Эколого-экономическая мысль России (стр. 3 )

Благодаря работам этих и других ученых, работавших в других регионах, целенаправленное воспроизводство природной среды начинает рассматриваться через призму экологизации всего общественного производства. Таким образом процесс общественного воспроизводства начал изучаться как связанный не только с воспроизводством техники и производственных отношений, как это было ранее, но и с природной средой, как естественной основой материального производ­ства.

Авторы многих работ в этом ключе начали изучать общие закономерности в формировании структуры народнохозяйственного комплекса.

Исследовался механизм управления природно-индустриальным комплексом страны в целом, а также и его крупными звеньями (горнопромышленным, лесопромышленным, водохозяйственным, рыбопромышленным и т. д.) с точки зрения их экологизации.

В литературе того времени обычно выделялись три ступени экологизации производства, кото­рые отождествлялись с задачами воспроизводства окружающей среды.

1. На первой ступени, когда происходит улучшение существующей открытой модели произ­водства путем совершенствования технологии, позволяющей экономить природные ресурсы, сокращать вредные выбросы, а также благодаря созданию очистных сооружений и т. п.

2. На второй ступени, когда широко внедряются малоотходные и замкнутые технологии, осуществляется утилизация отходов производства и потребления.

3. На третьей ступени, когда экологизация характеризуется наличием системы комплексного безотходного производства и созданием сопутствующих предприятий по переработке всех промышленных и бытовых отходов в материалы, пригодные для усвоения природной средой или в последующей хозяйственной деятельности.

Эти три ступени исследовались в моделях оптимального природопользования. Надо сказать, что в этот период была велика популярность эконометрики, и большое количество эколого-эконо­мических работ пишется с использованием математического аппарата. Большая работа в этом направлении велась, в частности, в Новосибирске. В 1970-х годах в Институте экономики и организации промышленного производства СО РАН приступил к исследованиям, направленным на изучение эколого-экономических процессов с применением математического моделирования, особое внимание уделяя теме: “Модели и методы геологоразведочных работ в области нефте и газодобычи”. В середине 80-х годов его научный интерес акцентировался на теме: “Экономическая оценка природных ресурсов и моделирование их хозяйственного освоения (теоретические и методические проблемы)”. При разработке проблем экономической оценки природных ресурсов им, в частности, были введено понятие “динамическая рента”, а также подго­товлена методика экономической оценки территориальных сочетаний природных ресурсов, прак­тическое применение которой позволило оценить нефтегазовые ресурсы Западной Сибири, опре­делить очередность освоения месторождений, объемы добычи и транспортировки нефти
.

Проблему использования математического аппарата изучали и многие другие экономисты. К 80-м годам тема эколого-экономического моделирования даже начала оформляться как самостоятельная ветвь научных исследований с целью “объединить и объяснить в строгих математических формах явления принципиально различной природы” (В. Ермоленко, и др.). Объектом модели­рования рассматривался процесс общественного производства как взаимодействие общественно-производственного и природного процессов. Экологический фактор включался в балансовые, имитационные, оптимизационные экономико-математические модели. Рассматривался вопрос согласования промышленного развития с задачами охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов с помощью специальных моделей оптимального народнохо­зяйственного планирования. Ставился вопрос о единице измерения качества среды. В решении этой квалиметрической проблемы сложилось две позиции, предлагающие измерять:

– изменение степени чистоты;

– изменение степени загрязненности (вариант с использованием ПДК).

Математизация эколого-экономических исследований, безусловно, способствовала развитию эколого-экономического направления. Тем не менее, говоря о роли математических моделей в эколого-экономической литературе, наверное, уместно будет сказать и следующее. Сам факт математизации любой науки принято считать свидетельством ее определенной зрелости. Но, к сожалению, чрезмерное увлечение математическим аппаратом порой привносит в исследование налет ложной наукообразности.

Математизация не может считаться самоцелью развития науки, особенно такой, как эколого-экономическая. Математика может служить лишь языком для оформления некоторых найденных закономерностей и тенденций экономического развития с точки зрения ее экологизации.

В сфере отношений человека с природой не все сегодня поддается формализации. Поэтому можно упустить существенные качественные моменты в поведенческой мотивации, касающиеся, например, специфики этнических традиций хозяйственного природопользования. Математика не учитывает воспитательной роли эмоционального восприятия красоты природной среды, а также того, какую роль играет общение с природой в восстановлении душевного здоровья, в преодоле­нии последствий психологического стресса и т. д. Математика не способна еще учитывать также дискомфорт у человека, отстраненного от возможности общения с привычной для него естествен­ной средой, и т. д. Отсутствие учета этих факторов во многом определило те негативные последст­вия нашей природо-преобразовательной деятельности, которые мы сегодня наблюдаем в индуст­риальных регионах и городах-”новостройках”.

Итак, сделаем вывод. В течение 50-70-х гг. в нашей стране росло все большее понимание необходимости планомерного воспроизводства жизнепригодности среды при экономически эффективном ее использовании. Эту проблему предлагалось решать по-разному. В 70-80-е годы в литературе шел обмен мнений по этому поводу. При этом все большая часть ученых склонялась к необходимости введения стоимостных показателей в практику экономических расчетов для сферы природопользования. Эта позиция уже выходила на уровень образования в высшей школе.

Но если говорить о социальной направленности всех этих дискуссий, то следует напомнить, что в экономической науке периода 60-80-х гг. внимание было сосредоточено на вопросах даль­нейшего совершенствования социалистического природопользования. Учеными в то время если и допускалась возможность экологического кризиса, то лишь применительно к капиталистическому способу хозяйствования. Считалось, что в условиях плановой экономики социализма экологиче­ский кризис просто невозможен. И если наблюдаются его элементы, то общество способно их минимизировать.

“Формационный” подход сковывал методологию изучения экологической проблематики, не позволяя увидеть те причины экологического кризиса, которые на самом деле являются общеци­вилизационными, присущими и для рыночной, и для центрально-управляемой советской эконо­мики.

Постепенно необходимость цивилизационного подхода к анализу хозяйственного природо­пользования становилась все очевиднее, поскольку все очевидней и в нашей социалистической стране проявлялись негативные последствия промышленного природопользования. И не только промышленные предприятия отравляли среду. Так, начатая при агрохимизация, не дав ожидаемого прироста урожая на 50%, принесла свои мутагенные последствия, угрожая здоро­вью нашего населения. В результате росли и росли расходы государства на восстановление загуб­ленных земельных угодий, рек и пастбищ, на содержание инвалидов и т. д.

5. СОСТОЯНИЕ НАУКИ “ЭКОНОМИКА ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ”
К 80-м ГОДАМ ХХ ВЕКА

В конце 1970-х и особенно в начале 1980-х годов в стране началось активное обсуждение возможной переориентации целей социально-экономического развития СССР. Авторы многочис­ленных публикаций заявляли о назревшей необходимости демократизации управления народным хозяйством. В это же время начал складываться новый аспект в изучении проблем природопользо­вания как сферы гуманизации экономики. Экологи-экономисты начали анализировать глубинные причины природоразрушительного характера нашей хозяйственной деятельности, связывая его с системой экономических отношений, обезличивающей деятельность людей, побуждающей их к варварскому отношению к живой природе. Экономисты-экологи возможность исправления недос­татков социально-экономической системы, существовавшей в СССР, видели в ее экологизации.

В связи с этим в экономической теории все чаще начали появляться работы, анализирующие такой феномен, как “эколого-экономические противоречия”. Эколого-экономические противоречия – это противоречия, которые возникают в системе экономических отношений, складывающихся в процессе взаимодействия хозяйствующих субъектов по поводу движения элементов естественных производительных сил. писала: “Эколого-экономические коллизии функционирова­ния социализма – реальность, которая свидетельствует о фактическом отсутствии научнообосно­ванного, отлаженного на принципах биосоциальной гармонии и регулируемого обществом меха­низма разрешения противоречий природопользования... Отсутствие такого механизма управления природопользованием, который соответствует нуждам и потребностям сложнейшего обществен­ного организма, – вполне закономерный итог командно-административной системы регулирова­ния отношений с природой... Стало быть, судьбоносная перестройка механизма разрешения противоречий взаимодействия социалистического общества и природы осуществляется посредст­вом экологизации производительных сил, экономической структуры и социальной надстройки в их органическом единстве”.

Появились работы, в которых экономисты-экологи начали подступать и к важнейшей катего­рии в марксистско-ленинской политэкономической теории – государственной собственности на средства производства. Эта категория также начала анализироваться с точки зрения экологизации ее правомочий. Экономисты-экологи искали пути преобразования тех сложившихся отношений собственности в использовании природных ресурсов, которые способствовали отчуждению чело­века от природы, в результате чего и наблюдалась деградация и человека, и природы. Среди авто­ров, исследующих эту тему, следует назвать Ю. Беляева, Н. Голубева, , и т. д. Эти экономисты начали детально просматривать правомочия собственности и особенности их реали­зации в сфере природопользования.

Все названные авторы сыграли существенную роль в экологизации экономической теории и заслуживают серьезного изучения их вклада в становление экономики природопользования.

Светлана Алексеевна Ленская (р.1907) – заметная фигура этой плеяды ученых. Обладая безус­ловным гражданским мужеством (иначе и нельзя заниматься эколого-экономической проблемати­кой), она была наделена и особым талантом преодолевать стереотипы мышления, выходя на осмысление экологической проблемы в рамках экономической теории. Это сейчас, по прошествии четырех десятилетий, уже установился примерно и методологический, и категориальный аппарат в исследовании вопросов природопользования. Но на тот момент, когда он еще только закладывался, нужны были особые новаторские способности. И Светлана Алексеевна Ленская обладала ими в полной мере. Более того, и что особенно ценно: прекрасный педагог, она создала целую школу своих последователей: из студентов, аспирантов, докторантов на кафедре “Политическая теория” Финансовой академии (г. Москва). Если для многих из них, увлекшихся экологической тематикой, мог быть заметным перекос в естественно-научные сферы, то с особой требователь­ностью следила за соблюдением именно экономической составляющей в их работах, концентри­руя внимание на воспроизводственных аспектах теории, как на уровне микро, так и макроэконо­мики. Не могла оставить без внимания и экологическое содержание важнейшей категории – собственности. Так, и Ю. Беляев в своей совместной статье пишут о том, что объектами отношений собственности в сфере природопользования могут быть природные ресурсы, естественные ассимиляционные возможности и самовосстановительные потенции, каче­ство окружающей среды, чистота конкретного природного элемента, природные объекты и комплексы, а также средства производства экологического назначения, способы осуществления средовосстановительной деятельности, результаты (продукты) природоэксплуатационного и природоохранного труда. Объекты отношений собственности в сфере природопользования могут быть классифицированы по разным признакам, основополагающий из которых – принципиальная возможность их реализации в той или иной форме именно как объектов собственности в практи­ческой (хозяйственной) деятельности индивидов, групп, коллективов.

В конце 1970-х годов появились работы, где был подвергнут сомнению и такой важнейший постулат марксистской политэкономии, как примат производства над потреблением. Многие экономисты начали писать о необходимости научнообоснованного и планомерного формирования экологически допустимых потребностей общества (), что, по их мнению, опреде­лило бы и новые подходы в разработке темпов роста производства и структуры отраслей с ориен­тацией на экологические лимиты региональных природных систем. Все громче раздавались голоса, требующие отражать состояние экологической ситуации в критериях конечной экономи­ческой эффективности (). Показатели продолжительности жизни человека (ожидае­мая при рождении и фактическая), состояние его здоровья (статистика мертворожденных, дина­мика инвалидности), отклонение состояния окружающей среды от нормативов – все это способно было, по их мнению, количественно определить экологическую составляющую экономической эффективности общественного производства и достигнутую степень его экологизации. А вкупе с такими показателями, как уровень образования, доход (измеряемый валовым внутренним продук­том (ВВП) на душу населения), уровень полноценной занятости и т. д. – охарактеризовать “каче­ство жизни”.

Так в 60-80-е гг. ХХ века шло постепенное становление новой науки “экономика природо­пользования”. Пройдет совсем немного времени, и эта наука войдет в образовательные стандарты и появится много учебников на эту тему. И в одном из таких учебников: “Экономика природо­пользования и охрана окружающей среды” (СГУ) его автор в 2000 году напишет: ”Еще два-три десятилетия тому назад обычной реакцией на вопрос о том, чем занимается эконо­мика природопользования и охраны окружающей среды, был недоуменный ответ: “А что это такое?” А сегодня мы с вами изучаем эту дисциплину».

6. ОСНОВНЫЕ АВТОРЫ ЭКОЛОГО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПУБЛИКАЦИЙ
В ПЕРИОД 50-80-х гг.

Среди экономических исследований, внесших в этот период существенный вклад в экономи­ческую теорию природопользования, определения критериев и направлений его оптимизации по отдельным параметрам, следует назвать работы таких ученых, как: , , , , ­кова, , и т. д.

В работах этих авторов говорилось о падении экономической эффективности общественного производства вследствие роста экологических издержек. Возможность преодоления этой тенден­ции связывалось с экологизацией отношений собственности, принципов размещения и специали­зации предприятий, показателей планирования, ценообразования, налогообложения, с формиро­ванием экологических фондов и т. д. С позиций плановой экономики, при общенародной собст­венности на природные ресурсы, эти авторы в своих публикациях исследовали экономические механизмы природосберегающего хозяйствования. Они давали свои рекомендации экологиче­ского оздоровления экономики.

За последнее время в нашей печати утвердилось представление о том, что такие ученые, как , , по праву занимают лидирующие места в истории рассматриваемого направления. Учитывая, что они действительно внесли значительнейший вклад в нашу науку, остановимся на их именах подробнее.

Михаил Яковлевич Лемешев (р. 1930) – известный экономист, публицист, общественный деятель. Член многих российских и международных академий, эксперт ООН по проблемам окру­жающей среды, руководитель комитета по экологии в Государственной Думе первого созыва.

– автор 12 монографий и многих статей по социально-экономическим и эколо­гическим проблемам. Возглавляя КЕПС и располагая большим фактическим материалом, начиная с 70-х гг. писал о расточительности советской экономики в использовании природ­ных ресурсов. Он ввел в научный оборот понятие “самопожирающей”, ”самоедной” экономики, поскольку, по его подсчетам, 80% произведенного в стране общественного продукта направлялось обратно в производство ради “производства средств производства для производства средств производства...”, обслуживая при этом главным образом ВПК. Он писал о том, что мы добываем все больше и больше руды, угля, нефти только затем, чтобы, превратив их в средства производ­ства, добывать еще больше руды, угля и нефти. А внутренний рынок скуден и население страдает от дефицита необходимых товаров. Мы имели в то время самый большой так называемый “отло­женный спрос” на товары народного потребления (нереализованные денежные накопления трудя­щихся).

большое внимание уделял проблемам комплексного подхода к охране природы. Он считал, что, как правило, крупные народнохозяйственные проблемы характеризуются высокой степенью комплексности, означающей, что результаты реализации программы затронут различные сферы жизнедеятельности общества. Это предполагает не только взаимоувязанное участие многих отраслей народного хозяйства в программе, но и наличие в ней полной совокупности заданий и мероприятий, обеспеченных необходимыми ресурсами на весь период поставленной цели.

доказывал, как важно совместить интересы отраслей, регионов, принимая во внимание производственные, социальные, экологические аспекты проблемы.

В решении этих задач может помочь создание целевых программ. В них видел инструмент планирования и управления, суть которого сводится к следующему.

Целевая программа представляет собой взаимосвязанный по ресурсам, времени и пространству комплекс экономических, социальных, производственно-технических, организационных, научно-исследовательских мероприятий, направленных на решение одной, четко обозначенной цели общественного развития. Имелось в виду, что целью будет та или иная проблема, связанная с охраной природы, развитием и совершенствованием всех аспектов природопользования в социа­листическом обществе. При этом подчеркивал, что охрана в социалистическом обществе есть не просто перечень запретительных актов, предохраняющих природу от загрязне­ния и деградации, а планомерно проводимая система мероприятий, обеспечивающая рациональ­ное социалистическое природопользование, имея в виду эффективную эксплуатацию, охрану и воспроизводство природных благ.

в связи с темой оптимизации природопользования немало внимания посвятил проблеме отходов и ликвидации потерь в народном хозяйстве. Согласно его расчетам только сокращение потерь и отходов в металлообработке хотя бы наполовину было бы равноценно
10 процентному увеличению производства проката черных металлов. А это означало, что отпала бы необходимость в добыче многих миллионов тонн железной руды, появилась бы возможность относительного сокращения масштабов горных работ, наносящих значительный и зачастую невосполнимый урон природе. Аналогичные резервы экономии природных ресурсов он показывал и для других отраслей промышленности (химической и нефтехимической
, строительной, дерево­обрабатывающей и т. д.)

, используя свой незаурядный талант публициста, во всех своих работах призы­вал общество к переориентации экономики на принципы природосбережения. Он выделял четыре основных направления реализации требований по оптимизации природопользования:

– научно-исследовательская и проектно-конструкторская работа академических, отраслевых и вузовских организаций, в результате которой выявляются наиболее актуальные проблемы приро­доохранной деятельности, обосновываются эффективные пути и средства осуществления приро­доохранных мероприятий;

– производственная деятельность отраслей, объединений, предприятий, где рационализация природопользования осуществляется главным образом путем совершенствования технологических процессов;

– культурно-воспитательная деятельность, включающая образовательные, пропагандистские, общественно-добровольные и правовые аспекты охраны природы;

– международное сотрудничество в области решения глобальных проблем охраны природы, таких, как борьба за мир и разоружение, охрана Мирового океана и космического пространства, регулирование трансграничного переноса загрязняющих веществ в атмосфере и т. п.

По каждому из этих направлений давал и более конкретные и адресные реко­мендации. Но все предложения , как правило, повисали, что называется, в воздухе, не находя отклика в принимаемых государством мерах по оздоровлению экономики. (Через несколько лет, уже после “перестройки”, , пораженный случившимся с нашей стра­ной, начнет писать о глубинных причинах неразрешаемости экологических проблем в России, обратившись к нравственным истокам происходящего).

Павел Григорьевич Олдак (р. 1922), начав в Новосибирске свою активную деятельность ученого экономиста-эколога, продолжает по настоящее время публиковать работы, посвященные социально-экономическим задачам гармонизации общественного производства и природы.
был одним из первых специалистов Института экономики и организации промышленного производства СО РАН, кто поставил вопрос о необходимости учета природного фактора при принятии хозяйственных решений. Реализуя свою позицию, он активно боролся против строитель­ства знаменитого целлюлозно-бумажного комбината на Байкале, предлагая иную и экономически и экологически предпочтительную альтернативу – производство чистой байкальской воды. Тогда эту идею не восприняли всерьез. Но время все расставляет по своим местам своим. Сегодня уже осуще­ствляется проект производства глубинной байкальской воды, однако экологические проблемы Байкала остаются, и именно вследствие работы все-таки построенного ЦБК.

После перехода в Новосибирский Государственный университет продолжал разра­ботку проблем рационального (равновесного) природопользования. В это время он начал высту­пать против проекта переброски части стока сибирских рек на юг, против экологоопасного проекта строительства Катуньской ГЭС.

Что касается вклада в теорию эколого-экономического направления, то он один из первых начал вводить темы природопользования в политэкономический контекст, рассматри­вая общественное производство “в качестве открытой системы, в которой окружающая среда выступает как внешнее условие начала и конца производственного процесса”. Все работы отличаются особой новизной и глубиной подходов к решению эколого-экономической проблемы. Кроме упомянутой книги, среди них главные: “Сохранение окружающей среды и развитие экономи-ческих исследований” (1980), “Равновесное природопользование и формирова­ние потребительских запросов” (1981), “Равновесное природопользование: взгляд экономиста” (1983), “Общие начала равновесного природопользования” (1984), “Формирование современного экономического мышления” (1989), “Введение в метасоциальный анализ. Теория экономического устойчивого развития” (1992), “Теогносеология: миропостижение в рамках единой науки и веры” (1994). (Этой работе посвящен специальный разговор в последнем разделе данного выпуска).

Следует отметить, что всегда (и по сегодняшний день) отличался независимостью суждений и смелостью в прокладывании новых путей в экономической теории. Например, к началу 1980-х годов, стремясь отойти от догматов официальной науки, многие экономисты начали заметно преувеличивать возможность стоимостных показателей в решении экологических задач. Так вот , не боясь прослыть “ортодоксом”, писал о том, что стоимостные показатели в природопользовании не везде и не всегда целесообразны.

Поскольку эта тема в наши дни приобрела особую актуальность, остановимся подробнее на том, что писал тогда по этому поводу : “Что касается исследований, направленных на получение стоимостной оценки природных ресурсов и включения этих оценок в общеэкономиче­ские измерения, то мы здесь сталкиваемся со следующими трудностями.

Природа как таковая лежит за границей труда. Она является предпосылкой и базой производ­ства, но не продуктом труда. Поэтому нельзя получить прямые стоимостные оценки, т. е. цены природных ресурсов. Можно получить лишь косвенные оценки:

– оценку природных ресурсов по величине труда, который необходим для их вовлечения в процесс производства (затраты на освоение и подготовку к эксплуатации) – учет полной величины прямых издержек производства;

– оценку природных ресурсов по их относительной ценности с точки зрения производства (определение на основе дифференциальной ренты капитализированной стоимости различных по своей производительной силе природных ресурсов);

– оценку природных ресурсов по их восстановительной стоимости. Последняя определяется величиной тех будущих затрат, которые обществу придется взять на себя для восстановления частично потерянных природных благ (поддающееся восстановлению загрязнение атмосферы, водных ресурсов, лесов, почв) или для вовлечения в производство новых природных ресур­сов(замещение отработанных месторождений полезных ископаемых новыми).

Нетрудно видеть, что в первых двух оценках природа рассматривается с точки зрения ее использования (затраты, эффект) и только в третьей – с точки зрения ее сохранения. Но попытка опереться на восстановительную стоимость природных ресурсов неизбежно связана с рядом условных посылок, которые зачастую остаются вне поля зрения.

Во-первых, предполагается, что ущерб среде (от тех или иных преобразований природных систем) ограничивается лишь группой восстанавливаемых природных ресурсов. В действительности, это редкий случай. Правилом является обратное – воздействие на природу затрагивает как те ресурсы, которые можно восстановить, так и те, которые восстановить нельзя.

Во-вторых, подразумевается, что мы имеем точное представление о величине потерь восста­навливаемых природных ресурсов. А это далеко не так. Мы оцениваем лишь некоторую видимую часть потерь восстанавливаемых ресурсов. Истинные границы потерь обнаруживаются позже.

В-третьих, нельзя достаточно точно определить величину труда, необходимого для восста­новления потерянных природных благ. Но, недооценивая сами потери, мы существенно занижаем и величину будущих затрат труда. Поэтому стоимостные оценки без дополнительного анализа того, что остается за границей данного счета, нельзя признать обоснованными критериями данного счета, нельзя признать обоснованными критериями выбора народнохозяйственных реше­ний”.

В 1990-е годы , так же, как и , обращается к мировоззренческой тематике в поисках фундаментальных связей тех событий, которые произошли в России в эпоху “перестройки”.

Николай Федорович Реймерс () – один из крупнейших отечественных ученых-экологов, публицист, педагог, лектор-популяризатор, внесший заметный вклад в дело экологиче­ского просвещения. Известен как организатор и первый президент Экологического союза СССР (затем России), один из создателей Экологического фонда России. Один из основателей Междуна­родного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ, 1991). Посвятив практи­чески всю жизнь изучению законов биологической экологии (сотрудник Биологического инсти­тута Западно-Сибирского филиала АН СССР, затем – Приокский заказника и Министерства сель­ского хозяйства), он прошел путь от полевого зоолога до эколога-экономиста, теоретика, иссле­дующего взаимосвязи в системе “природа-общество” (с 1973 г. – сотрудник Центрального эконо­мико-математического института АН СССР, затем – Института проблем рынка РАН). оставил о себе память как энциклопедист, всесторонне образованный человек, проклады­вавший путь к экологическому просвещению и воспитанию.

Потомственный биолог по образованию, значительный период времени рассмат­ривает экологические проблемы лишь сквозь призму своей профессии. Этот этап пути завершается монографией “Птицы и млекопитающие южной тайги Средней Сибири” (1968). Затем начинается этап, когда он расширяет свое представление о причинах экологических кризисов и путях их преодоления. Завершает он свои научные изыскания общетеоретической работой “Наде­жды на выживание человечества (концептуальная экология)”, (1992) и изложением общих прин­ципов по интегрированию экологических, экономических и социальных критериев эффективности природопользования. (“Методология научной (эколого-социально-экономической) экспертизы проектов и хозяйственных начинаний”, 1990).

оставил громадное количество публикаций: от небольших заметок до объемных словарей-справочников. Многие его работы до настоящего времени рассматриваются как фунда­ментальные в своей области исследования. Например, книга “Особо охраняемые территории” (1978) остается настольной книгой для специалистов заповедного дела.

Стараясь обобщить накопленный в науке багаж представлений по экологической тематике (как на естественнонаучном, так и на социально-экономическом уровне), предложил формулировку ряда принципов, регулирующих воспроизводство жизнепригодной среды.

Так, в начале 1970-х годов он открыл и сформулировал Закон внутреннего динамического равновесия – вещество, энергия, информация и динамические качества отдельных природных систем и их иерархии взаимосвязаны настолько, что любое изменение одного из этих показателей вызывает сопутствующие функционально-структурные количественные и качественные перемены, сохраняющие общую сумму вещественно-энергетических, информационных и динамических качеств систем, где эти изменения происходили, или в их иерархии. На основании закона равнове­сия сформулировал общее правило социально-экологического равновесия – “общество развивается до тех пор и постольку, поскольку сохраняет равновесие между своим давлением на среду и восстановлением этой среды – естественным и искусственным”. Отталкива­ясь от разработанного им понятия “интегральный ресурс”, большое внимание уделял теме природно-промышленного комплекса как основы экологически безопасного индуст­риального развития. Убежденный в необходимости полномасштабной экологизации всех отраслей хозяйства и соответственно всей науки, он рассматривал под этим углом зрения все сферы деятельности современного общества.

Николай Прокофьевич Федоренко (р. 1917) – член-корреспондент АН СССР, с 1964 г. академик, член президиума АН СССР, основатель и первый директор Института экономико-мате­матических исследований (ИЭМИ) АН СССР. в 1941 г. ушел в Красную Армию с третьего курса МИТХТ им. . После войны он защитил кандидатскую и доктор­скую диссертации. В 50-60-х г. занимался проблемами экономики химической промышленности и химизации народного хозяйства. Возглавляя кафедру “Экономика и организация химического производства” в МИТХТ им. (1951- начало 1960-х гг.), предложил методику определения затрат и эффективности продуктов, получаемых в комплексных технологи­ческих процессах. Впоследствии под его руководством были развернуты исследования в области планирования и управления народным хозяйством на базе экономико-математического моделиро­вания, системного анализа, програмно-целевых методов. Под руководством -ренко коллектив авторов разрабатывал его идею поэтапной реализации единой системы оптимального функционирования социалистической экономики. В 60-70-х гг. он принимал участие в разработке научных методов экономической оценки природных ресурсов. Согласно разработанной теории оптимального функционирования оценка природных ресур-сов формируется исходя из вклада в критерий оптимальности общества, т. е. в соответствии с их общественной полезностью. “Оценки природных ресурсов связаны с общественно необходимыми затратами, образуя верхнюю границу экономической целесообразностью уровня издержек на их воспроиз­водство. Это имеет актуальное значение для решения проблем охраны окружающей среды. Если размер платы за загрязнение воды, воздуха и других сфер превышает затраты на их очистку, то предприятиям оказывается экономически выгодно строить очистные сооружения, ибо это ведет к снижению издержек производства и, следовательно, к росту прибыли”.

Чтобы полнее понять концепцию экономической оценки природных ресурсов, обратимся к тому, как в монографии “Некоторые вопросы теории и практики планирования и управления” (1979) изложил ее сам .

Во-первых. Под экономической оценкой понимается денежная, а не какая-либо иная (балль­ная и т. п.) оценка природных ресурсов. Дело в том, что с помощью, например, балльных оценок можно соизмерять друг с другом лишь одноименные ресурсы разного качества (например, разные по плодородию сельскохозяйственные угодья). В планово-проектных же расчетах необходимо соизмерение расходов разноименных природных ресурсов (например, пахотных и лесных земель) или еще чаще – расходов природных ресурсов и капиталовложений (что выгоднее – увеличить капиталовложения и сократить потери запасов полезных ископаемых или, наоборот, сэкономить капиталовложения ценой увеличения потерь запасов), для чего необходима именно денежная оценка природных богатств.

Во-вторых. Экономическая оценка природных ресурсов (богатств) должна учитывать долго­срочные народнохозяйственные (а не краткосрочные или ведомственные) результаты использо­вания природных ресурсов.

Для выполнения этого требования необходимо:

1) оценивать все природные ресурсы на единой методологической основе;

2) определять потенциальный (а не фактически достигнутый) эффект их использования и,
в-третьих, с наибольшей полнотой учитывать фактор времени при проведении ресурсооценочных работ.

3) в системе экономических оценок природных ресурсов выделяются кадастровая и планово-перспективная оценки. При этом объектом кадастровой оценки служат все эксплуатируемые или подготовленные к эксплуатации (хозяйственно освоенные) природные ресурсы: детально разве­данные запасы полезных ископаемых, освоенные леса, сельскохозяйственные угодья в пользова­нии сельскохозяйственных предприятий и хозяйств и т. д. Кадастровая оценка ведется в составе соответствующих общегосударственных кадастров природных ресурсов и имеет сплошной харак­тер, т. е. ее объектом являются все хозяйственно освоенные природные ресурсы. При этом в подсистеме кадастровых оценок выделяются основные оценочные показатели – эксплуатационная и средозащитная ценность природного ресурса и различные частные оценочные показатели, уста­навливаемые в зависимости от конкретных потребностей нормативных данных по отдельным видам ресурсов и экономическим районам (территориям).

Первичными оценочными единицами при кадастровой оценке выступают природные объекты, качественно однородные по своим естественным свойствам и эксплуатационным пара­метрам (агро-производственные группы почв, типы лесорастительных условий и т. д.). Следова­тельно, денежная оценка природных ресурсов базируется на результатах их предварительной классификации по степени пригодности для различного вида хозяйственного использования, т. е. на данных качественной оценки природных ресурсов и кадастровой денежной оценке природных ресурсов. Основными оценочными показателями являются эксплуатационная и средозащитная ценность в годовом исчислении и с учетом фактора времени, а частными оценочными показате­лями выступают: валовая продукция, чистый доход, окупаемость затрат, и т. п. с учетом годового исчисления и фактора времени.