Борцы за великое дело (стр. 1 )

БОРЦЫ ЗА ВЕЛИКОЕ ДЕЛО

ТЕИИРБЕК ЖУРГЕНЕВ

ИЗДАТЕЛЬСТВО „К А 3 А X С Т А Н"

37С(Каз) С89

Ярка и содержательна жизнь Темирбека Караевича Жургенева — активного борца за установление и упро­чение Советской власти в Казахстане, видного государ­ственного деятеля, одного из первых исследователей истории культурного строительства в республике. На ее примере прослеживается, как под руководством Комму­нистической партии воспитывались преданные делу со­циализма национальные кадры, новая советская интелли­генция.

В настоящем очерке дается обзор жизни, государ­ственной и научной деятельности на основе изучения его многочисленных архивных доку­ментов, рукописей и опубликованных работ, воспоми­наний видных партийных и советских работников, дея­телей культуры и просвещения республики. Большая помощь автору в подготовке брошюры была оказана членом КПСС СЛ1931 г. заслуженным врачом республики Дамеш Амирхановной Ермековой — ближайшим другом и товарищем, супругой , ныне работаю­щей преподавателем Казахского государственного ме­дицинского института, а также многими его друзьями и родственниками.

Ответственный редактор — кандидат исторических наук А. БАИШИН

1—2—2;

19—27—ТП-6#мл. г

Темирбек Караевич Жургеяев родился в ноябре 1898 года в Иргизском районе Актю-бинской области в местности Басы-Каракопа-сы (в 200—300 км от Иргиза), где ныне распо­ложен совхоз «Жабасак», в ауле крупного бая Куана. Отец , Кара Журге­нев, был внуком <Куана и вместе со своей семьей кочевал с родным аулом.

Весной и летом аул Куана кочевал по джайлау невдалеке от Орска в названной вы­ше местности Басы-Каракопасы Иргизского уезда. Поздней осенью он прикочевывал на свое постоянное Сыр-Дарьинское зимовье не­далеко от Перовска (Кзыл-Орда), где ныне находится совхоз «Жана-Талап» Джалагаш-ского района Кзьгл-Ординской области. Здесь, в аульном мектебе начались его первые шаги в учебе.

Аульный мектеп в те годы представлял убогое зрелище: дети учились в мазанке или юрте, сидели на полу, не было у них ни учеб­ников, ни каких-либо специальных пособий. Весь смысл учения сводился к бессмысленно-

му зазубриванию корана. Очень часто сами богослужители не понимали того, чему учили, сами были малограмотными. И кто знает, ка­ким бы был дальнейший путь Темирбека к " знаниям, если бы не «счастливая звезда», при­ведшая в аульный мектеб образованного по тому времени 'человека и талантливого акына Турмагамбета Изтлеуова.

Учеба у Турмагамбета оставила глубокий след в душе Жургенева. Он приобрел не толь­ко хорошие и глубокие знания в области вос­точной поэзии, не только определенные худо­жественные взгляды и эстетические представ­ления, но и довольно развитое чувство долга перед людьми, перед своим народом. Просве­щенный акын, воспитанный на демократиче­ских идеях Навои, Хайяма, Хафиза и других демократических деятелей культуры Средней Азии, не мог не проповедовать своим учени­кам этих идей. Как вспоминал впоследствии сам Темирбек, акын Турмагамбет был челове­ком, обладавшим мягким и добрым нравом, но главным его качеством была изумительная справедливость в решении любых житейских вопросов. Он страшно не любил чванливости, глупого бахвальства своим состоянием, про­исхождением и сословием, всегда подчерки­вал, что критерием для оценки человека явля­ются его ум, знания, нравственный облик, его поступки и поведение.

Знания, полученные у Изтлеуова, особенно изучение таджикского и староузбекского язы­ков, очень пригодились Жургеневу впоследст­вии, когда ему пришлось работать в Таджи­кистане и Ташкенте.

Из первых наставников сам Жургенев с теплотой отзывался и о мугалиме Махамбет-жане, который некоторое время занимался с ним после отъезда Турмагамбета Изтлеуова. Махамбетжан не был таким образованным и талантливым человеком, как акын Т. Изтлеу-ов, но и ему были чужды фанатизм и изуверст­во. В меру своих сил. скромный учитель стре­мился заронить добрые семена разума в души своих воспитанников. Он всячески рекомендо­вал им стихи и песни Абая, рассказывал о книгах русских писателей-демократов.

В 1909 году Кара Жургенев отправляется в Аламесек и отвозит Темирбека учиться в во­лостную русско-туземную начальную школу.

Аламесек в те годы был довольно оживлен­ным торговым и административным центром кочевых казахов. Здесь находился знамени­тый жана-базар, куда съезжались торговцы из Средней Азии, Поволжья и Сибири. Здесь на­ходилась резиденция пристава, сюда съезжа­лись обсуждать те или иные проблемы и тяжбы феодалы и баи. Ныне на месте этого поселка находится колхоз «Ак.-Арык» Джала-гашского района Кзыл-Ординской области.

Из учителей, которые преподавали в Ала-месекской школе, следует особо отметить Омара Самаева и Досмухамбета Букина. Омар Самаев, ныне пенсионер, живет в Кзыл-Орде. Досмухамбет Букин был очень талант­ливым педагогом, отдававшим все свои силы и время любимому делу — воспитанию моло­дежи. Он явился первым дореволюционным автором учебников для начальных русско-кир­гизских школ.

Аламесекскую начальную школу Темирбек окончил с отличными оценками в 1913 году. В том же году он приехал в Перовск и посту­пил в Высшее городское русско-туземное учи­лище имени Суханского. Это было тогда самое крупное учебное заведение в Перовске.

Среди учителей Перовского училища были довольно прогрессивно настроенные люди: Баубек Есенов, И. Г, Давыдов, Н. Шинков, М. Широков и другие.

Оставшиеся в живых учителя и однокашни­ки Жургенева вспоминают, что, несмотря на свою молодость, Темирбек уже в Перовском высшем русско-туземном училище проявляет свой особый характер, отличавшийся большой настойчивостью, упорством, смелостью и прин­ципиальностью. Из числа казахских учащихся он создает кружок по изучению русской лите­ратуры. К этому времени проявляются и его литературные способности. Он пытается пере­водить на казахский язык Крылова, Некрасо­ва, знакомит с произведениями русских писа­телей своих товарищей. В это время он пишет и свое стихотворение «Переводчик при началь­нике», в котором создан острый сатирический образ переводчика-сутяги, взяточника и граби­теля, пользовавшегося темнотой и невежест­вом масс в своих корыстных и низменных ин­тересах.

Интересна история этого стихотворения, до­шедшая до нас благодаря рассказу одного из пионеров казахского сценического искусства, народного артиста республики Серке Кожам-кулова.

— Впервые я встретился с Темирбеком в 1921 году в Оренбурге, где он учился на раб­факе. Когда Жургенев узнал,, что я начинаю­щий артист, он предложил мне включить в свой репертуар стихотворение о переводчике. Оно было опубликовано уже в советское время в 1920 году в газете «Ушкын». Стихотворение мне понравилось. Я читал его в день открытия первого Казахского театра в Кзыл-Орде. Успех был громадным, зрители смеялись до слез, долго не отпускали меня со сцены. С «Пере­водчиком» мы не расставались долгие годы, он был включен и в программу первой декады ка­захской литературы и искусства в Москве 1936 года, бережно хранил его в последующее

время.

Очень общительный, внимательный к своим товарищам, Темирбек нередко вступался за них, стремясь облегчить их бесправное и угне­тенное положение.

В этом отношении весьма показателен один характерный штрих в биографии Жургенева тех лет. Шел 1916 год. По Казахстану накаты­вались волны национально-освободительного восстания, поводом к которому явилась «рек­визиция на тыловые работы» туземцев-каза­хов. Одним из очагов восстания явилась Сыр-Дарьинская область, где уже в первые дни после указа о «реквизиции» были убиты двое волостных управителей — Сауранбай и Кул-шык> По поводу этих «беспорядков» в Перовск прибыл сам генерал-губернатор Куропаткин.

Разгневанный царский сатрап беспрерывно распекал представителей местной власти, тре­бовал строжайшего наказания виновных, рас-

следования и расправы с непокорными. В та­кой обстановке было не только трудно, но и чрезвычайно рискованно добиваться аудиен­ции с ним, тем более жаловаться на какие-то проявления беззакония, требовать наказания самодурства. Нужно было быть поистине сме­лым и мужественным человеком, чтобы пре­небречь всеми этими опасностями...

И такой человек нашелся. Им оказался ученик Перовского училища Темирбек Жур-генев. Что же побудило его на такой поступок? Поводом явилась беспримерная по жестокости расправа учителя над одним из учеников-ка­захов, окончившаяся тяжелым физическим увечьем. Эта расправа явилась каплей, пере­полнившей чашу терпения воспитанников учи­лища, постоянно подвергавшихся дискримина­ции. Было единодушно решено послать делега­та к генерал-губернатору. Эта миссия была поручена Темирбеку. Преодолевая все пре­пятствия, подросток сумел не только попасть на прием к Куропаткину, но и добиться уволь­нения ненавистного истязателя1.

Училище было окончено в 1917 году. Даль­ше в Перовске продолжать образование не представлялось возможным, ибо, как сказано выше, никаких иных учебных заведений тогда здесь еще не было. Тяга к знаниям звала Те-мирбека в новые неведомые дали.

1 Эти сведения почерпнуты нами из воспоминаний М. Алчинбаева, учившегося вместе с в Перовском училище. Ныне он является персональным пенсионером, проживает в селе Терень-Узяк Сыр-Дарь-инского района Кзыл-Ординской области.

8

Отец и родственники Темирбека не пре­пятствовали ему в дальнейшей учебе. В 1917 году он поступает в Уфимское землемерное училище.

Об учебе и жизни Темирбека в Уфе сохра­нилось очень мало сведений. Известно только, что окончить ему это училище не удалось. Оно в 191S году было закрыто в связи с трудностя­ми гражданской войны. Здание его было раз­рушено прямым попаданием артиллерийского снаряда. Кроме того, в городе началась эпиде­мия чумы, от которой скбнчался и родной брат Жургенева Ногай, а также родственник Бегим, проживавшие вместе с ним в Башкирии. Он с отличными оценками закончил 1 курс учи­лища.

Уфа в те годы оказалась в центре бурных революционных событий и гражданской вой­ны. Город неоднократно переходил из рук в руки. В его освобождении от белогвардейской контрреволюции участвовала легендарная ди­визия начдива Чапаева. Именно поэтому Уфа оказалась тем перепутьем, на котором реша­лась еудьба Жургенева, определялась его со­циальная ориентация. В своей' автобиографии Темирбек Караевич впоследствии указывал, что он из «землемерного училища прямо в 1918 году перешел на работу в советские орга­ны, попутно участвовал в организации Совет­ской власти в отдельных местах Казахстана».

Идеи Великого Октября, революционные события сыграли решающую роль в формиро­вании мировоззрения Жургенева. Но путь в революцию и партию коммунистов оказался для него не очень легким. На первых порах

были подчас серьезные срывы в работе; моло­дому и неопытному работнику трудно было иногда устоять против родовых влияний, на что в свое время обратили внимание такие видные участники Октябрьской революции в Казахстане, как А. Айтиев и другие. Но суро­вая критика товарищей по партии, упорный труд, учеба в советских средних и высших учебных заведениях — все это и многое дру­гое помогло Жургеневу полностью освобо­диться от чуждых влияний. Доказательством этому, в частности, было его отношение к кон­фискации скота и имущества баев-полуфеода­лов. Он не только не препятствовал конфиска­ции скота и имущества своих родителей и ро­дичей, но и сам лично принимал самое активное участие в проведении этого важного исторического социального мероприятия.

Жургеневу приходилось порой сталкивать­ся с недоверием и отчуждением людей, кото­рых смущало его социальное происхождение. Но жизнь, работа постепенно развеяли подо­зрения, ибо никогда он не примыкал ни к ка­ким группировкам и антипартийным течениям.

В, И. Ленин подчеркивал, что революция многократно ускоряет процесс идейного и по­литического созревания трудящихся и отдель­ных личностей. Отсюда в период революции случаются подчас трудно объяснимые мета­морфозы, происходит огромное полевение са­мых казалось бы косных социальных групп и самых отсталых масс народа.

Ю

Известно, что оппортунисты, троцкисты и идейные лакеи империализма доказывали и доказывают ныне, что Октябрьская револю­ция, Советская власть утвердилась и победила на национальных окраинах силой оружия рус­ских большевиков, красногвардейцев, что от­сталые народы Востока не были готовы к та­кой революции.

Ленин противопоставил этим внешне «обо­снованным» теоретическим спекуляциям марк­систскую теорию слияния двух мощных осво­бодительных потоков в эпоху империализма — пролетарского и национально-освободитель­ного. Он отверг оппортунистический тезис ре­формистов второго, желтого Интернационала о том, что национально-освободительное дви­жение якобы по сути своей реакционно и про­тивоположно пролетарскому революционному движению, что и при социализме будет сохра­няться необходимость в существовании коло­ний и полуколоний. Ленин выдвинул и всесто­ронне обосновал марксистское положение о возможности некапиталистического развития отсталых народов, которые могут при под­держке пролетариата более развитых стран и через определенные ступени развития перейти к социализму, минуя, капиталистическую ста­дию развития.

Октябрьская революция, объявившая вой­ну не только социальному, но и национально­му гнету, выдвинувшая и с первых дней на­чавшая осуществлять коренные, радикальные преобразования общественных устоев, не мог­ла не привлечь на свою сторону самые широ­кие слои населения бывших колониальных

И

окраин России. И, конечно, в первую очередь революционному брожению подверглась са­мая чуткая ко всему новому часть населения— учащаяся молодежь. Разумеется, учащиеся, студенчество отнюдь не представляли собой какой-то единой демократической массы. И среди них на свой лад проявлялась классовая и социальная неоднородность, выявлялись раз­личные тенденции.

В Тургае состоялось знакомство Темирбека с активным участником Октябрьской револю­ции и гражданской войны в Казахстане Али-бием Джангильдиным. Первым боевым креще­нием молодого Жургенева явилось организо­ванное им в 1918 году восстание в урочище Кзыл-Кум Иргизского уезда против Алаш-Орды. Алаш-ордынские представители власти в лице Темирова, Самуратова и других в от­местку за это наложили на одноаульцев Жур­генева контрибуцию в 350 голов верблюдов, конфисковав это количество скота в принуди­тельной форме1.

В том же 1918 году А. Джангильдин при­влек энергичного и образованного юношу к подготовке областного Тургайского съезда Со­ветов. Т. Жургенев был назначен секретарем организационного бюро по созыву съезда2. Тургайский степной комиссар хорошо помнил советы Владимира Ильича Ленина. «Наша тактика,— говорил вождь Алибию Джангиль-дину в личной беседе с ним,— должна быть такая, чтобы привлечь на нашу сторону интел-

1 ЦГА КазССР, ф. 95, on.-2, д. 225.

2 Там же.

12

лигенцию, культурные слои населения. Врагу пощады не должно быть»1.

Нашей партии и Советской власти был чужд пуританский, левацкий и огульный подход к представителям старой интеллиген­ции, выходцам из зажиточной среды. Именно благодаря правильной политике в этом вопро­се большевикам Тургая удалось успешно и в короткий срок организовать созыв областного съезда. «В его созыве и подготовке,— говорил Джангильдин,— нам помогали местные лю­ди — казахи и русские, которые раньше прим­кнули к нам»2.

Тургайский областной съезд Советов, соб­равшийся 21 марта 1918 года, сыграл большую роль в упрочении Советской власти, в деле активизации и политического пробуждения широких масс трудящихся западных областей республики.

Ни одна революция, пожалуй, не заботи­лась так много о самом широком использова­нии всех наличных средств агитации и пропаганды, как Великая Октябрьская рево­люция. И это понятно, ибо она была подлинно народной, созидательной. Не силой оружия, не обманом и пустыми обещаниями шла к мас­сам большевистская партия. Ее главным ору­жием в этом деле была глубокая убежден­ность, широкая и правдивая разъяснительная работа среди трудящихся. Вот почему в числе

1 «В огне революции». {Воспоминания участников Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в Казахстане). Алма-Ата, 1957, стр. 57.

2 Там же, стр. 61.

13

первых декретов Советского государства были декреты о национализации издательств,- за­крытии реакционных органов прессы, созда­нии новых советских газет и журналов. Эти де­креты проводились повсеместно в жизнь и в Казахстане, Одной из первых советских газет, созданных в 1918 году в Тургае, явилась газета «Казак; муцы» («Думы казахов»)1. Вскоре эта газета была переименована в «Ушк, ын» («Искра»)2.

Редактором «Казак, муцы» был назначен Назир Тюрекулов — человек выдающихся спо­собностей и разносторонних познаний. Впо­следствии Н. Тюрекулов занимал ответствен­ные государственные посты в правительстве Туркестанской АССР, был одним из руководи­телей издательского дела в СССР, находился на дипломатической работе, многое сделал для развития советской востоковедческой науки. При всем этом, даже такому знающему и та­лантливому 'человеку приходилось очень труд­но, ибо не было хороших помощников, многое приходилось делать самому, из-за чего неред­ко газета выходила с большим опозданием, она не поспевала за событиями, не освещала многих важных сторон советского строитель­ства в аулах и селах области. Ряд работников газеты, прибывших из центра, плохо знали ме­стную обстановку, частенько попадали на

1 Газета была создана в апреле 1918 г. См. С. Има-шев. Зарождение коммунистической печати в Казахста­не.' Алма-Ата, 1961, стр. 49.

2 Под новым названием газета стала издаваться с 17 декабря 1919 г. См.: X, Бекхожин. Казак баспасез!-нщ даму - жолдары. Ал маты, 1964, стр. 154.

14

улочку прожженных политиканов, выражав­ших интересы тех или иных байско-феодаль-ных групп.

Вот почему Тургайский Совет решил укре­пить газету, введя в редколлегию преданных делу трудящихся, подготовленных и работо­способных местных товарищей. Среди новых членов редакционной коллегии газеты «Казак муны» оказался и Темирбек Жургенев. Моло­дой, совершенно не знакомый с журналисти­кой работник новому делу отдавался само­забвенно, не жалея ни сил, ни времени. Он не гнушался самой черновой работы, жадно стре­мясь изучить весь процесс подготовки газеты, от репортерской беседы и сборов материала до ее печатания в типографии1.

В газете Темирбек Караевич проработал до 1919 года. Политическая обстановка в Ка­захстане вновь усложнилась. Войска Дутова вкупе с частями Алаш-Орды к этому времени были разгромлены. Но в связи с оживлением деятельности Колчака в Сибири зашевелились притихшие было местные враги Советской власти — алаш-ордынцы, остатки белогвар­дейских банд, всевозможные политические от­щепенцы, представлявшие различные эксплуа­таторские социальные группы. Путем обмана и предательства белогвардейцы и алаш-ор­дынцы овладели Тургаем, расстреляли леген­дарного героя казахского народа — Тургай-ского военного комиссара Амангельды Имано-ва, жестоко расправились с большевиком Та­раном.

1 ПА Казфшшала НМЛ, ф. 141, оп. I, ед. хр. 3, л. 38.

15

Актюбинский фронт, сам испытывавший сильное давление белогвардейских частей, под­держанных Антантой, не был в состоянии ока­зать помощь Советам Тургая и Иргиза. Отбор­ные, хорошо вооруженные отряды белогвар­дейцев и алаш-ордынцев захватывали населен­ные пункты, арестовывали и убивали советских и партийных работников, грабили аулы и села. Трудность борьбы с контрреволюцией усугуб­лялась еще и тем, что в советских и партий­ных органах, в регулярных и партизанских соединениях оказалось немало бывших алаш-ордынцев, враждебно настроенных антисовет­ских элементов, которые своим предатель­ством наносили огромный урон частям Крас­ной Армии и партизанам1.

В это суровое время, в годину бед народ­ных Советская власть ­виков, мужественных красных партизан, всего трудового люда, стонавшего от зверств белых банд, в ходе борьбы с колчаковщиной и Алаш-Ордой узнавала и убеждалась в истинных и преданных своих друзьях, не дрогнувших пе­ред трудностями, ни на йоту не сдавших своих идейных убеждений и политических по­зиций.

Именно в те трудные годы скрестились пу­ти и завязалась прочная дружба между сов­сем еще юным Темирбеком Жургеневым и опытным военачальником Красной Армии,

1 «Казахстан в огне гражданской войны». Воспоми­нания участников Великой Октябрьской социалистиче­ской революции и гражданской войны в Казахстане. Алма-Ата, I960, стр. 141; ПА Казфилиала НМЛ, ф. 811, оп. б, ед. хр. 174.

16

первым Иргизским военкомом Иваном Федо­ровичем Киселевым. Хорошие дружеские от­ношения на принципиальной идейной основе

: сложились у Жургснева и с таким видным ве­тераном Октября, как Баймен Алманов.

После освобождения Иргиза от белогвар­дейцев и алаш-ордынцев Жургенев работает председателем Кенжегаринского волревкома, одновременно он руководил небольшим отря­дом милиции, который ликвидировал остатки контрреволюции, подавлял отдельные воору­женные выступления байско-кулацких элемен­тов. «Боевые задания по ликвидации остатков белых банд и вооруженных отрядов Алаш-Орды,— пишет один из сверстников Жургене-ва ,— он выполнял по прямому поручению Алибия Джангильдина»1.

В 1920 году Темирбек Жургенев был при-

. нят в 'члены Коммунистической партии Иргиз-ской партийной организацией. В том же году он избирается заместителем председателя Ир-

; гязского уездного ревкома, а вскоре и его председателем. Одновременно вплоть до 1921 года он работает председателем исполни­тельного комитета Советов рабочих, солдат-

• ских и крестьянских депутатов Иргизского

j уезда2.

1 . Т. Жургенев — видный деятель культуры Советского Казахстана. «Ученые записки» Научно-исследовательского института педагогических иук Министерства просвещения Казахской ССР. Ал-«а"-Ата, 1966. Вып. I, стр. 84—85.

* ПА Казфилиала НМЛ, ф, 141, оп. I, ед. хр. 3, л. 38—40.

2—257

17

* *

В своей автобиографии пи­сал: «Из Иргиза уехал по ликвидации»Иргиз-ского уезда в 1921 году на учебу».

За этой краткой и скромной фразой стоят годы упорнейшего труда, в подлинном смысле борьбы за знания, ибо овладевать ими прихо­дилось порой в тяжелейших условиях, прояв­ляя терпение и упорство, превозмогая уста­лость, постоянные недоедания, холод и не­устроенность быта.

Особенно трудным оказался первый этац учебы, который проходил в Оренбурге. Здесь Жургенев стал студентом рабочего факульте­та. Это было время, когда страну, только что оправившуюся от гражданской войны, лежав­шую еще в руинах разрухи, охватил голод, эпидемии. И без того тощие студенческие пай­ки приходилось урезывать. Но страдали сту­денты не только от недоедания. Не хватало толковых и образованных педагогов, особенно из 'числа казахов, не было учебников, учебных пособий, самых элементарных письменных принадлежностей, да и учиться приходилось в неприспособленных, холодных помещениях, отсутствовало электрическое освещение.

Но Темирбек, как и многие его сверстники, несмотря на это, не только хорошо учился, но и был душой учащейся молодежи. Серке Ко-жамкулов, учившийся тогда в Оренбургском ТИНО (Татарский институт народного обра­зования), говорит о широкой популярности Темирбека, исключительной общительности его. «Он появлялся в нашем общежитии вмес­те со своим другом и однокашником по раб-

18

факу Ергали Алдунгаровым. Остроумный и внимательный собеседник, знаток казахской весны и музыки Темирбек умел как-то быстро • незаметно растормошить нас, развеять пло-настроение. И поэтому мы всегда были его приходу, а частенько и сами ходили к нему, искали у него совета и моральной

Через два года Жургенев успешно оканчивает рабфак и получает направле-Е»е в Среднеазиатский университет име-вж в Ташкенте. В 1923 году он становится студентом факультета права САГУ. Среднеазиатский государственный универ-сжтет явился первым высшим учебным заведе-жием в республиках Советского Востока. Он был создан в 1920 году по декрету, подписав­шему . Организация этого вуза бььла результатом огромной заботы Советско­го государства о просвещении и культурном развитии в прошлом отсталых колониальных народов. Она явилась примером невиданной в.•сгории бескорыстной братской помощи вели­кого русского народа. Из Москвы, Ленингра-• да и других городов РСФСР в Ташкент при-,. било богатейшее оборудование, тысячи томов j жжмг и других изданий. Выдающиеся ученые, I «жытнейшие профессора и педагоги откликну-iлвсъ на призыв партии, приехали работать в квоы университете. Среди первых профессо­ров университета были такие известные уче-•ые/как академик , -мга, , и многие другие.

Ко времени поступления Жургенева уни-

. 19

верситет окреп и расширился, сделавшись подлинной кузницей высококвалифицирован ных кадров для республик Средней Азии i Казахстана. Значительно улучшился его со­циальный состав: большую часть студентов, уже составляли дети трудящихся, выходцы и; пролетарских слоев коренного населения. Не­мало было и таких учащихся, которые пришли в вузовские аудитории, пройдя суровую шко­лу революционной борьбы, имея за плечами богатый опыт практической партийной, совет ской и хозяйственно-административной рабо­ты. Жажду познания, высокую сознательность и дисциплинированность они сочетали с поли тической активностью и умением с максималь­ным эффектом так распределять свое время, чтобы-ни одна более или менее свободная ми­нута не пропадала даром.

Сама эпоха, конкретные исторические условия требовали организованности и актив­ности. Молодая советская государственность, особенно в национальных районах, только складывалась. В политической, экономической и культурной сферах нового общества требо­вались тысячи знающих, преданных делу ком­мунизма кадров. Но их в Средней Азии и Ка­захстане было крайне мало. Поэтому прихо­дилось нередко на ответственные участки работы ставить мало-мальски грамотных лю­дей, использовать даже тех, кто в свое время выступал против Советской власти, колебал­ся, проявлял пассивность в период борьбы за упрочение завоеваний революции.

Острой нехваткой кадров объяснялось в тез годы широко практиковавшееся совместитель-]

20

сто, привлечение к работе в государственных

• хозяйственных учреждениях студентов вузов

• техникумов, особенно тех из них, кто имел атмт практической работы, показал себя с луплен стороны. Именно этим объяснялось то. что уже во втором семестре Темирбек Жургенев без отрыва от учебы в университете-был назначен на ответственный пост — пол-вредоу Казахской АССР в Туркреспублике.

И вообще в советское время роль студен­ческой молодежи в политической жизни стра­ны резко возрастает. Студенты не только «Змилекаются к активной культурно-воспита­тельной и пропагандистской работе, но и изби­рается в законодательные и руководящие со-•етские и партийные органы, выступают на-лежными помощниками Коммунистической вафтяи и социалистического государства в их борьбе за социализм.

Темирбек Жургенев, как и многие учащие­ся вузов страны, с головой окунается в бур-тыт водоворот общественной жизни Казах­ским н Туркестанской республик. Он избира­ет членом ЦИКа Казахстана и Туркестана, делегируется на конференции и пленумы об­ластных, краевых и республиканских партий­но организаций.

Совмещение учебы с большой государ-пшекной и общественной деятельностью не «ЬЛЫЕО не снижает успехов будущего юриста, •» воыогает углублению его познаний в об-истории, права, политической экономии наук, которые Жургенев изучал на тщательнейшей творческой работы над [сточниками, над трудами классиков

21

т

марксизма-ленинизма. Работа полпреда тре­бует у него досконального знания того, что происходит в Казахстане и Туркестанской рес­публике, к нему поступают самые различные материалы и сведения об экономическом, по­литическом и культурном развитии, измене­ниях быта, обычаев, социальной психологии трудящихся, он призван решать всевозмож­ные спорные проблемы, заниматься подбо­ром кадров, улаживать материально-бытовые, учебно-воспитательные, административно-тер­риториальные, правовые и многие другие-во­просы, возникавшие во взаимоотношениях со­седних республик.

Как полпреду Казахстана в Туркреспубли-ке, Жургеневу в этот период пришлось самым активным образом участвовать и в подготовке национально-территориального размежевания республик Средней Азии и Казахстана, прове­денного по инициативе .

Темирбек Караевич в своей практической, деятельности последовательно проводит в жизнь линию Коммунистической партии. Вы­полняя указания о тщательном исследование истории, этнических процессов, хозяйственно-экономического и культурного развития народов Средней Азии и Казахстана, он собирает обширный статистико-демографи-ческий материал, изучает доступную литера­туру, архивные источники, беседует с местны­ми жителями, партийными и советскими работниками. Этой работе в значительной степени содействует учеба в университете, об­щение с крупными специалистами в области права, истории, этнографии, ориенталистики. 22

В 1924 году Жургенев опубликовал свои нсторико-этнографические очерки «Положе­ние казахов, живущих в республиках Средней Азии»1. Целью их являлось выяснение вопро­сов расселения, экономического положения, образа жизни и культуры казахов Средней Азии. Особо ставилась задача исследования казахских областей, входивших в Туркестан­скую республику (Семиречье и Сыр-Дарьин-ская область).

В первом очерке «Численность казахов и их общее положение» автор на основании об­стоятельного демографического анализа под­верг критике некоторые ошибочные утвержде­ния, значительно приуменьшавшие числен­ность казахского населения Туркестана.

Правильно, на наш взгляд, автор критико­вал и тех статистиков, которые не замечали или не желали брать в расчет факты массово­го сокрытия численности мужского казахского кочевого населения, пытавшегося тем самым избежать в 1916 году мобилизации на тыло­вые работы. Кочевой образ жизни, отсутствие какого-либо учета, какой-либо документаль­ной фиксации рождаемости, смерти, создава­ли благоприятные условия для такого сокры­тия.

Свой первый очерк Жургенев завершал об­щей характеристикой социально-экономиче­ского положения и культурного уровня казах­ского населения Туркестанской АССР. Оно характеризовалось господством кочевого хо-

1 Темирбек. Орта Азия республикаларында казак; халкыныц куйлерк «Ецбекш! казак,», 1924, 8 января.

23

I

i зяиства, наличием значительных пережитков :

патриархально-феодального общества, почти полным отсутствием грамотных людей.

В очерке давалась характеристика этни­ческих и культурных связей казахов с кара­калпаками, киргизами, туркменами и другими народностями Средней Азии. В частности, автор обращал внимание на наличие у них об­щих названий родов и подродов. Приводились интересные сведения об участии казахов в об­щественно-политической жизни Туркреспуб-лики.

В последующих трех очерках — «Род за­нятий», «Хозяйственные 'и социальные измене­ния», «Очередные задачи» автор показал, что начавшийся еще до победы Октября прогрес­сивный процесс влияния оседлого на кочевое население Туркреспублики, сопровождавший­ся оседанием значительной части казахов, пе­реходом их от скотоводства к земледелию, в частности к хлопководству, в советское время усилился.

Но далеко заблуждаются те, писал Журге-нев, кто думает, что решение национальных и социальных проблем в новом обществе — лег­кая и без труда осуществляемая задача. Не­обходимо считаться с историей и с тем тяже­лым наследием, которое оставил царизм. Про­водя административные реформы, отменяя ханскую власть, урезывая права самостоя­тельности тех или иных феодальных деспотий в Средней Азии и Казахстане, царизм руко­водствовался излюбленным принципом коло­низаторов: «Разделяй и властвуй!». Так про­исходило разобщение казахского населения, 24

Т

его территории. В свою очередь территория и население других народов Средней Азии не­редко втискивались в ^рамки совершенно иных_ административно-географических единиц. На­пример, часть территории Казахстана была передана Коканду, 'часть — Бухарскому эми­рату, часть — Хивинскому ханству. В самой Средней Азии царизм стремился во что бы то ни стало не допустить объединения явно сгнивших и искусственно поддерживаемых феодальных государств, население которых издавна отличалось этнической однородно­стью, тяготело к общенародной консолидации.

Исторический подход, внимательное изуче­ние политических, экономических и культур­ных событий прошлого помогли Темирбеку Караевичу Жургеневу убедительно показать традиционные, сложившиеся в ходе обще­ственного развития национально-территори­альные объединения Средней Азии и Казах­стана. Разумеется, в небольшой статье он не мог дать развернутой аргументации их, уде­лив, естественно, главное внимание нацио­нально-территориальным проблемам Казах­стана.

В очерках Жургенева давалась обстоя­тельная критика неправильного районирова­ния в некоторых областях Туркреспублики, недостаточно внимательное изучение нацио­нальных особенностей, хозяйственно-бытовых различий и культурной разнородности населе­ния тех или иных объединенных в одно адми­нистративное целое территорий. Так, один из ответственных работников, осуществлявших руководство районированием, на вопрос, на

25

каком языке ведется в районе делопроизводст­во, ответил: «На мусульманском». В очерках отмечалось отсутствие заботы в этих районах о просвещении и культуре населения; недоста­точное внимание уделялось народному худо­жественному творчеству.

В заключительном очерке автор на основе решений партии по национальному вопросу говорил о задачах ликвидации колониального наследия царизма в области национально-го­сударственных взаимоотношений народов Средней Азии и Казахстана.

Под руководством Коммунистической пар­тии, в результате огромной воспитательной работы росло политическое сознание молодых казахских коммунистов, успешно преодолева­лись родовые пережитки, беспринципность и групповщина. Наиболее сознательная часть идеологических работников республики актив­но включилась в идеологическую работу, бо­рясь за чистоту рядов партии, окончательное преодоление чуждых взглядов и норм партий­ной жизни,

К числу активных застрельщиков этой ра­боты с полным основанием можно отнести и Темирбека Караевича Жургенева.

Острота классовой борьбы, значительная подрывная идеологическая работа апологетов байства, бывших вождей Алаш-Орды, пытав­шихся извратить историю, представив буржу­азно-националистическую интеллигенцию чуть ли не идейными вдохновителями и политиче­скими организаторами национально-освободи­тельной борьбы трудящихся Казахстана, и в частности восстания 1916 года,— все это тре-

26

бовало от коммунистов республики проявле­ния высочайшей активности, требовательности к себе, политической зоркости, бдительности и идейной целеустремленности. Партийные. и советские работники в те годы принимали са­мое деятельное участие в обсуждении и раз­работке не только хозяйственно-политических, но и научных проблем истории^ языкознания, литературы, философии, политэкономии.

Особенно широкая дискуссия велась тогда вокруг национально-освободительного восста­ния 1916 года. Темирбек Караевич был среди первых ее зачинателей. Еще в 1926 году на страницах газеты «Советская степь» в дискус­сионном порядке была опубликована серия его статей под общим названием «Город и аул в восстании казахов 1916 года»1.

В статьях Жургенев-студент стремился вскрыть социальную подоплеку, причины и движущие силы восстания, его характер и на­правленность.

Рациональным моментом была и постанов­ка вопроса о роли части казахской интелли­генции в восстании 1916 года. Одной из при­чин ее реакционности, ее выступления не на стороне казахского народа, а против него, явилось, указывал Жургенев, то, что она в «громадном своем большинстве» вышла «из байско-знатной и ханской верхушки», была воспитана колонизаторами «в русификатор­ских школах», состояла на службе царизма, срослась с «русским капиталом», превратилась