Адвокатский курьер №2 (стр. 6 )

Получается, что расширяются пределы судебного разбирательства?

Александр Бастрыкин: Да, и делается это за счет требований об устранении неполноты предварительного расследования. В частности, суд наделяется обязанностью по ходатайству сторон или по собственной инициативе восполнять неполноту доказательств в той мере, в какой это возможно в ходе суда, сохраняя при этом объективность и беспристрастность и не выступая на стороне обвинения или стороне защиты. Кроме этого, проектом закона предусматривается расширение перечня оснований возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению в суде.

А как сегодня можно вернуть дело из суда в прокуратуру?

Александр Бастрыкин: Действующий порядок уголовного судопроизводства не предполагает возвращения уголовного дела прокурору в случае необходимости устранения неполноты предварительного расследования, которая не может быть устранена в ходе суда или при наличии оснований для изменения объема обвинения в сторону, ухудшающую положение обвиняемого.

Проектом предусматривается открытый перечень оснований для возвращения судом уголовного дела прокурору. Это можно сделать, если в ходе досудебного производства были допущены существенные нарушения закона. Те, которые повлекли нарушение прав и законных интересов участников процесса и которые не могут быть устранены в ходе суда. Конечно, если такие нарушения не связаны с восполнением неполноты проведенного дознания или предварительного следствия.

Дополнительно вводятся два новых основания возвращения уголовного дела:

1. Неполнота доказательств, которая не может быть восполнена в судебном заседании, в том числе если она возникла в результате признания доказательства недопустимым и исключения из перечня доказательств, предъявляемых в судебном разбирательстве;

2. Необходимость предъявления обвиняемому нового обвинения, связанного с ранее предъявленным. Либо изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении.

Проектом закона уточняется, что уголовное дело может быть направлено прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению как на стадии предварительного слушания, так и на этапе судебного разбирательства. Это соответствует постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.2001 N 1.

Каких изменений ждать другим участникам суда?

Александр Бастрыкин: Предусматривается расширение процессуальных возможностей и других участников уголовного судопроизводства. В том числе за счет наделения их правом заявлять ходатайства о производстве следственных и иных процессуальных действий для полноты и объективности предварительного расследования или суда.

Для исправления при производстве в суде второй инстанции судебных ошибок, связанных с непринятием мер по установлению объективной истины, проект закона предусматривает дополнение перечня оснований для пересмотра судебных решений, не вступивших в законную силу.

Чем конкретно будет дополнен этот перечень?

Александр Бастрыкин: Новым основанием будет считаться односторонность или неполнота судебного следствия. Проведенным односторонне или неполно по проекту закона признается судебное следствие, в ходе которого остались невыясненными такие обстоятельства, установление которых могло существенно повлиять на выводы суда.

Сегодня в части первой статьи 380, а также статьи 389.16 УПК РФ предусмотрено внешнее схожее основание, при котором суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы. Однако буквальное понимание диспозиции этих правовых норм дает основание полагать, что при этом основании фактические данные, которые суд не принял во внимание при постановлении приговора, были установлены, то есть известны ему.

В отличие от этого предусмотренное проектными нормами основание, предполагающее односторонность или неполноту судебного следствия, включает в себя случаи, когда суд зачитал приговор, не установив какого-либо из обстоятельств, которое могло повлиять на исход уголовного дела.

Кстати

За шесть месяцев прошлого года суды возвратили прокурору для устранения недостатков в порядке статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса 6270 дел. Согласно судебной статистике, суды областного звена за полгода вернули в прокуратуру 5 процентов от общего числа оконченных производством дел.

А по данным Верховного суда России, 24 процента всех граждан, представших в течение года перед судом как в особом, так и обычном порядке, так или иначе избежали наказания. Они или были оправданы, или их дела были прекращены по различным основаниям. "Различные основания" - значит, что люди не всегда были невиновны. Дело могли прекратить, скажем, за истечением срока давности. Человек виноват, но наказывать уже поздно. Количество же оправданных лиц и освобожденных от уголовной ответственности по реабилитирующим основаниям составило 5,8 процентов от общего числа. Например, оправданы были примерно 8 тысяч 500 человек, представших перед судом. Дела еще на 160 тысяч человек были прекращены, в том числе по реабилитирующим обстоятельствам. В особом порядке принятия судебного решения - при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением - было рассмотрено дел на 590 тысяч человек, больше половины от всех уголовных дел. Здесь и спора никакого нет, обвиняемый сам согласен закончить все скорее. Однако даже в таких обстоятельствах для подсудимого не все потеряно. Дела 83 тысяч человек, согласившихся на особую процедуру и фактически смирившихся с наказаниям, были прекращены. (по материалам РГ № 58 от 01.01.2001г.)

Судить не вредно

Верховный суд пояснил, когда нельзя наказывать за мелкое самоуправство

Владислав Куликов

Верховный суд России пояснил людям в мантиях принципиальную вещь: нельзя считать самоуправством действия, не причиняющие существенного вреда.

Наши правоохранители любят раздувать из мухи слона, чтобы выставить преступником даже простого обывателя. В этом на собственном опыте убедился гражданин Ш, печальную судьбу которого проанализировал Верховный суд России в свежем обзоре судебной практики.

Этот человек был осужден за то, что забрал в некоем акционерном обществе железный котел, списанный на металлолом. На его беду, сработал извечный принцип: был бы человек, а статья найдется.

Никому не нужный по большому счету котел довел гражданина Ш. до скамьи подсудимых, где тот получил приговор за самоуправство. Это, между прочим, целая статья Уголовного кодекса.

Судя по всему, между осужденным и хозяевами котла вышли какие-то нелады. Или возникло недопонимание. Человек официально заключил с акционерным обществом договор на покупку двух котлов за 200 тысяч рублей, то есть по 100 тысяч за каждый. Но затем он приехал и забрал один котел без предоплаты. Вот и вся история. Возможно, осужденный действительно был кругом не прав, однако не слишком ли круто с ним обошлись?

Правоведы давно говорят о том, что наши правоохранители нередко проявляют излишнюю строгость в мелочах. Видимо, срабатывает генетическая память силовиков, чьи дальние предшественники ничтоже сумняшеся отправляли людей в тюрьму даже за три колоска. Мол, закон требует жертв.

Нередко люди, осужденные за какую-нибудь мелочь, до конца дней не могут отстоять свое честное имя.

Ведь судимость у нас, как клеймо. Несмываемое пятно, и такое положение тянется еще с тех самых времен.

На этот раз человеку повезло: его спасла судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ, которая по надзорной жалобе адвоката осужденного отменила приговор и последующие судебные решения. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления.

А в обзоре судебной практики за 4-й квартал прошлого года, опубликованном накануне, высшая судебная инстанция объяснила судьям, почему в подобных случаях нельзя судить человека.

"Состав уголовно наказуемого самоуправства предполагает наступление в результате действий виновного общественно опасных последствий. Обязательным признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, является причинение потерпевшему существенного вреда", написано в обзоре Верховного суда России. Статья 330 Уголовного кодекса и есть то самое "самоуправство". "По данному делу суд признал, что существенный вред выразился в причинении акционерному обществу материального ущерба на сумму рублей, то есть вред, причиненный самоуправными действиями Ш., определен исходя из номинальной стоимости теплового котла. Однако судом не учтено, что бывший в употреблении котел продавался Ш. как металлолом", рассказывает высшая судебная инстанция.

Банальный прием - взяли номинальную стоимость, и сразу придали проступку преступную тяжесть. А стоило вникнуть в дело, и никакого бы дела вообще не было.

"При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в результате самоуправных действий Ш. акционерному обществу причинен существенный имущественный вред, является ошибочным.

Определение N 41-Д11-36", - говорится в обзоре Верховного суда страны.

Кстати, высшая судебная инстанция уже не первый раз проводит в своих обзорах мысль, что судам нельзя мелочиться. Например, в прошлом году Верховный суд России лишил правоохранителей излюбленного "туза в рукаве": по сути высшая инстанция запретила навешивать на человека надуманные преступления.

В одном из обзоров судебной практики было сказано, что нельзя считать преступлением действие (или, если хотите, грешок), хоть и попадающее формально под Уголовный кодекс, но на деле мелкое и несущественное. Не стоит на него переводить не только судебные чернила, но даже тюремную баланду.

Для иллюстрации был взят самый что ни на есть жизненный пример: у некоего человека в ходе обыска нашли патрон калибра 7,62 мм. По заключению экспертизы это был самый настоящий боеприпас к нарезному охотничьему огнестрельному оружию. Как установило следствие, подсудимый подобрал эту опасную штучку где-то на улице, принес домой и незаконно хранил до самого обыска.

Тем не менее формально - это не игрушки, а самое настоящее преступление. Поэтому маховики правоохранительной машины закрутились, чтобы наказать человека.

В итоге подсудимый З. (так проходит находчивый человек в документе Верховного суда) был осужден за незаконное хранение боеприпасов. Еще пара таких находок, и осужденный формально мог бы стать матерым рецидивистом, грозой общества и государства. Однако Верховный суд, разобравшись в деле, отменил приговор и реабилитировал человека.

Причем все было сделано по закону. Такова норма Уголовного кодекса: нельзя считать преступлением не опасную мелочь, пусть и формально попадающую под статью. Но почему это правило многие правоохранители забывают.

выдержка из судебной практики Верховного суда

4. Самовольные действия не образуют состав преступления - самоуправство, если ими не причинен существенный вред гражданину или организации. 

Согласно приговору Ш. заключил договор купли-продажи, на основании которого в случае стопроцентной предоплаты товара на расчетный счет акционерного общества он приобретает право собственности на два тепловых котла по цене рублей каждый, всего на сумму рублей.

Не оплатив стоимость приобретаемых котлов и не получив согласия должностного лица на передачу ему материальных ценностей, Ш. самовольно вывез один котел с территории акционерного общества, тем самым причинив акционерному обществу значительный ущерб в сумме рублей.
По приговору мирового судьи Ш. осужден по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе адвоката осужденного, отменила приговор и последующие судебные решения, а дело прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в действиях Ш. состава преступления.

В определении Судебная коллегия мотивировала свое решение следующим. Состав уголовно наказуемого самоуправства предполагает наступление в результате действий виновного общественно опасных последствий. Обязательным признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ, является причинение потерпевшему существенного вреда.

По данному делу суд признал, что существенный вред выразился в причинении акционерному обществу материального ущерба на сумму рублей, то есть вред, причиненный самоуправными действиями Ш., определен исходя из номинальной стоимости теплового котла. Однако судом не учтено, что бывший в употреблении котел продавался Ш. как металлолом.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в результате самоуправных действий Ш. акционерному обществу причинен существенный имущественный вред, является ошибочным.
Определение 11-36 (по материалам РГ №62 от 01.01.2001г.)

Сам себе судья

Штрафы за "телефонное право", контроль за расходами –

в пакете предложений по реформе третьей власти

Михаил Барщевский, доктор юридических наук,
Анатолий Торкунов, академик РАН

В последнее время все чаще и увереннее говорят о необходимости реформы судебной системы. Говорят все: и власть, и оппозиция. И обыватели, и ученые-юристы. И предприниматели, и журналисты.

С высоких трибун звучат слова о "нереформируемости" судебной системы, "закрытой корпорации". В общественном мнении утвердился миф, что суд у нас нескорый, коррумпированный, зависимый и обслуживающий власть предержащих. Казалось бы, для повышения эффективности работы судей, их независимости было сделано довольно много. Почему же деятельность судейского сообщества продолжает вызывать нарекания большинства экспертов, представителей бизнес-сообщества, а главное, населения страны? Ответ очевиден: в обществе отсутствует должная мера доверия. У этой беды много причин. Здесь и порядок формирования судейского корпуса, и нежелание до недавнего времени самих судей общаться с журналистами (а через них с обществом). И специфика самого судейского дела, когда одна из двух сторон всегда недовольна принятым решением.

И уже сложившаяся мода ругать суд, и "неподконтрольность" судей даже в вопросе соразмерности их личных доходов и расходов.

Мы исходим из того, что эффективная судебная система - необходимый элемент современного государства и надежный гарант его демократических ценностей. Если граждане доверяют своей судебной системе, они идут разбираться в суд, если не доверяют - уезжают за границу или выходят на площади.

К сожалению, предложения по изменению ситуации, поступающие из самых разных источников, содержат слишком мало конкретики. Мы постарались сформулировать предельно конкретные предложения, которые, по нашему мнению, не будут обременительны для госбюджета и в то же время позволят начать менять существующее положение в лучшую сторону.

Первая из необходимых мер - избрание председателей судов всех уровней самими судьями данного суда.

3 года работы в адвокатуре и столько же в прокуратуре - такой минимальный юридический стаж предлагается для претендентов на судейское кресло

Сегодня председателей судов назначают на определенный срок. Они не могут поссориться с федеральными чиновниками, потому что назначение судей происходит по их представлению. Кандидат на должность председателя суда испытывает колоссальное давление, причем даже не со стороны президента или его полпреда и даже не со стороны губернатора, а всего лишь инспектора, который пишет представление на продление полномочий. Или не пишет. Естественно, что при таких обстоятельствах назначаемый обязан думать прежде всего о том, как встроиться в вертикаль и соблюсти правила игры. А вот выбираемый председатель суда будет учитывать только требования закона и мнение своих коллег-профессионалов. При этом он не сможет на них "давить". Потому что если он начнет склонять их к принятию какого-либо решения по конкретным делам, они, безусловно, откажут ему в доверии при очередном избрании.

Сейчас судьи, оказавшись под давлением, могут в лучшем случае возмутиться и подать в отставку.

Эту мысль полностью подтверждает опыт работы Конституционного суда, председатель которого до недавнего времени избирался. Председатель КС всегда был ориентирован на мнение судей, а не на Кремль. Сейчас и здесь произошли изменения. Другое дело, что при Валерии Зорькине, личности незаурядной и уважаемой, судье, пережившим не одного президента, принципиально атмосфера в Конституционном суде не изменилась. Но "зорькиных" на всю страну нам не хватит.

Избираемость судьями председателей судов - это первый шаг в достижении реальной независимости института суда от всех остальных ветвей власти.

В судебном споре третий - не лишний

Вторым шагом должно стать расширение практики применения "сделок с правосудием", медиации, пересмотра категории дел, требующих рассмотрения арбитражными судами. Судьи утверждают, а эксперты подтверждают, что перегруженность судов - одна из причин и судебных ошибок, и "взнервленного" порой стиля поведения судьи в процессе, и допускаемых весьма часто процессуальных нарушений. Для внедрения медиации многое делается. По подведомственности дел арбитражным судам есть интересные предложения Высшего арбитражного суда. А вот в уголовном правосудии подвижек особых не видно.

Для преодоления коррупции в самой судебной системе необходимо решиться на применение контроля за расходами судей

Между тем в области уголовного судопроизводства эта проблема достаточно легко разрешима. Опыт развитых стран показал, что "сделка с правосудием" - мера чрезвычайно эффективная. В США 95 процентов дел рассматривается с применением этой процедуры. При этом не следует опасаться, что "сделка" как-либо поможет избежать ответственности рецидивистам и гражданам, совершившим особо тяжкие преступления. Ярким примером тому может послужить приговор в отношении одного из фигурантов небезызвестного Кущевского дела. Подсудимый, которому "светило" пожизненное, заключив сделку с правосудием и дав показания на всех остальных подельников, получил 20 лет тюрьмы.

Но главное, расширение применения сделок с правосудием значительно разгрузит суды. И поможет в реализации следующего предложения - существенно расширить компетенцию суда присяжных. Если предположить, что со временем в России, как в США, подавляющее количество дел будет проходить с использованием сделок с правосудием, то оставшиеся, безусловно, могут и должны слушаться в суде присяжных.

Надо понимать, что применение сделок с правосудием открывает широкие возможности для использования суда присяжных по всем остальным делам по требованию подсудимого. В этом случае у нас практически не останется дел, рассматриваемых "коронным судом". Останутся мелкие, бытовые дела, рассматриваемые мировыми судьями. Для подобной категории дел собирать суд присяжных необязательно, если, конечно, подсудимый не отказывается от сделки и настаивает на своей невиновности. В этой ситуации он тоже имеет право на суд присяжных.

Переходить к существенному расширению использования суда присяжных можно постепенно, от более тяжких к менее тяжким преступлениям. Одновременно для категории особо тяжких преступлений необходимо в обязательном порядке ввести экстерриториальность. Например, дело о теракте на Северном Кавказе может слушаться в суде присяжных в Мурманске, а об убийстве педофилом маленького ребенка в Магаданской области - в Калининграде. При этом расходы минимальные - в суд нужно доставить только обвиняемого и, возможно, свидетелей. Все остальные - конвой, судья, присяжные - местные.

Важно заметить, что хотя и суд присяжных порой подвергается критике, но этот институт никто не обвиняет в зависимости от власти, закрытости, келейности, предвзятости, ангажированности и т. д. Этот суд пользуется доверием населения. А для нас сейчас это наиважнейшее в судебной реформе.

Штраф вместо взятки

Еще одна предлагаемая новация повысит роль суда в борьбе с коррупцией. Невозможно вести борьбу с коррупцией по всем фронтам одновременно. (Под коррупцией мы понимаем не только, а может, и не столько тупое взяточничество, но даже в большей степени кумовство, административное давление, принятие незаконного решения по любому мотиву, просьбе, приказу.) Мы предлагаем сосредоточиться сейчас на борьбе с коррупцией именно в судебной системе, как наиболее публичной и как наименее малочисленной по количеству работающих в ней людей. Если коррупцию удастся изжить в судейском сообществе, в других ветвях власти она начнет отмирать автоматически. Согласитесь, сегодня визит почти в любое учреждение за каким-либо разрешением, как правило, предполагает альтернативу: предложить чиновнику взятку либо не предлагать и ждать с высокой степенью вероятности отказа. А если будет третий вариант - обратиться в суд и выиграть дело? Любой здравомыслящий человек выберет то, что дешевле. Он не станет предлагать чиновнику взятку. Более того, если чиновник будет знать, что в суде он может проиграть дело, то немотивированный отказ станет большой редкостью. А если к этому добавить, что при вынесении решения суда, которым отказ чиновника признан незаконным, суд будет обязан в автоматическом режиме чиновника оштрафовать? Да это ж будет рай на земле. Сегодня чиновник мотивирован на отказ, потому что если он сказал "нет" заявителю, ему ничего за это не будет. А вот если он сказал "да", то возникнет подозрение, что он взял взятку, потому что за "нет" взятку не дают. Сегодня на волне борьбы с коррупцией сказать "да" и разрешить что-то означает попасть под проверку - а не коррупционер ли ты? Поэтому чиновники психологически мотивированы на отказ заявителю. Можно все что угодно говорить про инвестиционный климат, развитие малого и среднего бизнеса, но чиновник объективно заинтересован сказать "нет". А вот если он будет знать, что "нет", оспоренное в независимом суде, приводит к автоматическому взысканию штрафа, потому что судья по закону обязан взыскать этот штраф, чиновник будет мотивирован говорить "да".

Для преодоления коррупции в самой судебной системе необходимо решиться на применение контроля за расходами судей. Контроль, разумеется, мы предлагаем не тотальный, а выборочный. Например, ежегодно проверке подлежат 5 процентов судей. Но все дело в том, что никто из судей не знает, когда именно он попадет в эти 5 процентов.

Объясни, зачем звонил

Такой контроль станет очень эффективным, если реализовать еще одно предложение - создать службу собственной безопасности судов. Или некий аналога службы маршалов США, подчиненной непосредственно президенту, как гаранту Конституции. Или, как вариант - Судебному департаменту с наделением его правом ведения оперативно-разыскной деятельности. Эта служба, назовем ее ФССО (Федеральная служба судебной охраны), будет призвана не только следить за чистоплотностью судей, но и оберегать их от незаконного административного давления, непосредственных угроз и предложений, "от которых нельзя отказаться".

А как избавить судей от давления "сверху"? Нужно принять закон об ответственности за попытку воздействия на суд. Любой звонок чиновника судье с просьбой "присмотреться повнимательнее" к какому-либо делу должен караться незамедлительным увольнением с госслужбы с запретом последующего восстановления.

Кстати, в некоторых странах судья обязан вести журнал обращений по каждому делу и фиксировать, кто и с чем к нему по этому делу обращался. Перед началом процесса судья обязан огласить все обращения, связанные с делом, и назвать всех, кто обращался, например, позвонил губернатор или чей-то родственник, не важно, с каким вопросом. И главное - незанесение записи в журнал влечет автоматическое прекращение полномочий судьи.

Учиться защищать и обвинять

И, наконец, то, без чего трудно повысить уровень доверия к судам - нужно изменить кадровую политику. Обвинительный уклон нашей судебной системы... Вряд ли найдется более "общее место" в статьях и высказываниях о российском суде. Вроде и в УК РФ, и в УПК РФ нужные поправки вносятся. И Верховный суд правильные постановления принимает. Но воз и ныне там. А причина-то проста и очевидна. Кадровый состав. И решение тоже простое и давно хорошо известно. Обязательным для занятия судейской должности должно стать требование к кандидату проработать не менее 3 лет адвокатом и столько же прокурором. В некоторых странах эти сроки значительно больше. И там почему-то нет разговоров об обвинительном уклоне правосудия. В состязательном процессе, если он действительно состязательный, а не инквизиционный, судья должен и понимать, и уважать труд обеих сторон процесса.

Мы не считаем предложенные меры исчерпывающими и приглашаем всех, обеспокоенных состоянием российской судебной системы, к продуктивному диалогу.

Кстати

Многие проблемы в системе правосудия решит принятие закона, закрепляющего выделение фиксированного процента бюджета на судебную систему.

Есть такой афоризм: "Когда мечтаешь, не надо себя ни в чем ограничивать". Так вот, мечтая о независимом, уважаемом, авторитетном суде, нельзя не сказать и о его финансировании. Самое лучшее решение, на наш взгляд, это законодательное закрепление правила, при котором бюджет судебной системы составляет такой-то фиксированный процент консолидированного бюджета страны. Какой бы бюджет ни предложило правительство, какой бы ни приняла Госдума, но менее зафиксированного в законе процента судам выделено быть не может. И не надо будет тогда "судейским" идти на поклон каждый год ни в правительство, ни к законодателям, выпрашивая деньги на зарплаты, ремонты зданий, бумагу, конверты и прочее. Причем за основу может быть принята цифра, соотносимая с суммой нынешнего бюджета, выделенного на судебную систему. (по материалам РГ №31 от 01.01.2001г.)

ОБРАТНУЮ СИЛУ ИМЕЕТ

Верховный суд даст рекомендации по пересмотру приговоров

Владислав Куликов

Председатель Верховного суда пригласил именитых правоведов к разработке научных рекомендаций, как снижать наказания по новым законам.

Сегодня в наших колониях сидит огромная масса людей, чьи приговоры уже устарели: наказания слишком строги. А новые уголовные законы оценивают их преступления гораздо мягче. Так что сроки надо срезать.

Если в уголовной статье, по которой человека осудили, появился штраф, можно пересчитать срок на деньги. По крайней мере об этом стоит подумать. А обязательные работы, введенные за какое-то преступление, дают повод поговорить, не пора ли арестанту на волю - пусть займется делом?

Сколько таких осужденных с устаревшими наказаниями по стране: тысячи, десятки, сотни тысяч? Судьям предстоит основательно закатать рукава своих мантий, чтобы это выяснить. Работу задали гуманные поправки в Уголовный кодекс, принятые в последние годы.

- Вопросы гуманизации законодательства приобрели в XXI веке особую значимость, - заявил председатель Верховного суда . - За 15-летний срок действия Уголовного кодекса России в него было внесено более 3 тысяч изменений и дополнений. Подавляющее большинство связано в той или иной мере с применением обратной силы закона. Очень важно, чтобы толкование об обратной силе уголовного закона было основано на уголовно-правовой науке и практике.

Юристы знают, над добрым законом время не властно. Если новые нормы улучшают участь человека, они распространяются и на прошлое. Только суровый закон не имеет обратной силы. Гуманная серия поправок в Уголовный кодекс привела к тому, что число пересмотренных приговоров резко увеличилось.

Как сообщил заместитель председателя Верховного суда РФ - председатель Судебной коллегии по уголовным делам Анатолий Петроченков, если в 2009 году были пересмотрены около 50 тысяч приговоров, то в 2011-м - более 320 тысяч. Это - внимание! - 40 процентов от всех вынесенных приговоров. И есть все основания заявить: то ли еще будет.

Между тем гуманные перемены задали правоведам такие головоломки, какие не приходилось решать с начала уголовных времен. Например, в массе статей убрали нижние пределы наказаний. Допустим, было от двух лет до пяти, стало от двух месяцев до пяти лет. Надо ли при таком раскладе снижать срок человеку, которому при старых порядках дали пять лет? Вопрос вызывает споры. В будущем году у нас появится новое наказание - принудительные работы. Опять дилемма - можно ли будет тогда отпустить из тюрем людей, чтобы они могли трудом искупить вину перед обществом? Чтобы расставить точки над i, Верховный суд России провел научно-практическую конференцию "Актуальные вопросы действия закона во времени в свете гуманизации уголовного законодательства: доктрина и практика". По словам правоведов, столь представительный форум по вопросу обратной силы закона в стенах Верховного суда страны прошел впервые.

- Международное сообщество, начиная с середины прошлого века, занимается совершенствованием уголовного судопроизводства, - сказал, выступая на конференции, Вячеслав Лебедев. - Гуманитарную направленность имеет и Конституция России, в соответствии с которой высшей ценностью государства являются человек, его права и свобода. В России права человека являются непосредственно действующими, они определяют содержание закону, действие органов власти и правосудия.

Теперь надо сделать так, чтобы добрая буква закона не расходилась с практикой. Как заявил на конференции референт Государственно-правового управления президента России, заслуженный юрист РФ Михаил Палеев, осужденные по статьям, в которых появились принудительные работы, безусловно, вправе претендовать на пересмотр приговора. Правда, по его словам, при этом срок, назначенный человеку по старым нормам, не должен превышать пяти лет. Иначе пересмотра быть не может. Поголовного перевода заключенных, имеющих право на надежду, не будет.

- Должен ли суд пересматривать приговор автоматически? Нет! - полагает Михаил Палеев. По его словам, в каждом случае суд должен вникать в обстоятельства, изучать личность осужденного, в том числе читать характеристики, составленные уже после приговора.

По мнению правоведов, после того как в законе появились кратные штрафы, суд вправе пересмотреть приговоры осужденным, отправленным в тюрьму до штрафных нововведений. Правда, назначать штрафы в таком случае будут по новым ставкам. Логика такая: замена тюрьмы штрафом уже само по себе послабление. Так что гигантский штраф, ранее не предусмотренный законом, не ухудшает участь человека. Свобода перевешивает деньги.

Точно также и с обязательными работами. Они появились в ряде статей, где раньше не значились. Но и максимальный срок трудового наказания был увеличен. По мнению правоведов, если человеку будут менять тюрьму на труд, время работы могут назначить по новым ставкам. В целом председатель Верховного суда страны выступил с предложением разработать концепцию национальной политики в области уголовного законодательства по образцу стратегии национальной безопасности. А научная конференция, по словам руководителей высшей судебной инстанции, призвана не только собрать "всю палитру научных мнений по современной проблематике", но и заложить фундамент для постановлений Пленума Верховного суда России относительно применения новых поправок в Уголовный кодекс. (по материалам РГ №67 от 01.01.2001г.)

СОЛО ДЛЯ УДАРНИКА

Как доказать чиновникам свое право на звание "Ветеран труда"?

Наталья Козлова

Решение Верховного суда, заставившее чиновников дать гражданину, награжденному ведомственным знаком отличия "Победитель соцсоревнования", право на звание "Ветеран труда", вызвало шквал писем в редакцию.

Об этой истории "РГ" рассказала 2 ноября в статье "Ударникам труда вернули почет и звание". И читатели, у которых есть аналогичные знаки отличия, стали обращаться в органы соцзащиты по месту жительства. Но все получили отказ. Иногда в вежливой форме. Часто - в хамской. Им заявляли, что Верховный суд и "Российская газета" чиновникам не указ и "жалуйтесь куда хотите". Рассказав о "хождениях по мукам", читатели спрашивали, что им делать дальше?

Разъяснения, как получить звание "Ветеран труда" в соответствии с решением Верховного суда, для "РГ" подготовили в Федеральной палате адвокатов. Дело в том, что в РФ действует непрецедентное право. Это означает, что решение суда, касающееся отдельного гражданина, автоматически не переносится на остальных граждан.

По логике, нижестоящие суды должны прочесть, как Верховный суд разъяснил правильность применения тех или иных статей, и действовать в соответствии с разъяснениями. Но нашим чиновникам некогда разъяснить просителям, куда им обратиться, чтобы решить вопрос. Проще отфутболить. Потому редакция "РГ" с помощью профессиональных юристов решила сама объяснить читателям, как правильно доказывать чиновникам свое право на ветеранские регалии.

Из пункта 4 статьи 7 Закона "О ветеранах" следует, что порядок и условия присвоения звания "Ветеран труда" определяются законами и "иными нормативными правовыми актами" субъектов РФ. По закону о ветеранах, таковыми считаются граждане, награжденные орденами или медалями, либо удостоенные почетных званий СССР или РФ, либо награжденные ведомственными знаками отличия в труде и имеющие трудовой стаж, необходимый для назначения пенсии по старости или за выслугу лет.

Основания для присвоения ветеранского звания:

1. Документ о награждении орденами или медалями, либо о присвоении почетных званий СССР, РСФСР или РФ. Вместо него может быть документ о награждении за продолжительный добросовестный труд нагрудными и почетными знаками (значками), почетными званиями, почетными грамотами и благодарностями руководства органов государственной власти СССР, РСФСР или РФ.

2. Трудовые книжки, справки архивных учреждений и организаций, подтверждающие трудовой стаж, необходимый для назначения пенсии по старости или за выслугу лет (не менее 25 лет для мужчин и 20 лет для женщин).

3. Паспорт или другой документ, удостоверяющий личность.

Заявление о присвоении звания "Ветеран труда" подается в районное управление соцзащиты. К заявлению прикладываются документы, подтверждающие право на присвоение звания. Срок для рассмотрения заявления и принятия решения - 1 день.

Казалось бы, все просто. Законодатель четко указал в законе основания и порядок присвоения звания "Ветерана труда", и у сотрудников соцзащиты не должно быть разногласий по трактовке оценки ведомственных знаков отличия в труде. Думаю, трудности ветеранов связаны с тем, что чиновники не имеют единых критериев оценки ведомственных знаков отличия в труде. Что приводит к неправильному толкованию статьи 7 Закона " О ветеранах".

Отказ в присвоении звания "Ветеран труда" можно обжаловать в вышестоящую для чиновников соцзащиты организацию и в суд. В вышестоящую организацию подается заявление об обжаловании действий (или бездействия) должностных лиц Управления соцзащиты и отмене вынесенного ими отказа. Заявление пишется в произвольной форме с приложением отказа чиновников и пакета документов, прилагаемого к заявлению о присвоении звания "Ветеран труда". Такое заявление рассматривается не больше 30 дней.