Политическая история Кубы ХХ века (стр. 6 )

В годы войны и в послевоенный период, несмотря на некоторое оживление в промышленности, главным образом, горнодобывающей, кризис кубинской экономической структуры продолжал прогрессировать. Основным показателем кризиса была застывшая на уровне 1925 г. производство сахара, тогда как население страны с того времени почти удвоилось.

В середине 40-х годов вся обрабатываемая площадь Кубы была занята такими культурами, как сахарный тростник – 56 %, кукуруза – 9,1, кофе – 4,5, бананы – 4,1, табак – 3,4, фасоль – 3, юкка – 2,9, рис – 2,9, другие культуры – 14,1[A145]  %. Будучи аграрной страной, Куба была далека от обеспечения своих потребностей в сельскохозяйственных особенно в рисе и фасоли, которые являются основными продуктами питания кубинцев. Более половины обрабатываемой площади под одной культурой – это не только результат огромного значения сахарного тростника для экономики страны, но и следствие очень низкого агротехнического уровня, отсутствия ирригационной системы, низкосортности кубинского сахарного тростника, который по урожайности занимал предпоследнее место в мире. Это видно из следующих показателей: 205,53 т. сахарного тростника с 1 га получали на Гавайских островах, 158,34 т. – в Перу и только 39,17 т. – на Кубе[A146] .

Монокультурный характер кубинской экономики приводил к большим импортным операциям.

По объему импорта на душу населения в 1948 г. Куба занимала 2-е место в Латинской Америке после Венесуэлы (соответственно 102,15 и 186,54 долл.), и хотя эти страны занимали те же места и по объему экспорта и по объему экспорта на душу населения, (137,47 и 246,44 долл.) было совершенно очевидно, что кризисное состояние, в котором находилась сахарная промышленность Кубы, чревато для народа тяжелыми последствиями.

Из года в год почти треть самодеятельного населения оставалась без работы. Огромной была и армия полубезработных, особенно среди сельскохозяйственных рабочих. По данным сельскохозяйственной переписи 1946 г., на Кубе имелись 53 693 постоянных и 444 251 сезонных сельскохозяйственных рабочих. Из них только 6 % работали более девяти месяцев в году.

В среднем сельскохозяйственные рабочие были заняты на производстве 123 дня. Их заработная плата колебалась от 33,90 до 59,93 песо в месяц. Но даже эти незначительные доходы могли иметь далеко

не все. В стране существовала огромная диспропорция в доходах эксплуатируемых и эксплуататоров.

В 1943 г. 300,2 тыс. человек имели годовой доход 80 песо, 343 тыс. 120 песо, и в то же время 6 тыс. 700 человек получали в год 6512 песо и выше[A147] .

В некоторых работах зарубежных ученых на все лады превозносится якобы высокий жизненный уровень кубинского народа в 40 – 50-х годах. Действительно, годовой доход на душу населения был тогда на Кубе одним из самых высоких в Латинской Америке. Например, в 1947 г. по этому показателю Куба занимала 2-е место после Аргентины (341 и 349 долл. соответственно). Но правомерно ли, сравнивая 103 песо на душу населения в 1939 г., говорить о кубинском «чуде»? Сопоставление годовых доходов с ростом показывает, что реальный доход вырос за эти годы весьма незначительно и оставался низким (в песо[A148] ):

Год	Годовой доход на душу населения	Реальная покупательная способность песо по ценам 1939 г.
1939	103	103
1945	228	114
1946	261	129
1947	341	145
1948	341	134
1949	307	137
1950	322	131

Абсолютное большинство кубинского народа проживало в условиях крайней бедности. Это относилось прежде всего к крестьянам, сельскохозяйственным рабочим, неквалифицированным и малоквалифицированным рабочим, полубезработным и безработным.

Примерно половина детей дошкольного возраста была лишена возможности получить образование. Ощущалась острая нехватка преподавателей. В 1943 г. на 9515 учителей приходилось 1 008 254 ученика.

В провинциях Камагуэй и Ориенте на одного преподавателя приходилось от 169 до 201 учеников.

В 40-х годах на Кубе работали всего лишь 5 тыс. врачей. В отдельных районах провинции Ориенте, например, на одного врача приходилось 8500 жителей.

Немедленного разрешения требовала жилищная проблема, особенно в сельской местности, где

75,4 % строений были из пальмовых листьев и имели земляной пол. Сельские районы Кубы вплоть до победы революции оставались на положении забытых пасынков. «Примитивным и постыдным» для общества назвал быт гуахиро член палаты представителей пастор дель Рио во время обсуждения крестьянского вопроса в кубинском конгрессе в 1947 г. «400 тыс. крестьянских семей, - говорил он, - прозябают и угасают в сельской местности, покинутые и отрезанные от остальной Кубы, без надежд и без путей к спасению[A149] ». Более всего кубинское крестьянство страдало от безземелья: 1167 латифундистам и владельцам компаний принадлежали 487 176 кабальерий, а на долю всего сельского населения страны приходилось в 4 раза меньше земли. Около 100 тыс. крестьянских семей вообще не имели собственных наделов.

Экономика Кубы в 40-х годах базировалась в основном на производстве сельскохозяйственного сырья и предметов потребления. Страна не имела своей тяжелой промышленности. Наиболее развитой в индустриальном отношении являлась сахарная промышленность. Остальные отрасли промышленности, главным образом легкая, характеризовались почти кустарным производством. Из 1840 промышленных предприятий, существовавших на Кубе до 1959 г., только 5 % насчитывали более 100 рабочих. В общем объеме валовой продукции промышленная (без сахарной промышленности) составляла только 10 %.

«На Кубе существует капитализм, - писал Б. Рока, это капитализм, подчиненный иностранным, особенно американским монополиям; это капитализм, развитие которого тормозилось полуфеодальным латифундизмом, господствовавшим до настоящего времени в деревне; капитализмом, который в силу всего этого не достиг своего полного развития и не был способен сломать полуколониальную экономическую структуру, развить страну в промышленном отношении[A150] ».

Хронический кризис, в котором десятки лет пребывала кубинская экономика, был следствием изжившей себя социально-экономической структуры, ставшей главным тормозом для развития производительных сил страны. Удовлетворение политических и экономических требований рабочего класса и крестьянства, разрешение основных проблем кубинского общества 40-х – начала 50-х годов, таких, как достижение подлинной независимости, проведение аграрной реформы, ликвидация безработицы, требовали революционной ломки старого экономического базиса.

Внутриполитическая обстановка в стране в гг.

Куба в лагере антигитлеровской коалиции.

В конце 30-х – в начале 40-х годов в кубинской правящей верхушке наметилось явное размежевание: с одной стороны, крайне реакционные силы, сплотившиеся вокруг крупных латифундистов и профашистских лидеров Пепино Риверо и Монтальво Касановы, с другой – Ф. Батиста и его ближайшие сподвижники, опиравшиеся главным образом на армию. Бесспорно, что крен Ф. Батисты влево прежде всего объяснялся тем, что именно он в то время был облечен доверием Белого дома и именно ему предстояло согласовывать с американскими правящими кругами политический курс своей страны. Будучи ловким политиканом, Батиста понимал несовместимость своего пребывания в стане крайней реакции профашистского толка в то время, когда правительство Рузвельта выступало против гитлеровской Германии.

14 июля 1940 г. состоялись президентские выборы. Кандидатами в президенты являлись Батиста и Грау Сан-Мартин. Со свойственной ему демагогией Батиста выдвинул обширную программу социально-экономических преобразований, оставаясь ставленником латифундистов и крупной буржуазии, связанной с США. Вашингтон, конечно, сделал ставку на Батисту, что не в последнюю очередь способствовало его победе на выборах[A151] . Необходимо отметить также, что некоторая часть населения Кубы питало иллюзии в отношении Батисты, ждало от него существенных преобразований.

Канун и начало Второй мировой войны ознаменовались на Кубе новым подъемом демократического движения, ростом авторитета коммунистов. Все демократические и прогрессивные силы считали своей главной задачей борьбу с фашизмом, что несколько приглушало остроту социальных конфликтов, однако классовая борьба на Кубе не затухала и в этот период.

Кубинские коммунисты развернули борьбу прежде всего за достижение национального единства перед угрозой фашизма, за установление дипломатических отношений с Советским Союзом, за оказание максимальной помощи народам, боровшимся против фашистской агрессии. Защищая интересы рабочего класса, коммунисты провели широкую кампанию за 44-часовую рабочую неделю, повышение заработной платы, за распространение социального страхования на сельскохозяйственных рабочих.

В авангарде демократических сил страны шел пролетариат. Собравшийся в декабре 1940 г. II Национальный рабочий съезд Конфедерации трудящихся Кубы (КТК) осудил фашизм и развязанную им Вторую мировую войну.

Основным документом III Национального рабочего съезда КТК (декабрь 1942 г.) стала резолюция о войне. «Конфедерация трудящихся Кубы, - говорилось в ней, - призывает всех к сотрудничеству и национальному единству. Необходимо подчинить наши внутренние интересы основной задаче – разгрому внешнего врага Родины. Это потребует концентрации усилий всех социальных и политических групп нации и направления их на достижение главной цели – победы в войне[A152] ». Ради победы над фашизмом рабочие Кубы приняли решение временно не проводить забастовок, в свою очередь и предприниматели обещали

не ухудшать условий труда, не увольнять рабочих. Съезд потребовал от правительства юридического признания КТК, решительной борьбы со спекуляцией, повышения минимальной заработной платы.

В целом рабочее движение за годы войны окрепло и стало играть видную роль в политической жизни страны. В это время КТК объединяла 500 тыс. членов. Благодаря ее активной деятельности выполнялось и расширялось социальное законодательство, которое стало распространяться и на сельскохозяйственных рабочих. В 1943 г. профсоюзные организации издавали 38 ежемесячных журналов общим тиражом 135 тыс. экземпляров, тираж «КТК», органа Конфедерации трудящихся Кубы, составлял

15 тыс. экземпляров. Наибольшее влияние на работу Конфедерации оказывали коммунисты, уделявшие пристальное внимание связи рабочего класса с крестьянством.

Солидарность крестьянства с пролетариатом проявлялось не только на рабочих съездах, в повестке дня которых постоянно фигурировали те или иные проблемы кубинской деревни. Рабочие оказывали существенную помощь и в организации крестьянского движения На II Национальном крестьянском съезде (август 1941 г.) была создана Национальная крестьянская ассоциация, одним из руководителей которой стал коммунист Антеро Регаладо.

Как уже отмечалось выше, в сельском хозяйстве Кубы преобладали безземельные и полупролетарские крестьянские массы. Крестьяне же, имевшие земельные наделы, пребывали в состоянии постоянной угрозы захвата их местами латифундистами или иностранными компаниями. Чаще всего этим варварским методам экспроприации подвергались крестьяне-прекаристы, занимавшие так называемые государственные земли. Борьба против насильственного сгона гуахиро с земли заняла центральное место в движении кубинского крестьянства. Кроме того, II состоявшийся в августе 1944 г. III национальные крестьянские съезды потребовали от правительства выполнения 90-й статьи Конституции (о ликвидации латифундизма). На III съезде был решительно поставлен вопрос о проведении в стране аграрной реформы. Отмечая размах крестьянского движения в эти годы, А. Регаладо писал: «Опираясь на местные крестьянские организации и на помощь сельскохозяйственных рабочих и рабочих-сахарников, партия кубинских марксистов оказывала влияние на широкие крестьянские массы, ориентируя их на борьбу и пропагандируя революционные идеи национального освобождения и социализма[A153] ».

Вступление Кубы во Вторую мировую войну последовало сразу же после объявления войны «державам оси» Соединенными Штатами Америки: с 9 декабря Куба находилась в состоянии войны с Японией, а с 11 декабря того же года – с Италией и Германией.

Нападение гитлеровской Германии на СССР вызвало резкое усиление движения солидарности трудящихся с боровшимися против фашизма народами, в первую очередь с советским народом. Возглавляли его коммунисты. Уже 23 июля 1941 г. коммунисты Национальный комитет Революционного коммунистического союза принял на своей ассамблее резолюцию, в которой, в частности, говорилось: «Мы уверены в победе Советского Союза. В этой борьбе он получит неограниченную поддержку со стороны наших рабочих и всего нашего народа[A154] …».

На проходившей 12-13 августа 1941 г. в Гаване Национальной ассамблее молодых кубинцев выступил коммунист Северо Агирре дель Кристо[A155] , призвавший весь кубинский народ «оказывать максимальную поддержку Советскому Союзу» и потребовавший от правительства принятия решительных мер против действовавшей на Кубе фашистской организации «Фаланхе эспаньола», ареста ее главарей, а также закрытия профашистских газет «Диарио де ла Марина», «Алерта» и «Авансэ».

Агирре было единодушно одобрено всеми участниками ассамблеи, провозгласивший 1 сентября 1941 г. Днем интернациональной солидарности молодежи и сбора подарков для солдат Красной Армии. «Пусть наш прекрасный, лучший в мире гаванский табак, - говорил С. Агирре, - помогает красноармейцам в борьбе против кровавых гитлеровских орд, пусть наш сахар используется не только для приготовления кофе в суровые зимние дни, но и для производства пороха, с помощью которого будет уничтожено нацистское чудовище[A156] ».

Отношение к СССР стало своего рода лакмусовой бумажкой для определения политической ориентации буржуазных партий. В стане самой влиятельной из них, партии «аутентиков», наметилось явное размежевание: сторонникам активной антифашистской борьбы противостояли приверженцы предательского нейтралитета, призывавшие со страниц газеты «Лус» воздержаться от участия в «войне ада против ада».

Разоблачая двоедушие «аутентиков», коммунисты выступили за создание национального антифашистского фронта, объединявшего все демократические и прогрессивные силы страны. Они выдвинули программу, которая предусматривала:

1)  оказание неограниченной материальной помощи Советскому Союзу, Англии и Китаю и всем

народам, борющимся против нацизма;

2) Немедленного разрешения требовала жилищная проблема, особенно в сельской местности, поддержку кубинским правительством англо-советского пакта и всех дипломатических акций,

направленных на объединения Латинской Америки против фашизма;

3)  установление дипломатических и торговых отношений с СССР;

4) прекращение торговли с державами «оси» и их союзниками;

5) конфискация всего имущества испанских фалангистов и немецких нацистов, находящихся

на Кубе;

6) создание трибунала обороны (в составе представителей правосудия, известных своей демократической направленностью и преданностью Республике) для суда над шпионами, саботажниками, агентами нацизма и фалангизма;

7) чистку правительственного и административного аппарата от всех элементов, сочувствующих нацистам и фалангистам;

8) прохождение молодежью военной подготовки под руководством народных комитетов;

9) выполнение Конституции 1940 г[A157] .

Идея национального антифашистского фронта нашла горячую поддержку кубинских трудящихся.

В каждой провинции был образован провинциальный антифашистский фронт, по всей Кубе возникали лиги в защиту демократии, ставившие своей целью сбор средств в помощь борцам против фашистских режимов Германии, Италии и Японии.

В ноябре 1941 г. кубинские рабочие решили внести свой дневной заработок в фонд помощи Красной Армии. Растущая солидарность кубинского народа с Советским Союзом особенно наглядно проявилась с ноября 1942 г., когда по всей стране были проведены торжественные вечера, посвященные

25-й годовщине Великого Октября, в ходе неизменно подчеркивалась роль СССР в борьбе против фашизма. В течение всей Второй мировой войны искренние симпатии трудящихся Кубы постоянно оставались на стороне советского народа.

В эти годы Куба столкнулась рядом трудностей, вызванных войной: осложнилась транспортировка сахара, ощущалась острая нехватка судов (часть из них была потоплена германскими подводными лодками, а часть зафрахтована американцами для перевозок в Европу), резко возросли цены на уголь, нефть, бензин, автопокрышки. Острый дефицит этих промышленных продуктов пагубно отражался на развитии национальной экономики. Значительно подскочили цены на продовольственные товары, что породило «черный» рынок и повлекло за собой ухудшение положения трудящихся.

Роль «пятой колонны» на Кубе играла в то время «Фаланга эспаньола». Фалангисты вели подрывную работу, выступали против участия Кубы в антигитлеровской коалиции. Деятельность фаланги, насчитывавшей 10 тыс. членов, направлялась и финансировалась испанской католической церковью. Руководство фалангистским движением в Латинской Америке осуществлялось специально созданным для этой цели 29 марта 1940 г. Верховным советом испанских религиозных миссий за рубежом. Кубинские трудящиеся, члены антифашистских провинциальных фронтов, сыграли большую роль в разоблачении фалангистов. На домах, где проживали фалангисты, можно было видеть такие надписи: «Долой тех, кто ведет подрывную деятельность против Родины», «Здесь живет фалангист, требуем покарать его». Непримиримое отношение демократических и прогрессивных сил к существованию на Кубе «испанской занозы» заставило фалангу свернуть свою подрывную деятельность на острове.

В гг. правительство Батисты вынуждено было придерживаться относительно либеральной политики. Возросшая политическая активность народных масс заставила его к политике социального маневрирования, в основе которой лежало признание прав народа на ряд буржуазно-демократических свобод. Была национализирована часть железных дорог, в октябре 1942 г. установлены дипломатические отношения с Советским Союзом, в гг. в правительстве находились два коммуниста, занимавшие поочередно скромный пост министра без портфеля. Батиста, описывая впоследствии этот период своей политической карьеры, изображал себя жертвой обстоятельств: «Международные осложнения позволяли коммунизму легально действовать под эмблемой Народно-социалистической партии… Если тогда на полях сражений рядом развевались знамя серпа и молота и знамя полос и звезд, если были приостановлены идеологические споры… то так же должно было поступить наше правительство[A158] ».

Кроме некоторой демократизации общественной жизни, правительство Батисты не разрешило

ни одной из острейших экономических проблем, стоявших перед страной. Усиливалась коррупция, росла инфляция. Повышение цен на товары первой необходимости значительно опережало рост заработной платы, что в первую очередь вызывало недовольство широкой массы низкооплачиваемых рабочих. Страдали от дороговизны и средние слои. Явную неудовлетворенность национальной буржуазии, стремившейся улучшить свое экономическое положение, дать толчок развитию отраслей промышленности, не связанных с сахаром, вызывала безропотность Батисты в отношениях с Вашингтоном. Все это в конечном счете и предопределило исход президентских выборов 1944 г., на которых кандидатами в президенты являлись от правительственного блока крайне непопулярный в народе К. Саладригас (премьер-министр с 1940 по

1942 г.), а от блока оппозиции – Р. Грау Сан-Мартин.

«Конструктивная революция» Р. Грау Сан-Мартина

Президентские выборы 1944 г., вопреки прогнозам большинства политических обозревателей, предсказывавших победу К. Саладригасу с преимуществом в 400 тыс. голосов, закончились убедительной победой Грау Сан-Мартина. Поражение Саладригаса было неожиданным и для Батисты, собиравшегося возглавив армию, играть роль хозяина Кубы, как уже было с 1934 по 1940 г. Неудача его ставленника вынудила Батисту на время оставить политику. После длительного вояжа по странам Латинской Америки он обосновался в г. Дейтон (США), где купил себе роскошную виллу.

Резкое увеличение стоимости жизни повернуло широкие круги избирателей на сторону Грау

Сан-Мартина, от которого ожидали немедленных реформ. Вновь избранный президент все время подчеркивал, что он выступает от имени народа, что страной будет править «правительство народа» и что реформы, которые он проведет, изменят Кубу до неузнаваемости. 10 октября 1944 г., принимая присягу, он патетически воскликнул: «Сегодня не я вступаю на президентский пост, а сам народ[A159] ».

Конечно, лидер буржуазной партии, в личном активе которого в день присяги было 70 тыс. песо наличными, 160 тыс. в ценных бумагах, 8 домов и загородная вилла с 3 тыс. акров земли, ничего общего не имел с трудящимися Кубы, но революционная волна 1933 г., вознесшая Грау Сан-Мартина на гребень славы, еще была слишком свежа в памяти кубинцев. Лозунги «аутентиков» («национализм», «антиимпериализм» и «социализм») вкупе с несколькими прогрессивными реформами Временного революционного правительства способствовали образованию вокруг лидера Кубинской революционной партии (КРП) ореола «патриота», «освободителя», «самого честного из кубинцев».

Успеху «аутентиков» способствовал и все более углублявшийся кризис крупнейших буржуазных партий – Либеральной и Демократической. Первая, скомпрометировавшая себя сотрудничеством с диктатором Мачадо, в условиях нового политического климата, порожденного революцией 1933 г., быстро теряла свои позиции. В лоне Демократической партии после смерти в 1941 г. ее лидера Менокаля обострилась борьба за руководство между Г. Куэрво Рубио и К. Саладригасом. После того, как Батиста отдал предпочтение Саладригасу, многие из сторонников Г. Куэрво Рубио перешли на сторону «аутентиков».

Бесспорно, что КРП была тогда наиболее популярной буржуазной партией, хотя вопрос, кто займет президентское кресло, решался в Вашингтоне.

Основу предвыборной платформы Грау Сан Мартина составляло «доктрина аутентика», сформулированная еще в 1934 г. и, в частности, предусматривавшая как можно более широкое участие кубинцев эксплуатации экономических ресурсов страны, социальной правительственной комиссии по регулированию и контролю рабочего времени и условий труда в сахарной промышленности, распространение отдельных преимуществ, стимулирующих организацию труда в сахарной промышленности, на другие предприятия, и прежде всего на предприятия, принадлежащие иностранным владельцам. КРП заявила о политике «твердого национализма». Настолько «твердого», что «если кто-либо из кубинцев воспользуется иностранными инвестициями, то это будет восприниматься как предательство национальных интересов».

Накануне президентских выборов 1944 г. Грау включил в эту «доктрину» несколько новых пунктов: проведение аграрной реформы, реорганизацию налоговой системы, создание торгового флота, строительство гидроэлектростанций, создание национального банка, строительство школ в сельской местности и др. «Мы будем править, реализуя идеалы конструктивной революции и принимая законы, которые будут способствовать немедленному прогрессу всей страны[A160] », - заявил лидер КРП после победы на выборах.

В Латинской Америке национализм в ХХ веке выступал в форме доктрин «архентинидад», «мексиканидад», парагваидад», «перуанидад» и т. п., которые были построены на идее существования иррациональной, исключительной души как основы коллективной личности – нации. Идеологи этого направления связывают национализм с католицизмом[A161] .

«Кубанидад» Грау Сан-Мартина имел несколько иную окраску. В ее основе лежали категории «любви» и «гармонии», которые, по замыслу идеологов «аутентиков», должны были цементировать классовое сотрудничество. Однако, придя к власти, Грау Сан-Мартин оказался не в состоянии разрешить противоречия, раздиравшие кубинское общество.

Социально-экономическая политика правительства «аутентиков» была крайне непоследовательной. К концу Второй мировой войны демократические силы Кубы значительно окрепли. На выборах 1944 г. Народно-социалистическая партия завоевала 122 тыс. голосов избирателей (в 1940 г. – 81 тыс.) получив 3 места в сенате и 147 мест в муниципальных советах (в 1940 г. – 83 места). Конфедерация трудящихся Кубы (КТК) на своем IV конгрессе (декабрь 1944 г.) объединила все профсоюзы страны и стала крупной политической силой. Правительство не могло не считаться с этими обстоятельствами и по требованию народных масс приняло в тот период ряд декретов, отвечающих в известной мере интересам трудящихся. Была, в частности, повышена на 20 % зарплата рабочим сахарных заводов и 10 % - рабочим плантаций, запрещение выселение съемщиков квартир и повышение квартплаты, сгон крестьян с земли и т. д. Были лишены своих постов в армии офицеры, связанные с Батистой[A162] .

Наиболее существенным мероприятием правительства Грау Сан-Мартина явилось регулирование так называемого сахарного дифференциала, т. е. разницы между официальной ценой на сахар и повышенными ценами
, по которым его покупали американские спекулянты из Торгово-кредитной корпорации. По требованию рабочих сахарной промышленности, возглавляемых Х. Менендесом, правительство вынуждено было принять решение о распределении «сахарного дифференциала» между рабочими сахарной промышленности, колонами, выращивавшими сахар и правительством, обещавшим использовать эти деньги эти деньги на строительство школ и на благоустройство кубинской деревни. «Однако, несмотря на многообещающий аспект этой программы, - писал Х. Ле Риверенд, - ее осуществление превратилось в источник «сделок» и в оружие демагогии, в результате чего она потеряла свой позитивный и национальный характер[A163] ». В конечном счете цель всех уступок «аутентиков» сводилась к тому, чтобы направить рабочее движение в русло классового сотрудничества.

Грау Сан-Мартин попытался заработать политический капитал и на «разрешении» основных проблем кубинской деревни. Аграрная реформа, объявленная правительством «аутентиков», предусматривала наделение каждой крестьянской семьи одной кабальерией земли, создание в селах потребительских кооперативов, школ, клубов, больниц. На претворение в жизнь президентского декрета было ассигновано 5 млн. песо. В провинциях Камагуэй и Ориенте были созданы первые «образцовые кооперативные хозяйства» «Вентас де Касанова» и «Сан Блас». Горька и безотрадна была история поместья «Вентас де Касанова». Мачадо захватил его, силой согнав с этих земель крестьян. В 1933 г. крестьяне вернулись на свои земли. Суть «аграрной реформы» Грау Сан-Мартина сводилась к тому, чтобы вновь заставить крестьян платить за эти земли. В силу президентского декрета № 000 от 01.01.01 г. родственникам Мачадо было выплачено 554 226 песо. Кроме того, чиновники из правительственной администрации сфабриковали еще одну финансовую аферу, заявив, что ими потрачено 2 млн. песо на восстановление «Вентас де Касанова». И эту огромную сумму тоже должны были возместить крестьяне.

Идея создания «образцовых коллективных хозяйств», с одной стороны, должна была обеспечить новые поборы с беднейших гуахирос, и с другой – являлась рекламным национал-реформистским трюком, политическим цинизмом, так как крестьяне, не получив юридических прав на владение землей попадали в новую кабалу.

«Аграрная реформа» Грау Сан-Мартина вызывала резкий протест прогрессивных сил страны и широких крестьянских масс. Дальше образования этих двух хозяйств дело не пошло, зато в карманах правительственных чиновников оказались более половины ассигнованной на проведение «реформы» суммы.

«Моральная революция», сущность которой Грау Сан-Мартин и его приближенные видели в борьбе против коррупции и в создании «чистого на руку» правительственного аппарата, являлась одним из главных козырей «аутентиков». Именно за многочисленные призывы к ней Грау Сан-Мартина стали именовать в буржуазной прессе не иначе, как «самый честный из кубинцев». И не по злой иронии истории, а в силу законов развития капитализма результат оказался не имеющим ничего общего с обещаниями буржуазной пропаганды. По истечению президентского срока Грау Сан-Мартина правительство «аутентиков» было обвинено сенатором Пелайо Куэрво в хищении свыше 174 млн. песо из государственной казны.

Финансовые махинации правительства стали достоянием общественности. Был инсценирован типичный для буржуазной демократии спектакль с детективным финалом. Из обвинительных документов, собранных уже при новом президенте Прио Сокаррасе[A164] , явствовало, что нечисты на руку оказывались и приближенные президента, и влиятельные персоны из правительства Прио. Это, естественно, не устраивало ни того, ни другого. Сначала расследование отложили, потом заменили прокурора, а через некоторое время было объявлено, что 36 обвинительных документов захвачены группой бандитов, взломавших сейфы «правосудия». Таков логичный финал «моральной революции». По едкому замечанию одного из политических обозревателей, «правительство «кубанидад» провело много мероприятий: одни хорошие, другие – плохие, но главное, что сделали члены правительства Грау, - это стали миллионерами[A165] ».

Ничтожен перечень прогрессивных акций «аутентиков». «Новая политическая волна», как претенциозно называли свой режим сторонники Грау Сан-Мартина, привела к еще большему обострению внутриполитического положения в стране. Ураган, пронесшийся над западными провинциями Кубы в октябре 1944 г., и засуха гг. ухудшили и без того бедственное положение с продовольствием. Всеобщее недовольство вызвало процветание «черного» рынка. Участились выступления и демонстрации рабочих против растущей нищеты, в отдельных районах страны голодающие пытались силой захватить продовольственные магазины и распределить между собой продукты.

Касаясь характера классовой борьбы на Кубе в военные и первые послевоенные годы, генеральный секретарь НСП Блас Рока отмечал: «В течение длительного периода, с 1940 по 1946 г., массы привыкли к такому ходу борьбы, в котором доминировали переговоры, телеграммы протеста, соглашения[A166] ». Такой характер борьбы был обусловлен прежде всего своеобразием исторического момента. На развитие классовой борьбы на Кубе также существенно повлиял ревизионизм бывшего генерального секретаря Коммунистической партии США Э. Браудера, оказывавшего в то время большое влияние на латиноамериканских коммунистов. Суть правого уклона Браудера состояла в «принижении роли теории и подрыве боеспособности партии, в проповеди «сотрудничества классов»…Его суть – минимум классовой борьбы[A167] ». Фактически браудеризм в своей пропаганде классового сотрудничества смыкался с национал-реформизмом «аутентиков». Ради ослабления классовой борьбы правительство Грау Сан-Мартина шло на некоторые уступки трудящимся, но эта политика превентивного реформизма скоро дала глубокую трещину.

В последующие годы на Кубе начался новый этап классовой борьбы, который характеризовался ростом забастовочного движения, усилением борьбы крестьян, массовыми выступлениями сторонников мира, активным участием в политической жизни молодежных и студенческих организаций.