77
альной линией. Работа терминологической комиссии при НКП ограничилась обсуждением возникающих у отдельных переводчиков затруднений в передаче отсутствующих в языковой практике категорий, понятий или названий»1.
И по должности, и по чисто личным побуждениям тонкого ценителя и глубокого знатока казахского языка, отличного стилиста, показавшего в своих работах высокие образцы современного литературного и публицистического слога, Жургенев не мог остаться равнодушным ко всем этим недостаткам и безобразиям в языковом строительстве Казахстана.
Создавались новые и укреплялись уже существовавшие комиссии и комитеты по орфографии и терминологии казахского языка. К работе в них были привлечены крупные ученые и специалисты разных отраслей науки, техники и производства,, писатели, деятели искусства, учителя. Особенно активизировалась работа в этом направлении в преддверии I съезда деятелей культурного строительства. «В целях подготовки этого вопроса к съезду,— писал в 1935 году профессор X. К. Жубанов,— Гостерминком провел свою расширенную сессию и проработал свыше 10 тысяч терминов. К подготовке были привлечены также научные работники институтов и научно-исследовательских учреждений»2.
1 «Ученые записки Научно-исследовательского института педагогических наук Министерства просвещения Казахской ССР», вып. I, 1966, стр. 92.
2 Худайберген Жубанов. Исследования по казахскому языку. Алма-Ата, 1966, стр. 280.
78
Народный комиссариат просвещения республики только с января 1935 года опубликовал четыре номера «Бюллетеня Гостерминко-ма», в которых были напечатаны проекты по орфографии и образцы терминов казахского литературного языка по многим отраслям знаний. В «Бюллетенях» с научными статьями выступили видные ученые-лингвисты, деятели культуры Казахстана, такие, как X. К - Жубанов, Ш. X. Сарыбаев, и
другие.
Т. К, Жургенев постоянно контролировал и направлял работу ученых и практиков, к нему стекалась самая разнообразная информация из многих научных учреждений и учебных заведений о ходе работы в области казахского языка и письменности.
Темирбек Караевич и сам принимал активное участие в обсуждении языковых проблем. Последним посвящены два больших раздела его работы «Культурная революция в Казахстане», где он подверг серьезной научной критике сторонников «имманентной теории» языкового процесса, ярко и убедительно показал исторические корни, преемственность «новых» и старых взглядов и концепций в практике словообразования, введения чужеродных терминов и перевода на казахский язык различных иноязычных слов и сочетаний.
Т. Жургенев конкретно доказывал, какой значительный ущерб наносят делу 'Строительства социализма и его культуры извращения и ошибки в вопросах казахской орфографии и терминологии. Имманентная теория и практика противоречат природе национальных язы-
79
ков, которые для своего развития и обогащения нуждаются в самом широком творческом взаимообщении и взаимовлиянии с другими языками.
«Мы впредь должны,— говорил, обращаясь к участникам съезда культуры, Т. Жур, ге-нев,— взять в свои руки дело развития языковой культуры, ибо вопросы языка относятся к наиболее сложным и вместе с тем жизненно важным проблемам. Мы должны тщательнейшим образом пересмотреть все термины, вплоть до вывесок, чтобы устранить все безобразия, допущенные здесь. Наряду с этим нам необходимо тщательно пересмотреть орфографию, устранить все несуразности письменности, заново написать полную грамматику казахского языка. Мы обязаны создать богатый, содержательный современный литературный язык, который бы был в состоянии полно и ярко отражать величие современной эпохи, борьбы и труда вступающей в пору своего расцвета казахской социалистической нации, казахских - трудящихся, строящих социализм»1.
После I съезда деятелей культурного строительства Т. Жургенев неоднократно возвращался к проблемам казахского языка, выступал на страницах газет и журналов с большими дискуссионными статьями2.
Основной смысл этих статей сводился к
1 Т. Жургенев.. Казакстанда мэдениет революциями. Алматы, 1935.
2 Т. Жургенев, О чуждых явлениях в казахском литературном языке. «Казахстанская правда», 1935, 17 и 18 мая; его же. Вопросы терминологии казахского языка. «Большевик Казахстана», 1935, № 6.
80
Критике самой главной и опасной консервативной тенденции в языковом строительстве тех лет, которая выражалась в отрицании необходимости нормального развития казахского языка, прогрессивного процесса проникновения в него иноязычных слов и терминов, каких-либо изменений структурно-грамматического строя, постоянного пополнения словарного фонда. На ярких и убедительных фактах Жургенев показывал, к чему ведет такая абсолютизация самобытности языка казахов. Она вела к тому, что казахский язык, то есть литературный язык, особенно в переводных произведениях, становился все более и более «непонятным для широких казахских масс»1. Казахский народ не нуждался в ненужных и нелепых переводах дорогих, понятных и близких им слов, как «коммунизм», «революция», «социализм». Его не устраивали и обреченные на неудачу попытки во что бы то ни стало перевести на казахский язык все международные научные термины, включенные в лексикон многих народов без всяких изменений. Кроме всего прочего, такие попытки, писал Жургенев, очень часто приводили их авторов к нелепым и смехотворным результатам. Так, незадачливые переводчики международному термину «музыка» решили дать казахский адекват «куши». В результате музыкальная драма «Кыз-Жибек» оказалась драмой «упитанной»2.
1 «Большевик Казахстана», 1935, № 6.
2 Кюй — инструментальная пьеса. Это слово они и попытались использовать для перевода термина «музыка». Но результат получился неожиданный, ибо «новое» словообразование «куйлеу» чаще употреблялось'в про-
6 — 257
81
Слово «психология» они перевели словом «жан жуйес!», «коммунист»—«ортакшыл» (общительный, сторонник обобществления) и т. д.
Вместе с тем Т. К - Жургенев не являлся сторонником огульного и бездумного введения иноязычных слов и выражений, он считал также, что не все термины и не во всех случаях должны вводиться в казахский язык без каких-либо изменений. «Отдельные термины,— писал он,— следует принимать ограниченно лишь для определенного круга дисциплин, не распространяя их на другие... И не все «чужие» слова нужно терминировать. Только тогда мы дадим возможность свободно подбирать из запаса казахских слов более образные слова, могущие вполне выразить отсутствовавшие до сих пор понятия, и путем свободного и умелого подбора слов отдельными авторами создавать даже новые термины».
К сожалению, в своих статьях и выступлениях Жургенев иногда противоречил этим правильным положениям, допускал ошибочные утверждения. Так, он считал, что из казахского языка следует выбросить слова «келш» (невестка), «кундестж» (соперничество), так как они де были связаны с патриархально-феодальным бытом. Непереводимыми на казахский язык он несправедливо считал такие слова, как «тема», «образ», «зрелость» и другие, тогда как на самом деле в казахском языке существовали вполне удовлетворитель-
сторечье в смысле нагулять жиру, состояние готовности скота к случке и т. п.
82
ные адекватные слова, способные передать во всем объеме эти иноязычные слова и термины.
Общепризнанна исключительно плодотворная роль в подъеме литературы и искусства Казахстана 30-х годов. «Это было время,— вспоминает видный казахский писатель Габит Мусрепов,— когда стали наполняться все жизненные артерии Казахстана. Оживляются и растут многие экономические клеточки общественного организма. Особенно благоприятные условия создаются для быстрого подъема литературы и искусства. Культурный фронт становится первостепенным... Тогда сектор искусства существовал при Нар-компросе, а я был его заведующим. В новом народном комиссаре Темирбеке Жургеневе мы сразу ощутили человека глубоко принципиального, настойчивого и целеустремленного. Беседуя со мной, он особенно упорно рекомендовал мне в течение года содействовать открытию музыкально-драматического театра. Обидно, говорил Жургенев, что богатейшая казахская музыка, песни, великолепный народный эпос крайне слабо' используются нашим искусством»1.
, как частично было уже сказано выше, был большим знатоком народного искусства, фольклора, он и сам обладал незаурядным поэтическим талантом, превосходно пел и играл на домбре. В Оренбурге студент рабфака Жургенев стал одним из информаторов выдающегося музыканта и собирателя казахского мелоса . Вот
«Социалистж Казакстан», 1965, 12 ноября.
83
что писал о нем в своих примечаниях к книге «1000 песен казахского народа»:
«Темирбек Жургенев — интеллигентный и серьезный молодой казах, основательнейший знаток сыр-дарьинских песен, давший мне чрезвычайно ценные сообщения песен Конра-товского рода, происходящего из Хивы. К сожалению, несмотря на все мои старания, мне не довелось более исчерпывающе использовать широкую осведомленность этого лица в старинном песенном творчестве его родины!»1. Сам Жургенев, учась и работая, находил время и с большим удовольствием собирал и записывал многие произведения устно-поэтического творчества казахов, в том числе песни современных казахских акынов. В 1924 году им издается один из первых сборников песен и поэм акынов Казахстана под названием «Терме» («Сборник»), который был снабжен большой вступительной статьей составителя. В 1936 году сборник был значительно пополнен, отредактирован и выпущен на русском и казахском языках к первой декаде казахской литературы и искусства в Москве2.
Первые свои шаги на поприще искусства новый нарком начинал не только в условиях страшной бедности и запущенности театров и
1 Александр Затаевич. 1000 песен казахского народа (песни и кюйи). Изд. второе. М., 1963, стр. 511.
2 Казахские народные акыны. Сборник со вступительной статьей Т. Жургенева. М., 1936; К, азак, тын. ха-лык, акындары. Жинак. Курастырган, эр! алры сез жаз-ган Темирбек Жургенулы. Алматы, 1936.
84
учреждений культуры, но и в обстановке неверия, явного и скрытого скептического предубеждения против народного искусства, культурного наследия казахского народа. Националистически настроенные работники, декларативно ратовавшие за неприкосновенность культурных традиций прошлого со всеми идеологическими наслоениями, изолированное, «самобытное» развитие казахского искусства, в то же время не предпринимали никаких конкретных действий для сохранения и развития истинно народных художественных традиций, сбора, обработки и оценки уникальных творений народного гения, сокровищ казахской музыки, фольклора, прикладного искусства и архитектуры.
Друг и товарищ Жургенева Арбап Сары-нов, также находившийся в те годы на ответственной работе в Казахстане, рассказывал: «Темирбек неустанно искал, расспрашивал о местных талантах, людях одаренных, могущих проявить свои способности в искусстве. И находил, привозил, посылал официальные приглашения, уговаривал, создавал необходимые условия для учебы и работы самобытным и одаренным. Из Кокчетава им лично был приглашен мастер по дереву и инструменталист Камар Касымов, который вскоре организовал мастерскую по изготовлению национальных музыкальных инструментов. Он искал и находил даже костюмеров; их первые работы получили критическую оценку Жургенева — прекрасного знатока быта, этнографии казахов. При этом поражала его наблюдательность, тонкое знание местных обычаев, отличитель-
85
ных черт одежды, музыкальных и языковых нюансов различных районов республики»1.
Об этом же говорит в прошлом пастух и рабочий, а ныне народный художник Казахской ССР Абылхан Кастеев, который по рекомендации Жургенева был принят в начале 30-х годов в мастерскую <старейшего художника-этнографа , а затем отправлен на учебу в Москву для дальнейшего совершенствования своего таланта.
Замечательная казахская певица — народная артистка СССР Куляш Байсеитовз, композиторы Ахмет Жубанов и Евгений Бруси-ловский в своих статьях и воспоминаниях говорят о том большом авторитете и уважении, которыми пользовался Жургенев в среде творческой интеллигенции Казахстана. Этот авторитет он заслужил своей высокой и разносторонней культурой, тонким пониманием искусства, истинной озабоченностью о его развитии, умением прислушиваться к мнениям, обходясь без субъективного навязывания своего решения, некомпетентного вмешательства и командного окрика.
принял активное участие в созыве I Всеказахстанского слета деятелей народного искусства (июнь 1934 года). Как сообщалось в его беседе с корреспондентом «Казахстанской правды», идея созыва этого слета возникла еще осенью 1933 года. В беседе рассказывалось о тщательнейшей подготов-
1 Из воспоминаний Арбапа Сарынова, записанных научным сотрудником Института искусств им, М. Ауэзо-ва АН КазССР М. К - Байдильдаевым.
86
ке к слету, который одновременно мыслился и как смотр профессионального искусства, готовившего к слету ряд приятных сюрпризов (постановка первого музыкального спектакля «Шуга», выступление первого домбрового оркестра, танцевальной группы и т. д.). К слету приурочивалось и чествование народного артиста Казахстана по случаю десятилетнего юбилея его работы в республике.
Озабоченный тем, что в ряде мест к подготовке слета некоторые работники отнеслись формально, готовясь отделаться от очередного «мероприятия» посылкой «авторитетной» делегации, состоящей из людей, «ничего общего с искусством не имеющих», Жургенев говорил: «На слет мы ждем только деятелей народного искусства. Руководители местных партийных и советских организаций должны позаботиться о том, чтобы выдающиеся певцы, домбристы, кобызисты и другие деятели искусства, которых знает аул, получили возможность приехать на слет. Это даст возможность собрать народные сокровища и использовать их для дальнейшего всемерного развертывания культурной революции в Казахстане»1.
В своей речи на закрытии слета Жургенев дал высокую оценку его работе, которая позволила выявить замечательные народные таланты, пополнить учреждения профессионального искусства республики молодыми одаренными артистами. К слову сказать,
1 «Казахстанская правда», 1934, 24 мая.
87
именно на этом слете были впервые замечены акыны Джамбул и Нурпеис Байганин, домбрист Науша Букейханов, певец Гарифулла Курмангалиев и многие другие.
' Слет также показал, что в республике было немало отсталых людей, проявлявших «барское, пренебрежительное отношение к народному творчеству», культурному наследию Казахстана. В этой связи, говорил Темирбек Караевич, заслуживает глубочайшего признания и высокой оценки замечательный труд выдающихся русских музыкантов и хореографов — , Али Ардобуса, и других по собиранию и творческому использованию произведений народного искусства Казахстана. «Потомками всех лучших людей человечества и оставленного ими богатейшего наследства,— отмечал он,— являемся мы — пролетариат, И мы сумеем должным образом оценить их величайшие заслуги»1.
Казахский народ в условиях жесточайшей борьбы с природными стихиями и многочисленными нашествиями извне, под гнетом ханов, феодалов и баев, теснимый и преследуемый царскими колонизаторами сумел создать и сохранить великолепные памятники устно-поэтического творчества, музыки, прикладного искусства и архитектуры. Советская власть сделала и делает многое, чтобы эти памятники служили народу, новой советской культуре. «Казахский эпос, почти неизвестный до Великой Октябрьской социалистической револю-
1 «Казахстанская правда», 1934, 27 июня.
88
ции,— писал Жургенев,— представляет собою богатейшую, сокровищницу народного творчества. Домбра, получившая при Советской власти права гражданства, в руках выросших мастеров казахского искусства подымается до высот виртуозной музыкальности»1.
В работах Жургенева нашли отражение проблемы истории дореволюционной культуры Казахстана, правильно оценивалось творчество ряда народных акынов, композиторов, таких, как Мухит Мералиев, Ахансерэ, Бир-жан, Курмангазы. Одним из первых он обратился к поэзии легендарного акына-философа XIV века Асан-Кайгы.(Асан-Печальника), описавшего свои безуспешные поиски «Жер-уйык» (земли обетованной, земли, где человек, избавляясь от страданий, находит счастье и привольную жизнь).
Отрадным было и то, что история дореволюционной культуры края трактовалась им не как ограниченный и замкнутый процесс развития, а как процесс постепенного расширения культурных контактов и связей Казахстана с народами Средней Азии, с русским и другими народами. В условиях господства феодализма, проведения колонизаторской политики царизма эти контакты и связи, однако, всячески пресекались, искусственно разжигались вражда и ненависть между народами2.
Жургенев боролся за партийность и народность в искусстве и науке. Он считал первостепенной задачей разработку вопросов
1 «Казахстан», М., 1936, стр. 178.
2 Там же, стр. 179.
7—257
89
истории революционного движения в Казахстане, истории казахского народа, решительно вытравляя всякие антипартийные, националистические и великодержавнические теории, исправляя грубейшие ошибки, допущенные на историческом фронте1.
Так, вопреки распространенным в те да и в последующие годы взглядам о якобы национально-освободительном, прогрессивном характере движения Кенесары Касымова, он выступил с рядом дискуссионных статей, в которых давал иную, принципиальную оценку движению. «Кене хан,— писал Жургенев,— взошел на престол не для защиты интересов казахского народа, а, наоборот, использовал народное волнение против колонизации края русским царизмом в своих классово-корыстных интересах и пал на этом пути, Как всякий ханский властелин, исторически обреченный на гибель...»2 Делался вывод из этого: воздерживаться «от присвоения» тем или иным главарям волнений и массовых выступлений «звания народных героев впредь до полного марксистского анализа всех относящихся к этому периоду материалов»3.
Большая и разносторонняя работа партии среди творческих работников, деятелей литературы и искусства, особая забота об укомплектовании театров талантами из народа, режиссерскими кадрами, опытными художе-
1 «Казахстанская правда», 1935, 5 июня.
2 Там же, 1934, 12 июня.
3 Там же.
90
ственными руководителями; серьезное внимание к вопросам репертуара, повышения идейного и художественного уровня работы театральных коллективов, активное содействие укреплению материальной базы искусства — все это обусловило успешное развитие профессионального казахского искусства.
Первой ласточкой успеха была организация в республике музыкальной студии. Одаренная казахская молодежь (Куляш и Кана-бек Байсеитовы, Курманбек Джандарбеков, Манарбек Ержанов, Джусупбек Елебеков и другие) в содружестве с композиторами и , писателем Мухтаром Ауэзовым создали в 1934 году первый музыкально-драматический казахский спектакль «Айман-Шолпан», в основу которого была положена комическая народная лиро-эпическая пьеса, высмеивавшая быт и нравы феодального прошлого. Острый сюжет, богатство народной мелодии, непосредственная игра актеров привлекли к студии внимание широкой общественности.
«Трудно рассказать в словах,—: вспоминает народный артист КазССР К. Джандарбе-ков,— о том, сколько сил и труда вложил Те-мирбек Караевич в творческий рост театра. Как отец, с любовью и радостью принимающий своего первенца, так и Темирбек Караевич с отеческой заботой относился к только что рождавшемуся первенцу казахской музыкальной сцены. Это внимание и чуткость... давали нам дополнительные силы, и мы работали с удвоенной энергией! 7 января 1934 года
7*
91
мы впервые показали со сцены Казахского театра драмы спектакль «Айман-Шолпан»^
Директор музстудии, а затем и Казахского государственного музыкального театра Ш. Ах-метов в 1935 году, рассказывая о первых шагах профессионального музыкального искусства республики, так же высоко оценивал деятельность Наркомпроса. «Нужно сказать правду, своими большими успехами и тем, что слава молодого театра достигла уже наших братских республик, мы во многом обязаны Народному комиссариату просвещения, возглавляемому Жургеневым, который проявлял к нам особое внимание, учитывая все нужды музыкального театра»2.
После первого в целом удачного спектакля вопрос о преобразовании музстудии в музыкальный театр, по существу, был предрешен. Открыть театр Народный комиссариат просвещения рекомендовал реалистической пьесой, поднимающей серьезные и все еще актуальные проблемы раскрепощения казахской женщины. Такой пьесой явилась инсценировка дореволюционной повести выдающегося казахского советского писателя Беимбета Май-лина «Памятник Шуги».
Постановка «Шуги» явилась большим праздником казахского советского искусства. Темирбек Жургенев после спектакля откликнулся на нее обстоятельной статьей, в которой, разбирая достоинства пьесы, ее сильные
т
№ 2.
К. Жандарбеков. Алгашкы асу. «Ж¥ЛДУ3>>> 1965,
2 «Казак; эдебиет», 1935, 3 июня,
и слабые стороны, выносил на суд общественности проблемы дальнейшего развития казахского сценического искусства, задачи совершенствования мастерства драматургов, актеров и художественных руководителей театров1.
На примере этой статьи хорошо видна и характерная для Жургенева целеустремленность, активная идейная позиция в вопросах литературы и искусства. Разговор о пьесе Б. Майлина становится для него поводом глубоких размышлений об отношении художников к жизни, влиянии их мировоззрения на творчество. Судьба казахской женщины, ее трагедия, писал Жургенев, по-разному занимала не только демократически настроенных писателей. Почти в одно время с повестью Майлина была опубликована поэма реакционного поэта М. Дулатова «Бакытсыз Жамал» («Несчастная Жамал»), сюжетом которой также была несчастная любовь казашки. Но, если М. Дулатов своей поэмой утверждал безысходность, доказывал, по существу, тщетность и вредность какого-либо протеста и борьбы женщины за свои человеческие права, то Б. Майлин заставлял читателя преклониться «перед силой погибшей», ее «непокорной гордостью..., внушающей надежды будущей несомненной победы разума и достоинства женщины, как личности»^.
К работе в театре Жургенев привлекает
92
1 Т. Жургенев. Ушуга. К постановке в первом Казахском государственном музыкальном театре. «Казахстанская правда», 1934, 21 июня.
2 Там же.
93
талантливых казахских советских писателей — Сейфуллина, Майлина, Ауэзова, Мус-репова, Муканова и других. Он активно участвует почти во всех обсуждениях их сценариев и либретто.
Жургенев многое делал для подготовки национальных режиссерских кадров театров. Он добился постоянного выделения в московских театральных вузах и студиях мест для молодых казахстанских артистов. Широко пропагандировал Темирбек Караевич систему Станиславского, что, в частности, особенно хорошо проявилось в творчестве талантливого казахского режиссера Жумата Шанина, которого стараниями Жургенева в начале 30-х годов удалось отозвать с хозяйственно-административной, работы.
Казахское советское искусство и литература, как в целом, вся культура республики, к концу второй пятилетки достигли значительного подъема. Родились и успешно развивались казахская национальная опера, киноискусство, больших высот добилась казахская драматургия, Республиканский драматический театр. На широких просторах Казахстана возникли десятки областных, рабочих, колхозно-совхозных театров и филармоний. В эти годы пополнился и окреп отряд художников республики, бурно развивалось национальное прикладное искусство.
Подлинным праздником и смотром казахской советской культуры явилась первая в истории декада литературы и искусства Казахстана в Москве, состоявшаяся в мае 1936
94
года. Подготовка к ней началась уже в 1935 году. Об этом свидетельствует и большое количество статей, брошюр, интервью Жургенева, опубликованных в 1936—1937 годах1, в которых он подводил итоги развития культуры Казахстана, рассказывал о достижениях и проблемах национального искусства, литературы, науки и просвещения республики.
Работа и значение первой декады казахского искусства в Москве ныне широко освещены в нашей литературе, и здесь нет надобности повторяться. Декада явилась не только демонстрацией успехов культуры Казахстана, но и школой для многочисленных деятелей литературы, искусства, науки и просвещения республики.
Выступая в Георгиевском зале Большого Кремлевского Дворца 26 мая 1936 года на встрече деятелей культуры Казахстана с руководителями партии и. правительства, с московскими работниками искусства и представителями трудящихся, Т. К - Жургенев говорил:
«В Москве мы научились многому, мы восприняли задачи дальнейшего повышения ка-
1 Т. Жургенев, Перед отъездом в Москву. «Казахстанская правда», 1936, 1 мая; Искусство Казахстана на Всесоюзной сцене. «За коммунистическое просвещение», 1936, 16 мая; Возрожденная юность. «Вечерняя Москва», 1936, 16 мая; Жер-уюк. «Известия», 1936, 17 мая; Праздник расцвета национальной культуры. «Казахстанская правда», 1936, 22 мая; Искусство Советского Казахстана. «Советское искусство», 1936, 23 мая; Цветущая культура Казахстана. «Революция и национальности», 1936, ДГ9 5; О прошлом и настоящем искусства казахского народа. «Казахстанская правда», 1937, 12 мая.
95
чества своей работы, усиления культурной революции в Казахстане»1.
За выдающиеся заслуги в развитии казахской социалистической культуры группа артистов, писателей и деятелей культуры Казахстана были награждены орденами и медалями. , Куляш Байсеитова, Сакен Сейфуллин и Джамбул Джабаев были награждены орденами Трудового Красного Знамени.
«Я не сомневаюсь,— говорил при вручении правительственных наград ,— что социалистический строй в ближайшем будущем позволит всем нашим национальным республикам... выдвинуть еще больше талантливых руководителей и великолепных творцов в разных областях искусств; я не сомневаюсь, что и народ в целом еще плодотворнее будет создавать и отшлифовывать действительно высокохудожественные и гениальные произведения»2.
Народный комиссар просвещения Казахстана последние годы своей жизни всецело отдавал себя задачам углубления процессов духовного обновления в прошлом отсталых масс народа.
Т. К - Жургенев радовался тому, что казахское искусство начало быстро пополняться молодыми одаренными, а главное образованными кадрами коренной национальности; что десятки и сотни юных художников республики
1 «Правда», 1936, 16 мая.
2 Там же, 28 мая.
учились в Мхквс, Ленинграде, Алма-Ате и других городах; чти казахстанские театры успешно осваивали шедевры мировой и русской классики.
Жургенев никогда не мыслил себе развития казахской культуры изолированно или же в ущерб культурному развитию других народов и национальностей - республики.
В 1936, году по инициативе Наркомпроса республики в Алма-Ате состоялась конференция работников культуры уйгурского народа. На .этой первой межреспубликанской культурной конференции уйгуров основным докладчиком был назначен Т. К - Жургенев. В своем докладе «Национально-культурное строительство трудящихся уйгуров», который, к сожалению, еще не разыскан, Жургенев показал большие успехи, достигнутые уйгурским народом в развитии национальной культуры, вскрыл имевшиеся недостатки в работе учреждений культуры, просвещения и искусства и наметил основные задачи в культурном строительстве уйгуров в период победы социализма.
Высоко ставил Жургенев в духовном сближении наций переводческое дело. «Переводы. классиков и советских писателей других народов- Союза,— писал он,— сроднили казахский народ с лучшими литературными произведениями Союза и Запада, укрепили интернациональные связи в казахском творчестве. Сейчас изданы на казахском языке произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Льва Толстого, Горького, Всеволода Иванова, Серафи-
;9б
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
