Учебно-методический комплекс по дисциплине «История социальной работы » (стр. 4 )

Европейская Россия	51,3 чел.
Сибирь	35,0 чел.

Последнее было вполне объяснимо соотношением расходов на образование в рассматриваемых регионах. Так, в начале ХХ в. расходы на образование в европейской России, за счет главным образом земств, были примерно в пять раз больше чем в Сибири.

Европейская Россия	в 1911	Сибирь	в 1904	в 1912
Олонецкая губерния	руб.	Томская губерния	руб.	руб.
Пермская губерния	3 руб.	Иркутская губерния	74 524 руб.	руб.
Воронежская губерния	2 руб.

Традиционный для Сибири недостаток средств на данную социальную проблему и здесь решался за счет привлечения средств других ведомств. В 1911 г. в Сибири начальные школы принадлежали: 46,5 % – Министерству просвещения; 35,2 % – Синоду: церковно-приходские школы, не пользующиеся симпатиями населения; 18,3 % – прочим ведомствам и организациям. Это безусловно, сказывалось и на качестве образования. Кроме того, значительная масса грамотных крестьян, в отдельных округах свыше 40 %, особенно среди старообрядцев до конца XIX в., получала образование у частных учителей: крестьян, ссыльных поселенцев, отставных солдат или в так называемых «домовых школах», когда несколько семей кооперируясь, нанимали учителя для детей [i]. Представляется, что и впоследствии ситуация изменилась мало.

Учитывая, что наличие грамотного населения есть одно из условий развития отсталого региона, эта проблема привлекала наибольшее внимание сибирской интеллигенции, активно обсуждалась на страницах печати, и даже являлась основным программным пунктом такого культурно-политического движения как областничество (идеологи , ) во второй половине XIX – начале XX вв.

Не решённость данной социальной проблемы в регионе мешала и формированию здесь местной интеллигенции, способствовало её систематический оттоку в центр. Вот, что по этому поводу писал в воспоминаниях известный сибирский краевед : «Условия интеллигентной жизни в крае были настолько непривлекательны, что громадное большинство сибирской гимназической молодежи, имевшей возможность пробраться за Урал и там завершить своё образование в высших и специальных учебных заведениях столиц и других городов Европейской России, там и оставались навсегда»[ii].

Данная социальная проблема решалась в Сибири двумя способами:

1. Формальным: через развитие сети образовательных учреждений. Здесь инициатива принадлежала наиболее образованным и социально активным администраторам, основывавшим новые школы, училища, гимназии, крестьянским обществам, на свои средства открывавшим у себя школы и частным лицам. К последним можно отнести, например, декабристов , , на свои деньги открывавших школы, в которые крестьяне отправляли детей с большей охотой, чем в государственные которые часто отличались формализмом и низким качеством знаний.

2. Неформальным: через расширение просветительской деятельности. Это направление, получило наибольшее развитие с начала XX в., когда просветительской деятельностью стали заниматься общественные организации: просветительские и научные, потребительские кооперативы, частные лица. В городах основывались библиотеки, читальни, музеи, выставки, устраивались популярные публичные лекции, печатались специальные газеты и журналы и т. д., в деревнях, например, социально активные учителя участвовали в крестьянских кооперативах, устраивали чтения. Характерной особенностью данного направления было не столько стремление дать народу систематические знания, сколько знания социально, хозяйственно значимые, зародить интерес к познанию. Характерной особенностью социальной работы в Сибири являлся её ярко выраженный просветительский характер.

ЛЕКЦИЯ 9. «Социальная работа в сфере медицины»

Постановка социальной работы в сфере медицины. Наряду с просвещением, крупной социальной проблемой Сибири было медицинское обслуживание. Точнее это была общероссийская проблема, помноженная на сибирскую отдаленность и расстояния.

Характерной основной чертой медицинского обслуживания в Сибири можно считать хроническую нехватку медицинского персонала, даже по меркам европейской России. В середине 70-х гг. XIX в. на всю Сибирь приходилось всего 52 врача. Обеспеченность медицинским персоналом в 1909 г. натыс. жителей составила:

	Врачи	Фельдшеры	Повивальные бабки
Европейская Россия:	1, 4	1,6	1,7
Сибирь:	0,9	1,6	1,0

В начале XX в. среднее количество жителей, по Азиатской России приходящихся на одну больницу составляло примерно 43 тыс. человек, в то время как в Европейской России эта цифра составляла примерно 19 тыс. человек. Объем территории, обслуживаемый одной больницей:

	1903 г.	1909 г.
Европейская Россия:	777 кв. вёст	678 кв. вёрст
Сибирь:	30 767 кв. вёрст	23 836 кв. вёрст

Отмечая определенный прогресс в расширении медицинской сети и медицинских услуг, сибирский ученый , отметил и ряд недостатков в профилактике и лечении заболеваний, санитарно-гигиеническом просвещении населения: «это бюрократический характер организации дела, недостаточное его финансирование и материальное обеспечение, плохая обеспеченность кадрами на всех уровнях, преобладание разъездной и фельдшерской медицинской помощи над стационарной врачебной, слабая увязка с народно-медицинской практикой местного населения»[iii].

Ориентация на удовлетворение нужд государства, а не общества, наглядно демонстрирует содержание деятельности врачей в Сибири. Затраты на медицинское обслуживание в земских губерниях и Сибири в 1912 г. составили:

Пермская губерния:	2 руб.
Томская губерния:	руб.

Расходы в бюджете губерний на медицинское обслуживание в Сибири:

	Томская губ. 1915 – 1917 гг.	Иркутская губ. 1912 – 1914 гг.
Содержание санитарно-врачебной части:	руб.	руб.
Содержание и устройство фельдшерских повивальных школ:	32 190 руб.	9 060 руб.
Пособия приказам общественного призрения, на содержание больниц:	руб.	79 381 руб.

Развитие медицины в Сибири в начале ХХ в. многим обязано Переселенческому управлению Министерства Государственных имуществ, открывшим после 1905 г. целый ряд лечебных учреждений вдоль основных переселенческих потоков обслуживающих, в том числе и местное население.

ЛЕКЦИЯ 10. «Переселенческая политика»

Переселенческая политика в Реформах

В основном аграрня реформа Столыпина была направлена на создание условий для скорейшего выхода крестьян из общины и создание единоличных крестьянских хозяйств. Революция показала, что крестьянская община перестала быть оплотом порядка в деревне, и стала организующим началом в крестьянском движении. Переселенческая политика, в свою очередь, должна была решить проблемы недостатка земли в центральных районах и освоения Сибири и Казахстана. Переселенцам предоставлялись различные льготы: прощались долги, устанавливались низкие цены на ж/д билеты, давались беспроцентные ссуды и освобождение от налогов на 5 лет. Однако по разным причинам был большой процент возвращенцев. Это и тяжёлый переезд, и суровые условия на новых местах, и непродуманная политика самого правительства. Переселенцам подчас отдавались лучшие, уже возделываемые местным населением земли, что провоцировало серьёзные столкновения.

«Переселеньческие труды» и работа земских агентов

С учреждением в апреле 1906 г. Государственной думы вопросы крестьянской колони­зации неизменно вызывали интерес депутатов. Амплитуда внимания думцев в немалой сте­пени зависела от динамики переселенческого движения. Столыпинская аграрная реформа, как известно, активизировала процесс переселения крестьян из Европейской России в вос­точные регионы империи. Не случайно в конце 1907 г. на одном из первых общих собраний III Думы, начавшей свою работу 1 ноября, была создана переселенческая комиссия. Весной 1908 г. депутаты обсуждали смету Переселенческого управления. Во время обсуждения это­го вопроса развернулась дискуссия о целесообразности привлечения к переселенческому де­лу органов земского самоуправления и о допустимых пределах их участия в нем. Победили сторонники более широкого использования земских сил, подразумевавшего содействие пе­реселенческому ведомству в организации помощи переселенцам не только в местах выселе­ния, но и в пути, а также в конечных пунктах миграции (в местах водворения).

Вопрос об эффективности работы земских агентов (так называли представителей земств, курировавших вопросы переселения) весьма сложен, чтобы ответить на него одно­значно. Далеко не безоблачными были отношения между ними и чиновниками Переселенче­ского управления1. Вместе с тем упомянутое выше решение Государственной думы создало правовую основу для расширения сферы участия земской общественности в решении самых разных проблем переселения крестьян в Азиатскую Россию. В этих условиях немаловажное значение приобретало информационное обеспечение переселенческой политики. Необъятное поле деятельности открылось перед земскими статистиками, использовавшими различные каналы аккумулирования соответствующих сведений. Результатом огромного труда стали публикации изданий на "переселенческие темы", подготовленные исполнительными органа­ми губернских земств. Среди них выделяется Харьковская земская управа, опубликовавшая свыше десяти тематических сборников, озаглавленных "Переселения крестьян Харьковской губернии", "Переселенческое движение из Харьковской губернии", выходивших в гг.

Переселенческая политика начала ХХ в. Имела один весьма серьезный, но до времени скрытый, не проявлявшийся изъян. Заселение Сибири в монокрестьянском исполнении имело естественные ограничения и пределы, определявшиеся ресурсами пригодных для сельскохозяйственного использования земельных фондов. Поселенческая емкость Сибири для сельскохозяйственных новоселов, исчислявшаяся в 15-16 % общей территории, оказалась значительно завышенной, и черта исчерпания ее приблизилась намного быстрее, чем предполагалось. В результате земельные наделы для крестьянского водворения стали уменьшаться, все чаще возникали конфликтные ситуации со старожилами и коренным населением с его глубокими, не поддающимися трансформации традициями существования на основе кочевого скотоводчества и необходимых для него больших земельных угодий.

Составители очерков переселенческого движения из Харьковской губернии получили в свое распоряжение богатейший фактический материал, в том числе данные Челябинской и Сызранской "регистрации" (то есть переселенческих пунктов, расположенных в Челябинске и Сызрани), Харьковского губернского присутствия, сообщения добровольных корреспон­дентов. Временные границы обзоров сельскохозяйственной статистики охватывают гг., причем 1909 и 1910 гг. выделены особо, что нашло отражение в издании специаль­ных выпусков по этим годам. Заведующие оценочно-статистическим и переселенческим от­делами Харьковской губернской земской управы, осуществлявшие общее руководство по написанию работ, пригласили специалистов. способных не только систематизировать массу разрозненных сведений, но и предпринять попытку их осмысления, выявления закономерно­стей и региональной специфики. Последнее обстоятельство представляется заслуживающим особенного внимания.

При подготовке "переселенческих трудов" широко использовался метод опроса. В 1908 г. впервые была составлена анкета, ответить на вопросы которой предлагалось доброволь­ным корреспондентам земской сельскохозяйственной статистики. Таковых нашлось свыше 400 чел.2. Кроме того, земская управа обратилась к земским начальникам и в волостные правления с просьбой заполнить вопросный бланк с указанием количества семей (и душ), получивших разрешение на переселение на Урал и в азиатские районы страны в течение гг., географии их нового местожительства и др. От земских начальников и волост­ных правлений запрашивались только конкретные количественные показатели, в то время как корреспондентов просили назвать причины переселенческого движения применительно к их местности, дать имущественные характеристики тех, кто стремился обрести статус пере­селенца, и тех, кто приобретал их земельные участки. В анкете содержался вопрос о таком явлении, как обратное переселение. Последний (9-й) вопрос анкеты ориентировал добро­вольных помощников земства на содействие переселенческому делу, выражавшееся в изло­жении в произвольной форме мер, необходимых, с их точки зрения, со стороны земских и правительственных учреждений для эффективной организации помощи переселенцам на всех этапах движения.

Свои соображения по преодолению трудностей, с которыми сталкивались переселенцы с самого начала собственной переселенческой стези, высказали 273 корреспондента. Оста­вим в стороне суждения о ненужности переселения вообще (такого мнения придерживалось несколько человек, менее 10). Подавляющее большинство корреспондентов, ответивших навопросы анкеты, согласились сформулировать ряд пожеланий, направленных на оптимиза­цию переселенческого движения. Прежде всего они обращали внимание на необходимость широкого ознакомления сельского населения с условиями жизни и хозяйствования в колони­зационных районах, большей осведомленности об этом официальных лиц и учреждений (не исключая земских) на месте выхода переселенцев (на это указали 45 опрошенных). В поже­ланиях назывались средства достижения этой задачи: "возможно полное предварительное исследование отводимых переселенцам участков земли в топографическом, геологическом и экономическом отношениях"; организация штата служащих, которые поехали бы в Сибирь и Степной край, изучили там обстановку и, вернувшись, разъяснили "темному люду, что ждет его по переселении" и др. В большинстве высказываний (153) проводилась мысль о необхо­димости участия земских агентов в переселенческом ходачестве, от начала (организация хо-даческих партий на местах выхода) до практической помощи вновь прибывшим в район пе­реселения.

Озабоченность крестьян, решившихся переселиться из Харьковской губернии в Си­бирь, вызывала проблема "ликвидации своей земли и прочего имущества" (128 сообщений). Только в двух случаях выражалось удовлетворение этой стороной переселенческого дела. Нередкими были случаи, когда именно из-за невозможности продать с выгодой для себя землю и имущество, приходилось отказываться от идеи навсегда покинуть насиженные мес­та. Поразительно, что потенциальным переселенцам из Харьковской губернии было небез­различно, в чьи руки попадет их земля. Преобладало мнение, что она должна достаться "од­нообщественникам" или тем, кто более всего в ней нуждается, а не скупщикам и "денежным" крестьянам.

Больной темой, по признанию добровольных корреспондентов, ответивших на вопросы анкеты Харьковской губернской земской управы, являлись условия переезда и меры помощи в пути следования. В некоторых сообщениях речь шла о понижении действовавшего льгот­ного тарифа, в других - о бесплатной перевозке переселенцев, ходоков и переселенческого багажа (или хотя бы его части). Помимо "тарифного вопроса" свыше 60 корреспондентов ос­тановились на других проблемах, различных неудобствах, с которыми приходилось сталки­ваться переселенцам в дороге. Один из них поделился своими незабываемыми впечатления­ми: "Я в 1907 г. путешествовал сам по Сибири и видел, как бедный народ переносит страда­ние на каждой пересадочной станции, как, например, Воронеж, Козлов, Пенза, Сызрань, Че­лябинск, да даже и среди пути (Петропавловск, Омск, Обь и проч.) бывают остановки, и ос­мотрщик вагонов всегда может найти несколько вагонов с больными и сделать им перегрузку; притом еще надо дать на чай сцепщику или составителю поезда, а иначе вагоны будут стоять на запасном пути целые сутки". Пока переселенец доедет до места, отмечал автор со­общения, "бывает этих случаев более тридцати…".

Многочисленные неурядицы, а порой и бедствия, выпадавшие на долю переселенцев, порождали у некоторых корреспондентов иллюзию, что тяжелых испытаний можно избе­жать, если организовывать и сопровождать переселенческие партии будут земские агенты. О наивности веры в агентов как панацею от несправедливости свидетельствует следующее вы­сказывание одного из корреспондентов: "Переселенцам часто встречаются в пути крестьяне, возвращающиеся обратно. наговаривают, что в Сибири плохо, и сбивают их; при агенте же этого бы не было, и он довел бы их до назначенного им места, какое осматривали ходоки с тем же агентом"8.

Наивно-иждивенческие настроения крестьян, идеализация роли и нравственных ка­честв земского агента, как правило, рассеивались в ходе длительного процесса переселения. Конечно, немалая вина в этом самих агентов, не спешивших демонстрировать сердечное участие в судьбе своих земляков. Вместе с тем трудно согласиться с , пред­ставившим читателям земских агентов бездушными эгоистами, постоянно враждовавшими с добропорядочными чиновниками переселенческого ведомства, не по должности, а по зову сердца якобы радевшими за новых сибиряков. Вощинин не удержался от оскорбительного сравнения, назвав земских агентов из Европейской России, работавших в Сибири, суррога­том сибирского земства.

В нескольких сообщениях, содержащихся в заполненных корреспондентами анкетах Харьковской губернской земской управы, была затронута такая актуальная для части пересе­ленцев проблема, как условия приписки к обществу сибирских старожилов. Высокая плата за то, чтобы стать полноценным членом местного сельского общества, вызывала их беспокой­ство. Например, в одной из анкет отмечалось, что, к примеру, старожилы Барнаульского и других уездов Томской губернии требуют за приписку до 70 руб. с работника мужского пола в возрасте от 17 до 55 лет. На этом фоне пожелание, чтобы "приписка делалась без возна­граждения старожилов", воспринимается как образчик крестьянской утопии.

ЛЕКЦИЯ 11. «Ссыльные и социальная политика»

В то же время, на протяжении всей истории Сибири в составе Российского государства существовала еще одна категория мигрантов, поток которых в регион никогда не прекращался. Речь идет о ссыльнокаторжном населении, существенно влиявшем на социальную ситуацию в регионе и определившем его специфику.

Уже с XVII в. Сибирь активно использовалась российскими властями в качестве места ссылки. В середине XVIII в. в Сибирь ежегодно отправлялось до 10 тыс. ссыльных, из них 8 тыс. на поселение. В дальнейшем их число стало расти. Так, по данным, приведенным , с 1807 по 1881 г. в Сибирь было сослано тыс. человек, а с 1882 по 1898 – тыс. ссыльных, а такжетыс. членов их семей, в том числе тыс. мужчин и 7 365 тыс. женщин [iv].

Наблюдалось две тенденции: первая – это то, что из всего объёма направляемых сюда лиц, лишь незначительный процент, так называемые ссыльнокаторжные отбывали заключение в местах для этого специально отведенных, все остальные, а подавляющее большинство направляемых в Сибирь лиц, состояло из высланных во внесудебном порядке, а так же ссыльнопоселенцев, сосланных на водворение и на житье, селились среди местного населения, ухудшая и без того сложную социальную ситуацию в регионе.

На протяжении всего рассматриваемого период правительство было не в состоянии осуществлять надзор за огромной массой ссыльных, которых к 1898 г. насчитывалось уже 300 тыс. не считая членов их семей. Размещение ссыльных носило случайный характер, так как место ссылки определялось уже в судебном приговоре, регистрация на местах и какая либо материальная помощь в адаптации до второй половины XIX в. фактически отсутствовала, что позволяло значительной части ссыльных покидать места водворения, пополняя ряды бродяг и «лихих» людей. В XVIII в. правительством были осуществлены попытки организовать устройство колоний ссыльных, но успехом эта акция не увенчалась.

Вторая, что подавляющее большинство ссыльных направлялись сюда без семей, поэтому, на протяжении всего рассматриваемого периода в Сибири, количество проживавших здесь мужчин значительно превышало количество женщин. Это еще более усугубляло социально-демографическую ситуацию в регионе, что не могло, не беспокоить центральную и местную государственную власть.

В соответствии с часто встречаемой в истории России практикой решения многих социальных вопросов через систему запретов, правительство в 1823 г. издало указ, по которому жена крестьянина обязана следовать за мужем в ссылку «хотя бы она того и не желала». В 1837 г. этот указ был распространен на мещан и «казённых поселян». Правда, государство брало на себя обязанность снабжать их на дорогу «кормовыми» деньгами и «нужным пособием в одежде». Но не смотря на указ, ситуация изменилась мало и с 1845 г. правительство от принудительной ссылки жен отказывается. Приоритет в решении данной социальной проблемы переносится на места.

Политика местных властей в этом вопросе неоднократно менялась, на различных этапах она отражала то интересы местного населения, то ссыльных поселенцев. Так, первоначально браки сибирских крестьян со ссыльными женщинами поощрялись, последние специально рассылались по округам, где наблюдался особый недостаток «невест» и часто чиновники отдавали их тем, кто больше заплатит. Постепенно местные власти, стремясь обеспечить женами самих поселенцев, перешли к политике запрещения подобных браков, в тоже время, поощряя браки между местными женщинами и ссыльными мужчинами, хотя официальных законов об этом не существовало. Изменение социальной политики в этом вопросе объяснялось стремлением способствовать экономической и психологической адаптации переселенца на новом месте и сокращению социальной напряженности в регионе[v].

ЛЕКЦИЯ 12. «Становление советской модели соц. защиты»

После поворотных событий октября м1917 года приведших к установлению советской власти, новое правительство . Эта программа предусматривала:

1.  Введение государственного страхования рабочих (утрата трудоспособности, потери заработка, безработицы)

2.  Распространение страхования на всех лиц наемного труда и их семейств

3.  Выплаты производятся всем застрахованным из расчета полного заработка с возложением расходов на государство и предпринимателя

На шестой день своего существования – 13 ноября 1917года СНК включил в число первых мероприятий и декретов советской власти официальное сообщение “О социальном страховании”: рабочее и крестьянское правительство… повещает рабочий класс всей России, а так же городскую бедноту, что оно немедленно приступает к создание декретов о политике социального страхования на основе рабочих страховых лозунгов:

1.  Распространение страхования на все виды потери трудоспособности: болезни, увечья и инвалидности, старости, материнства, вдовства и сиротства, безработицы.

2.  На всех рабочих без исключений, а также городскую сельскую бедноту.

3.  Вложение всех расходов по страхованию целиком на предпринимателей

4.  Возмещение по меньшей мере должно составлять полный заработок

5.  Полное самоуправление застрахованных во всех страховых организациях

Выполняя провозглашенную программу, правительство РСФСР в ноябре-декабре 1917г приняло целый ряд деректив, положивших начало формированию новой системы социального обеспечения, основанной на закреплении права на соц. обеспечением за каждым трудящимся предприятия потерявшим трудоспособность. Одним из самых ранних постановлений правительства стал дерект “Об увеличении пенсии” (ноябрь 1917г) в соответствии с которым всем пенсионерам увеличилась в 100% за счет пенсионного фонда. Данным декретом право на получение пенсии за увечья от несчастных случаев распространялась на всех трудящихся независимо от места их работ. Источниками создания страховых фондов для выплат пенсий и пособий, являлись страховые взносы предприятий и лиц, использовавших наемный труд, с освобождением застрахованных от внесения каких – либо взносов.

В группу первого декрета входят: “положение о страховании на случай безработицы”, “положение о страховании на случай болезни”, “положение о страховом совете”, “положение о страховом присутствии”. В конце ноября 1917 года специальный декрет Сонаркома все лечебные учреждения и предприятия были переданы предпринимателям и введение больничных касс

Другим необходимым мероприятием в процессе формирования централизованного социального обеспечения стал введенный в апреле 1919г новый порядок образования и использования финансовых фондов. Страховые взносы по классам опасности и риска всех предприятий и учреждений всех видов социального обеспечения из государственного бюджета в соответствии со сметой Народного комиссариата труда, взносы предприятий и учреждений направлялись не в органы социального обеспечения, а взимались налоговым аппаратом Наркомата финансов и через местное казначейство зачислялись в фонд казны наряду с обычными налоговыми поступлениями. Что касается Всероссийского фонда социального обеспечения, в котором по положению от 01.01.01г сосредоточивались средства всех остальных фондов и страховых касс, то при новом порядке финансирования они влились в ресурсы государственного бюджета. В итоге полноправным “хозяином” системы социального обеспечения и монопольным субъектом управления этой системой стало государство.