Борцы за великое дело (стр. 2 )

тября.

Советская степь», 1926, 30 августа, 1 и 2 сен-

27

в «коренизированных колонизаторов». Поэто­му она приняла «прямое и живейшее участие» в подавлении «восстания аула».

Национально-освободительное восстание 1916 года, как правильно подчеркивал Темир-бек Жургенев, явилось хорошей проверкой ис­тинной «революционности» так называемой националистической интеллигенции, бившей себя в грудь и называвшей себя не иначе как подлинными патриотами и радетелями наро­да. Она сгруппировалась вокруг газеты «Ка­зах» и в мирное время всячески поносила «корпорацию переводчиков и чиновников-ка­захов», открыто сомкнувшихся с царизмом.

Она, и в мирное время мыслившая себя «лишь в рамках, условиях правящей буржуа­зии метрополии», «в дни восстания не только не могла руководить народным, инстинктивно-революционным восстанием, а наоборот, при­нимала все меры к тому, чтобы всячески усми­рять народ».

Совершенно правилен и вывод автора о том, что это восстание не было инспирировано реакцией, оно было стихийным, крестьянским «восстанием против царя за освобождение от ига царского и капиталистического режима». В стихийности состояла и причина неудачи восстания.

В завершающей статье, в разделах «Ми­нуя капитализм,— к коммунизму», «Роль со­ветской интеллигенции» Жургенев, опираясь на ленинское учение о революции, указывал, что. только под руководством пролетариата более развитой нации, антиимпериалистиче­ская национально-освободительная борьба

28

угнетенных народов может закончиться побе­дой, и эти народы могут перейти через опреде­ленные ступени к коммунизму, минуя капита­листическую стадию развития. Новая интел­лигенция, рожденная в условиях ликвидации национального и социального гнета, является истинно народной интеллигенцией, вместе с народом строящей «светлую жизнь свободного теперь казахского народа».

В 1926 году в Ташкенте был создан первый Казахский педагогический вуз. Это было боль­шим событием в культурной жизни республи­ки, где еще недавно царила неграмотность, где образованных людей из казахов можно было буквально пересчитать по пальцам. Вместе с тем факт возникновения вуза не на террито­рии республики, а в столице Узбекистана, сви­детельствовал о еще существовавших трудно­стях. В новом вузе большинство преподавате­лей и профессоров являлось совместителями, они одновременно вели работу в САГУ и дру­гих учебных заведениях Ташкента. Лишь не­большая часть профессоров была специально приглашена из Москвы в Казпедвуз, среди которых был крупный тюрколог профессор

Первым ректором Казпедвуза был назна­чен Темирбек Караевич Жургенев, учившийся на последнем курсе университета. И это на­значение было вполне закономерным, ибо он явился одним из самых страстных и активных инициаторов его организации, проделавшим большую работу по практической подготовке открытия Казпедвуза. От приглашения препо-

29

давателей и профессоров до набора необходи­мого контингента студентов, отыскания подхо­дящего помещения, его оборудования — все это решалось при непосредственном его уча­стии и содействии.

7 сентября 1926 года в газете «Советская степь» Т. J(. Жургенев выступил со статьей «К задачам нового педвуза КССР. Коренизовать мировую культуру», где говорилось о громад­ном значении культурной революции в Ка­захстане, одной из основных задач которой является подготовка специалистов, способных на научной основе участвовать в развитии со­циалистического государства, экономическом и культурном строительстве, в решении про­блемы ликвидации культурной отсталости ка­захского народа.

Ровно через грд выступил с докладом '«Итоги и перспективы организа­ции вуза в КАССР»1. В этом докладе отрази­лась не только та большая работа, которая была проделана вузом за короткое время, но и вся острота борьбы на культурном фронте с националистическими и шовинистическими взглядами. Если националисты устами своего лидера Байтурсунова твердили, что «казахи еще не доросли до открытия своего националь­ного университета и открываемый университет будет навязывать казахскому народу чуждую ему культуру»2, то шовинистически настроен-

1 Этот доклад был затем опубликован отдельной брошюрой «Год работы Казахского педагогического ин­ститута». Ташкент, 1928.

2 «Просвещение национальностей», 1934, № 3, стр. 31.

30

ные работники, игнорируя громадные потреб­ности Казахстана в вузах, утверждали, что нет надобности организовывать здесь высшую школу, ибо достаточно того, что она сущест­вует в соседних республиках (Узбекистан, РСФСР), где идет подготовка кадров и из числа казахстанцев.

И те и другие при этом выдвигали в каче­стве аргумента культурную отсталость респуб-лнки, не сумевшей создать к тому времени да­же полнокровной национальной начальной школы. «Как можно говорить о создании ву­за,— выспренно восклицали они,— когда даже а школах нет возможности наладить обучение на родном языке?!».

Ратуя за развитие высшего образования в Казахстане, отнюдь не являл­ся пустым мечтателем. Он реально учитывал, и больше того, исходил из признания значи­тельного отставания республики в области культуры. «Существующая школьная сеть,— отмечал он в докладе,— по данным Нарком-проса Казахстана, охватывает... только до 17% казахских детей школьного возраста, а проче­го населения — до 40%. Неграмотность среди казахского населения — 95%, а среди проче­го— 72%». Далее он говорил, что неудовлет­ворительно обстоит дело и с комплектованием первого вуза, что из 80 допущенных к прием­ным экзаменам учащихся выдержали испыта­ния и были приняты на первый курс лишь 49

человек.

Учитывая крайнюю нехватку педагогов-ка­захов, учебных пособий и учебников на ка­захском языке не только для вузов, но и для

31

школ республики, Жургенев, во-первых, счи­тал, что «при данном уровне культуры нельзя не делать язык преподавания для казахов в средних школах русским, используя его как мост между культурой и массой казахского населения, пока в наших условиях высшее об­разование достижимо только при изучении его на русском языке. Поэтому нам кажется не­мыслимым и глупым пока говорить о сплош­ной казахизации преподавания во всех ступе­нях школы». Во-вторых, он совершенно спра­ведливо считал целесообразным начинать решение проблемы развития подлинно нацио­нальной системы просвещения не снизу, а «сверху (начинать таким образом, чтобы с са­мого начала, учась по-европейски, овладеть в полной мере наукой, а потом - уже взяться за «коренизацию» ее)»,

В пику националистам Жургенев говорил, что пользование русским. языком будет слу­жить не национальному закабалению, а, на­против, духовному раскрепощению казахского народа. Русский язык, наука, все идейное со­держание советской школы подчинено цели «создания для трудящихся коренных народ­ностей национальной по форме культуры».

Обстоятельно, глубоко обоснованно и остроумно доказывалась в докладе необходи­мость организации университета на террито­рии республики, в ее новой столице — Алма-Ате. Открытие университета, развитие высшей школы, говорил Жургенев, диктуется огром­ной территорией, более чем шестимиллионным ' населением, потребностями освоения этого богатого края, ликвидации его культурно-эко-32

номической отсталости, борьбы с социальными болезнями, стихийными бедствиями.

Задачей высшей школы является «осветить лучом научного знания отсталую страну и в интересах развития ее воспитать, вырастить интеллектуальные силы, столь необходимые i-тя обслуживания нужд различных отраслей государственной деятельности на пути пбдня-экономического благосостояния и куль-

Тщательно анализируя статистические дан--и различные исторические сведения, автор чжазывал, что в результате установления но-_ых границ республики многие прежде казах-Оманские учебные заведения оказались за ее ^-пределами (Оренбург, Омск и т. д.). А ведь з»ти учебные заведения играли громадную культурную роль, способствуя не только под­готовке кадров, но и развитию научной мысли, формированию национальной культуры. По­степенно вокруг этих учебных заведений скла­дывались определенные культурные слои, на­лаживались связи их с производством, эконо­мической жизнью Казахстана.

Организация высшей школы в самой рес­публике была необходима и потому, что здесь на месте эффективней и быстрее решались во­просы подготовки и привлечения необходимых контингентов из лиц коренной национальности, ибо во внеказахстанских вузах редко удава­лось создать специальные подготовительные отделения и курсы, труднее преодолевался языковой барьер.

С цифрами в руках доказав возможность, несмотря на *~ ~.....-—^^^^—--

3-257

комплектования вуза учащимися, Жургенев приводит в своем докладе интересные сведе­ния из истории организации Российской Ака­демии наук и Московского университета име­ни , на многих факультетах которого в первые годы «иногда было по одно­му студенту...»

Все это давало ему право с полным основа­нием считать возражение некоторых работни­ков против организации высшей школы в Ка­захстане неосознанным или сознательным про­тиводействием развитию национальной по форме, социалистической по содержанию ка­захской культуры. Только этим можно объяс­нить их неспособность «осмыслить того по­ложения, что учреждение университета в Ка­захстане, путь его развития, темп роста при Советской власти и в современную историче­скую эпоху будет совершенно иным, и не да­лек тот день, когда Казахский университет действительно сделается центральным нервом культурной жизни, показателем духовной мо­щи трудящихся казахов и могучим рычагом строительства социализма в нашей стране».

С созданием Казахского университета он связывал не только будущий расцвет культуры и науки, но и дальнейшее успешное освоение богатств республики, быстрый подъем народ­ного хозяйства. «Дремлющие природные богат­ства края,— говорилось в докладе,—все еще ждут своих исследователей и людей с вы­соким техническим образованием, вышедших главным образом из среды коренного населе­ния. Народное хозяйство в процессе своего дальнейшего развития упирается в необходи-

34

честь распространения знаний среди населе­ния»1.

Проблеме организации университета, пока­зу его неоспоримого преимущества в широкой н эффективной подготовке молодежи по раз­личным специальностям, обоснованию возмож­ностей осуществления этой задачи автор по­святил вскоре и еще одну большую статью «Об гганизации Казахского университета»2.

Среднеазиатский государственный универ-^итет Темирбек ^араевич Жургенев окончил а 1927 году с отличием и был оставлен в уни­верситете научным сотрудником по госправу. С большим успехом им была защищена ди­пломная работа на тему: «Проблема адми­нистративно-хозяйственного районирования СССР и Казахстана». Актуальность темы, глу­бина, новизна и оригинальность постановки проблемы позволили Государственной комис­сии вынести особое решение об издании ее отдельной книгой. В конце того же года книга небольшим тиражом вышла в Казахском го­сударственном издательстве в Кзыл-Орде3. В предисловии к ней профессор САГУ -летов писал: «Испытательная комиссия при­знала эту работу выходящей из рамок тех тре­бований, которые обычно предъявляются к дипломным работам. Автор работы в настоя-

1 Т. Жургенев. Год работы Казахского педагогиче­ского института. Ташкент, 1928.

2 «Советская степь», 1927, 22 апреля.

3 Т. Жургенев. Проблема административно-хозяй­ственного районирования СССР и Казахстана. С пре­дисловием профессора САГУ . Казгос-издат. Кзыл-Орда, 1927, тираж 1000 экз.

j - 35

щее время оставлен при факультете в качест­ве научного сотрудника по кафедре государст­венного права».

Здесь нет нужды подробно характеризо­вать всю работу, тем более, 'что две главы из трех (первая — «История и теория райониро­вания», вторая —«Политика Советской власти в области районирования») не имеют прямого отношения к Казахстану. Но, как совершенно справедливо отмечал профессор Фиолетов, и в этих главах проявились недюжинные способ - ! ности Жургенева к самостоятельному научно­му исследованию, его трудолюбие, начитан­ность, эрудиция, добросовестность и творче­ский подход к изучаемым явлениям. Говоря об оригинальности постановки проблемы, Фиолетов указывал, что в них «в отличие от большинства работ, посвященных этой теме», автор «соединяет экономическую постановку этого вопроса с административно-правовой. В первой части дается при этом почти исчер­пывающая сводка существующей русской ли­тературы по районированию».

Сам выбор темы работы не был случай­ным. Выше мы говорили, что как полпред Ка­захстана в Туркреспублике Жургенев проде­лал большую работу в деле национально-госу­дарственного размежевания Средней Азии и Казахстана, деятельное участие он принимал и в дальнейшем административно-государст­венном устройстве, районировании республи­ки. Так что к работе над дипломом он присту­пил во всеоружии практического опыта, рас­полагая громадным фактическим материалом. Отсюда ценность и научная значимость ее как

36

работы, содержащей очень интересный факти­ческий материал и глубокие обобщения.

Конечно, ныне многие положения автора уже устарели. Но и сейчас нельзя не пора­жаться тому, с какой одержимостью он самым тщательным образом анализировал различные проекты районирования, каждое положение, формулировку, вывод и предложение. Так, Жургенев в своей книге подверг критике ос­новной проект районирования, который пред­полагал разделить Казахстан на две области. Областное деление 'он считал преждевремен­ным, ибо республика в целом оставалась сель­скохозяйственной, животноводческой
страной, разбросанной и разобщенной на громадной территории. Вторым «этапом расчленения» республики «должен быть признан округ...»

Практика административно-территориаль­ного деления тех лет показала, что действи­тельно было разумнее в то время произвести членение республики на втором этапе по окру­гам, а не по областям.

Не лишена была положительного смысла и критика Жургеневым тех мест проектов, где предлагалось чисто механически и формально создать те или иные административные районы вокруг городов и поселений, хотя некоторые из них не играли существенной хозяйственно-экономической роли. Жургенев на обшир­ном материале анализировал экономическую структуру республики, предлагая строго учи­тывать «условия пространственного распрост­ранения» различных типов хозяйств (кочевое, полукочевое, смешанно-земледельческое и чи­сто-земледельческое) «при проектировании

37

границ новых районов». Он упрекал составите­лей проектов районирования в том, что они пренебрегли историческим материалом, опы­том исследования Казахстана по зонам, про­веденного еще дореволюционными учеными. В частности, автор хорошо раскрыл в своей книге значение «Схематической карты расти­тельных зон средней части Казахстана», со­ставленной . Он по­казал, что растительным зонам карты русско­го ученого соответствуют и зоны преобладания тех или иных типов казахских хозяйств.

Авторы проектов при составлении будуще­го административного деления, указывал Жургенев, слабо учитывали и зоны будущих новостроек, промышленных комплексов по разработке богатейших недр республики. Не­достаточно учитывались и социально-бытовые особенности Казахстана: значительные пере­житки патриархально-родового строя, тради­ции и обычаи кочевой жизни. В этой связи автор подробно характеризовал эти особенно­сти, вскрывая общинно-родовой характер земле-и водопользования казахов, показывая, что из себя представляли на самом деле казах­ские аулы, ведшие различный образ жизни от оседло-земледельческого до чисто кочевого.

Вопреки ходячим в те годы представлени­ям о казахском ауле, попыткам подогнать их описание к уже известным характеристикам русской деревни, Жургенев писал, что даже оседло-земледельческий аул ничего общего не имеет с деревней, ибо он крайне малочислен, а во-вторых, совершенно иной является его социальная структура. «Обыкновенно,— писал

38

он.— казахский аул различается по названию возглавляющего богача, благодаря хозяйству которого и организуется сам аул». Обычно «аул возглавляется одним зажиточным лицом, около хозяйственной юрты которого группи­руются... юрты, принадлежащие обслуживаю­щему хозяйство бая персоналу. Последние... подразделяются на пастухов наемных и «кон-сы» вольноработающих, выполняющих от­дельные поручения главы аула». Далее в кни­ге прослеживались методы и средства эксплуа­тации, прикрытые родовой взаимопомощью, например, «сауын».

Призывая учитывать социально-бытовые особенности, родорасселения и другие факто­ры при районировании, Жургенев преследовал задачу борьбы с родовыми путами. Он указы­вал, что при «микрорайонировании» «не сле­дует производить административное объеди­нение аулов по родовым признакам, как дела­ется ныне, а, наоборот, стараться по возмож­ности раздроблять наиболее крупные родовые стержни по отдельным районо-волостям и ад­министративным аулам». Это «будет способ­ствовать советизации аула, ибо советизация аула заключается прежде всего в разрушении родовых отношений, мешающих процессу хо­зяйственного и культурного строительства». Правда, при «микрорайонировании» он поче­му-то считал нужным соблюдать и' «родовые

моменты».

В заключительной части книги Жургенев уделил большое внимание вопросам советиза­ции аула, постепенного перевода его на рельсы социализма. Советизацию аула он справедливо

39

сводил к коренной ломке старых обществен­ных отношений, родовых пут, высвобождению трудящихся из-под влияния байства, пробуж­дению их классового самосознания. Важное значение автор придавал осуществлению зе­мельно-водной реформы.

Последующие за университетом два года (1928 и 1929), по существу, были продолжени­ем упорного и плодотворного труда и учебы. Его по-прежнему волновали актуальные про­блемы науки и культуры республики. Забегая вперед, скажем, что и впоследствии, находясь на ответственной государственной работе, Жургенев не оставлял мысли вернуться к на­учной работе. QH настойчиво писал в своей «Автобиографии»: «Я считаю целесообразным использовать меня на научно-исследователь­ской работе».

Значительный вклад в эти и последующие годы Жургенев внес в дело распространения и популяризации идей марксизма-ленинизма среди широких масс казахского народа. Он являлся одним из первых переводчиков трудов Маркса, Энгельса и Ленина на казахский язык, вплоть до 1938 года почти постоянно входил в редакционные советы и коллегии по подготовке к изданию как отдельных работ, так и сборников, собраний сочинений творцов научного коммунизма на казахском языке.

В 1928 году в переводе Темирбека Журге-нева казахские студенты первых казахстан­ских вузов получили на родном языке учебник по политической экономии Михайловского. Высокой оценкой этого перевода являлось то, что им неизменно пользовались в течение це<

40

лого десятилетия обширная аудитория казах­ского студенчества, партийные, советские ра­ботники, хозяйственники и представители на­учной и творческой интеллигенции. Своими переводами, статьями и брошюрами Журге­нев вместе с тем способствовал развитию ка­захского литературного языка, созданию науч­ной терминологии, обогащал практику и тео­рию переводческого дела.

Строительство социализма в Средней Азии и Казахстане происходило в исключительно трудных условиях. Значительная культурно-экономическая отсталость, родовая патриар­хально-феодальная идеология, опутывавшая трудящиеся массы темных и забитых крестьян, почти полное отсутствие подготовленных и пре­данных нрвому строю кадров — все это вы­двигало перед партией сложные задачи. При­ходилось проявлять максимум терпения и вни­мательности порой к самым незначительным вопросам, строго учитывать специфику мест­ных условий, брать на заметку каждого обра­зованного коммуниста, способного проводить в жизнь политику Коммунистической партии, хорошо знающего язык, быт, культуру, хозяй­ственный уклад жизни народов Советского Востока.

Созданная в результате национально-тер­риториального размежевания Средней Азии и Казахстана молодая Таджикская Автономная Советская Республика крайне нуждалась именно в таких чрезвычайных мерах. Как сви-

41

детельствовала «Правда», даже накануне по­лучения автономии (1924—1925 годы) Тад­жикистан был «полузаброшенной и пустующей страной», где «каждая провинция» представ­ляла «собой изолированный мирок», где гра­мотными было не более 1.% населения. Отсут­ствовала какая-либо связь между различными провинциями, совершенно не было дорог, все прежние «караванные и вьючные... способы сообщений пришли в полный упадок». В рес­публике не было «не только никакого подобия городских поселений, но и даже... ни единого европейского здания, если не считать несколь­ких армейских казарменных строений в Ду­шанбе... Как в таких условиях,— задавала вопрос «Правда»,— укреплять советскую ра­боту, налаживать народное хозяйство, строить школьное дело и кооперацию, ликвидировать остатки басмачества?»1.

К 1929 году положение несколько улучши­лось, но все еще оставалось очень трудным. По экономическому и культурному уровню Тад­жикистан резко отставал от соседних средне­азиатских республик. Не было окончательно ликвидировано басмачество. Центральный Комитет нашей партии, Советское правитель­ство в целях оказания помощи республике зна­чительно увеличили ассигнования на произ­водственно-экономические и культурные нуж­ды Таджикистана. По приглашению республи­канского правительства в Таджикскую АССР прибывали врачи и учителя, инженеры и тех­ники, агрономы и другие специалисты. Только

«Правда», 1925, 7 мая.

42

из РСФСР прибыло около 300 работников1. Ряд работников приехало в Таджикистан из братских республик Средней Азии и Казах­стана. Во всем этом наглядно проявлялась замечательная сущность советского общества, где на место вражды и розни народов вступи­ли великая дружба и взаимопомощь, единство и сплоченность социалистических наций, ма­лых и больших, развитых и отставших в своем общественном развитии.

По решению Средазбюро ЦК ВКЩб) в 1929 году в Таджикистан отправился и Темир-бек Караевич Жургенев. Он был назначен на­родным комиссаром финансов республики. Кроме уже указанных причин (трудности эко­номического и культурного порядка, отсутст­вие подготовленных кадров), назначение Жур-генева на этот пост объяснялось и тем, что он получил хорошую экономическую подготовку, будучи полпредом Казахстана в Туркреспуб-лике ему часто приходилось бывать в Таджи­кистане, он общался с местным населением. Знание староузбекского и таджикского язы­ков, которым он был обязан одному из своих первых учителей акыну Турмагамбету, облег­чило ему общение с местным населением. За годы пребывания в Туркреспублике он во мно: гом приумножил свои лингвистические позна­ния, свободно говорил и писал по-узбекски и таджикски. На таджикском языке он делал

1 . Ликвидация культурного неравен­ства и развитие социалистической культуры Таджики­стана (1917—1941 гг.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 1966, стр. 33.

43

доклады, выступал с речами, писал статьи, составлял официальные документы, вел пе­реписку с товарищами и сослуживцами.

Находясь у руля финансов, стремился всячески содействовать развитию экономики и культуры республики, подъему материального благосостояния таджикского народа. Период его работы. в Таджикистане совпал с выдающимися событиями в жизни трудящихся этой страны. Таджикская АССР в октябре 1929 года была преобразована в Союз­ную республику, а в июне 1930 года образова­на Коммунистическая партия Таджикистана. 1929 год явился переломным и в решении проблемы ликвидации былой экономической и культурной отсталости Советского Таджики­стана. Жургенев принимал деятельное участие в составлении первого пятилетнего плана раз­вития народного хозяйства Таджикской ССР. В республике успешно проходила индустриа­лизация: началась реконструкция и строитель­ство хлопкоочистительных заводов, строитель­ство шелкомотальной фабрики в Душанбе, Ходжентского шелкокомбината и ряда пред­приятий пищевой промышленности; развива-ется горнодобывающая промышленность и промышленность стройматериалов; было поло­жено начало строительству первой очереди Варзобской ГЭС; идет автодорожное и желез­нодорожное строительство. Коренной перелом наступает в этот период и в сельском хозяйст­ве, в быту и социальной психологии крестьян­ства. Оживляется культурный фронт. Все эти успехи были результатом огромной работы партии, Советского государства. Немалую роль

44"

в этом играло правильное финансирование, умелое использование тех огромных средств, которые выделяло наше общество на подъем экономики и культуры отставших в прошлом народов Средней Азии и Казахстана. Темир-бек Караевич Жургенев со всей энергией от­давал свои силы, знания и организационный опыт проведению в жизнь ленинской нацио­нальной политики, неуклонно укрепляя 'финан­совую дисциплину, последовательно борясь с распылением средств, предназначенных на строительство важнейших государственных промышленных объектов, развитие хлопковод­ства, всех других основных отраслей сельского хозяйства, на обеспечение постоянного повы­шения материального благосостояния и куль­турного уровня трудящихся Таджикистана.

В 1930 году ЦК ВКП(б) отозвал Жургене-ва из Таджикистана и направил его на работу в Узбекскую ССР. Здесь он был назначен на­родным комиссаром просвещения. Объясня­лось новое перемещение тем, что в Узбекиста­не в это время создалась крайне тяжелая си­туация на культурной и идеологической арене.

Успехи социалистического строительства широкое наступление социализма по всему фронту, борьба за социальное освобождение забитых и темных масс трудового народа про­текала в сложной обстановке, вызвав отчаян­ное сопротивление эксплуататоров. Особенно активизировались враги трудящихся, когда Коммунистическая партия объявила «худ-жум»— массовое наступление на пережитки феодального прошлого, на паранджу и чим-мат. Играя на самых отсталых чувствах лю-

45

дей, разжигая религиозный фанатизм, сея па­нику ложными и нелепыми слухами о якобы надвигающейся угрозе разрушения вековых обычаев и традиций, семьи, брака, чести, клас­совый враг организовывал террористические акты против женщин, осмелившихся снять па­ранджу, учиться в школах, активно участво­вать в общественной жизни, на тех, кто помо­гал им в этом, кто смело пропагандировал свободу и равноправие женщины-узбечки, клеймил позором старые обычаи семейного рабства.

Особенную злобу вызвал у них выдающий­ся узбекский поэт-коммунист Хамза Хаким-за-де Ниязи, который пользовался огромной лю­бовью и влиянием среди широких слоев тру­дящихся. В своем знаменитом стихотворении «Узбекским женщинам» он призывал их снять чиммат, став активными и сознательными чле­нами нового общества.

Сними чиммат, открой лицо, для всех

прекрасной будь,

Оковы на куски разбей, им неподвластной

будь!

Невежеству кинжал наук вонзи глубоко

в грудь, К науке, мудрости мирской всегда

причастной будь1.

Пламенные произведения Хамзы, освещав­шие путь тысячам тружениц, пробуждавшие их от религиозного дурмана, освобождавшие от пут реакционной феодальной идеологии,

1 Цит. по кн. -Ниязова, Очерки истории культуры Советского Узбекистана. М, 1955.

46

огнем жгли приверженцев разрушенного, но еще сопротивлявшегося в своей агонии старо­го общества. 18 марта 1929 года толпа фана­тиков, возглавляемая шейхами, ишанами и баями, зверски растерзала в Шахимардане (Ферганской области) активнейшего борца за новую культуру, социализм, полное раскрепо­щение женщин-узбечек поэта Хамзу.

Классовые враги не ограничивались пря­мыми актами террора и грубого насилия. Они проводили подрывную работу в различ­ных органах государства, а их идеологи — буржуазные националисты — стремились за­нять ключевые позиции в области культуры и просвещения. Националистические элементы наносили большой ущерб делу воспитания и строительству новой культуры узбекского на­рода. Они абсолютизировали национальные особенности и специфику духовного развития трудящихся Узбекистана, всячески препятст­вовали тяге трудящихся к образованию и све­ту, мешали творческому росту писателей и деятелей искусства пролетарского направле­ния, шельмуя честных и активных борцов за социалистическую по содержанию, нацио­нальную по форме культуру,

Партия приняла все меры для борьбы с чуждыми тенденциями в культурной жизни республики. Она расставила на ответственных участках идеологической работы проверенных и последовательных коммунистов, способных противостоять чуждым взглядам и устремле­ниям, готовых во всеоружии своих знаний и опыта отстаивать ленинские позиции в куль­турной революции, в строительстве советских

47

школ, развитии науки, литературы, искусства, культурно-политическом просвещении трудя­щихся. И среди тех, кому выпала честь осуще­ствлять эти сложные задачи партии, был Те-мирбек Караевич Жургенев.

На посту народного комиссара просвеще­ния Узбекской ССР он проработал до 1933 го­да. Это был один из плодотворных и очень важных этапов его деятельности, сыгравших определенную положительную роль в улучше­нии дела народного образования и культурно­го строительства братского Узбекистана.

Работа Жургенева на ниве просвещения и культуры имела большое значение и оказала благотворное влияние на ход культурного раз­вития Казахстана, когда он, вернувшись сюда, стал народным комиссаром просвещения рес­публики. И дело не только в том, что Темир-бек Караевич за время работы наркомом про­свещения Узбекистана обогатился опытом ру­ководства делами народного образования, науки, искусства. Дело в том, что он стал ак­тивно и конкретно содействовать творческому использованию опыта развития новой культу­ры братской республики в культурном строи­тельстве Казахстана. В значительной степени обязаны ему обе республики и укреплением их культурных контактов, усилением духовных взаимосвязей и взаимовлияний между ними. Не без основания ряд деятелей казахского ис­кусства считает разделение казахского театра и создание двух республиканских театров (драматического и музыкально-драматиче­ского) прямым результатом приезда Жургене­ва и применения опыта работы узбекских" те-

атров, в частности Республиканского театра имени Хамзы, созданного еще в 1918 году.

* * *

еще на заре Советской власти указывал, 'что осуществление культурной ре­волюции в такой отсталой стране, как наша многонациональная Родина, будет сопряжено с большими трудностями материального (со­здание экономических предпосылок культур­ного развития) и культурного порядка (лик­видация массовой неграмотности), потребует значительного срока1.

Этот вывод особенно хорошо подтвержда­ется на примере таких в прошлом отсталых национальных окраин, как Казахстан, где уро­вень культуры был ниже, чем в Центральной части России. Вот почему, несмотря на огром­ные усилия Советского государства, всесто­роннюю помощь братского русского и других народов, на начало 30-х годов Казахстан все еще отставал в культурном развитии. Напри­мер, если в Центрально-черноземных областях в 1932 году грамотность населения достигла 97%, то в нашей республике — всего 42%, а среди казахов — 37 %2. Отставание было здесь ив осуществлении начального всеобуча, осо­бенно в казахском ауле, где процент охвата детей всеобучем колебался от 50—60% до 40—30%, а кое-где и того ниже3. Многие на-

1 . Поли. собр. соч., т. 45, стр. 377.

2 . 40 лет советской культуры. М., 1957, стр. 124; ПА Казфилиала НМЛ, ф. 141, оп. 10, ед. хр. 10131, д. 26.

3 «Известия АН КазССР. Серия истории..,», вып, 1959, стр. 23.

48

4—257

49

чальные школы являлись карликовыми, слабо. развивались среднее и высшее з'венья школы, существовала острая нехватка специалистов.

Трудности социалистического строительст­ва в такой в прошлом отсталой стране сказы­вались1 и на других участках. Слаба была из­дательская база, медленней, чем хотелось бы, налаживалось положение в области искусства, литературы. Значительно труднее преодоле­вались здесь националистические, религиозные и родовые, патриархальные предрассудки, обычаи и традиции прошлого.

Строительство социализма и новой культу­ры осложнялось в Казахстане, как и во всей стране, пионерством Советского Союза в осу­ществлении перехода к социализму, неизве­данностью путей коренного исторического об­новления общества. Поэтому подчас соверша­лись ошибки. Так, на рубеже 20-х — 30-х годов в республике были допущены ошибки и пере­гибы в коллективизации сельского хозяйства, вследствие чего в ряде районов подняли голо­ву недобитые кулацко-байские элементы, соз­дались продовольственные затруднения, прои­зошло частичное откочевничество. Все это в свою очередь отрицательно сказалось и на культурном строительстве.

Но эти частичные отклонения и ошибки не могли остановить поступательного движения наших народов к социализму. Центральный Комитет Коммунистической партии Советско­го Союза принял необходимые меры для ис­правления допущенных ошибок, в частности в сельском хозяйстве Казахстана. Было укреп­лено руководство краем, на пост первого

50

секретаря Казахстанского крайкома был избран видный партийный и государственный деятель 1.

Партийная организация края и правитель­ство республики, обсуждая меры ликвидации прорывов и отставания сельского хозяйства, большое внимание уделили вопросам народ­ного образования и культуры Казахстана. В 1933 году - на пост народного комиссара про­свещения Казахской АССР был рекомендован , избранный вскоре членом краевого комитета ВКП(б) и членом бюро крайкома. Одновременно к работе в Нарком-просе были привлечены видные деятели куль­туры и науки республики, активные участники Октябрьской революции и гражданской войны, такие, как профессора и X. К. Жубанов, писатель , пар­тизанский командир и старейший учитель и другие.

Шестой пленум краевого комитета партии, на котором обсуждались проблемы дальней­шего развития сельского хозяйства республи­ки, серьезное внимание уделил и вопросам культурного строительства.

Указывая на исключительную политиче­скую важность, огромное практическое значе­ние развития национальной социалистической казахской культуры, говорил: «Надо ясно представить себе, что отставание этого участка бьет по всему хозяйству, замед­ляет движение масс вперед и грозит расши-

1 «Очерки истории Коммунистической партии Ка­захстана». Алма-Ата, 1963, стр. 331.

А* 51

рить те ножницы, которые существуют между Казахстаном и передовыми республиками и краями. Бели мы хотим сжать эти ножницы между Казахстаном и'передовыми республи­ками — мы должны решительно двинуть впе­ред строительство национальной культуры, мы | должны создать исключительно благоприят­ные условия для развития национальной куль­туры»1.

Заостряя внимание на необходимости раз­вивать национальную советскую казахскую культуру, пленум указывал, что это не озна - : чает свертывания строительства культуры других народов, населяющих республику, осо­бенно европейских. Такая постановка вопроса вытекает из конкретной основной задачи лик­видации фактического экономического и куль­турного неравенства казахского народа, под­тягивания его до уровня передовых, культурно развитых народов и наций.

Пленум особое внимание уделил проблеме коренизации, разносторонней подготовке на­циональных кадров, как одной из важных за­дач культурной революции. Была вскрыта со­циальная подоплека и показана во всем объе­ме опасность великодержавного уклона в строительстве национальной культуры, являв­шаяся в те годы главной и наиболее серьезной. В то же время пленум призвал бороться и против местного национализма, выступавшего за отход казахского народа от общего потока строительства многонациональной советской ;