Планово-перспективная оценка природных ресурсов производится для недостаточно освоен­ных (изученных) природных ресурсов (запасы полезных ископаемых на предварительных стадиях изучения, неосвоенные резервные леса), а также при перспективных расчетах, связанных с карди­нальным изменением сложившегося характера использования природных ресурсов в долгосроч­ной перспективе (появление принципиально новых технологий разработки и утилизации мине­ральных ресурсов, изменение характера специализации и значительное повышение уровня интен­сивности сельскохозяйственного производства, трансформация земельных угодий, регулирование и территориальное перераспределение речного стока и т. д.). Показателями планово-перспективной оценки природных ресурсов служат эксплуатационная и средозащитная ценность с учетом фактора времени.

Экономическая оценка (эксплуатационная и средозащитная ценность) природного ресурса должна определяться величиной дифференциальной ренты при оптимальном режиме его эксплуа­тации, т. е. ориентации на максимально возможную долговременную производительность ресурса.

Эта концепция, как видим, отличается и конструктивностью, и завершенностью. Но она была создана для условий плановой центрально-управляемой экономики с учетом уже существовавших методик по определению дифференциальной ренты и стабильных цен.

Исследуя тему экологической безопасности, впоследствии развивает идею создания самостоятельного подразделения в общественном производстве, связанном с природо­восстановительной деятельностью.

В 1999 году издал книгу “Вспоминая прошлое, заглядывая в будущее”, в кото­рой попытался осмыслить этапы развития отечественной экономической теории, свое видение их задач и проблем. В рецензии на эту книгу другой известный экономист, , в журнале “Вопросы экономики” № 12 за тот же 1999 год написал, что главная заслуга состоит в формировании нового типа экономического мышления, который может быть назван “живой экономической наукой”. “Благодаря его усилиям отечественные экономисты, преодолев упорное сопротивление, сумели вырваться из пут догматизма и вышли на мировой уровень. Суще­ственным достоинством книги является то, что ее автору удалось изложить основные принципы этой “живой науки”.

Основные работы : ”Планирование и экономико-математические методы”
(М., 1964); “Вопросы экономики промышленности органического синтеза”. (М., 1967); “Совершенст­вование планирования и управление народным хозяйством”. (М., 1967); ”Вопросы оптимального функционирования экономики” (М., 1990); “Научные основы оптимизации использования место­рождений полезных ископаемых” (М., 1977); “Вопросы экономической теории”. М. 1994; “Вспоми­ная прошлое, заглядывая в будущее” (М., 1999).

Тигран Сергеевич Хачатуров () – известный экономист и общественный деятель, в 60-х годах начал изучать проблемы эффективности капитальных вложений и выпустил ряд работ на эту тему. Начиная с 1980 года возглавлял кафедру “Экономика природопользова­ния”, организованную на экономическом факультете в МГУ им. . В 1968г. он выступил на совещании специалистов стран-членов СЭВ по обмену опытом о проводимых в социалистических странах мероприятиях по увеличению эффективности капитальных вложений с докладом: “Экономическая оценка природных ресурсов и повышение эффективности капиталь­ных вложений”. Изучив проблемы интенсификации экономики природопользования и поиска резервов ее роста, он издал работу: “Интенсификация и эффективность в условиях развитого социализма” (М., 1977). Во многих своих научных публикациях он обращался к методике опреде­ления эффективности затрат на мероприятия по охране окружающей среды (“Охрана окружающей среды и ее социально-экономическая эффективность” (М., 1980), а также работы, изданные в 1981, 1982 гг.).

Способствуя развитию системы образования специалистов по охране окружающей Среды, он издал такие работы учебники, посвященные природоохранной тематике: “Экономика природо­пользования” (М., 1987, 1991 гг.); “Экономические аспекты природопользования в СССР”,
(М., 1992).

Продолжая все это время изучать проблемы эффективности хозяйственного природополь­зования, не мог не обратиться к проблеме оценки природных ресурсов (ПР). Надо сказать, что в это время в теоретической литературе одновременно существовали две концепции экономической оценки природных ресурсов: “затратная” и “рентная”. “Затратная” концепция основана на оценке производственных затрат по добыче природных ресурсов и доведению их до использования. Положительной стороной этой концепции является простота и возможность применения к любому совокупному природному ресурсу (ПР). Но есть у этой концепции и суще­ственные недостатки. Дело в том, что необходимость в оценке ПР возникает перед их добычей, когда к ним еще не приложен труд. При этом качественно невысокие ПР требуют больших затрат для выделения из них полезных компонентов и оказываются более дорогими по сравнению с высококачественными ПР, обладающими большей потребительной стоимостью. Что же касается концепции оценки ПР на основе дифференциальной ренты, то она свободна от этого недостатка, но при этом не дает возможность отразить полные издержки общественного производства на использование ПР. Остаются, например, неучтенными затраты на геологоразведочные работы. Учитывая недостаточность обеих концепций, ставит задачу поиска возможности комплексной оценки природных ресурсов перед коллективом кафедры “Экономика природополь­зования” в МГУ, которую он возглавлял.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

7. ВВЕДЕНИЕ В ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ ПРОБЛЕМАТИКУ ПОНЯТИЯ
“ЧЕЛОВЕК, КАК КОСМОПЛАНЕТАРНЫЙ ФЕНОМЕН”

Методологической основой всех эколого-экономических исследований, осуществляемых в нашей стране в период 60 – 80-х гг., еще продолжал оставаться отказ от рассмотрения хозяйствен­ного использования природных ресурсов как системных компонентов всей планетарной биосферы. И, конечно, ни о каких духовно-нравственных основах в мотивации хозяйственной деятельности говорить не разрешалось. Таким образом, фактически была полностью прервана преемственность отечественных научных школ, связь с идеями “русского космизма” и “русского циклизма”.

Несмотря на то что «природный фактор» восстанавливался в экономических исследованиях проблем природопользования, на период 60-80-х годов методологическая основа в рассмотрении проблем общественного производства, по сути, не менялась. Согласно марксистско-ленинской политэкономии общественное производство имеет две взаимосвязанные стороны:

– отношение людей к природе;

– взаимоотношение самих людей в процессе производства.

Первая сторона отражает материальное содержание процесса труда, предполагая определен­ное содержание предмета и орудия труда. Вторая сторона отражает его общественную форму, ибо производство не может осуществляться одиночкой, поэтому оно всегда имеет общественную форму. Все процессы производства и распределения обслуживаются (регулируются) производст­венными отношениями. Уровень производственных отношений определяется уровнем развития производительных сил (и прежде всего орудиями труда). И в новой науке, формировавшейся в этот период, – «экономика природопользования», господствовал все тот же принцип зависимости отношений пользования и распоряжения природными благами (землей, водой и т. д.) не от естест­венно-природных закономерностей их воспроизводства, а от производительных сил общества, прежде всего от его технической оснащенности.

Тем не менее, и в условиях, когда единственно верной допускалась марксистско-ленинская интерпретация процессов общественного производства, были отдельные ученые-одиночки, кото­рые имели мужество вводить учет и иных – космопланетарных – параметров. К таким ученым прежде всего относится академик .

Влаиль Петрович Казначеев (р. 1924) – директор Института общей патологии и экологии чело­века Сибирского отделения РАМН, действительный член Российской академии медицинских наук, Российской академии естественных наук, Петровской академии наук и искусств, Междуна­родной славянской академии и Международной академии энергоинформационных наук. Только такой человек, поражающий разносторонностью своих интересов, мог выйти на совершенно новое по своему характеру для советской науки синтетическое исследование феномена человека как космопланетарной сущности. признан сегодня как основатель современной космо­антропоэкологии, и под его руководством в 1994 году был создан Международный научно-иссле­довательский институт космической антропоэкологии им. .

С 1970 года, с момента организации Сибирского филиала АМН СССР, творчество ­чеева сосредоточено на разработке вопросов, связанных с проблемами адаптации человека к различным климатогеографическим и социально-производственным условиям. Работы под его руководством, связанные с Севером нашей страны, выводят на создание концепции “синдрома полярного напряжения”. Возглавляя на протяжении ряда лет Всесоюзный научный совет АМН по проблемам адаптации человека, а также секцию “Экология человека” Научного совета по биосфере АН СССР, стал одним из ведущих специалистов в координации и реали­зации исследований по проблемам взаимодействия человека и внешней среды в экстремальных условиях.

Принципиально важным является определение экология человека – это наука об управлении, сохранении и развитии здоровья человека (человеческих популяций) в объективно меняющихся условиях внешней среды, а также об организации взаимодействия внеш­ней среды и человека с целью достижения гармонии между ними.

работал с идеями , и ряда других выдаю­щихся ученых России, создателей принципиально новых направлений научной мысли. Ему как продолжателю лучших традиций отечественной науки присущи та же масштабность мышления, склонность к философскому обобщению, неустанный поиск нового. Особое место в научном твор­честве занимают исследования, касающиеся информационных процессов в биологии. Их результаты в значительной мере упрочили фундамент полевой теории развития организма.

обратился в своих научных поисках к изучению “живого вещества” (разумных его форм) как к проявлению общей закономерности развития Вселенной. Опираясь на научные исследования , , Э. Бауэра, предложил форму­лировку универсальной закономерности:

“живое вещество только в том случае прогрессивно развивается, если оно своей жизнедея­тельностью увеличивает упорядоченность среды своего обитания. Негэнтропия данного монолита живого вещества может нарастать лишь тогда, когда под его влиянием нарастает негэнтропия среды обитания”.

полагает, что человечество выполняет этот закон, обеспечивая два вектора “бессмертия”:

– социально-биологического (продолжение рода – общее свойство земного живого вещества);

– социально-информационного, духовно-культурного, научного (творческий вклад в соци­ально-природную эволюцию созидания ноосферы).

Основные работы по интересующей нас проблеме:

“Очерки теории и практики экологии человека” (1980); (совместно с ) “Учение о преобразовании биосферы и экология человека” (1986); “Феномен человека: космические и земные истоки” (1991); “Космическое сознание человечества. Проблемы новой космогонии” (1992)” “Здоровье нации. Просвещение. Образование” (1996); “Проблемы человеко­ведения” (1997).

В это же время работал и Лев Николаевич Гумилев () – историк, географ, этно­граф. унаследовал от своих родителей (поэты А. Ахматова и Н. Гумилев) всесторон­нюю образованность, стремление к самостоятельно-философскому осмыслению явлений, даже тех, которые уже, казалось бы, стали привычными. При этом трагические судьбы его родителей обрекли и его на преследования со стороны советской власти и заключение в Карлаг (так назы­вался лагерь около города Караганда в Казахстане).

В Карлаге познакомился с Н. Козыревым, ему были известны работы
, и он (основываясь на их идеях) предложил свою гипотезу объясне­ния истории развития общества.

Гипотеза связана с попыткой постичь принципы этнической эволюции в их связи с биосферой.

То есть пытался обосновать такие феномены, как “народность”, “нация” резуль­татом не социо-исторической, а естественно-исторической эволюции. Одна из главных работ по интересующему нас направлению так и называлась “Этногенез и биосфера” (1979). В ней рассмат­ривалась история этнических образований как результат поиска способов адаптации людей к природной среде. Данная работа представляет особый интерес и в связи с тем, что предпринял попытку ввести в отношения человека с природой такое нравственное понятие, как “совесть”. Он считал, что от нравственно-осмысленного отношения к состоянию своей территории зависит судьба этноса. Понятие «этнос» ввел , не отождествляя с такими привычными для нас понятиями, как нация, раса. Этнос – это социобиологический феномен, своими специфиче­ским чертами обязанный особенностям конкретной природной среды обитания.

В своих многочисленных работах, привлекая колоссальный фактический материал, прослеживал зависимость социальной истории людей, их хозяйственной деятельности от ландшафтных, природно-климатических особенностей территорий заселения.

Отталкиваясь от идей “русского космизма”, он вышел на понимание сопряженности состоя­ния природной среды с этическими традициями народа. Если совесть в личном сознании человека выступает заслонкой от зла, то люди могут достигать совершенства в творчестве и способствовать эволюции системы “общество-природа”. В противном случае люди могут инволюционировать и превращать ландшафты в мертвые зоны, обрекая себя на исчезновение. Если этнос болен, считал , то система не может развиваться, она превращается в антисистему. Антисистема – это хаос, разрушение, смерть. Если система умножает живое, то антисистема стремится превра­тить живое в косное, а косное разложить далее до атомов, до виртуальных частиц, уносящих свет в бездну.

Рассматривая историю отдельных народов, предложил такое социо-природное понятие, как пассионарность (от французского “passion” – темперамент, страсть). Этот термин введен для объяснения поступков наиболее активной части этноса, от поведения которой зависит прохождение той или иной стадии этногенеза. Пассионарность побуждает к социальному поступку, но от чего зависит ее наличие? Изучая так называемые “кочевые” народы Юга России и Центральной Азии, подходит к выводу, что на пассионарность этноса, а отсюда и на его способность изменения образа и места жизни (перемещения по материку) влияют “заговорившая” энергия ландшафта и выплески солнечной радиации. Таким образом он продолжил идеи отечественной “организменной” концепции о единстве человека и среды его обитания.

Территорию, заселенную этносом, рассматривал как “пассионарное поле”, обусловленное наличием биогеохимической энергии природного ландшафта. “Пассионарность” – это избыток биохимической энергии «живого вещества», определяющий наличие сверхнапряже­ния у этноса.

Чтобы лучше понять концепцию , напомним содержание некоторых положений в его учении о биосфере.

в основанной им науке биогеохимии, формулируя принципы биогенной миграции атомов, говорит об особенностях «живого вещества». Вовлекая в свой жизненный оборот атомы косной материи (литосферы), живые организмы делают их частью своего организма. Отсюда и возникает зависимость состояния организма от характера веществ, используемых для образования его тканей. Человек как гетеротрофное существо стоит в ряду сложнейших пищевых цепей и никак не может быть независим от материнской (ландшафтной) основы биогеоценозов. , как и большинство последователей «школы русского космизма», исходит из того, что косное вещество планеты подчинено законам возрастания энтропии, а «живое вещество», напротив, обладает антиэнтропийными свойствами. И человек наделен возможностью, познавая эти свойства, сознательно регулировать свою жизнедеятельность таким образом, чтобы упорядо­ченность биосферы сохранять.

Развивая идеи , стремился показать, каким образом эти возможности реализовывались в хозяйственной жизни того или иного этноса.

И, наконец, в завершение обзора данного периода – 60-80-е гг. – хотелось бы сказать следую­щее. Поскольку эколого-экономическая проблематика носит комплексный характер и решение ее непосредственно связывается с пониманием биосферных закономерностей, то нас не могут не интересовать работы, проводившиеся в этот период на естественно-научном фланге. Тут изуча­лись допустимые нагрузки на природную среду и возможные резервы биосферы в восстановлении нарушенного равновесия в условиях все более усложняющейся хозяйственной деятельности чело­века.

С подобными работами связано имя известного ученого. Николай Владимировича Тимо­феева-Ресовский () – генетик, биолог, биофизик, он своими экспериментами и теорети­ческими догадками способствовал возвращению в естественные науки планетарно-космического аспекта и, можно сказать, дал естественно-научным идеям о биосфере “второе рождение”.

Поколению, к которому принадлежал -Ресовский (об этом подробно пишет в своих воспоминаниях), досталась тяжелая доля. Ему было 14 лет, когда началась первая мировая война. С этого момента не только кончилось детство - кончилась нормальная жизнь. Началась полоса испытаний. И это при том, что, как казалось, ему уготована вполне благо­получная жизнь: по материнской линии -Ресовский происходил из древней аристо­кратической семьи князей Всеволожских. Настолько древней, настолько аристократической, что некоторые Всеволожские считали недостойным служить “худородным” Романовым, занимавшим царский престол. Но, как распорядилась история, аристократическое происхождение не охранило от немыслимых невзгод. Их помогло перенести отменное унаследованное здоровье: по отцовской линии -Ресовский был потомственный донской казак.

Студентом Московского университета -Ресовский в 1917 году отправился на фронт (прибавив год, чтобы подойти по возрасту). По окончании боевых действий вернулся в университет, чтобы закончить образование. Занятия неоднократно прерывались, так как началась Гражданская война. Диплома об окончании университета он не получил, так как это тогда каза­лось ненужной формальностью. В 1925 году он был командирован в Германию для развертывания работ по генетике. В Германии -Ресовский объединил многих незаурядных людей – физиков, биологов, математиков, даже музыкантов. Он много ездил и по другим странам, был широко известен в мире своими работами по генетике и тому разделу биологии, который впослед­ствии стали называть “молекулярной биологией”. В это время в 1933 году в Германии пришли к власти фашисты, а после 1934 года в СССР развернулся террор. Семья Тимофеевых-Ресовских оказалась в Германии в труднейшей ситуации. Испытания только нарастали. В 1941 году Гитлер напал на СССР. Можно представить себе, что чувствовал человек с генами князя и донского казака, который хранил любовь и верность Российскому Отечеству.

В 1945 году -Ресовский по окончании войны был приглашен вернуться на Родину, чтобы возглавить в СССР исследования по генетическим последствиям радиационных поражений - начиналась эра атомного оружия. Однако скоро он был арестован и попал в ГУЛАГ. Когда его освободили, он был уже смертельно болен. Его вылечили и разрешили вернуться к научной работе. На Урале -Ресовский разрабатывал способы защиты от радиацион­ных поражений и особенно – способы биологической очистки от радиоактивных загрязнений почвы, воды, воздуха. Возможность вернуться в Москву -Ресовский получил в
1955 году. Но в науке еще царил , и слова “ген”, “хромосом” произносить опасались.

Ген (от греч. genos – род, происхождение), (наследственный фактор) единица наследствен­ного материала, ответственная за формирование какого-либо элементарного признака. У высших организмов входит в состав хромосом.

Хромосомы – структурные элементы ядра клетки, содержащие ДНК, в которой заключена наследственная информация организации.

Разговор о Тимофееве Ресовском, этом титане отечественной научной мысли ХХ века, заслу­живает специального внимания экологов-экономистов. Дело в том, что значительный период времени тема связи живых существ с природной средой на генетическом уровне не имела места в нашей официальной науке. Однако, преодолевая все препятствия, -Ресовский выходит на ее изучение, углубляя своими работами понимание биосферы в контексте формулы “Биосфера и Человечество”.

-Ресовский со своим учеником учение об организованно­сти биосферы как динамично развивающегося равновесия () дополняют представлением об уровнях структурной организованности биосферы: биоценотической, почвен­ной, ландшафтно-геохимической, витасферной и, собственно, биосферной. Как он писал о себе сам: ”...принимал участие в разработке факторов микроэволюционных процессов и соотношений между микро и макроэволюцией”.

Путь -Ресовского в науке к такому поиску законов жизни требовал неординар­ных (по своей широте) знаний. Поэтому, начав свою научную карьеру как биолог, вскоре -Ресовский выходит на изучение ее связи с генетикой, биофизикой, радиобиологией. Радиобиология – наука о действии всех видов ионизирующих излучений на организмы и их сообщества. Занимается поиском средств защиты организма от излучений путем его восстановле­ния от повреждений, прогнозированием опасности для человечества повышающегося уровня радиации окружающей среды. Заметим, что в то время подобная разносторонность интересов и междисциплинарные исследования представляли большие трудности. При жесткой стандартиза­ции узкоспециализированных исследований они просто не разрешались. Но удивительное обаяние -Ресовского, его эрудиция, широкий кругозор и фанатическая устремленность в научном поиске привлекали многочисленных соратников профессионалов в области биологии, генетики, физики, химии, географии, геологии и т. д. Так что он практически способствовал тому научному синтезу, без которого и нельзя понять законы эволюции «живого вещества». В резуль­тате -Ресовский стал зачинателем такого направления, которое находится на стыке нескольких наук и носит название “радиационная биогеоценология”. Это направление изучает последствия радиоактивного загрязнения природной среды и меры борьбы с этим загрязнением. -Ресовский приступил к обозначению теневых последствий овладения человеком атомной энергией.

Человек необычного научного мужества и прозорливости, он притягивал к себе молодежь своим стремлением к познанию. Дружба, работа с таким человеком оставлял воспоминания на всю жизнь, давал ей подчас совершенно новое направление, способствовала новым открытиям в науке. (Общение -Ресовского с молодым физиком – Максом Дельбрюком – послужило толчком к созданию современной молекулярной биологии). Однако долгое время имя ­феева-Ресовского замалчивалось и работы его недооценивались, хотя могли бы значительно облегчить преодоление трагических последствий, в частности, чернобыльской катастрофы и понять многие моменты нашей хозяйственной практики, предупреждающие экологическую дегра­дацию среды.

Следующее имя, которое может заинтересовать при изучении становления эколого-экономи­ческого направления в период 60-80-х гг., это – , первый президент Российской эколо­гической академии.

Александр Леонидович Яншин () – выдающийся ученый в области естественно-научного знания, воплотивший в себе лучшие черты русского ученого-энциклопедиста. Его ставят в одном ряду с такими именами, как Павлов, Докучаев, Тимирязев, Вавилов.

сыграл весьма существенную роль в развитии экологического движения в нашей стране. Он сумел объединить ученых и деятелей культуры, создав первую в СССР независимую экспертную комиссию, с деятельности которой и началось развитие общественного движения в России в защиту природы. Председатель Совета по проблемам биологии Президиума РАН, прези­дент Московского общества испытателей природы (основано в 1805 году), основатель и первый президент Российской экологической академии (1993), он немало способствовал формированию общественного внимания к изучению как глобальных проблем биосферы, так и непосредственно российских экологических ситуаций. В начале 1980-х годов активно восставал против “циклопических” проектов, которые несли разрушение природе и подрыв народному хозяйству. Под руководством научным подразделениям АН СССР удалось приостановить осуществление проекта по переброске части стока северных и сибирских рек на юг, проектов каналов “Волга – Чограй” и “Волга – Дон II”, расширение Ингалинской АЭС, строительство Ржев­ского гидроузла. При решении всех этих задач постоянно сталкивался с недооценкой этических норм природопользования.

был уверен, что если заложить эколого-этические принципы в развитие эконо­мики, то они смогут не только вывести страну из кризиса, но и обеспечить достойное существова­ние следующим поколениям.

В 1999 г. Российским экологическим союзом и Ассоциацией “Росэкопресс” была учреждена стипендия имени академика для студентов экологического факультета Международ­ного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ).

Со смертью в 1953 году открылся новый этап советской истории. ХХ съезд КПСС (1956) осудил культ личности. Началась “хрущевская оттепель”. С ослаблением идеологи­ческого диктата в 1960-х годах появилась возможность “инакомыслия”. Возможность, надо сказать, достаточно ограниченная, но все-таки и она была использована экономистами-экологами. Так что начиная с конца 1950-х годов эколого-экономическое направление в нашей стране уже развивалось под влиянием двух противоположных тенденций.

1.  С одной стороны, в эти годы в стране еще сохранялась инерция социально-экономической системы, не допускающей практической экологизации производства с применением экономиче­ских регуляторов.

2.  С другой стороны, весьма активизировались научные исследования в эколого-экономиче­ской области и началась настолько активная экономизация экологии, что сформировалась новая наука “Экономика природопользования”.

Научные работы по экологизации природопользования в этот период можно условно разде­лить на три группы:

– анализ способов включения экологических факторов в хозяйственный механизм;

– расчет экономического ущерба от загрязнения окружающей среды;

– экономическая оценка природных ресурсов;

Экономисты пытались найти средства экономического регулирования социоэколого-эконо­мической эффективности хозяйственной деятельности.

Начала формироваться концепция “комплексного” подхода мероприятий к экологизации общественного производства. То есть в исследованиях наметилась тенденция сопрячь социальные, экологические, экономические показатели развития.

Для советской экономической теории принципиально новой чертой подходов в этот период к проблемам экологии можно считать их экономизацию. И на тот момент это было большим дости­жением. Сколько стоят чистая вода, лес, чистый воздух? Эти вопросы еще 10-15 лет назад каза­лись странными и просто недопустимыми. Но в 1980-е годы уже ни одно значительное строитель­ство не планировалось (и не финансировалось) без детальной проработки природоохранных меро­приятий.

За период 60-80-х годов было написано большое количество научных работ, в которых авторы обосновывали сопряженность социально-экономического эффекта с учетом экологически нега­тивных последствий производства, сводящих к нулю рентабельность природопользования. Привлекали внимание к экологической ситуации и наши деятели культуры: кинорежиссеры, поэты, писатели, показывая, что если гибнет природа, то это значит, что деградирует и сам человек. Сергей Залыгин, отдавший столько сил на то, чтобы не допустить реализации губитель­ного для Сибири проекта “Поворота рек”, писал: “Когда мы калечим природу, мы калечим и себя, свою психологию, мышление в целом. Мы теряем то природное, что в нас еще сохранилось, и становимся чужаками в этом мире, способными разве что на низменные разборки друг с другом, – это склонность людей, которые ничего другого не умеют, постприродных людей”. Тем не менее, в СССР не прекращалась реализация проекта “Поворота рек”, несмотря на то, что под давлением общественного мнения официально реализация проекта была в 1986 году остановлена. В стране продолжалась практика “гигантизма”: строились самые большие в мире ГЭС, заводы и т. д. И это все отвечало финансовым возможностям страны, централизованный бюджет которой получал в свое распоряжение практически всю массу прибавочного продукта, произведенного на территории СССР. А командно-административная система централизованного управления не умела учитывать обратной связи с регионами и допускала принятие экологически недопустимых решений.
В результате нарастала деградация природной среды: мертвела Волга, мелел Арал, а на колоссаль­ной территории Центра и Юга России вследствие растущего промышленного водозабора исчезали малые реки; дымили многочисленные заводы и шла необъявленная “химическая война” против собственного народа. Умирала природа и нарастал экологический геноцид населения, особенно в индустриально развитых регионах СССР. Все очевиднее становилась невозможность дальнейшего экономического роста при существовавшей на то время стратегии экстенсивного хозяйственного природопользования. И хотя экономисты активно разрабатывали новые принципы и механизмы экологически безопасного использования естественных производительных сил, инерция социаль­ной системы не позволяла внедрить наработанные идеи по экологизации производства.

В основе государственного управления природопользованием продолжал оставаться принцип ресурсного подхода и бесплатности природного сырья. Правда, постепенно начинали вводиться экологические параметры в показатели планирования народного хозяйства. Их основой являлись стандарты, содержащие нормативные требования (ПДК, ПДВ) к процессу производства, транс­порта, хранению продукции, утилизации отходов. С 1 января 1980 года в стране действовало положение, в котором был изложен порядок определения предельно допустимых выбросов (ПДВ). Были разработаны и сами нормы предельно допустимых выбросов для нескольких тысяч крупных предприятий. Но уже в 1980-х годах было ясно, что предельно централизованная система управ­ления природопользованием не способна обеспечить ресурсосбережение и прекратить нарастаю­щее загрязнение среды.

Опасность экологической катастрофы, нависшая над страной, послужила серьезной предпо­сылкой всеобщего недовольства существовавшей системой социалистического хозяйствования. Катастрофа на Чернобыльской АЭС, произошедшая 26 апреля 1986 года, до чрезвычайности усилила это настроение. К концу 1980-х годов в стране еще более активизировалось общественное выражение недовольства командно-административным регулированием экономики. В средствах массовой информации, на многочисленных форумах и конференциях обсуждалась необходимость хозяйственных реформ, суть которых сводилась бы к поиску более оптимальных методов регулиро­вания народного хозяйства. В обществе ощущался кризис. В контексте нашего разговора это был:

– кризис природопокорительной концепции как основы экономического жизнеобеспечения общества;

– кризис идеологической концепции организации социума, в которой государство – все, а человек – ничто;

– кризис геополитической концепции внешнеполитических отношений, при которой преду­сматривалась полная автаркия – изоляция и замкнутость системы.

За всем этим ощущался кризис системы нравственных ценностей.

Поэтому к началу 1980-х годов в нашем обществе, что называется, “в воздухе висела” необхо­димость перемен, благодаря которым должны быть преодолены названные кризисные явления. Вскоре перемены произошли, но насколько они соответствовали ожиданиям общества, разговор пойдет в следующем разделе. А здесь только можно сказать, что, к сожалению, вскоре произошла абсолютизация экономических основ природопользования. На время оказались забытыми все попытки ученых ”шестидесятников” восстановить изучение хозяйственной деятельности в связке космопланетарных зависимостей с доминантой нравственных императивов.

Воцарившаяся с реформированием 1990-х гг. абсолютизация “экономизма” в экологических исследованиях создала новые преграды для сохранения жизнепригодной среды на планете.

Правда, скоро стало очевидным, что:

– не весь причиненный хозяйственной деятельностью ущерб природной среде (а отсюда и здоровью человека) можно измерить в рублях;

– мотивация к сохранению жизнепригодной среды не связана с экономической заинтересо­ванностью субъекта хозяйствования в росте его индивидуальной прибыли.

Поэтому с переходом России к “рыночной экономике”, да еще в условиях развернувшейся криминализации, коррупции, и экологические проблемы оказались практически не решаемы.
И, произошло это потому, что, приступив к обновлению общественной системы, забыли, что важнейшей основой социальных достижений прошлых десятилетий была общенародная собст­венность на природные ресурсы. А главное – уже для многих нормой поведения стало бескоры­стие творческого труда и самоотверженность. Все эти социальные достижения были в СССР, но к ним, видимо, настолько привыкли, что и не думали, что их следует “защищать”.

ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ

1. Составьте логическую схему базы знаний по теме юниты:

2. “Космисты”, настаивая на приоритете совести, утверждали доминанту нравствен­ных критериев в совершенствовании хозяйственного природопользования:

А) Да

В) Нет

3. Наблюдая растущее преклонение перед капитализацией хозяйственной деятельности, «космисты» говорили о недопустимости корыстолюбия в сфере природопользования:

А) Да

В) Нет

4. Для “русского космизма” был характерен синтез религиозного знания с самыми последними достижениями современной науки:

А) Да

В) Нет

5. считал, что «позитивный» труд обеспечивает сохранение «живого вещества» на планете:

А) Да

В) Нет

6. В. Соловьев считал, что единение человека и природы есть постепенное становление мирового единства:

А) Да

В) Нет

7. считал необходимым восстановить нарушенное культурное единство народов планеты с тем, чтобы покончить с их рознью, недопустимой в то время, как планете грозит уничтожение:

А) Да

В) Нет

8. Понятие о психической энергии (энергии мыслетворчества) является важнейшим в мировидении :

А) Да

В) Нет

9. Представителем религиозной ветви «русского космизма» является:

А) С. Булгаков.

Б) А. Чижевский.

В) К. Циолковский.

Г) .

10. Представителем естественно-научной ветви «русского космизма» является:

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5