На правах рукописи
ЗАИМСТВОВАНИЯ
В КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОМ ЯЗЫКЕ
10.02.02 – языки народов Российской Федерации (тюркские языки)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Нальчик – 2008
Работа выполнена в ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. »
Научный руководитель: доктор филологических наук профессор
Текуев Мусса Масхутович
Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор
Гузеев Жамал Магомедович
кандидат филологических наук профессор
Батчаев Али-Мурат Хасанович
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Дагестанский государственный
университет»
Защита состоится 11 апреля 2008 года в 9.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. » ( КБР, 73).
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. ».
Автореферат разослан марта 2008 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
В последние десятилетия в карачаево-балкарском языкознании появилось значительное количество работ, в которых осуществляется системно-семасиологический подход к исследованию словарного состава языка. При этом лингвисты особое внимание уделяют рассмотрению карачаево-балкарской лексики как системы, что является традиционным для лексикологии в целом. Вместе с тем лингвисты достигли определенных успехов и в плане социолингвистической систематизации лексики. Такая систематизация предполагает и анализ лексики с точки зрения ее происхождения.
Ученые, специализирующиеся в области тюркской лексикологии, приступая к интерпретации лексики в аспекте происхождения, как правило, разграничивают лексику исконно тюркскую и заимствованную, а затем предпринимают попытки определить, в какое время начали функционировать те или иные лексемы в отдельно взятом тюркском языке. Кроме того, имеет место выявление причин их вхождения в язык. Однако для лексикологической науки этого явно недостаточно, поскольку вне поля зрения лингвистов остаются вопросы, сопряженные с типологией иноязычных слов, которые отмечены рядом характеристик, релевантных с точки зрения их функционирования в речи: а) разграничение иноязычных заимствований и интернациональной лексики, б) функции иноязычных элементов в лексической системе языка, в) способы заимствования, г) разграничение собственно заимствованных лексем и экзотизмов.
Облигаторным следует признать также обращение к проблемам фонетического, морфологического и семантического усвоения иноязычных лексем системой языка реципиента, что зависит как от экстралингвистических, так и внутрилингвистических факторов.
Перечисленные выше проблемы имеют непосредственное отношение и к заимствованной лексике, функционирующей в современном карачаево-балкарском языке. Выявление и комплексный анализ данного пласта лексики представляется, на наш взгляд, весьма актуальным для современной карачаево-балкарской лексикологии.
Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационной работы является выявление и системное исследование заимствованной лексики карачаево-балкарского языка с точки зрения ее фонетической, морфологической и семантической адаптации.
Достижение поставленной цели определило решение ряда конкретных задач исследования:
-провести анализ основных направлений в изучении иноязычных заимствований;
-выявить и систематизировать заимствованную лексику, функционирующую в карачаево-балкарском языке;
-проанализировать двуязычные словари с целью уточнения пласта заимствований в лексической системе карачаево-балкарского языка;
-изучить особенности адаптации заимствованных слов в фонетическом, морфологическом и семантическом аспектах.
В соответствии с поставленной целью и задачами в диссертационной работе в основном использованы следующие интралингвистические методы и приемы анализа фактологического материала: описательный, сопоставительный, сравнительно-исторический, структурно-семантический.
Методологическую основу исследования составили труды известных отечественных языковедов в области теоретической и практической лексикологии, в том числе кавказоведов и тюркологов: , , Х.-, , , и др.
Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые системному анализу подвергается лексика карачаево-балкарского языка с точки зрения происхождения, в частности, выявлен и описан фонд иноязычной лексики в словарном составе карачаево-балкарского языка, определены типологические особенности иноязычных лексем. В результате этого разграничены иноязычные заимствования и интернациональная лексика, определены основные функции иноязычных элементов в лексической системе карачаево-балкарского языка, выявлены способы заимствования, а также рассмотрено противопоставление полностью усвоенных слов и экзотизмов.
Кроме того, раскрыты основные механизмы адаптации заимствований и их словообразовательные возможности.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что рассмотренный спектр вопросов релевантен для методологических и практических аспектов изучения заимствованного пласта лексики. Материалы и теоретические положения, приводимые в диссертации, представляют интерес в плане сравнительного изучения родственных тюркских языков. В научный оборот вводятся новые данные по карачаево-балкарскому языку, способствующие обогащению наших представлений о лексике с точки зрения ее различных социолингвистических характеристик.
Практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты исследования могут найти применение при научном описании лексики карачаево-балкарского и других тюркских языков, при разработке лекционных курсов, спецсеминаров по теоретической и практической лексикологии. Полученные результаты также будут востребованы при составлении двуязычных, толковых, терминологических словарей карачаево-балкарского языка.
На защиту выносятся следующие положения:
1.В карачаево-балкарском языке функционирует значительное количество заимствованных лексических единиц, что предопределяется, в первую очередь, экстралингвистическими факторами: культурными, экономическими, торговыми и военными отношениями между носителями карачаево-балкарского языка и другими народами.
2.Заимствование в карачаево-балкарском языке происходило в основном из языков народов, проживающих по соседству: кабардино-черкесского, осетинского, сванского, что было обусловлено частичным билингвизмом, имевшим место на Северном Кавказе. Особенно много заимствований отмечается из русского языка. Это объясняется полным двуязычием, существующим между народами России.
3.Значительными функционально-семантическими возможностями в карачаево-балкарском языке отмечены арабо-персидские заимствования, что обусловливается влиянием восточной культуры на Северный Кавказ в целом в течение достаточно длительного времени.
4.Иноязычные слова в карачаево-балкарском языке подвергаются различным фонетическим, семантическим и морфологическим изменениям. Заимствования осуществлялись разными путями – устным и письменным. Поскольку устные заимствования происходили в ранний период, то они претерпевали большие изменения в фонетическом и морфологическом отношении, чего не скажешь относительно современных заимствований, фонетический облик которых, как правило, не меняется, так как имеются ограничения, диктуемые правилами современной орфографии.
Объектом исследования является заимствованный пласт лексики в карачаево-балкарском языке.
Предметом исследования выступает состав иноязычных по происхождению лексем, их типология, а также фонетическое, грамматическое и семантическое усвоение иноязычной лексики системой карачаево-балкарского языка.
Материалом исследования послужили иноязычные лексические элементы, собранные путем сплошной выборки из имеющихся карачаево-балкарских лексикографических изданий. В качестве дополнительных источников исследования были использованы материалы, извлеченные из художественных произведений карачаевских и балкарских авторов, из фольклора и периодической печати, в результате чего была составлена картотека общим объемом более 9000 лексических единиц.
Апробация работы осуществлялась в форме сообщений на заседаниях кафедры истории языка и сравнительного славянского языкознания, а также в виде докладов на научных конференциях: Международная научная конференция «Русский язык в полиэтнической среде: состояние и перспективы» (Нальчик 2003); Третья Всероссийская научная конференция «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность» (Карачаевск 2004); Региональная научная конференция «Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа» (Нальчик 2004); Пятая конференция молодых ученых (Нальчик 2005). Основные положения и результаты исследования также изложены в научно-методическом журнале «Вестник Костромского государственного университета им. » (Кострома 2007). По теме диссертации опубликовано 6 работ.
Структура диссертации обусловлена вышеуказанными целью и задачами и состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и списка сокращений.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении определяются цель и задачи, объект, предмет и методы исследования, актуальность темы, научная новизна, теоретическая и практическая значимость его, формулируются положения, выносимые на защиту.
Первая глава диссертации посвящена проблеме заимствования как универсального лингвистического явления.
В первом параграфе раскрывается понятие «заимствования». Отмечается, что термин «заимствование» метафоричен и неоднозначен: им обозначается и процесс проникновения, и его результат. Обилие точек зрения на языковое заимствование объясняется не только различием подходов к проблеме, но и, прежде всего, чрезвычайным разнообразием явлений, относимых к этой категории, в связи с чем в основу разных дефиниций кладутся типологически разные результаты языкового взаимодействия (Языковые ситуации… 1989).
По мнению одних лингвистов, заимствование представляет собой универсальное лингвистическое явление, заключающееся в акцепции лингвистического материала одним языком из другого вследствие экстралингвистических контактов между ними, различающихся по уровню и формам (Володарская 2001).
Другим представляется целесообразным называть заимствованием процесс перемещения различных элементов из одного языка в другой. При этом под различными элементами понимаются единицы различных уровней структуры языка: – фонологии, морфологии, синтаксиса, лексики, семантики (Крысин 2004). Мы придерживаемся второго взгляда.
Второй параграф посвящен описанию видов заимствований. Существует много классификаций заимствований с учётом различных аспектов их рассмотрения. Наиболее очевидными основаниями классификации являются: время заимствования, язык – источник заимствования и сфера употребления заимствований.
Если понимать под заимствованием «процесс перемещения единиц различных уровней структуры языка», можно вслед за говорить о заимствовании слов, фонем, морфем, синтаксических и семантических элементов (Крысин 2004).
Таким образом, в настоящем исследовании отмечаются следующие виды заимствований: лексические, фонетические, морфологические и калькирование как вид заимствования.
В третьем параграфе рассматривается вопрос соотношения понятий «заимствование» и «интерференция», где отмечается, что в отличие от интерференции, заимствования рассматриваются, как вполне закреплённые, нейтральные в отношении нормы элементы языка. Статус инноваций, возникающих в ситуации билингвизма, определяется, таким образом, как статус чуждых структуре языка явлений (Языковые ситуации… 1989).
В четвертом параграфе отмечается, что при изучении современных теорий заимствования особое место занимают теории интернационализмов.
Среди иноязычной лексики много слов, которые, хотя и переданы русской графикой, представляются чуждыми для носителей языка. Это слова типа крузейро, чидаоба, просперити, вигвам, куадрилья, хартал и т. п. - т. е. так называемая экзотическая лексика, связанная с обозначением специфических национальных черт (политического уклада, обрядов, особенностей быта и т. п. какого-либо народа) (Крысин 2004).
Также в число иноязычных слов входят и варваризмы, или как указывают некоторые лингвисты, иноязычные вкрапления, т. е. иностранные слова, употребляемые в устной или письменной практике в силу моды или иных экстралингвистических причин, но не закрепленные в языке ни функционально, ни стилистически. Как правило, они приводятся в латинице, например: табуля раза, тет-а-тет, апостериори, де-факто, персона нон грата и т. д.
Между заимствованными словами, с одной стороны, и экзотизмами и иноязычными вкраплениями, с другой, существуют структурные и функциональные различия.
В пятом параграфе анализируются вопросы изучения заимствований в русском и карачаево-балкарском языках. Здесь отмечается, что начало исследования заимствований в русском языкознании относится к концу XVIII века, тогда как в карачаево-балкарском языкознании данная проблема стала изучаться лишь в начале XX века. Это прежде всего связано с тем, что карачаево-балкарский язык относится к младописьменным языкам.
Список исследований по заимствованию в русском языкознании довольно обширен: рассматриваются отдельные виды иностранных заимствований и ассимиляции заимствованных слов, а также влияние заимствований на систему принимающего языка.
Одним из крупнейших лингвистов, внёсших огромный вклад в развитие теории заимствования, является . В своих трудах автор исследует вопросы, связанные с процессом проникновения иноязычных слов в лексику современного русского литературного языка (1964; 1965; 1968; 1989; 1994; 1997; 2004).
Вопросы освоения иноязычных заимствований, причины заимствований и их функционально-стилистическая роль в лексико-семантической системе также отражены в работах (1973; 1990; 2001).
Исследованием заимствований занималось достаточно большое количество лингвистов, среди которых можно выделить следующих: , , Э. Дрезен, ёв и мн. др.
Количество работ, посвященных изучению заимствований в карачаево-балкарском языке, сравнительно мало. Среди первых работ можно указать работу немецкого ученого Ю. Немета «Кумыкско-балкарский разговорник». В данном труде автор сопоставил кумыкские и балкарские слова, а также определил общие признаки этих слов (1911).
Как известно, носители балкарского и грузинского (сванского) языков издавна имели тесные языковые контакты, в результате чего в лексику балкарского языка перешло немало грузинских слов. Данный вопрос был предметом исследования в работе «Балкаро-сванское скрещение» (1929).
Весьма интересны работы осетинского профессора «Осетинский язык и фольклор» (М., 1949) и «Общие элементы в языке осетин, балкарцев и карачаевцев» (Л., 1933). Автор приводит около двухсот лексических схождений в осетинском и карачаево-балкарском языках (хотя по нашим подсчётам таких схождений около 600 единиц).
Осетинизмы в карачаево-балкарском языке также были объектом исследования языковедов Х.- (1970) и (1980). Однако они ограничились лишь приведением списочного состава осетинских заимствованных слов, не раскрывая путей проникновения их в лексику карачаево-балкарского языка, не освещая вопросов их адаптации.
В составе лексики карачаево-балкарского языка имеется немало арабо-персидских заимствований. Однако данный вопрос был предметом изучения лишь нескольких научных работ, среди которых можно указать на статьи (1973), (1977) и (1973). Сюда можно добавить и «Очерки карачаево-балкарской лексикологии» Х.- (1970), в которых также рассматриваются вопросы влияния арабского и персидского языков на карачаево-балкарский. Однако в перечисленных работах не дается глубокого анализа процесса адаптации арабизмов.
Значительный вклад в развитие лексикологии карачаево-балкарского языка в целом, так и проблеме заимствования в частности, внёс . В книге «Лексикология карачаево-балкарского языка» (1996) автор рассматривает слова, проникшие в карачаево-балкарский язык из арабского, персидского, осетинского, русского языков (1996). Результаты исследования также отражены в его работах «Профессиональная лексика карачаево-балкарского языка» (1978) и «Очерки карачаево-балкарской терминологии» (1987).
Самыми многочисленными в карачаево-балкарском языке являются заимствования из русского языка и через него из других языков. Работ, посвящённых исследованию русизмов в карачаево-балкарском языке, сравнительно немного. В основном это отдельные статьи, касающиеся различных сторон проблемы русских заимствований и их освоения. Среди наиболее ранних можно отметить статьи (1977; 1979). Вопросу интернационализмов в карачаево-балкарском языке посвящена статья (1970).
Весьма ценной является работа «Заимствованная и общетюркская земледельческая терминология карачаево-балкарского языка» (1979), которая представляет интерес в связи с тем, что автор рассматривает русские заимствования, относящиеся к сельскохозяйственной терминологии дореволюционного и послереволюционного периодов.
Вопросы семантического освоения русизмов в карачаево-балкарском языке затронуты (1994), который, раскрывая специфику семантической ассимиляции русских заимствований, приводит примеры сужения, расширения и смещения семантического значения слов при заимствовании.
Большой вклад в изучение сопоставительной фонетики русского и карачаево-балкарского языков внес , подробно раскрыл проблемы, возникающие при фонетическом освоении русской лексики карачаевцами и балкарцами (1972; 1975;1976).
В словарном составе карачаево-балкарского языка наличествуют и еврейские заимствования, ранее не отмеченные ни в одной лингвистической литературе. Проблеме изучения еврейских заимствований посвящена статья и (2004), в которой рассматриваются три концепта, заимствованные из еврейского языка: тора, каббала и хокма.
В данной главе указывается также периодизация заимствований в карачаево-балкарском языке, проблема которой по существу не освещалась в лингвистической литературе. Можно лишь указать на работу Х.- «Очерки карачаево-балкарской лексикологии» (1970), в которой автор все заимствованные слова в составе лексики карачаевцев и балкарцев подразделяет на два периода: а) ранние заимствования (до Великой Октябрьской революции); б) поздние заимствования (после Великой Октябрьской революции) (1970).
При периодизации заимствований, на наш взгляд, можно опереться на мнение о том, что неизменным остаётся положение о необходимости изучать историю языка в тесной связи с историей народа (2005).
Такой принцип, т. е. с опорой на определенный исторический период, можно использовать и при периодизации заимствований в карачаево-балкарском языке. В частности, заимствования из русского языка в карачаево-балкарском языке можно подразделить на 3 периода:
I период - Дореволюционные русские заимствования.
II период - Слова, заимствованные в послереволюционный период (с 1917 до 1990–х гг.).
III период - Слова, заимствованные в постсоветский период.
Во второй главе рассматриваются заимствования из арабского, персидского, осетинского, кабардино-черкесского, грузинского и еврейского языков, их фонетическое и семантическое освоение.
Тюркские народы, в частности карачаевцы и балкарцы, были долгое время в контакте с носителями еврейского языка, о чём свидетельствуют такие основополагающие концепты, как тёре, варианты типа къалыубала (балк.) и къалиупеля (карач.), хукму (балк.) и хокум (карач.) и др. (Текуев, Мисирова 2004). Это было в пору Хазарского каганата.
По мнению , концепт тёре в карачаево-балкарском языке обозначает «закон, обычай, традиция» (2001), хотя и возводит он это к слову тёр - «почетное место в доме». С нашей точки зрения, это разные слова, т. к. они происходят от разных корней (ср. тат. тюрге «почетное место в кибитке») (Сагитова 2004), а тёре происходит от древнееврейского слова тора «закон». Из современных тюркских народов слово тёре «закон, обычай, порядок» употребляется в кумыкском языке в значении «суд, закон» (Кумыкско-русский словарь 1969). То же слово с тем же значением встречается в древнетюркском языке – терю «порядок, правило, закон» (ДТС 1969). С таким же значением оно отмечается в монгольском языке – тер «строй, режим государства, правление, управление» (Монгол-орос толь 1957).
В «Карачаево-балкарско-русском словаре» (М., 1989) зафиксирован карачаевский вариант слова хукму - хокум в устаревшем значении «закон», тогда как балкарский вариант этого слова не отмечается, хотя в нем оно встречается. Например:
Аллах сёзюмю эшитир,
Халкъыма хукму этер:
«Не жарлы жан эди!» – дер,
Гюнахларымы кечер (К. Мечиев).
Аллах услышит мое слово,
Народу моему сделает назидание:
«Какая бедная душа!» - скажет он
И простит мои грехи.
Балкарский вариант слова хукму зафиксирован в «Толковом словаре карачаево-балкарского языка» (Т.3, 2005) в значении «постановление, решение» (Охо, ол энди къачмаз! Аны хукмусун артда этербиз! (О. Этезов) «Ладно, теперь он не убежит. Вопрос о нем решим потом!»).
, опираясь на библейские данные, значение этого слова выводит из «Премудрости божьей» - Хокма (2001).
Следующий концепт из этого ряда къалыубала (балк.), къалиупеля (карач.) варианты, каббала (евр.) и отсюда каббалистика обозначает «магические представления и обряды, связанные с символическим толкованием слов и чисел» (Словарь иностр. слов 1964); в карачаево-балкарском языке обозначает «историческую память народа, выражая очень давно прошедшие события, факты; седая старина; допотопный»: Сени къалыубаладан бери кёрмегенме – «Тебя я не видел с допотопного времени», т. е. очень давно.
При заимствовании лексические единицы подвергаются фонетической адаптации. Тем более это неизбежно при взаимопроникновениях в разносистемные языки.
При фонетическом освоении арабо-персидских заимствований наблюдаются следующие переходы гласных звуков:
а-е: араб. адаб – карач.-.балк. адеп «хорошие манеры, правила поведения»; перс. чечак – карач.-балк. чечек «оспа»; араб. дарс – карач.-балк. дерс «урок»;
е-а: перс. басме - карач.-балк. басма «пресса; ситец»; перс. бейраг –карач.-балк. байракъ «знамя, флаг»;
е-ы: араб. ахер - карач.-балк. ахыр «конец»; перс. чераг – карач.-балк. чыракъ «лампа»;
э-и: араб. энсан – карач.-балк. инсан «человек»; араб. незам - карач.-балк. низам «порядок»;
о-у: перс. болбол - карач.-балк. булбул «соловей»; араб. морад- карач.-балк. мурат «цель, стремление, желание»;
о-ю: перс. чогондор – карач.-балк. чюгюндюр «свекла»; перс. чакош –карач.-балк. чёгюч «молоток»; перс. гол - карач.-балк. гюл «цветок»;
о-ё: перс. комак – карач.-балк. кёмек «помощь»; араб. омр – карач.-балк. ёмюр «жизнь, человеческий век»;
у-ю: араб. мулк - карач.-балк. мюлк «имущество, собственность»; араб. нур - карач.-балк. нюр «свет».
Согласные звуки в заимствованных арабских и персидских словах подверглись следующим изменениям:
гъ-х, къ: араб. гъэриб – карач.-балк. харип «несчастный»; перс. черагъ – карач.-балк. чыракъ «лампа»;
ф-п, б: араб. фэкъир - карач.-балк. пакъыр «бедность, неимущий»; араб. кэфэн - карач.-балк. кебин «саван»;
в-крат., у: араб. вагт – карач.-балк. ууахты «время»; араб. хава - карач.-балк. хауа «воздух»;
х-къ: араб. хэзан – карач.-балк. къазан «котел»;
к-х: араб. акират – карач.-балк. ахырат «загробный мир»; араб. кавар – карач.-балк. хапар «весть, известие»;
кк-к, мм-м, нн-н, фф-ф: араб. шакк – карач.-балк. ишек «сомнение»; араб. хаммам - карач.-балк. хамам «баня»; араб. жаханнам –карач.-балк. жаханим «ад»; араб. саффар – карач.-балк. Сафар (муж. имя).
При фонетическом освоении осетинских заимствований происходят в основном следующие звукопереходы.
э-ы: осет. сынэр «жвачка» - карач.-балк. ышныр то же; осет. тэбын «шерсть» - карач.-балк. тыбына «шерстяная верёвка»;
э-у: осет. хуйэн «нитка» - карач.-балк. хуйун (хуюн) «нить из сухожилий»;
с-ш: осет. сэтэ «слюна» - карач.-балк. шыты то же; осет. сауэдон «родник» - карач.-балк. шаудан то же;
г-к: осет. багыз//багуз «рука выше локтя, плечевая кость» - карач.-балк. базук «рука выше локтя»; осет. эрхотуг «пепел» - балк. урходук то же.
В некоторых словах происходит усечение конечного гласного: осет. хэмхуттэ «морда» - карач.-балк. хамхот//гимхот//гумхот то же; осет. куыстелэ «большая кадка» - балк. кюштел то же (Отаров 1996).
При фонетической адаптации кабардино-черкесских заимствований в карачаево-балкарском языке наблюдаются следующие звукопереходы: в области вокализма:
1)переход краткого э в а (э - а): хьэулей - хауле «бродяга», «бездельник», щыблэ - шибила(я) «молния»;
2)усечение конечного гласного (или краткого й): к1эрахъуэ - герох «пистолет», 1эдэжу - адеж «под уздцы», «бездельник»;
3)появление дополнительных (некоторые ученые их именуют протезирующими) гласных звуков для полноты слога: щыблэ - шибиля «молния», шыбжий - чибижи «перец», пхъы - быхы «морковь»;
4)переход нелабиализованных гласных э, ы в лабиализованые о, ю, у (под влиянием предыдущего лабиализованного согласного в первоисточнике): хьэнтхъупс - хантус «суп», гурыщхъуэ - гурушха «подозрение».
В области консонантизма при усвоении кабардино-черкесских слов наблюдаются такие звукопереходы:
1)звукокомплексы (которые в кабардино-черкесском языке имеют широкое употребление) шх, тх, пш, пс и др. переходят в звуки ш, с и др.: пщаф1э - шапа «повар», хьэнтхъупс - хантус «суп»;
2)несвойственные фонетическому строю согласные звуки заменяются собственными близкозвучащими звуками: нащэ - наша «огурец», пщаф1э - шапа «повар», гузэвэн - гузаба «беспокоиться», «волноваться»;
3) глухой согласный п в начальной позиции слова часто переходит в звонкий «б»: п1астэ - баста «каша», пхъы - быхы «морковь».
При фонетическом освоении слов, заимствованных из еврейского языка карачаево-балкарским языком, наблюдаются следующие звукопереходы:
о – ё - евр. тора «закон» - карач.-балк. тёре «закон, обычай, традиция»;
o – у - евр. хокма «премудрость божья» - карач.-балк. хукму «решение, постановление»;
о - ю - евр. Георгий – карач.-балк. геуюрге кюн «вторник»;
м - б - евр. Мария – карач.-балк. байрым кюн «пятница».
Семантическая адаптация заимствований. Как показывают материалы карачаево-балкарского языка, при заимствовании обычно происходит сужение семантического значения слова, т. е. карачаево-балкарский язык, заимствуя то или иное слово, берет его с каким-то одним или редко с двумя значениями.
Например, карачаево-балкарское заман «время, эпоха» по своему значению уже, чем арабский прототип зэман «время, век, эпоха, мир, свет». Сузило в карачаево-балкарском языке свое значение и многозначное персидское слово шахед «свидетель, пример, поэт, возлюбленный, красивый, красавец». В карачаево-балкарском шагъат имеет лишь значение «свидетель». Сужению значений при заимствовании подверглись и многие другие арабские слова. Например, араб. ажал «смертный час, смерть, предел» - карач.-балк. ажал «смерть, смертный час»; араб. алим «ученый, знающий, богослов» - карач.-балк. алим «ученый»; араб. эскер «воин, солдат, армия, войско» - карач.-балк. аскер «армия, войско».
При освоении осетинских заимствований карачаево-балкарским языком семантика некоторых слов также подверглась сужению: карач.-балк. халы «нитка» - осет. хал «травинка, нитка, вереница»; карач.-балк. хыппил «волдырь» - осет. тэппал «волдырь, мозоль, кровоподтёк» и др.
Другим семантическим процессом, имеющим место в освоении заимствуемых слов, как отмечает , является расширение их смысла или увеличение количества значений. Расширение значений отмечается реже, чем сужение. Слово тазе в персидском языке имеет значение «новый, свежий». Карач.-балк. таза, заимствованное из персидского, расширило семантику: «чистый, опрятный, чистоплотный, очень, совсем, по-настоящему, добросовестный». Расширили свои значения при заимствовании и следующие слова: араб. ахырзаман «конец света» - карач.-балк. ахырзаман «конец света, великолепный, удивительный»; араб. кагыд «бумага» - карач.-балк. къагъыт «бумага, письмо, документ».
Среди осетинских заимствований также наблюдается расширение значений, например, балк. шатык «хрупкий, сочный, звонкий, ясный» - осет. сатэг «спелый», а также их изменение: балк. ылыхтын «лом» - осет. лухдун «дубина»; балк. ушхолу «кишка» - осет. сэуасхола «пищевод» и др.
Семантические изменения заимствованных слов бывают настолько глубокими, что приводят к существенному нарушению или полной потере семантической связи с прототипом (Сычева 1973).
Это видно из следующих примеров: араб. гъэмэл «надежда» - карач.-балк. амал «метод, прием»; перс. бекам «удачливый, достигающий цели» - карач.-балк. бёкем «крепкий, коренастый, здоровый»; перс. сэрф «расход, издержки» - карач.-балк. зыраф «бесполезная трата»; араб. келбет «качество» - карач.-балк. келбет «облик, образ, вид».
В процессе семантической адаптации слов, заимствованных из кабардино-черкесского языка, наблюдаются следующие семантические сдвиги: каб.-черк. арму «нескладный», «неуклюжий» - карач. балк. армау «нерешительный», «с сомнением», каб.-черк. зауеl «боец», «воин» - карач.-балк. зауаллы «отважный», «погибший», каб.-черк. сэх «косяк (ворот)» - карач.-балк. сех «перекладина для ворот», «засов», каб.-черк. хъы «сеть», «сетка» - карач.-балк. хызен «сумка», «мешочек» и т. д.
В третьей главе рассматриваются заимствования из русского языка (и из других языков через русский).
Первый параграф посвящен рассмотрению дописьменных заимствований. При специальном тщательном исследовании обнаружено около 400 дописьменных русских заимствований в кабардино-черкесском языке, в осетинском - 150-200, примерно столько же в адыгейском и карачаево-балкарском (Апажев 1968).
К русским заимствованиям дописьменного периода относятся слова типа арагожа «рогожа», маймез «бумазея», гуржаба «кружево», кюпес//кюпсе «шелковый платок» (от рус. купец), кампет «конфета», агурча «огурец», гиназ «князь», сирнек//сернек «серники», ийнарал «генерал», абычар «офицер», сажна «сажень», бараза «борозда» и т. д.
Во втором параграфе описываются заимствования письменного периода. Отмечается, что русский язык стал постоянным и неисчерпаемым источником пополнения и обогащения карачаево-балкарской лексики. Количество русских заимствований в карачаево-балкарском языке достигло еще до 20-го столетия около 150-200 единиц. Что касается количества русских заимствованных слов в письменный период, то можно с уверенностью сказать, что их число за годы Советской власти достигло нескольких тысяч. Так, в “Русско-карачаево-балкарском словаре” (М., 1965), состоящем из 35 тысяч слов, обнаружено около 5000 слов из русского языка (Апажев 1968). Иными словами, в карачаево-балкарском языке, по данным названного словаря, каждое 7-е слово является русским. Также при тщательном просмотре “Карачаево-балкарско-русского словаря” (М., 1989), общий объем которогослов, нами обнаружено около 7000 (точнее 6 800) русизмов. Данные цифры говорят о том, что почти за 25 лет, т. е. за период с 1965 по 1989 г. количество русских слов в карачаево-балкарском языке увеличилось на 2000 слов. Указанные факты свидетельствуют о росте влияния русского языка на словарный состав карачаево-балкарского языка.
С целью выяснения количества русизмов в карачаево-балкарском языке в настоящее время нами был тщательно просмотрен “Толковый словарь карачаево-балкарского языка” (Нальчик, 1996, Т.1. А-Ж; 2002, Т.2. З-Р; 2005, Т. З. С-Я). В результате этого обнаружено около 450 русских заимствованных слов, которые не отражены ни в “Русско-карачаево-балкарском словаре” (М.,1965), ни в “Карачаево-балкарско-русском словаре» (М.,1989). Например: автокран, акация, бальзам, бутерброд, валидол, вилла, газель, джунгли, кактус и др.
Далее нами периодически просматривались журнал “Минги-Тау” и газета “Заман” за последние полгода. Столь пристальное внимание к языку периодической печати объясняется тем, что она быстро отражает события каждого дня и тем самым все новые (особенно лексические) языковые явления. Газеты – самый чуткий регистратор новых образований, значений и употреблений слов и словосочетаний (Брагина 1973). Просматривая страницы газет и журналов, мы обнаружили около 150 новых русских заимствований, среди которых можно указать следующие: жалюзи, Евросоюз, РАО ЕЭС, мойка, миксер, принтер, компьютер, сайт, розница, интернет, интернет-конференция, тау-лыжа, мусоропровод, пресс-служба, госсанэпидемнадзор, контроль-ревизия, спонсор, инвестиция, инвестор, роуминг, супермаркет, инфраструктура, эксперт, экспертиза и т. д.
Наиболее широко заимствования представлены в общественно-политической терминологии. В письменный период заимствованы слова: партия, капитализм, республика, диктатура, стачка, забастовка и др.
Довольно большую группу заимствований объединяют научные термины: а) термины филологической науки: 1) литературоведческие термины: автобиография, автограф, альманах, куплет, рифма и мн. др.; 2) лингвистические термины: говор, грамматика, диалект, дифтонг, лексика, омоним, синоним, синтаксис, тире и т. д.;
б) термины космонавтики: астронавт, атмосфера, дублер, космос, космонавт, лунник, луноход, орбита, ракета, стыковка и др.;
в) юридические термины: алименты, амнистия, арбитраж, закон, прокурор, следователь, трибунал, юрист, юстиция, реабилитация и др.;
г) медицинские термины: антибиотик, анализ, бинт, вакцина, витамин, глюкоза, диета, амбулатория, больница, госпиталь, главврач, диспансер, клиника, медпункт, бактерия, вирус и др.
Кроме того, немало и других терминов:
а) термины бухгалтерского учета и финансовые термины: аванс, аккредитив, баланс, дебитор, дотация, сейф, смета и мн. др.;
б) термины школьного обучения: алгебра, алфавит, атлас, вариант, диктант, задача, изложение, расположение, глобус и др.;
в) названия животного мира: акула, дельфин, жираф, карп, кит, тюлень, цапля, морж и др.;
г) термины военного дела: адмирал, гильза, истребитель, автомат, казарма, ракета и др.;
д) названия предметов домашней утвари: абажур, лампа, комод, графин, чайник, стол, рюмка, бокал, электроплитка и мн. др.;
е) названия канцелярских принадлежностей: блокнот, бланк, кнопка, конверт, стенограмма, скрепка, удостоверение, штамп и мн. др.;
ж) названия одежды и обуви: джемпер, жакет, костюм, кофта, майка, пижама, пальто, косынка, шарф, бутсы, ботинки и т. д.;
з) строительные термины и названия строений: проект, здание, сарай, времянка, пол, цемент, туф, бетон, рама, шифер и др.;
и) термины транспортного хозяйства: автобус, вагон, вокзал, остановка, транспорт, билет, стоянка, такси и др.;
к) названия продуктов питания, напитков и кулинарных блюд: борщ, булка, варенье, гарнир, гуляш, консерва, крахмал, компот, рассольник, салат, сарделька, сосиска, торт, лапша, портвейн, лимонад, пепсикола, кофе и мн. др.;
л) названия сельскохозяйственных машин и орудий труда: трактор, культиватор, сенокосилка, инкубатор и т. д.
Большое количество заимствований связаны с названиями явлений, названий учреждений, профессий, сферы обслуживания: ателье, ванна, прачечная, гардероб, радио, телевизор, портной, мода, вахтер и др.
Многие существительные, заимствованные из русского языка, являются словами западноевропейских языков и считаются интернационализмами. К ним относятся слова из французского языка: бюро, ботинка “ботинок”, гардероб, медальон, винегрет, коньяк, крем, мармелад, суфлер, буржуй “буржуа” и др.; из немецкого: князь, лагерь, лафет, патронташ, штаб, агент, галстук, вольфрам и др.; из английского: баржа, бойкот, клуб, рельс, пиджак, свитер и др.; из голландского: верфь, матрос, рейд, руль, флот, штурман и др.; из итальянского: ария, новелла, пианино, вермишель, макарон “макароны” и др.; из испанского: гитара, серенада, сигара, томат и др.
Фонетическая ассимиляция русских заимствований. При фонетическом освоении одной из основных особенностей является закон сингармонизма в тюркских языках, сущность которого состоит в том, что в одном слове (или слоге) могут быть только передние гласные и мягкие согласные (тюлкю «лиса», эгечле «сёстры»), или только задние гласные и твёрдые согласные (адамла «люди», быхы «морковь»).
Русские слова, построенные по принципу сингармонизма, осваиваются карачаевцами и балкарцами без особых фонетических изменений, например: рус. бензин – карач.-балк. бензин, рус. парта – карач.-балк. парта, рус. калоша – карач.-балк. калош и т. д.
Однако аналогичных слов в русском языке очень мало. Поэтому большинство заимствованных русских слов реализуется карачаевцами и балкарцами, подчиняясь сингармонизму родного языка. Сравним: рус. кастрюля – карач.-балк. кастурун//кастюрюл, рус. номер – карач.-балк. номур//нёмюр, рус. пальто – карач.-балк. палтон и т. д.
В карачаево-балкарском языке, как и в других тюркских языках, слова не начинаются с сочетания согласных. Поэтому при реализации согласных в начальной позиции карачаевцы и балкарцы добавляют протезирующий гласный перед сочетанием согласных или вставляют гласное между согласными. Например, слова типа блин, стол, справка, бригадир реализуются ими в виде билин, ыстол// устол, ыспыравка, биригадир.
Нелегко осваиваются карачаевцами и балкарцами и русские слова с конечными сочетаниями согласных типа кт, фт, зд, ст, (ст), пс, ск, кс, зм, зн, тр, лб, рм и т. п., отсутствующими в тюркских языках. Сравним: рус. акт – карач.-балк. акыт, рус. август – карач.-балк. абугус, рус. столб – карач.-балк. ыстолба, рус. поезд – карач.-балк. поюз, рус. литр – карач.-балк. литир и др.
Семантическое освоение русизмов. Как уже было отмечено выше, при заимствовании обычно происходит сужение семантического значения слова. Примером подобного явления можно отметить слово звено, которое имеет четыре значения: кольцо, являющееся составной частью цепи; переносно-составная часть чего-нибудь; небольшая организационная ячейка или воинское подразделение; венец в деревянном срубе. Карачаево-балкарский язык заимствовал лишь одно значение - небольшая организационная ячейка (звено башчы - звеньевой). В карачаево-балкарском языке это слово приобрело новые оттенки - деятельность звеньевого или выполняет обязанности, замещает звеньевого (звеночулукъ этеди).
Также возможно расширение смысла слов или увеличение количества значений. Своеобразному переосмыслению подверглось слово коридор, которое обозначает в карачаево-балкарском языке не только коридор, но вмещает в себя и значения слов крыльцо, терраса, веранда. В народном языке подобных примеров много. Так, карач.-балк. кюпсе употребляется для обозначения “купец”, а его вариант кюпес -“большая шелковая шаль” (такие шали продавались русскими купцами). Также “гыранча” “женский головной платок с длинной бахромой” от русск. граница (такие платки обычно привозились из заграницы).
Третий вид изменения в заимствованиях связан с потерей первоначального значения и приобретением ими необычной для русского языка семантики. Примерами подобного явления могут служить слова: матушко, кастум и др., употребляющиеся в народном языке в значениях, которые не совпадают с их семантикой в русском языке. Так, матушко - от русского матушка - в карачаево-балкарском языке означает “русская девушка, женщина».
О степени деривационной активности заимствований (словообразование и калькирование). Словообразовательная активность обычно проявляется в суффиксальном способе и калькировании.
В карачаево-балкарском языке с помощью одного и того же аффикса могут быть образованы различные по семантике группы слов, что свойственно многим тюркским языкам. Так, в исследованиях тюркологов отмечается, что производные с аффиксом – лыкъ имеют до семи значений. в карачаево-балкарской лексике выделяет шесть семантических групп, образованных с помощью аффикса – лыкъ. Примерами слов, образованных с помощью данного аффикса являются слова типа костюмлукъ, группачылыкъ, актёрлукъ, врачлыкъ и т. д.
Также одним из продуктивных аффиксов является аффикс -лы (-ли, - лу, - лю), который употребляется и как формообразующий со значением принадлежности. Основная масса новообразований с –лы - прилагательные, которые образованы от различного рода существительных, заимствованных из русского и через русский язык: абстрактлы “абстрактный”, белоклу “белковый”, калориялы “калорийный”, качестволу “качественный” и др.
Аффикс -сыз (-сиз, -суз, - сюз) образует имена со значением отсутствия одного из возможных признаков предмета или явления. Образования с -сыз по своему значению антонимичны образованиям с аффиксом -лы. Примерами новообразований с аффиксом -сыз могут служить слова типа идеясыз “безыдейный, безыдейно”, культурасыз “бескультурный”, отчетсуз “безотчетный, безотчетно” и др.
Калькирование. Выше отмечалось, что при помощи калькирования с русского образовано немало слов, однако здесь говорится об этом явлении как о словообразовательном способе. Калькированием образованы многие научные термины: сёзлеу “наречие”, толтуруучу “дополнение”, айтым “предложение”, тамыр “корень”; примеры полукалек: электрокюч “электросила”, евроахча ”евровалюта”, микроашау “микроудобрение”, агроамал “агроприем” и мн. др.
Морфологическая адаптация русизмов. Особенностью морфологической структуры карачаево-балкарского языка является агглютинативность, под которой понимается присоединение к корню слова в определенной последовательности различных аффиксов, подчиненных гармонии гласных. Словообразование и словоизменение осуществляются путем прибавления к корню слова особых аффиксов, каждый из которых имеет только одно грамматическое значение, чем отличается от русского языка.
При заимствовании из русского языка слов, обозначающих состояние, русские суффиксы -ство, -ость заменяются карачаево-балкарским аффиксом -лыкъ: авторство - авторлукъ, законность - законлулукъ, культурность - культуралылыкъ, шефство - шефлик и др.
Приставка без- в заимствуемых словах заменяется эквивалентным ей аффиксом -сыз, при помощи которого образуется от русского корня соответствующее слово: беспринципность - принципсизлик, беззаконие - законсузлукъ и др.
Слова, употребляющиеся в русском языке только во множественном числе, в карачаево-балкарском усвоены в значении единственного числа, аффикс со значением множественного числа опускается. Например: макароны - макарон, каникулы - каникул, духи - дух. Чтобы образовать множественное число, к ним добавляется аффикс -ла: макаронла, каникулла, духла.
Существительные женского и среднего рода типа мастерская, накладная, кладовая, шампанское осваиваются карачаево-балкарским языком с окончаниями мужского рода: мастерской, накладной, кладовой, шампанский, что объясняется отсутствием категории рода в тюркских языках и, как следствие этого, безразличием носителей этих языков к родовой дифференциации заимствованных слов.
В заключении подведены итоги проведенного исследования, которые сводятся к следующему.
Заимствованные слова, попадая в карачаево-балкарский язык, подвергаются определенным изменениям с точки зрения фонетики, морфологии и семантики. Такая адаптация обязательна, т. к. карачаево-балкарский язык, являясь тюркским, характеризуется сингармонизмом слова, отсутствием сочетания согласных в начале слова, законом полногласия и др.
Заимствование иноязычных слов может происходить устным или письменным путем. Однако слово считается полностью заимствованным, если оно зафиксировано словарями.
Заимствование в языках считается универсальным явлением, т. к. нет языков абсолютно чистых, не заимствовавших некоторое количество слов из других языков.
Карачаево-балкарский язык заимствовал определенное количество слов из языков народов, живущих по соседству сотни лет: кабардино-черкесского, осетинского, сванского и особенно много из русского языка. Поскольку все эти языки являются разносистемными по отношению к карачаево-балкарскому, то они, попадая в него, должны были определенным образом измениться - фонетически, морфологически, семантически.
Заимствование было связано в основном с культурными, экономическими и торговыми отношениями.
Ряд слов карачаево-балкарский воспринял из еврейского языка, связанного с Хазарским каганатом на Северном Кавказе VI-XI вв. (тора, каббала, хокма и др.).
В количественном отношении заимствованные слова из различных языков не одинаковы: из кабардино-черкесского и осетинского языков заимствовано примерно одинаковое количество – 600-700 единиц, из сванского – значительно меньше.
Большое количество слов (около 8000) заимствовано из русского языка и через его посредство из других языков мира, которые охватывают все стороны жизни – экономику, торговлю, общественно-политическую жизнь, медицину, культуру, военное дело, судопроизводство, космос, сельское хозяйство и т. д.
Условно периодизацию заимствований из русского языка можно подразделить на 3 периода: 1) заимствования дооктябрьского периода; 2) заимствования послеоктябрьского периода (с 1917 до 1990-х гг.); 3) заимствования постсоветского периода.
Адаптация заимствованных слов происходит в разной степени. Если заимствованные слова имеют сингармонию гласных, такие слова воспринимаются, как правило, без изменений звукового состава (араб. аллах “бог”, азан “призыв к молитве”; перс. акъыл “ум”, дарман “лекарство”; осет. базук “рука выше локтя”, шаудан “родник”). Если же слово не выдерживает гармонию гласных, то карачаево-балкарский язык приспосабливает его по-своему (каб.-черк. гухъу “ступа” – карач.-балк. гюх; каб.-черк. пкъо “столб, бревно, свая” - карач.-балк. быкъы; рус. капуста - карач.-балк. хобуста, рус. сажень – карач.-балк. сажна).
При морфологическом освоении русских слов все слова всех трех родов даются мужским родом, поскольку в карачаево-балкарском языке отсутствует категория рода: передовой звено, паспортный стол, генеральный ассамблея и т. д.
При семантическом освоении заимствованное слово или переходит со всеми значениями, или теряет часть значений, или воспринимается в новом значении. Однако основные значения слов сохраняются, например: каб.-черк. арму “нескладный, неуклюжий” – карач.-балк. армау “неуклюжий, нерешительный”; каб.-черк. зауэлI “боец, воин” – карач.-балк. зауаллы “отважный”; осет. маст “горький, горечь, горе ” – карач.-балк. мысты “кислый ”; хабул “детеныш, дитя” – карач.-балк. хыбыл “хилый, слабый” и др.
Семантическое освоение русизмов отличается тем, что многозначные слова в основном теряют свои некоторые значения и в таком виде усваиваются карачаево-балкарским языком, например, слово звено в русском языке имеет 4 значения: кольцо, являющееся составной частью цепи; переносно – составная часть чего-нибудь; небольшая организационная ячейка или воинское подразделение; венец в деревянном срубе. Карачаево-балкарский язык заимствовал только одно значение – небольшая организационная ячейка (звено башчы - звеньевой).
Заимствованные слова обогащают не только лексический состав карачаево-балкарского языка, но и создают базу для образования новых слов путем аффиксации и калькирования.
Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:
Статья в журнале, рекомендованном ВАК РФ
1.Мисирова освоение русизмов в карачаево-балкарском языке // Вестник Костромского государственного университета им. . Том 13. – Кострома, 2007.- С.127-129.
Статьи, опубликованные в других изданиях:
2., Мисирова семантического освоения русизмов в карачаево-балкарском языке // Русский язык в полиэтнической среде: состояние и перспективы: Материалы международной научной конференции. – Нальчик, 2003.- С.223-229.
3.Мисирова калькирования при заимствовании в карачаево-балкарском языке // Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность. Материалы третьей Всероссийской научной конференции.- Карачаевск, 2004.- С 182-187.
4., Мисирова заимствования из еврейского в карачаево-балкарском языке // Там же. – С.221-225.
5.Мисирова освоение заимствованных слов в карачаево-балкарском языке // Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа. Материалы региональной научной конференции (23-24 октября 2004г.).- Нальчик, 2004.- С 47-49.
6. О степени деривационной активности русских заимствований в карачаево-балкарском языке (словообразование и калькирование) // Материалы V конференции молодых ученых, Нальчик.- 2005.- С.126-127.
