозяйству от загрязнения атмосферы промышленными выбросами была разработана Сумским филиалом Харьковского политехнического института ().
В основу методики было положено определение удельного ущерба, причиняемого единицей выбро­сов отдельным подразделениям (на 1 га сельхозугодий, 1 га лесных угодий и т. д.). Общий ущерб определяется произведением количества выбросов на удельный ущерб, загрязняемую площадь или численность населения.

С введением этих категорий становилось уже понятно, что нельзя оценивать результативность хозяйственной деятельности только чисто экономическими показателями, характеризующими рост объема производства. (РГУ) выпускает книгу, посвященную разработке экономического механизма, направленного на повышение эколого-экономической эффективности природопользования в АПК. Она исследует эколого-экономические основы нормативной базы для планирования природохозяйственных систем. Работает над конкретизацией такого понятия, как интегральные эколого-экономические принципы природопользования применительно к агропро­мышленной сфере. Это понятие начинает широко применяться в эколого-экономической литера­туре. Начинается поиск содержания интегральных эколого-экономических принципов природо­пользования как регуляторов отношений пользования природными ресурсами, специализации и кооперирования предприятий.

Интегральные эколого-экономические принципы ориентированы на суммарный коэволю­ционный эффект системы “экология-экономика”. В условиях конкретных отраслей принципы конкретизируются, принимая присущие этой отрасли (химической, нефтехимической
, газодобы­вающей и т. д.) свои качественные и количественные характеристики. Наряду с работами, посвя­щенными разработке принципов специфичных и присущих лишь сфере природопользования, появ­ляются статьи, связанные с экологизацией и самих общих экономических законов.

По мере того, как растет количество общетеоретических исследований и все определеннее становится отход от “узкоресурсного” аспекта, начинают активно дискутироваться категории, присущие сфере природопользования в целом. В 1978 году одновременно выходят две работы: “Основы природопользования: теоретический аспект” и ”Взаимодей­ствие общества и природы как категория: экономические аспекты”, в которых проводится серьез­ное исследование в этом направлении. Начинаются долгие споры вокруг таких понятий, как: “природная среда” и “окружающая среда”, которые при этом предлагалось (или не предлагалось) строго разграничивать. , например, так определял это понятие: “...к природной среде относится не вся природа, а лишь та ее часть, которую человек включает в Сферу своей жизнедея­тельности, потребляет производительно и непроизводительно... природная Среда – более узкое понятие, чем природа, и может рассматриваться только по отношению к обществу, в единстве с ним, в то время как природа – самостоятельно, независимо от общества”. Этой точке зрения в литературе противопоставлялась иная точка зрения, не разграничивающая природную среду и природу только на том основании, что первая потребляется обществом, а вторая не потребляется, ибо в реальности освоенная и неосвоенная часть природы не теряют своих экосистемных связей.
В конце концов наиболее приемлемой была признана формулировка , в которой он определял природную среду как “совокупность как непосредственно природных, так и природно-антропогенных условий и факторов... Экономические и социальные условия и факторы непосредст­венно не входят в понятие природной среды”. А окружающая среда определялась как “интеграль­ная совокупность природных, экономических, социальных условий и факторов, воздействующих на человека как биологическое существо и социально-общественный феномен”.

Обсуждался и сам термин “природопользование”, поскольку не существовало единства мнений в понимании содержания природопользования ни как деятельности, связанной с исполь­зованием элементов природной среды, ни как экономической категории. Многие авторы вообще не разграничивали указанные подходы при раскрытии содержания и структуры природопользова­ния. Так, одни авторы природопользование относили лишь к одной из сфер народнохозяйственной деятельности, не раскрывая при этом ее качественной определенности и структуры. Другие, пыта­ясь раскрыть экономическое содержание указанного понятия, включали в него элементы произво­дительных сил и производственных отношений, а также его различные организационно-экономи­ческие характеристики и формы. Наряду с этим высказывались и другие мнения. Была принята такая формулировка: природопользование – это любая общественно-полезная деятельность, проявляющаяся в процессе взаимодействия общества и природы, в результате которой удовлетво­ряются общественные, материальные, духовные, эстетические и прочие потребности. (Приходится заметить, что споры относительно понятия “природопользование“ продолжаются до настоящего времени. В результате стихийно установилась такая точка зрения, что в широком смысле любая производственная деятельность есть деятельность по природопользованию, ибо любой труд есть процесс, направленный на преобразование элементов и сил природы с целью удовлетворения человеческих потребностей. Этот процесс может как непосредственно, так и опосредованно способствовать достижению данной цели).

Итак, в период 50-70-х годов шли многочисленные дискуссии относительно содержания кате­горий природопользования, их классификации. Их целью был выход на теорию эффективного и безопасного хозяйствования. Эти дискуссии чаще всего не кончались какими-то общепринятыми выводами, но важно, что экологизация экономической теории началась и этот факт никто не оспа­ривал. Во всяком случае никто не подвергал сомнению необходимость экономического учета в использовании природных благ. И это уже не противоречило трудовой теории стоимости
К. Маркса. “Хозяйство индустриально развитых стран,- писал , – вступает в период, когда практически ни одно из природных условий, тем более ресурсов, не может быть вовлечено в хозяйственное использование без материальных и трудовых затрат. Это относится даже к воздуху, поскольку затраты на очистные сооружения можно рассматривать как своеобразную плату за воздух”.

4. ТЕОРИЯ ВОСПРОИЗВОДСТВА ПРИРОДНОЙ СРЕДЫ
В УСЛОВИЯХ ЦЕНТРАЛЬНО-УПРАВЛЯЕМОЙ ЭКОНОМИКИ

Особенностью экономических работ по проблемам природопользования в этот период, как было уже сказано, стал постепенный отход от ”ресурсного” рассмотрения проблем природополь­зования, при котором все поиски, как правило, сводились лишь к сокращению затрат отдельного природного ресурса в процессе производства конкретной продукции. Наряду с сохранением этой тематики экономисты понемногу переходят и к анализу использования отдельного ресурса в “системной связке” всех ресурсов среды. И, главное, они исследуют возможность не только эколо­гически оптимального использования ресурсов, но и их экономического воспроизводства. “Воспроизводственный” аспект природопользования скоро стал доминировать.

Стало ясно, что затраты на создание очистных систем для промышленных объектов состав­ляли до 20-30% (а где-то и 40%) от стоимости основных производственных фондов. В связи с ростом подобных экологических издержек производства, снижающих рентабельность предпри­ятий, начали говорить о недостатках компенсационного подхода к решению экологических проблем.

Постепенно приходило понимание того, что от компенсационных мер надо переходить к превентивным мерам, предотвращающим саму возможность истощения и загрязнения среды.

Назревало и понимание необходимости структурной перестройки отраслевого комплекса народного хозяйства с целью повышения удельного веса наукоемкой обрабатывающей (а не добы­вающей) промышленности. Накопленный за годы советской власти образовательный потенциал общества уже позволял ставить задачу выхода на экспорт наукоемкой продукции, а не природного сырья. Это давало бы возможность интенсифицировать использование природных ресурсов и повысить их экономическую отдачу. Это же позволило бы решить и вопрос насыщения потреби­тельского рынка. На тот момент существовал значительный так называемый “отложенный спрос” (сумма денежных накоплений у населения по причине отсутствия товаров длительного пользова­ния, да и повседневного спроса в требующемся ассортименте и качественном разнообразии). Решение этой проблемы требовало переориентации пропорций общественного воспроизводства с преимущественного развития отраслей первого подразделения, производящего средства производ­ства (добыча сырья, его первичная обработка), на второе, работающее на потребителя. Так что интенсификация природопользования снижала бы одновременно вероятность экологического риска и социального напряжения в обществе.

В связи с этим возник вопрос об изменении всей системы показателей общественного воспро­изводства, характеризующих рост общественного благосостояния. писал об этом так: “Мы в нашей планируемой хозяйственной деятельности обязаны наряду с материальным богатст­вом включать в понятие национального богатства и биологические ресурсы. Нельзя же серьезно считать, что национальное богатство страны, в которой полностью вырублены 1000 гектаров леса и заготовлены несколько тысяч кубических метров пиломатериалов, только возросло”. И далее: “Мы не можем удовлетворяться оценками общественного производства только по степени прироста материальных благ”. Подробнее о роли в становлении эколого-экономиче­ского направления будет сказано ниже. Тут только хотелось бы отметить большую роль, которую сыграли в этот период сибирские ученые в становлении эколого-экономического направления.

Так, начиная с 1960-х годов в Институте экономики и организации промышленного производ­ства Сибирского отделения РАН, где в это время работал , самым активным образом велись исследования эколого-экономической направленности. Среди ученых, посвятивших себя эколого-экономической тематике, можно также назвать таких, как , . Огромную работу по определению естественно-научной основы этих работ проводил известный в стране химик .