Психология субъективной семантики (стр. 2 )

изображение 6 — звездчатая, злая, неприятная;

изображение 3 — устойчивая, объемная, удобная.

Исп. О. С:

изображение 2 — очаровательная, простая, ясная, глупая;

изображение 6 — гадостная, плоская, блестящая, злая;

изображение 3 — самодовольная, удобная, похожая на курицу и кувшин.

Исп. К. Р.:

изображение 2 — вкусная, светлая, милая, шерша­вая;

изображение 6 — колючая, громкая, хитрая;

изображение 3 — смешная, неожиданная, дурац­кая, нелепая.

Отчетливо видно, что, давая описание объ­екта, испытуемый считает необходимым ука­зать, каким (полезным ли, удобным ли, прият­ным ли) является этот объект в возможных взаимоотношениях с ним. Иными словами, изображение наделяется чертами партнера по взаимодействию, рассматривается пристрастно и неотстраненно. «Вопросы к объекту», кото­рые задаются субъективными структурами опыта предъявляемому изображению, форму­лируются на языке эмоционально-оценочных координат!

Оказалось, что аналогичные наблюдения имеют место не только для форм. Например, в опытах (1976), где испыту­емым предлагалось ощупывать бруски с раз­ной фактурой поверхности и как можно точнее сообщать сведения об этой фактуре, были вы­делены инварианты тактильного свойства перцепта. При этом интересно заметить, что ядром инвариантов оказались не оценки внутри со­ответствующей модальности (тактильные свой­ства ощупываемых предметов), а свойства, имеющие оценочный или эмоциональный ком­понент. Так, например, большей различитель­ной силой обладало свойство шелка быть «ве­селым» и «праздничным», чем «гладким» и даже «шелковистым».

Общей чертой всех обсуждаемых наблюде­ний была особая устойчивость эмоциональных признаков, их обязательная представленность в оценочных системах, казалось бы, вовсе не эмоциогенных изображений. Все это позволяет думать, что на некотором этапе Генезиса перцепта «субъективные» системы, т. е. системы, включающие субъективно значимые (в том числе и эмоциональные) свойства, являются первичными. Поэтому изображение скорее яв­ляется нам добрым, спокойным, ласковым, а не круглоцентрированным, и, следовательно, можно говорить не только о сенсорных, но и об эмоциональных универсалиях. Нам даже хотелось бы говорить об этих универсалиях как о регуляторах построения образа. Ведь как выясняется из экспериментальных наблю­дений, эмоционально-оценочные шкалы связа­ны с основными координатами образа, входят в ядро его свойств. Следовательно, оценивание по эмоциональным параметрам может обсуж­даться как особый тип эмоциональной регуля­ции. Очевидно, эмоциональная регуляция — это не только облегчение или затруднение про­текания психических процессов в зависимости от эмоционального сопровождения, не только регуляция текущими эмоциями, но и влияние прошлых эмоций. Пережитые эмоции, подобно пережитым манипуляциям с объектами, изме­няют состав субъективного опыта, создают си­стемы шкал и оценок, существенно определя­ющие отношение индивида к воспринимаемым объектам и ситуациям и, следовательно, его поведение.

Эмоционально-оценочная природа актуаль­ных координат объекта косвенно подтвержда­ется и всеми теми экспериментами, где пока­зывается ведущее значение полученных при шкалировании, по Осгуду, комплексов: ведь уже было отмечено, что наиболее «работающи­ми» шкалами оказываются эмоционально-оценочные. Сошлемся снова на эксперименты, описанные в дипломной работе А. Тхостова (1976). Первая серия (в ней участвовало 20 че­ловек) полностью совпадала с эксперимента­ми, описанными в первой главе по инструкции, а предъявляемым материалом были карточки с цветными изображениями, ограниченными теми же контурами, что и в наборе, представ­ленном на рис. 7 (см. Приложение 1). В ча­стности, в набор были включены и карточки с незакрашенными контурами, поэтому мы можем прямо сопоставлять результаты, полу­ченные для незакрашенных контуров с резуль­татами, полученными в других эксперименталь­ных сериях при работе с контурными изобра­жениями. Проведенный нами анализ таблиц ,по дисперсиям оценок для изображений и чис­ла выборов альтернатив подтверждает веду­щее значение метафорических (эмоционально-оценочных) шкал по сравнению с гностичес­кими: эмоционально-оценочные шкалы дают максимальный разброс по изображениям (т. е. хорошо различают изображения) и мини­мальный разброс по испытуемым (т. е. одинаково оцениваются испытуемыми, явля­ются сильными шкалами). Результаты для не­которых типов шкал представлены в табл. 1 и являются достаточно наглядными[3]. Таким образом, мы снова убедились в том, что наиболее актуальными для испытуемых оказываются эмоционально-оценочные шкалы.

На основании анализа результатов первой серии экспериментов из группы предъявлен­ных изображений отбирались изображения разной формы и цвета, но похожие по шкаль­ным профилям. К этой группе были добавлены другие изображения, так чтобы составилась группа, обладающая тем свойством, что изображения каждого цвета и формы представле­ны равномерно, а по эмоционально-оценочным признакам равномерность нарушена. Испыту­емому предлагалось сосчитать количество кар­точек в группе и постараться запомнить как можно больше изображений. Затем предлага­лась интерферирующая деятельность (серийный счет). После этого предъявлялись четыре цветных изображения. Эти изображения не входили в предъявленную ранее группу, но такие цвета и формы были в ней представлены равномерно с другими. Одно из изображений по шкальному профилю было похоже на изо­бражение с профилем, значимо представлен­ным в группе. Испытуемому предлагалось вспомнить, какое из изображений, по его мне­нию, чаще встречалось, когда он считал кар­точки. Если бы испытуемые запоминали только формы и цвета, то они выбирали бы каждое из - изображений с вероятностью 1\4, если же эмоционально-оценочные свойства актуальны при запоминании, то чаще должно выбираться изображение с наиболее часто представлен­ным шкальным профилем.

Таблица 1

Разброс оценок изображений

по эмоционально-оценочным и гностическим шкалам

Тип шкалы	Название шкалы	Dиз	Dисп	Dиз + + +Dисп.
Эмоционально-	добрый—злой	126	40	166
оценочный	глупый—умный	60	30	90
	противный—прият­ный	74	31	105
Гностический	горячий—холодный	11	57	68
	легкий—тяжелый	53	27	80
	горький—сладкий	62	28	90

Оказалось, что 80% испытуемых (в опытах принимало участие 30 человек) назвали изо­бражение со схожим профилем.

Это — более сильный результат, чем просто констатация существования эмоционально-оце­ночных комплексов актуальных координат форм. Ведь эти актуальные свойства являются не вербализованным продуктом деятельности по описанию объекта, а реально функциониру­ющей внутренней структурой. Здесь мы непо­средственно имеем дело с актуальными коор­динатами опыта — и они оказываются эмоцио­нально-оценочными. Объект не только объяв­ляется, но и принимается для функционирова­ния как заданный набором эмоционально-оце­ночных свойств:

Вспомним теперь обсужденные выше (гл. I) эксперименты, в которых было выяснено, что в условиях умеренного дефицита времени опознаваемое изображение представлено для ис­пытуемого именно шкальным эмоционально-оценочным профилем.

Все эти факты порождают предположение о том, что восприятие объекта проходит по крайней мере две принципиально различные по механизмам стадии: «первовидение» — когда объект оценивается нерасчленимо-цело­стно, и «второвидение» — когда он (объект) отдается на поаспектное анализирование клас­сифицирующим системам типа систем сенсор­ных эталонов.

На этапе «первовидения» грубо выясняется отношение объекта и субъекта (хорош ли, не опасен ли?), и понятно, почему эмоционально-оценочные свойства оказываются ведущими.

Представление о двухфазном строении про­цесса восприятия хорошо согласуется с изве­стной фактологией псевдоскопических экспе­риментов (Столин, 1972, 1974), когда, скажем, лицо живого человека не искажается, а маска оказывается подверженной псевдоскопическим эффектам. Для такого разделения (разделения «видимого мира» и «феноменального поля» в терминологии (1975) нужна фаза целостного оценивания, фаза оценивания не объекта как такового, а его отношений и связей.

Очевидно, наблюдаемые в наших экспери­ментах актуальные координаты форм являются координатами первовидения хотя бы потому, что в экспериментах по псевдоузнаванию тахистоскопически предъявляемых изображений при достаточном времени экспозиции ведущи­ми актуальными свойствами изображения ста­новятся цвет и форма. Это само по себе является довольно интересным фактом, позволя­ющим предполагать, что неопределенная ин­струкция («описать объекты»), инструкция, не указывающая задачу («для чего описать?»), актуализирует структуры первовидения, струк­туры, характеризующие отношение к объекту, а не сами его свойства.

Глава III

Немного о природе актуальных координат

Естественно поинтересоваться, с какой же пси­хологической реальностью мы работаем, оце­нивая геометрические формы: с собственно визуальным образом, с вербальной структурой, с вторичным объектом, порожденным по ассо­циации?

Самое простое предположение может со­стоять в том, что в экспериментах по шкалиро­ванию оцениваются вербальные обозначения, ассоциативно приписываемые формам. Для то­го чтобы проверить это предположение, про­водились специальные серии экспериментов. В одной из них участвовали те же испытуемые, что и в основной серии: школьники младших и старших классов, взрослые испытуемые — сту­денты и конструкторы (всего 70 человек). Се­рия была непосредственным продолжением эксперимента со шкалированием. По оконча­нии шкалирования всех изображений испыту­емого просили сказать, на что похоже каждое изображение.

Затем с испытуемым проводилась другая се­рия опытов. Им предлагались те же 16 шкал, что и в предыдущей серии, и слова, которые нужно было прошкалировать: это были слова, названные каждым из них. Всего каждому ис­пытуемому нужно было прошкалировать 8 слов. Инструкция испытуемым во второй серии: «Вам даются шкалы и Ваши слова, которыми Вы обозначали изображения. Теперь Вы должны каждое слово поместить на правый или левый край шкалы». Результаты выявили до­вольно сложную картину соотношений шкал изображений и обозначающих их понятий, картину, существенно зависящую от возраст­ного среза. Это можно заметить, просто наблю­дая за ходом эксперимента в первой серии. Младшие школьники, прежде чем приступить к шкалированию, долго рассматривали изобра­жения, часто, рассуждая вслух, искали, на что похоже каждое изображение, хотя их еще не просили называть изображения. Только после того, как они называли его, начинали распре­делять изображение по шкалам.

У старших это не происходило в таком яв­ном виде. Одни из них перед шкалированием тоже поворачивали карточку, внимательно рас­сматривали ее, но многие начинали шкалиро­вать изображение в том же положении, в каком оно было предъявлено экспериментатором. И только если оценка признака вызывала за­труднение, некоторые начинали поворачивать изображение и рассматривать его со всех сто­рон. Из субъективных отчетов испытуемых видно, что каждое изображение вызывало какой-то образ, с самого начала уже было похоже на «что-то», но если оценка изображе­ния по какому-то признаку не совпадала с оценкой возникшего образа, то в качестве шкальной давалась оценка изображения (а не образа-ассоциации). Например, изображение 3 было названо испытуемым «Буратино», но из пары признаков «приятное — противное» на данное изображение был выбран признак «противное», хотя слово «Буратино» было оценено как приятное.

У взрослых испытуемых расхождений в оценках меньше. Рассмотрим типичные приме­ры оценок для школьников и взрослых испы­туемых. Школьник четвертого класса называет изображение 7 «клоуном», и шкальные про­фили у этого испытуемого выглядят так:

изображение	слово «клоун»
тяжелое	быстрое	тяжелое	быстрое
злое	сытое	доброе[4]	сытое
чистое	противное	грязное	приятное
горячее	активное	холодное	активное
твердое	горькое	твердое	сладкое
молодое	смелое	старое	трусливое
умное	сильное	глупое	сильное
тихое	счастливое	громкое	счастливое

Девять несовпадений для шестнадцати шкал!

Взрослый испытуемый (студент) называет это же изображение «шприцем», и шкальные профили у него выглядят следующим образом:

изображение	слово «шприц»
тяжелое	медленное	легкое	медленное
злое	голодное	злое	голодное
чистое	противное	чистое	противное
холодное	пассивное	холодное	активное
твердое	горькое	твердое	горькое
молодое	трусливое	старое	смелое
умное	слабое	умное	слабое
громкое	несчастное	громкое	несчастное

Результаты для 16 взрослых испытуемых были сведены в таблицы, аналогичные табли­цам первой серии, и соответственные значения сравнивались. Окончательные результаты приведены в табл. 2, где на пересечении столбца, означающего номер изображения, и строки, соответствующей одной из шкал, стоит число испытуемых, противоположно оценивших дан­ное изображение, и приписанное ему слово по данной шкале.

Таблица 2

Несовпадения оценок изображений

и обозначающих их понятий

Признаки	Номер изображения
1	2	3	4	5	6	7	8
Легкий Добрый Чистый Горячий Твердый Старый Глупый Громкий Быстрый Сытый Противный Активный Горький Смелый Сильный Несчастный	2 3 2 1 0 1 0 0 1 0 2 1 1 3 0 0	2 1 2 1 0 5 2 2 1 3 1 5 2 1 3 2	1 1 2 4 3 3 2 1 1 1 0 0 1 2 0 2	2 0 0 1 3 3 2 2 1 0 1 2 1 6 5 0	1 0 2 2 2 0 4 6 0 1 2 2 2 0 3 1	3 0 4 4 3 0 1 1 1 6 3 2 1 3 3 1	1 2 4 1 3 2 2 3 0 3 3 4 0 1 2 2	0 2 0 4 3 4 2 1 2 2 0 4 1 0 1 2

Оказалось, что оценки слов и изображений Довольно часто не совпадают.

В среднем каждый испытуемый противо­положно оценивает понятие и изображение, по крайней мере, по двум признакам. Наиболее несовпадающие пары порождались изображениями 2, 6, 7, 8. Наиболее альтернативными признаками оказались: горячий — холодный, старый — молодой, активный — пассивный; наименее расходящимися: добрый — злой, бы­стрый — медленный, горький — сладкий, не­счастный — счастливый.

Итак, оценки изображений и обозначающих их понятий не вполне совпадают. Можно гово­рить о том, что в первой серии опытов испыту­емые оценивали все же не понятия, а некото­рые более сложные образы, порождаемые са­мими изображениями.

Аналогичные результаты были получены в дипломной работе О. Бондаренко (1977), при другом порядке оценивания: сначала изобра­жению ставилось в соответствие слово, затем это слово шкалировалось, и только после этого шкалировалось изображение. Как и в описан­ных выше экспериментах, шкалирование слов и изображений проводилось в разные экспе­риментальные дни. Выяснилось, что шкаль­ные профили названий и изображений отли­чаются друг от друга и число шкал с несов­падающими оценками колеблется от 1 до 8. При этом число сохранных шкал является индивидуально-типологической характеристи­кой испытуемого. Эта значимая и допускаю­щая теоретическую интерпретацию неустой­чивость числа несовпадающих шкал является дополнительным аргументом в пользу того, что объектом, с которым работают испытуе­мые, является не обозначающее понятие, а некоторая другая структура.

Вернемся снова к экспериментам со свобод­ным описанием изображений. Напомним, что основное назначение этих экспериментов состояло в непосредственном выяснении устрой­ства системы актуальных координат изобра­жений. Понятно, что знание этой системы мо­жет оказаться полезным и для понимания той образной реальности, с которой манипулирует испытуемый, оценивая изображения.

Методика эксперимента была проста: испы­туемому предъявлялся исходный набор изо­бражений и предлагалось «дать описание изо­бражений», «написать несколько прилагатель­ных, определяющих изображение» и т. п.

Методика свободного описания также вно­сит свою лепту в установление того факта, что актуальные координаты порождаются изобра­жением, а не соответствующим ему понятием: наборы описаний существенно различны.